Ложная королева: Меч Британии

      Корабли рассекали водную гладь, возвращаясь в Британию. К небольшой флотилии Монтеля прибавились два корабля ромеев, на которых важные посланники императора Юстина доставят дары владыке Британии. Это был ответный ход, сделанный из вежливости и желания показать свою заинтересованность в партнерстве.       Морской путь, несмотря на своеобразную трудность, был предпочтительнее, чем опасное путешествие через земли, кишащие варварскими племенами.       Также на одном из византийских судов были два человека, очень важных для планов Монтеля и Лучезара — братья Юлий и Веспасиан. Они путешествовали отдельно от группы Монтеля, но для этого была своя причина. Если маг времени поведет послов из Константинополя и своих ближайших помощников прямиком в Камелот, то эти двое должны будут выполнить свою задачу, которая на данный момент была очень важна.       Слетев с волны, нос корабля ударился о воду, щедро обдав брызгами морскую гладь. Светловолосый Веспасиан и его брат управлялись с канатами. Чайки устраивали посиделки на реях главной мачты. На судне эти два вампира выдавали себя за обычных моряков, не привлекая лишнего внимания. Все дело было в том, что пока Монтель будет вести свои дела в столице Логреса, Юлий и Веспасиан должны будут проникнуть в Зеркальное королевство и наняться на службу к местным владыкам. Перед решительными действиями колдун хотел собрать как можно больше информации, чтобы действовать наверняка.       Закончив со своими обязанностями, юноши повели меж собой разговор, облокотившись о борт корабля, который теперь стоял в порту Малаги. Многие торговые суда тянулись в этот древний город у моря.       Поправив браслет на правой руке — обычную веревочку, которая проходила сквозь деревянные бусины, Юлий бережно провел по нему пальцами, вспоминая отчий дом. Это был дар матушки сыновьям перед самым первым походом. Такой же был у Веспасиана. На самом большом шарике была вырезана хризма. Мать сказала, что она будет хранить их в бою. Пройдя столько приключений, теперь эта вещица стала чем-то вроде оберега для братьев, которая напоминала им о покойной матери.       Даже во время остановок они старались не пересекаться с другими вампирами и Монтелем. Когда братья прибудут в Британию, то безмолвно исчезнут, приступая к своей миссии. Чародей обещал уладить все своими объяснениями, если у византийских старцев, что представляли императорский двор, появятся вопросы.       — Наставник Монтель поведал, что именно в Зеркальном королевстве находится Грааль. Доподлинно известно, что король Пеллинор и его брат владеют этими землями! — сказал Юлий, глядя, как туда-сюда снуют смуглолицые люди на площади за гаванью.       — И еще он добавил, что стоит особое внимание уделить Бессмертному королю! Но при этом не проявлять излишней ретивости! — отозвался Веспасиан, подкидывая небольшой кинжал правой рукой.       Проблема состояла в том, что Мелисенду и Анастасия король Пелам уже видел. Два брата должны будут наняться на службу в Зеркальном королевстве. Как простые стражники или дозорные на башнях. Сперва Веспасиану и Юлию стоит просто завести нужные знакомства. А потом, когда выдастся свободное время, за кружкой вина в какой-нибудь таверне, когда языки собеседников развяжутся, расспросить тех о жизни в королевстве, о Бессмертном короле и о прочих вещах.       Странствие людей из далекой Восточной Римской империи подошло к концу, и корабли пристали к берегам Британии в Королевской гавани. Монтель повел всю честную компанию к королю Утеру.       Владыка Логреса радушно встретил Монтеля и послов Юстина уже будучи вампиром. Днем он вел формальные дела с дорогими гостями из Византии и управлял обширным королевством, а ночью делился своими планами со своим внутренним окружением, куда входили только вампиры и один человек — Монтель. Мелисенду, Анастасия и Флегия приняли с распростертыми объятиями. Один лишь факт того, что они были вампирами, делал их для Утера ближе кровных родственников.       Гости Камелота восхищались темпами возведения нового дворца, где вампиры будут чувствовать себя раскрепощенно. Слуги будут покидать величественное строение перед закатом, а стража, состоящая из людей, будет патрулировать лишь подходы к Новому Камелоту. Тому самому замку, где самой судьбой предначертано править королю Артуру, где будет стоять легендарный Круглый стол.       Только теперь все будет немного иначе. Более прочего гостей и хозяев Камелота поразило знамение в небе, время от времени появлявшееся над столицей. Еще не стерлись из памяти события, предшествовавшие рождению принцессы Артории. Тогда в небе тоже творились всякие чудеса, но теперь над Логресом неожиданно появлялся гигантский знак бесконечности из облаков и также стремительно пропадал. Даже в дождливую погоду он мог появиться, только в такую пору становился черным, словно состоял из грозовых туч.       Даже Монтель, задрав голову, пробегал недоумевающим взглядом темных глаз по знамению судьбы на голубом полотне.       «История меняется, не в силах остановить изменяющуюся судьбу людей и целых королевств! Вероятно, сим знаком провидение пытается предупредить людей, что те окажутся в эпицентре событий, отчаянно пытаясь вернуться к старому порядку. Верно, непредвиденные проблемы могут начаться в любой момент! Неизвестность не сулит ничего хорошего!» — так думал ученик Соломона.       Когда ромеи отбыли домой, Утер был очень доволен. Король сумел получить заверения в полной поддержке христианства на островах. Конечно, могучая империя была далеко, но иметь такого союзника было выгодно! А золотой медальон — Византий, напоминал об этом соглашении. Кроме того, дорогой подарок защищал короля Британии от любой магии. Византийцы отрицали волшебство и верили в Бога, который сотворил мир, хотя и исповедовали чуждое для островов православие. Но для короля-вампира это было незначительной проблемой.       Торговый морской путь открывал новые горизонты. Пряности, шелка и украшения, коих нельзя найти в Британии, будут время от времени доставлять из портовых городов империи. Кого-то это соглашение сделает баснословно богатым на островах, ведь дефицитный товар всегда будет востребован.       Знаменитый греческий огонь и поделки, связанные с ним, были переданы из рук в руки королю и его вернейшим рыцарям. Аналогов такому оружию не было. Ходили легенды о том, как небольшой флот византийцев мог превратить голубое море в пылающий ад, посреди которого почерневшие обломки вражеских кораблей шли ко дну. Состав хитрые оружейники и алхимики императора раскрывать не стали, но обещали поставлять огненную смесь на кораблях.       Одной демонстрации хватило, чтобы весь двор британского короля застыл с раскрытыми ртами. Даже невозмутимый Утер Пендрагон поежился на своем троне, увидев, как небольшой горшочек с подожженной полоской пакли в цепях, за которые его раскрутили и бросили в мишень, разбился, и пламя мгновенно охватило всю поверхность.       Монтель украдкой усмехнулся, когда слуги попытались потушить пламя водой. У них ничего не вышло! Благодаря такому представлению удалось запугать и расположить к себе всю знать Британии.       «Чего стоят могучие воины и меткие лучники, если благодаря нужной смеси можно низвергнуть даже непобедимого рыцаря до визжащего поросенка, который медленно заживо сгорает в огне? Такое оружие будет незаменимо в борьбе с нежитью и велиарами!» — подумалось магу времени, когда тот глядел на огонь.       Послы Византии отбыли назад, погрузив на свои корабли ценные меха и редкие вина — ответные дары королевского двора. Все остались довольны друг другом. Дипломатическая миссия, задуманная Монтелем, увенчалась успехом.       Юлий и Веспасиан, не испытывая трудностей, нанялись дозорными на приграничную башню в Зеркальном королевстве. Однако, их прекрасное знание латыни открыло им новые возможности.       — Нечего вам, дети мои, тут делать! Ты, говорят, латынь знаешь? А ты хорошо рисовать умеешь? В нашей скромной обители я вам найду достойную работу, да и оплатой наша община не обидит! Всяко лучше, чем целые ночи и дни стоять на посту! — такое предложение сделал ромеям толстый монах, поедая яблоко.       Братья согласились. Их концентрация при работе и спокойная атмосфера монастыря, что был рядом с замком Бланшефлор, отлично сочетались. Да и узнать что-то интересное тут можно, а на приграничной башне кроме птиц собеседников и не было.       А в самом Камелоте маленькая принцесса делала свои первые шаги. Вопреки ожиданиям и громким пророчествам, девочка с раннего возраста была стеснительной и робкой. Никакой бойкости она не проявляла. Чего было ожидать от крохи, которая прятала глаза, опускала голову и краснела, когда ей кто-то протягивал кусочек сладкого теста или хотел погладить по головке.       Пожалуй, такому повороту была рада только Игрэйна. Королю было все равно, что там происходит с Арторией, ведь у нее еще вся жизнь впереди. Да и это были мелочи, по сравнению с той тьмой возможностей и выборов, с которыми столкнулся Утер.       Беловолосого рыцаря поведение маленькой принцессы только забавляло. Было легко на сердце. Где-то в глубине души засела странная, ни на чем не основанная уверенность, что все эти обещания кровавых событий и схваток так и останутся пустыми словами. Но до конца поверить в чудо не давал облачный знак в небе над Камелотом.       Монтеля больше тревожила перемена в поведении Утера Пендрагона. Тот относился ко всем с пренебрежением, считая, что судьбы всех обитателей Британии находятся в его цепких руках.       Одной ночью король удивил всех вампиров, когда спустился с возвышения, паря по воздуху. Такую силу ему дала кровь людей. Пока все были заняты своими делами, Утер тайно посещал столичную тюрьму. Там, беседуя без свидетелей с преступниками, он предлагал им искупить вину кровью. В буквальном смысле. А после — встать под его знамена, в качестве его личной гвардии. Те дивились такому предложению, но и охотно соглашались, ведь король Пендрагон общался только с теми, кого приговаривали к смерти. Им нечего было терять. Отпетые негодяи с готовность распарывали себе руки, и алая кровь густой патокой лилась в кувшины.       — И о горе тем из вас, кто решит рассказать о нашем разговоре какой-нибудь живой душе! Держите язык за зубами, если хотите исполнения моего обещания! Иначе я лишу вас и зубов, и языка, и ваших жалких жизней! — угрожал король-вампир.       А когда Утер завел беседу с Монтелем, у последнего появились серьезные причины для опасений.       — Скажи мне, мой верный маг времени! Правильно ли я тебя понял: если человек сумеет избежать своей смерти в назначенный срок, то он станет вампиром?       — Именно так, великий король! — подобострастно отвечал Монтель, отмечая про себя, что вопрос был задан ему не из праздного любопытства.

***

      В Константинополе тем временем готовились к грандиозным событиям будущего. Предсказание Лучезара сбывалось на глазах: простой воин добился успеха и стал императором, и его племянник поведет ромеев к их судьбе. Юстиниану пророчили великое будущее.       В 525-м году Юстиниан снискал и боевую славу. В походе, заручившись помощью эфиопов, удалось подавить сопротивление войска Химьяра, что заткнуло рты злопыхателям племянника императора Юстина. Белая слава мудрого Юстиниана позволила ему стать соправителем. В 527-м году Юстиниан официально стал императором, а Лучезар, не тратя времени зря, стал оказывать посильную помощь правителю, направляя того своими советами.       Стоит отметить, что держава ромеев в тот момент стояла на пороге больших изменений. Юстиниан считал, что объединить бывшую Римскую империю — это благородная цель, но вся эта огромная территория должна была быть соединена торговой сетью, хорошей инфраструктурой, законодательством и единой верой. Последнее неустанно нашептывал Лучезар, чтобы усилить свое и без того мощное влияние. Однако, важно заметить, что и сам Юстиниан проводил ночи напролет, работая над сводами законов, которые в будущем станут Кодексом Юстиниана.       Советы мудрого старца приносили реальную пользу: например, шелк, который доставляли из Китая, был дороже золота. Ходили легенды о том, как караваны завозили еще в Римскую империю множество повозок с драгоценным товаром, а назад возвращались с еще большим количеством крытых фургонов, забитых доверху золотыми монетами.       Лучезар проявил свойственную ему смекалку и здоровый авантюризм. Странствующие крестоносцы-хризмиты всюду были желанными гостями, так как они боролись против нечисти и адской скверны. Люди востока с радостью принимали небольшие отряды в своих причудливых дворцах. Только в китайские земли эти воины приходили с особым заданием высшего хризмита: они должны были вывести в рукоятях мечей и в своих посохах коконы шелковичных червей, которых потом стали использовать в Византии. Богатство империи после этой темной истории стало баснословным.       Много интересных событий случилось внутри империи, когда Юстиниан стал императором. Стоит отметить, что хризмиты, крепость которых стала частью столицы, верно служили своему императору, подавляя любые восстания. Со временем нужда в мощном гарнизоне отпала, так как подходила пора великих завоеваний на всех направлениях. Константинополь охранялся стражей Юстиниана и небольшой армией хризмитов в пару тысяч мечей.       После очередных скачек от ипподрома по всему городу стали разноситься крики: «Ника!». Тогда у императора появились веские причины для беспокойства, и настала пора первых трудностей и проверок. В Константинополе, в сердце могучей империи, которая уже подняла кулак для угроз всему миру, стихийно возникло восстание болельщиков, которые объединились, ведомые единым порывом. Поводом для стихийных братаний разных фракций послужил отказ императора Юстиниана помиловать заключенных, о чем просили зрители.       В результате спонтанного бунта в столице начались уличные бои. Гарнизон императорской охраны не был велик, а хризмиты стали заложниками своей собственной стратегии. Небольшие отряды просто давили числом. Усугубляло положение и то, что в столице оставались так называемые «праздничные хризмиты» — эти воины не имели боевого опыта. Да и выучка слабо помогала, когда на тебя с разных сторон прыгал десяток разгневанных горожан, вооруженных тем, что попалось под руку. Пророк предвидел эти события, но до нужного времени хранил молчание, так как преследовал собственные цели.       Смяв сопротивление стражи в тюрьме, на волю были выпущены преступники, которые по понятным причинам стали поддерживать бунтовщиков, что сильно усугубило положение императора. Святыня хризмитов — Софийский собор заполыхал в огне. Государственные учреждения громились, а налоговые списки и законы империи сжигались под гогот толпы. Пламя анархии охватило Константинополь.       Ждать помощи было неоткуда! Любая мало-мальски сильная армия была далеко от столицы, а на ее перемещение требовались дни, если не недели! И это не считая времени, пока послание будет в пути. До того момента оставалось только ждать, а такой роскоши Юстиниан позволить себе не мог! Когда императорский дворец был окружен со всех сторон, а Юстиниан уже отдал распоряжение подготовить три корабля, чтобы под покровом ночи покинуть Константинополь, вперед вышел Лучезар. Пока еще была возможность улизнуть, надо было ею воспользоваться, но это поставило бы крест на репутации Юстиниана, да и враги Византии будут надрывать животы, слушая доклады своих шпионов.       Когда закатное солнце своими лучами пронзало занавеси на окнах и входах, высший оракул ордена попросил всеобщего внимания. Окинув взором тронную залу, старик глубоко вздохнул. Император подгонял своих подданных, чтобы те успели погрузить сундуки с ценностями на корабли. Более прочего правитель ромеев ценил ларец, где был его труд, посвященный законам возрожденной Римской империи. Он сам понес его на руках прочь, но застыл, когда седовласый мудрец вскинул правую руку:       — Друзья! Позвольте украсть у вас толику вашего времени! — произнес Лучезар.       — Воровство — это грех и наказуемое деяние, Лучезар! На кону наши жизни! Пора уходить! — отрезал император.       Даже в такой ситуации Юстиниан сохранял трезвость ума и рассудительность, в то же время его личная стража и хризмиты Лучезара нервно поглядывали по сторонам. У некоторых вояк тряслись поджилки. Еще бы! С гордостью носить доспехи — это одно, а встретиться в бою с настоящим противником, даже если тот вооружен заостренной палкой — совсем другое. Того и гляди, ворвется сюда разъяренная толпа и устроит самосуд! Каждый образованный человек знал, что утихомирить одного человека можно, но обуздать ярость толпы нельзя! Она сметет любого, кто встанет на ее пути и даже не заметит! Быть разорванным на клочки никто не хотел.       — Подумайте о будущем! После такого поступка будет трудно оправиться! И я говорю не о телесной боли, а о глубочайшей ране для духа, которая ляжет несмываемым пятном позора на императорскую семью и двор! — с этими словами старый хризмит посмотрел на жену императора — прекрасную Феодору, будто искал помощи у нее.       Или знал заранее, что получит необходимую поддержку.       Гордая женщина, недовольно глядя на золотое небо, стояла вполоборота, прислонившись к мраморной колонне. Встретившись глазами с Лучезаром, она опередила своего мужа, сказав:       — Признаться, мне стыдно лицезреть нынешнюю картину! Ряженые хризмиты и разодетые гвардейцы императора бегут, поджав хвосты! И это войско возродит былое величие Рима? И эта империя грозит всему миру? Эти солдаты поработят славян и отбросят персов? Скорее, побегут с поля боя, лишь завидев наконечники вражеских копий! Чего стоят ваши награды и посты, если вы не можете постоять за себя в своем собственном доме? Позор вам всем! Скидывайте свои доспехи и одежды и наряжайтесь в женские платья, чтобы хоть издали походить на дев! Жаль, что в этой зале яйца есть только у престарелого мудреца! — после этих слов раздались смешки придворных.       Услышав их, императорская жена бросила надменный взор в сторону смеявшихся людей, что заставило их умолкнуть.       — Да, я не воспитывалась во дворцах! Я не стыжусь этого! Но я знаю крепкие выражения, которые сейчас будут очень кстати! Посмотрите на себя! Вы похожи на морских разбойников, которые тащат награбленное с тонущего корабля! Делайте то, на что хватает вашего мужества, но я остаюсь в столице! Коль суждена мне смерть, то лучшим саваном может быть лишь порфира! Лучше умереть в своем дворце, чем перетаскивать трон в новое место и блеять о мнимом могуществе! — звонко топнув каблучком, закончила тираду Феодора.       И ее слова были услышаны. Лучезар выступил в ее поддержку, обещав хороший исход императору, а слова мудрого хризмита имели вес, хоть ситуация и казалась безвыходной.       Через армянского полководца Нарсеса, который был знаком со многими сенаторами, удалось убедить мятежников в провальной затее бунта. Тайно встретившись с ними, хитроумный военачальник повел такую речь:       — У истока мятежа стоит помутнение рассудка людских масс! Охлосом нельзя управлять! Чего вы добиваетесь? Анархии? Голода? Разрухи? Вы слепо поддерживаете простолюдинов, надеясь на больший кусок? Так вот вам слова императора: в грядущей резне победителей не будет! Хризмиты будут стоять насмерть, а к Константинополю уже подходят отряды Велариона. Я здесь по своей инициативе! Не хочу, чтобы мои друзья сложили головы по глупости! Примкните к императорским войскам! Даю вам слово, что никто из вас не пострадает!       Также голуби были посланы к ближайшим крепостям хризмитов и регулярной армии ромеев. За деньги из ближайших земель доставили наемников разных мастей, которые встали под императорские знамена.       И тут особую роль сыграл племянник Юстиниана — Валерий. Сын его сестры Бегленицы попал в императорский дворец будучи совсем юным отроком, а позже вступил в ряды хризмитов рядовым воином. Когда-то и сам Юстиниан начал свой путь с самых низов имперской иерархии. На этом настоял его дядя Юстин. Валерий об особой милости или покровительстве никогда не просил, но вскоре был принят в личную гвардию Лучезара из-за своих боевых талантов и прекрасной внешности, так как в этот отряд набирали тех, кто в довесок к своим ратным способностям мог появляться вместе с духовным лидером на пирах и торжествах.       Мальчик рос сильным и ловким в македонской деревне. Уже тогда было ясно, что он рожден для подвигов на ратном поле во славу императора.       Светлые локоны его волос завитками падали на лоб, контрастируя со смоляными бровями. Позаимствовав стиль у варваров, юноша отрастил волосы на затылке, которые были заплетены в косу. Кольчуга не скрывала рельефных мышц при движении. Неожиданно поворачивая голову в сторону, юный хризмит много раз ловил на себе восторженные взгляды дев. Не зря этого голубоглазого молодца часто сравнивали со златокудрым Аполлоном.       Возглавив один из отрядов хризмитов в императорском дворце, Валерий сумел проявить себя храбрым бойцом и стойким командиром, даже не подозревая, что в будущем, с благословления святейшего старца, ему выпадет честь стать кесарем ордена, что на обычном языке означало неограниченную власть в вопросах, касавшихся ратного дела. Учитывая, сколько сражений предстояло провести ордену Святой Софии, такое назначение сделает его равным Лучезару или даже императору Юстиниану!       Отбив дворец и получив хоть какие-то подкрепления, императорские войска решили идти до конца. Бунтари собрались короновать своего императора — Гипатия, родственника бывшего императора Анастасия. Мероприятие должно было состояться у ипподрома. Разношерстная армия Юстиниана, состоявшая из наемников, хризмитов и остатков личной стражи императора, напала на мятежников, которые не ожидали такого смелого поступка.       В результате побоища мятеж удалось полностью подавить. Количество погибших исчислялось десятками тысяч. Гипатий и его сторонники были арестованы. На следующий день его казнили и тело выставили на посмеяние, но позже разрешили жене Гипатия похоронить останки мужа, проявляя жалость к несчастной женщине.       После этого ужасного события были учтены все просчеты. Гарнизон столицы был многократно усилен опытными хризмитами, побывавшими в боях с людьми и нечистью. Все понимали, что великая империя и надежда на возрождение Рима были в шаге от трагедии.       И Лучезар не упустил своего шанса, чтобы еще раз повернуть результаты в свою пользу. Сделав громогласное заявление на следующих скачках, старец не жалел слов для похвалы скромного молодого хризмита, пророча ему великие подвиги. Небывалая честь и слава, словно снег в летнюю пору, обрушились на светловолосого юношу. Теперь для Валерия был открыт путь в высшие эшелоны власти ордена.       Очень быстро юному воину доверили командовать легионом. Но, как выяснилось вскоре, таланты и ум этого стратега, если не ограничивать их уставом ордена, выходили за рамки типичного представления о современном военачальнике. Если Мунд, Нарсес и Велисарий были одаренными командирами своего времени и прекрасно вписывались в исторический период, то Валерий, хоть и находился в разное время в подчинении у кого-то из этих именитых военачальников, опередил свое столетие и имел собственный взгляд на вещи.       Упросив Велисария доверить ему охрану пленных персов, Валерий стал проводить с этими несчастными много времени. Выяснилось, что многие из них, что вполне логично, не хотели бы расстаться с жизнью, стать рабами или сгнить на рудниках империи.       — А хотели бы вы взять оружие вновь? Я не имею в виду самоубийственную атаку в первом эшелоне, друзья! Нам вместе придется долго учиться! Я обучу вас стилю боя ромеев, но и вы обещайте мне, что я смогу перенять ваши обычаи. Не только военные, но и общественные! — приятным голосом предложил Валерий.       — С радостью пойдем на этом, о великий господин! — отвечали смуглые персы, озаряя свои лики улыбками.       Сначала у Валерия был небольшой отряд в несколько десятков. Светловолосый юноша просил отправлять к нему всякого пленного с боевым опытом, если на то не было запрета: из земель Византии, из Северной Африки, из числа варваров, славян или персов. Под началом талантливого новатора в военном деле этих людей обучали скрытному перемещению и убийству, наблюдению, искусству изображать раненых или убитых. Со смехом мужи и юноши изучали свойства порошка, который позволял пить вино ведрами, но не пьянеть! Особое внимание уделялось красноречию, так как хорошо поставленная речь могла убедить даже заклятого врага поднять оружие против своих же! Был бы повод!       Толковый провокатор в рядах армии врага был на вес золота! Пара нужных слов в правильном месте в свое время, и уже брат готов вцепиться в глотку брата. Валерий принимал даже женщин, не предавая этот факт огласке. Троица дев на площади рвет волосы на голове и кричит о скором конце и расплате, и уже уныние охватывает весь город, а руки воинов начинают дрожать.       «Зачем биться? За правителя, которого ты никогда не видел? Где он был, когда умирали твои дети? Вам дали мечи, которые вы даже не в силах поднять! И для чего? Для того, чтобы на пару дней этот жирный увалень мог продлить свои удовольствия и любиться со шлюхами в своем дворце! Война проиграна! Армия разгромлена! Остались лишь последние очаги сопротивления из продажных наемников! Ромеи придут и дадут вам хлеб и защиту!»       Порой бывало так, что целые крепости сдавались без боя, поднимая на копья своих же командиров! А хризмитов осыпали цветами с криками:       — Слава Юстиниану Августу! Слава Константинополю!       Так появился легион трагиков, как назвал его Валерий, проводя параллель с греческими актерами. Увы, но его актеры были профессионалами лишь в трагедиях, которые обрушивались на головы врагов. Играли они свои губительные для защитников роли, подготавливая почву для сокрушительной атаки основных сил византийской армии и хризмитов.       Особого успеха эти воины трагедии добились во время войны с вандалами. Хильдерих был правителем вандалов и поддерживал хорошие отношения с ромеями, но старого и мудрого правителя сместил его же племянник. Из Северной Африки поставлялось оливковое масло и зерно, а Карфаген был значимым городом еще со времен Римской империи. Дипломатия оказалась бесполезной, и в 533-м году началась военная кампания.       Но началась она еще раньше, чем флот восточных римлян после пышных церемоний отправился к африканским берегам. Сказать точнее — там войска Велисария уже ждали и встречали.       Внезапно Сардиния объявила себя независимой, и туда были направлены войска византийцев, для помощи местному правителю. Все это произошло не без вмешательства сладкоголосых посланников Валерия. Сардиния помогла убрать с пути основное препятствие для кораблей ромеев — флот вандалов, который направился к острову.       Триполитания уже была нашпигована трагиками Валерия, в обязанности которых входил шпионаж, скрытое убийство зазевавшихся воинов вандалов и смута. Внезапно перед самым прибытием ромеев колодцы в жарком крае были отравлены. Недовольство узурпатором Гелимером то тут, то там имело место в праздных беседах. Но действовали воины Валерия с предельной осторожностью.       Одинокий, заросший старец проводил в гавани Триполитании все свое время. Никто его не знал, а все попытки заговорить с ним заканчивались одинаково: тот заливался слезами и выкрикивал что-то нечленораздельное, грозя кулаками небу. Со стороны казалось, что он безумен. Он ходил из стороны в сторону, печально смотрел на морской горизонт затравленными глазами, изредка доставая ножик и, словно без цели, ковыряясь в деревяшках, которые таскал с собой.       Его даже жалели. На ночь его пускали в корчму, кормили и поили, но утром этот старичок вновь безмолвно отправлялся на свой пост. Кому-то удалось разговорить старика и узнать, что тот потерял жену и всех сыновей, но он верит, что челн с ними вернется из дальних земель. Нужно только верить! И ждать…       На самом же деле это был человек Валерия — опытный лучник из числа германских варваров. Несмотря на возраст, он был крепок и в своем уме. Вольный наемник имеет преимущества: может переметнуться к новому господину, если условия лучше прежних. После плена Валерий пообещал ему новую жизнь и деньги. Чего еще желать?       Подосланный трагик делал пометки на дереве, отмечая, сколько кораблей вошло в порт Триполитании, сколько вышло, куда и с каким грузом на борту. А после пометки на небольших деревянных дощечках оставлялись в определенном месте, где их уже забирал другой трагик.       Когда ромеи стали громить войска Гелимера, то в Триполитании вспыхнуло восстание Пуденция, которое было поддержано войсками Велисария: отряды хризмитов были посланы на помощь мятежникам.       — Воины вандалов! К оружию! — только и успел крикнуть знаменосец Гелимера.       Спустя мгновение он уже валялся на земле с перерезанным горлом, а «безумный старик» возвышался над телом поверженного врага, держа в правой руке нож, которым еще недавно вырезал фигурки на дощечках.       Трагиков Валерия можно было сравнить с термитами, которые пожирали стойкую оборону противника, словно отличную древесину. И когда наступал нужный момент, армия Юстиниана могла без особых усилий преодолеть сопротивление, благодаря подрывным действиям в стане врагов.       Сопротивление вандалов удалось сломить. После сражения при Дециме и взятия Карфагена судьба правителя вандалов уже была решена. В 534-м году Гелимер сдался, а Северная Африка стала частью Византии. Сардиния и Корсика теперь тоже были под защитой Константинополя. Стоит отметить, что многие жители воспринимали Велисария, как освободителя, ведь они сохранили верность Римской империи. Это облегчало действия регулярной армии.       Однако, несмотря на оглушительные победы Восточной Римской империи на всех направлениях, Лучезар понимал, что ресурсы империи скоро начнут иссякать. Человеческие ресурсы. Войны обходятся дорого, и тратить на них императору приходилось в первую очередь людей. А обучить и подготовить даже обычного пехотинца — задача сложная, долгая и дорогая! Даже воинство ордена Святой Софии, слава о котором гремела по всему миру, несло потери. Армия Собора Света казалась непобедимой, но высший хризмит знал горькую правду!       Постоянные конфликты с соседями, завоевания и отклики на призывы о помощи истощали империю ромеев. Вскоре от персов и вовсе пришлось унизительно откупаться, так как Юстиниан не успевал собрать армию для достойного ответа.       Огромные территории требовали контроля, иначе поставленные у руля отдаленных уголков Византии марионетки рисковали оказаться на виселице. А это требовало солдат и золота!       Но император и его ближайшее окружение грезили о славе спасителей Рима. Сам Лучезар оказался заложником своего же пророчества. Когда королева остготов Амаласунта была убита знатью, ромеи решили, что настал долгожданный момент. Королева имела хорошие отношения с Юстинианом, а приграничные вопросы давали повод для начала войны.       Хитрый Лучезар знал заранее, что военная кампания будет затяжной, поэтому поддержал боевой пыл императора и его окружения, послав относительно большое войско хризмитов в поход. Но в то же время стал собирать мощный костяк своих сил, изыскивая резервы везде, где были крепости ордена.       Военачальники Юстиниана будут с разных сторон атаковать остготов с переменным успехом. В чем точно был уверен оракул ордена, так это в том, что Нарсес, усиленный золотом Константинополя и большой армией хризмитов сумеет добиться успеха. Войска ордена поведет племянник императора, который после взятия Рима и Равенны станет кесарем, получив под свое начало всех хризмитов Византии.       И через эту марионетку старец окажет влияние на Юстиниана, чтобы развернуть войско ромеев в нужную сторону — к Британии. Однако, понимая всю суть грядущих столкновений, ведь франки не будут рады византийцам и не пропустят их просто так по своим землям, Лучезар понимал, что такой бросок обескровит армию Восточной Римской империи. Она выполнит возложенную на нее миссию, проложив коридор по суше и совершив головокружительный прорыв к Северному морю, но будет подобна марафонцу, который пробежал дистанцию лишь с тем, чтобы провозгласить победу дружественных сил и упасть замертво.       Однако, до этих времен еще надо было дожить, как любил говорить Монтель. И на его долю выпадет немало интересных событий. Не с имперским размахом, но все они будут иметь большое значение для общего дела верхушки ордена Святой Софии.

***

      Жизнь в Британии текла своим чередом. Британские земли были объединены под властью Логреса. Это мощное королевство выступало гарантом безопасности в стране. Многие небольшие королевства формально входили в состав Логреса. Исключением не был даже могучий север, который выступал надежным заслоном перед угрозой пиктов, заняв позиции на Адриановом вале.       Если возникали какие-то разногласия, споры из-за дележа земель или обиды знати друг на друга, то все решалось через Камелот. Туда спешили вассалы короля Утера, чтобы разрешить давние проблемы. Как правило, все улаживалось словами. Каждому королю, барону и владетелю было ведомо, что за самоуправство последует жестокая кара: огромное войско Логреса быстро поставит на место зарвавшегося вельможу!       И, наслаждаясь покоем и вкушая радости жизни, барон Римский находился в своем родовом замке. Уже давно не было никаких вестей от служителей культа, которых он гостеприимно поселил в укромных уголках своего баронства. А вот сундук с их золотом остался у барона.       После визита рыцарей Леодегранса, которые ничего не нашли, поклонники демонов, скорее всего, залегли на дно. А больше король Камелиарда сюда не сунется — у него теперь свои заботы. А точнее — радости, ведь король Леодегранс недавно стал отцом, у него появилась дочка Гвиневра. Поэтому об этом досужем прихвостне Утера можно было забыть.       Вместе с бароном был его племянник — сэр Хьюберт. После второй провальной попытки убийства Утера и его семьи, этот молодец поспешил в замок своего родственника. До него дошел слушок, что королевская стража очень хочет с ним потолковать. С тех пор он не высовывался, опасаясь за свою жизнь. Да и была ли в этом нужда? Замок окружен рвом, отлично охранялся, а на денежки культа можно неплохо развлекаться и взаперти всю оставшуюся жизнь! Вот и сейчас полуголые девицы, сидя на коленях мужчин, кормили своих господ виноградом, не забывая время от времени сливаться с ними в страстных поцелуях.       В камине весело потрескивали поленья. Стены вместительной комнаты были увешаны гобеленами и головами убитых на охоте животных. Окруженный трофеями и ткаными изделиями, выделялся щит с родовой эмблемой баронства: золотой венец на красном фоне.       Глаза барона Римского заволакивал белесый туман, когда он мял большие груди высокой брюнетки, что отрывала ягоды от грозди винограда и по одной кидала их в рот седого мужчины. Его племянник, будучи моложе, вовсе не интересовался ягодами и фруктами, поочередно то припадая губами к шее рыжеволосой шлюхи, то отвлекаясь на ее соски. Хьюберт уже подумывал о том, как бы уложить свою подругу на этот вечер на ковры и шкуры животных, что беспорядочно покрывали пол.       За закрытыми дверями послышались тяжелые шаги нескольких человек и голоса стражи, которая преградила им путь. Затем люди в комнате услышали, как с глухим звуком на пол повалилось что-то тяжелое. Вельможа отстранился от своей темноволосой девки и недовольно закатил глаза.       «Кого еще там принесло? Я же приказал никого не впускать!» — подумал барон.       Внезапно двери сами собой распахнулись со страшной силой, ударившись о стены. Левая дверь даже слетела с верхних креплений и повисла на оставшихся петлях. В помещение уверенным шагом вошли три человека. Мужчину в балахоне барон сразу узнал — это был лидер культа. Его сопровождали два головореза — в этом не было сомнений. Услуги таких молодцев можно купить за звонкую монету в любой таверне. А вот баронские рыцари, которые охраняли покой своего господина, почему-то неподвижно валялись на полу. Это насторожило барона.       Молодой дворянчик, разгоряченный страстью, гневно глянул на гостей. Он также узнал Белуса, но бурлящая кровь и злоба из-за преграды перед удовольствием заставили того весьма дерзко бросить почитателю Белиала:       — Какого черта, Белус? Где твои манеры? Пошел прочь! Не видишь? Мы заняты!       На это граф Моракс, который занял тело Белуса, ничего не сказав, щелкнул пальцами. В одно мгновенье обе девки лишились чувств. Рыжая так и скатилась по ногам Хьюберта на пол. Барон Римский успел подхватить руками свою девушку и уложил ее на ковры.       Такое появление не вязалось с привычными разговорами лидера культа и знати. Да и веяло от этого мужчины в черном одеянии какой-то зловещей силой. Барон и его племянник удивленно уставились на людей, что вломились в их покои. Но потом перевели свои взоры на подносы с садовыми дарами.       Внезапно фрукты в серебряных чашах покрылись личинками. На подносах извивались черви. Из всех щелей в комнату повалили крысы, насекомые и змеи. От вида этих созданий у людей перехватило дыхание. Этот ковер из разных гадов и паразитов копошился на полу, заставив барона и его родственника поднять ноги. Девушек, последователей Моракса и самого графа эта масса не касалась. Щелкнув пальцами, демон отозвал свою свиту. Когда последняя крыса скрылась в темном углу, незваный гость решил начать разговор.       — Вам дали золото для службы Белиалу, а не для того, чтобы вы бездельничали в стенах своего замка и лапали продажных девок! — сухо проговорила фигура в балахоне.       — Мы выполнили свою работу и получили за это плату, уважаемый Белус! — робко возразил барон Римский.       — Белуса здесь нет! Король Белиал устал от ваших неудач, поэтому я здесь! Впредь обращайтесь ко мне так: граф Моракс! Я руковожу многими легионами в царстве Белиала. О вас я знаю! — подходя ближе, Моракс силой мысли перетянул распластавшуюся женщину с рыжими волосами в сторону, чтобы та не мешалась под ногами.       «Вот и познакомились!» — подумал про себя барон, предчувствую беду.       Стареющий мужчина нервно сглотнул и перевел взгляд на племянника. Сэр Хьюберт вжался в свое кресло, пытаясь изо всех побороть дрожь во всем теле. Пара разбойников за спиной своего господина нагло ухмылялась. Не так уж часто удается им вламываться следом за могучим колдуном в замки высокородных людей. В руках эти наемники держали ларчики с самоцветами. Моракс знал, в чей дом он направляется. Графа коробило от одной мысли, что ему придется опуститься до разговора о деле с человечишками, которые выше своей шкуры ценят богатство.       А барон Римский пытался соображать, но мысли путались и сменяли друг друга, не давая сконцентрироваться.       «Нет! Не может быть! Почему? От крепостных ворот и до верхнего яруса главной башни будет не менее двадцати рыцарей! Как? Как он сумел пройти через них? Я бы в это не поверил, если бы не видел перед собой, в этот самый миг, четверых своих воинов, которые развалились в проходе! Они будто спят! И все эти твари! Они подвластны ему? Что на уме у этого Моракса? Если он граф ада, то мальчишка явно ляпнул лишнее! Горе нам!»       Посланник адских глубин указал перстом в сторону стула, что стоял у стены. Барон Римский готов был сорваться с места, чтобы принести его Мораксу, но магия оказалась быстрее. Паря в воздухе, деревянное изделие остановилось за спиной зловещего гостя. Подтянув полы своей одежды, Моракс мягко опустился на стул и сделал знак своим прихвостням.       Те вышли вперед и положили перед ногами барона большие шкатулки. Раскрыв их, они показали драгоценное содержимое ларцов, а после поспешили отойти в сторону, чтобы ненароком не разозлить своего нанимателя.       — Слушайте внимательно, ибо я не привык повторять дважды! Ваша помощь не стоила и десятой части тех богатств, что вы получили. Однако, я принес еще. И будет больше! Вы должны будете использовать эти сокровища с умом, чтобы достичь результата! — прошипел внезапный гость.       — Как мы можем послужить великому Белиалу и вам… граф Моракс? — дрожащим голосом спросил Хьюберт, не смея поднять глаз.       — Я поручу вам сбор информации, а золото и драгоценности вы пустите в ход, чтобы подкупать лишние глаза и уши в замках. Я хочу знать, что происходит в Камелоте!       — Конечно, о великий граф! У нас хватает друзей в столице. За скромную плату они с удовольствием поведают о том, что им ведомо! Что-то известно уже сейчас! — с этими словами барон умолк, ожидая позволения говорить дальше.       Моракс кивнул, но перед этим приказал своим головорезам выйти в коридор, чтобы те не слышали их разговор. Разбойники беспрекословно подчинились.       — После покушения король Утер и часть его людей заболели. Какая-то странная напасть. Признаюсь, мы подумали, что это кто-то из ваших подручных постарался. Но потом выяснилось, что хворь отступила. После этого придворные стали замечать некоторые странности за королем и его приближенными. Вероятно, вы сочтете это важным. Состав свиты короля с тех пор никогда не менялся. За Утером постоянно ходит один телохранитель, хотя и сам король Пендрагон может постоять за себя. Король с недавних пор участвует во всех турнирах, что устраиваются в Камелоте. Пока он не встречал себе равного соперника! Еще в столице отменили ночные пиры. Ночной замок Старого Камелота теперь напоминает некрополь — так тихо там в темную пору! Ах да! Король Утер во всем слушается советов пришлого колдуна — Монтеля. И первым рыцарем при дворе короля стал иностранный воин — сэр Бедивер. С ними Утер охотно проводит время.       — Довольно! — Моракс сделал жест, желая молчания барона.       Граф, конечно, слышал про историю с пифиями в аду и ценил желание Белиала быть на шаг впереди, но сам Моракс не особо верил во всю эту чушь с предсказаниями. Если верить пифиям, то какой-то смертный сумеет убить Самаэля! Ладно бы еще, если бы эти одурманенные девки говорили о поражении, но они твердили о смерти первого воина адских полчищ короля Белиала. Этого не могло быть!       Да и еще до отбытия Моракса в царство людей, Белиал сам осудил свою же веру в предсказания дев, ибо те, несмотря на разные предметы, что возлагались на магическую жаровню, восклицали одно и то же: «Ложный путь! Ложная тропа! Ложные события!» И повторяться они стали после провальной попытки убийства Утера и Игрэйны в Камелоте.       Да и что толку бояться выкриков глупых девиц? Под началом Белиала было войско, которому под силу смять всякое сопротивление в аду и на земле. А если есть сила, то надо ею воспользоваться. Но, если уж господин Моракса желает иметь ощутимый перевес в виде Грааля, то так тому и быть. И на нем он сосредоточит все свои усилия, а эти страхи по поводу королевской семейки можно считать безосновательными.       — Не менее важно следить за Бланшефлором и Тинтагелем! Именно там мор был побежден! Владыка Белиал хочет найти Грааль, который, судя по всему, сокрыт в этих землях. Вероятно, именно в тех замках и стоит искать. Я знаю, что соглядатаи уже бывали в стенах этих замков, но теперь я требую взяться за это дело серьезно! Я поручаю это задание вам: организуйте слежку! Днем и ночью! Я требую полной осведомленности о том, кто и когда приехал в те замки, по какой причине, когда и как покинул те места! И каждые два дня вы будете предоставлять мне подробный отчет! Мои люди явятся сюда за ним уже через неделю! Начинайте подготовку немедля! И только попробуйте подвести меня!       — Нет… нет!       — Ни за что не подведем!       Так наперебой заголосили испуганные люди, а граф Моракс молча встал и направился прочь. Он бы и сам мог справиться с такой пустяковой задачей, но эти двое лучше знали двор короля Утера. Они знали, кого можно подкупить. Вдобавок у них были свои проверенные шпионы, которые смогут следить за потоком людей в святые места.       Знакомых у барона Римского хватало по всей Британии. Как правило, это были негодяи и кутилы, среди которых он чувствовал себя, как рыба в воде. С этим поручением он должен справиться отлично.       А вторая причина была куда весомее. Граф Моракс был полководцем. Он безжалостно вел армии Белиала на уничтожение любого, у кого хватило дурости вставать на пути короля ада. Несмотря на свою тягу к астрономии и жажду познания, этот демон считал себя прежде всего воином. Моракс был склонен к самоанализу и глубоким размышлениям, но это не делало его слабым.       Вот и теперь граф ада понимал, что узнать расположение Грааля — это даже не полдела! Наверняка найдется целая когорта желающих заполучить эту бесценную реликвию, и тогда начнется кровавая резня. А к ней надо подготовиться!       С брезгливым видом Моракс изучал нынешнее состояние дел в культе. Его злило, что личные тридцать легионов остались в аду, но иначе нельзя. Демонам запрещено быть в царстве людей, если только не найти лазейку, как это сделал сам граф Моракс, исследуя серные самородки. Никто в мире людей или аду не разбирался в каменьях лучше, чем этот демон. Груз бессмертного духа ада был невыносим для хлипкого тела смертного, но Моракс сумел заключить часть своей души в желтом камне. Так серный самородок делил нагрузку с плотью, не давая ей разлагаться.       Еще можно было открыть портал для адских орд, но это просто выкачивало силы даже из самых сильных владык ада. Для такого риска должно быть веское оправдание. Да и недавний провал в Камелоте был еще свеж в памяти.       Белиал уверял, что на материке многие его последователи уже спешат в Британию. Остатки убийц и темных жрецов граф вообще не брал в расчет, ибо так малочисленны они были. На фоне грядущей бойни нынешний культ был каплей в море.       «И чего от меня хочет король Белиал? Такими силами только с пьяными крестьянами за посевы воевать! Нет, так дело не пойдет! Мне нужна настоящая армия, способная выстоять в самой тяжелой битве!»       И пока барон и его люди будут снабжать вельможу ада сведениями, сам Моракс займется формированием и размещением армии, которая отважится на решающий бой.       Он велел своим подручным отлавливать всяких бродяг. Его слуги легко сходились с последними подлецами в тавернах, подобные которым сопровождали его в замке барона Римского. Не брезговали принимать в свои ряды преступников и безумцев.       Граф действовал нагло, собирая силы везде. Наемникам можно наврать с три короба, обещая силу и богатства, а когда они окажутся в кузне Гефестуса, то будет уже поздно. Остальных будут приводить насильно, вырезав нужные символы на челах обреченных.       А после надо будет озаботиться схронами и заброшенными крепостями в лесных чащобах. В непролазные дебри даже лесники не будут углубляться. Там избранные Моракса, закованные в адскую броню, будут ждать своего времени. И когда оно настанет, они захватят Грааль! По праву сильного Моракс овладеет этой чашей, а после передаст ее своему королю, поднявших в иерархии ада. Не зря говорят, что судьба благоволит решительным! Вряд ли в пылающей бездне найдется кто-то более смелый, чем великий Моракс.       Белус был лишь пешкой в руках Белиала. Он действовал, бездумно выполняя приказы короля ада, но граф мог позволить себе небольшие вольности, ведь все делается для достижения общих целей!

***

      Юго-восток страны, несмотря на тихую обстановку в Логресе, считался самым беспокойным местом. Прибрежными землями правил Вортигерн, который сдержал свое слово перед саксами и предоставил место для союзников бриттов в войне против пиктов. На многочисленных кораблях прибыли саксонские переселенцы, чтобы осесть на побережье.       Сначала все было тихо и мирно. За братом короля закрепилась слава спасителя королевства. Он считался хранителем северных земель после своей победы у Йорка. Саксов воспринимали, как надежных союзников и защитников, с готовностью делясь с ними хлебом и кровом, ведь Адрианов вал не был непреодолимой преградой для северных племен. Там, бок о бок, стояли на стене рыцари северных королевств, англы и саксы, ведь беда могла снова постучаться в двери королевства Утера. Но любезность местных жителей пришлые воины посчитали признаком слабости.       Занимая лучшие земли и замки у Кентиса, варвары требовали все больше и больше. Мнение местных обитателей со временем и вовсе игнорировалось. Естественно, это переросло в стычки и взаимную неприязнь. Нередко перепалки на словах тут же сменялись лязгом оружия.       Вортигерн был поставлен перед дилеммой: опираться на саксов, за которыми было господство на море и многочисленные отряды на большой земле или отстаивать права бриттов. Не зря его считали одним из самых хитрых людей на островах. Поразмыслив, стратег короля принял решение.       Саксам, в тайне ото всех, были названы имена тех владетелей и баронов, кого трогать было нельзя. В составе земель Вортигерна было три баронства. Баронства Восточное и Староречье трогать запрещалось — там была нужная знать, а вот Волчьи земли — самое молодое и обширное баронство во власти Вортигерна, было решено отдать саксам. Волчьи земли появились недавно — Утер отделил небольшие участки у рядом стоявших баронств и королевств. Даже Восточное баронство лишилось кусочка земли. Но никто даже ворчать не смел. В новом баронстве правил человек Утера. И действовать там следовало очень осторожно…       Сперва все саксонские переселенцы, кто решил остаться в Британии, прошли обряд крещения. Приняв христианство, они заткнули рот духовенству, которое с самого начала любило затягивать песню про язычников и их грязные традиции.       Далее земли стали отнимать у владетелей барона Волчьих земель, но делалось это с аккуратностью алхимика, работавшего с опасными реагентами. Дело было в том, что барон Роям был из старой гвардии короля. В качестве отличительного знака у него на плаще и щите был бегущий, золотой волк — родовой герб. В молодые годы он командовал охраной Утера, сражался бок о бок с королем во времена походов на юго-запад страны, проявил доблесть у Костяного вала, вынеся на себе раненого рыцаря во время отступления, а после истории с герцогом Горлойсом, когда все герцогства канули в лету, а многие короли и бароны, в верности которых сомневался Утер Пендрагон, стали лишаться земель и даже титулов, этот вояка, вопреки общему горю для знати, приобрел и первое, и второе. С этим он и завершил почетную службу в королевской армии, нажив себе под конец много завистников и врагов. Владетелями в своих землях новоявленный барон Волчьих земель назначал своих друзей по службе и родственников. Они были верны барону Рояму, но слабо разбирались в интригах, которые так обожают высокородные люди.       Нельзя было допустить вмешательства короля. Утер Пендрагон очень ценил этого человека, и мог вступиться за своего ставленника. А к открытой борьбе за трон Вортигерн пока не был готов. Он не боялся войны. Напротив, его саксонские воины, которые после изгнания Тельрамунда Саксонского стали подчиняться вечно хмурому Эрику Рыжему, жаждали перевернуть все с ног на голову. Да и сам Тельрамунд блестяще выполнил поручение Вортигерна и собрал много отчаянных воинов, которые по первому его зову будут готовы отбыть к берегам Британии.       Брат Утера был умен и понимал, что взять власть в стране, где совсем недавно отгремела война — это сродни добровольной женитьбе на старухе-колдунье. Королевский стратег не хотел получить трон в нищей стране, будучи окруженным иностранными наемниками. Так он мог стать марионеткой варваров и заложником обстоятельств. В планы Вортигерна входило создать смешанную армию из верных ему бриттов и саксов, чтобы они уравновешивали друг друга. А для этого надо было обещать знатным господам Британии кусок пожирнее, и в то же время, наращивать силы саксов, не допуская вражды между двумя лагерями. Враждебность саксонских рыцарей надо будет направить только против воинов Утера.       Да и барон Волчьих земель был один в окружении благодарных, но бесполезных родственников или дружков-вояк, которые мало смыслили в политике или управлении подданными. За них работу выполняли советники или старосты в деревнях. А вот недовольных вассалов — тьма, так как баронские ставленники занимали высокие места, которые ранее принадлежали другим вельможам и должны были наследоваться их детьми. Поэтому Вортигерн проявил исключительную изобретательность, помогая недовольным бриттам и саксам разорвать в клочья обширное баронство.       Составлялись подложные бумаги на приближенных барона Волчьих земель. С улыбкой молодым дворянчикам в долг давались большие суммы на различные потехи. Если ветреный заемщик не располагал в оговоренный заранее день деньгами, то отбирались земли, замки и имения. Потихоньку дворцы вокруг столицы баронства Волчьих земель стали занимать владетели-саксы.       Очень скоро под ударом оказалась и семья барона. О них распускались грязные слухи по тавернам. За каждым членом баронской семьи неустанно следили, раздувая малейший промах до невиданных масштабов.       Находились свидетели, которые за деньги уличали родственников старого и честного воина в содомии или почитании сатаны. Самой мрачной стала история обвинения в мужеложстве владетеля Альвина, который был зятем барона.       За пару дней до судилища в столичный замок баронства Волчьих земель отправили гонца, повелевая сэру Альвину явиться к Вортигерну, толком не объяснив причины. Когда молодой рыцарь, даже не подозревая о готовящейся западне, явился в небольшую и душную залу, там его встретили судьи, да всего лишь пара стражников с писцами. Маловато для серьезного разбирательства.       Суд возглавляли Вортигерн, пара его командиров и епископ баронства Восточного. Никого из того же Бланшефлора не было, а ведь тамошние монахи считались неподкупными и слыли примером для христиан. Ни один суд не обходился без их участия. Этот раз стал исключением.       Быстро зачитав обвинение оторопевшему Альвину и спросив, был ли тот в названный день в деревне Холла, суд приступил к допросу свидетелей. Три худощавые девицы поклялись на Библии говорить только правду. Одна за другой они указали на владетеля, сказав, что видели его поздней порой в своей деревне. Молодой рыцарь, почуяв неладное, даже не нашел слов, чтобы достойно пояснить свое пребывание в Холле. Потом появился маленький человечек, ткнул пальчиком в Альвина, промямлил что-то о его забавах с мальчиками в местной таверне и удалился. Юные рыцари севера подтвердили, что видели Альвина в таверне вместе с незнакомыми юнцами. Сэр Альвин даже узнал их: с ними он пропустил несколько кружек неплохого вина, но наверх он пошел со странствующими молодыми воинами, чтобы оценить их трофеи и, если что-то приглянется, то и купить за золотую монету. И предложили это они сами.       Далее один из стражников показал судьям пояс с гербом владетеля. На пряжке была лилия на фоне крепости. Один такой ремень недавно украли у Альвина, а тот даже не заметил. Было объявлено, что это обнаружил слуга, когда убирал гостевые покои в таверне Холлы. Прислужник таверны тоже признал в обвиняемом того самого молодого владетеля, которого видели в компании странствующих воинов.       Поздно поняв, что все это было подстроено, Альвин только насупился и хмуро молчал. Нечем ему крыть этот поклеп. Если развеять наговор, то вскроется его настоящая причина пребывания в деревне, которая может только усугубить его проблемы.       «Нечего сказать! Эти пройдохи ловко меня заарканили! Был я в Холле, так как там живет моя любовница. К тому же она — простолюдинка. Закон запрещает и строго наказывает дворян за такие связи. Да и отец моей жены будет взбешен. Если поведаю об этом, то конец все равно будет плохим. Еще и мою красотку высекут на площади. Нет! Не бывать этому!»       — Это все ложь! — только и отвечал юный рыцарь.       — Тогда поведай нам, что ты делал в Холле вечером того дня? — с ухмылкой спросил епископ, поглаживая свое брюхо.       Поняв, что паренька довели до нужной кондиции, Вортигерн решил взять дело в свои руки. Он встал и, решив сыграть роль друга незадачливого рыцаря, повел такую речь:       — Увы, доказательства и свидетельства очевидцев связывают нам руки! Но я не могу поверить, что зять сэра Рояма, барона Волчьих земель, мог пасть так низко! Смею предложить суду консенсус! Как сюзерен твоего родственника, я могу принять такое решение.       Оставшись наедине с владетелем, Вортигерн предложил тому бежать вместе с его любовницей.       — Если даже слухи о твоих развратных действиях всплывут, то твой род будет покрыт несмываемым позором. О воинской славе можешь даже не мечтать! Увы, ты не король, поэтому менестрели твою страсть воспевать и оправдывать не станут. Если сознаешься, что завел любовницу, которая вскоре понесет от тебя, то барон Роям лично оторвет тебе голову, а ублюдка утопят вместе с матерью, словно кошку с котятами. Поверь, я знаю этого неутомимого воина, так как сражался вместе с ним! Ему частенько доводилось разрубать врага пополам в бою! Даже будучи стариком, этот вояка может разбивать щиты и пронзать недругов насквозь. Думаешь, ты устоишь в бою против него, если он потребует поединка чести?       — Что же мне делать? — растерянно спросил Альвин, глядя затравленно в стену.       — Я готов помочь! Выход есть — надо бежать из Британии. Я дам вам денег и открою путь в земли саксов. Там ты и твоя любовь начнете новую жизнь, будете растить детей и наслаждаться обретенным счастьем.       Бездумно согласившись, владетель в тот же вечер уже на саксонском корабле поплыл прочь от британских берегов, которые всего лишь за один день стали чужими и холодными. Деву ему обещали доставить позже. Но на деле все вышло скверно для неудачливого любовника: саксы придушили его и выбросили за борт, привязав большой валун к ногам.       А безутешную дочку барона Марию, которая места себе не находила из-за пропавшего мужа, стали осаждать саксонские рыцари, между делом предлагая руку и сердце.       Вскоре такие хитрые пакости пришлось забыть, так как отношения с воинственным бароном стали слишком напряженными. Тот все грозился поведать о произволе Вортигерна своему «старому другу» и осуждал саксонскую культуру и обычаи, получая поддержку духовенства.       — Клянусь, если сейчас швырнешь камень в толпу, то попадешь в сакса! Эти наемники, словно смрад, притащили за собой на наши острова свои богохульные традиции! Мне иногда кажется, что это мы в гостях у них, хотя на деле все обстоит иначе!       И такое негодование находило отклик у духовенства по всей стране. А в последний раз люди Вортигерна сами сели в лужу, когда попались на удочку Рояма. Ссудив приличную сумму очередному родичу барона, саксы ожидали, что тот не выплатит долг в срок, но дело приняло неожиданный поворот.       На следующий день барон Волчьих земель и сенешаль его замка явились к заемщикам и бросили на стол увесистый мешок с их же монетами. Схватив за бороду растерявшегося сакса, сэр Роям прорычал тому в лицо:       — Так вот как вы занимаете мои земли, собаки! Обо всем я доложу королю Утеру немедля!       Саксы схватились за мечи и тесаки, но лысый рыцарь и его друг — сэр Хаген, без труда сумели разоружить наемников. У одного Роям выбил топор из рук, а после уложил того на пол сильным ударом кулака. Второго без прикрас пронзил мечом Хаген, сделав выпад на опережение. Противник умер мгновенно, и безжизненное тело соскользнуло вниз с клинка. Третий сакс хотел замахнулся мечом на стоявшего к нему спиной Хагена, но барон опередил его и приставил оружие к горлу нападавшего. Тот так и застыл на месте с мечом над своей головой. С брезгливым видом бывший командир стражи Утера выбил меч из слабой руки врага и, притянув того за кольчугу, проревел тому в лицо:       — И вас считают опорой Британии? Да вам только с бабами воевать! — и с этими словами он отшвырнул саксонского воина от себя на несколько локтей.       Эрик Рыжий и Вортигерн сразу же были предупреждены об этом происшествии. Если старый дурень наябедничает королю, то не стоит ждать чего-то хорошего. Утер не посмотрит, что Вортигерн его брат. В лучшем случае скажет, что тот не в состоянии управлять своим наемным войском и прогонит саксов. Поэтому лидеры объединенной армии направились в замок к барону Рояму, чтобы постараться уладить конфликт.       Тот успел остыть, но обиду не забыл. В освещенной свечами комнате состоялся неприятный разговор. Барон был настоящим мужиком. Никогда не кичился своей силой, никогда не ввязывался в бой со слабым. Не каждый человек мог стать противником, если речь шла о турнирах. Ему даже такое прозвище дали в последние годы его службы — Мужик, чем он сильно гордился. Всю жизнь он сражался за корону, не ради титула или денег, но за правду.       «Сила в правде!» — любил повторять Роям.       Сидя на подушках в резном кресле, лысый воин аккуратно поглаживал короткую бородку. Пламя свечей отражалось на безволосом полушарии головы воина. Его свободная рубашка с короткими рукавами демонстрировала сильные руки. Облокотившись, этот воитель сумрачно смотрел на прибывших.       Рыцарей здесь не было, ибо барону претило всюду таскать за собой отряд для охраны своей персоны, как это делают горделивые дворянчики, чтобы подчеркнуть свой статус в глазах окружающих. Опытный воин и сам еще мог свернуть шею великану. Хоть и стар, но и силен, как бык. Не забыв про обычаи и христианские ценности, Роям поклонился Вортигерну, демонстративно игнорируя Эрика Рыжего, и указал рукой на небольшой стол.       — Прошу к столу, дорогие гости! Господь милостив и в этот день послал нам сытный ужин!       Слова сэра Рояма были искренними, ведь он за свою воинскую службу в походах едал и коренья, и черствый хлеб, запивая скудный паек ключевой водой. А иногда и вовсе ложился на пустой желудок, ибо, как говорил в таких случаях сам Роям:       — В бой надо идти голодным и злым! Закусим наши врагами и упьемся их кровью!       За едой и вином Вортигерн, словно змея между камнями, увиливал от ненужных вопросов, извиняясь и заверяя, что более ничего подобного не произойдет. Сетовал на бойкость юных саксонских командиров.       — За всеми не углядишь, но впредь такого не случится, храбрейший барон! — лебезил Вортигерн.       Наступив ногой на сапог сакса, Вортигерн даже выжал извинения из неразговорчивого Эрика Рыжего.       — М-да… Я… тоже прошу… простить моих людей. Недостойный поступок! — картинно склонив голову, заключил лидер саксов.       — Вот и славно! Надеюсь, слова ваши приправлены изрядной порцией искренности! — хлопнул в ладоши безволосый гигант. — Это надо отметить! Отметить и выпить!       Когда кубки с красным вином были осушены, барон продолжил гнуть свою линию, обращаясь к саксу.       — В общем, зла я на вас не буду держать, если…       — Если? — напрягся Вортигерн.       — Если мы договоримся. Восстановим наш статус до конфликта! Я верну вам все долги, что набрали мои лоботрясы-родственнички и вассалы. Мозги я им сам вправлю, хотя некоторые из них уже даже успели настрогать детей. Вы же вернете все земли, до последнего клочка! Все замки, крепости и имения! Иначе я потребую королевского вмешательства и обращусь за поддержкой к архиепископу в Лондиниуме. Думаю, вы понимаете, чью сторону займет британский король со своим духовенством?       Хотя по Эрику Рыжему было видно, что его распирает от желания схватиться за меч, Вортигерн смиренно согласился с таким требованием, считая, что земли можно будет отобрать в будущем, когда воинственный барон отойдет в мир иной. Его потомки не такие твердые телом и духом, как их отец, да и ждать осталось недолго.       Девчонка Мария все еще надеется найти своего мужа. Только тот уже давно кормит рыб на дне морском. Ее братец — Вигор, слишком осторожный и слабохарактерный для разногласий с соседями и своим сюзереном. Надо только подождать!       — Зачем мы пошли на уступки этому старому пню? — решился на вопрос Эрик, когда они с Вортигерном и прочими рыцарями выезжали из ворот Волчьего замка.       — Это не пень, но крепкий дуб. Я бы так сказал! — поправил собеседника Вортигерн, мерно покачиваясь в седле. — Не переживай, Эрик, но смирись! Пока жив этот старый вояка, нам не видать этих земель! Подождем, пока костлявая придет за ним, а после мы всем его родственничкам покажем! Без него они будут, словно цыплята без наседки!       В знак примирения, вассалы Вортигерна одарили барона ценными дарами, а сам брат короля устроил в Кентисе большой турнир, желая выявить самого сильного рыцаря в своих рядах. Тельрамунд, после разоблачения, был изгнан, и почетное место было свободным. Слава и уважение, волшебное оружие и золото ждут победителя.       Шестьдесят четыре рыцаря со всех уголков прибрежных земель собрались в столице Вортигерна. Лучшие из лучших. Даже владетели участвуют в опасном состязании. Каждый лелеет надежду стать победителем и прославить свой род.       Также эта ратная забава станет негласной борьбой между британскими и саксонскими рыцарями. Хотя открыто о таком противостоянии никто не заговаривал, а Вортигерн строго карал за нарушения порядка на своих землях, ристалище стало местом, где можно оружием проучить ненавистного врага.       С самого утра не умолкали трубы на крепостной стене, возвещая о новом поединке или чьей-то победе. Множество палаток разбилось на лугу у дворца. С высокой галереи смотрят за поединками важные гости, а на крепостной стене расположились герольды, аккуратно развесив родовые знамена.       Сэр Роям тоже решил биться. Еще крепка его рука. Троих противников вышиб он из седла, не оставляя им даже малейшего шанса.       Бились воины по старым правилам. Если копье разбивалось о щит противника, и тот оставался в седле, то рыцарь без оружия считался проигравшим. Правда, эти же правила давали право бросить вызов супротивнику, даже если копье разлетелось в щепки. Можно было биться на мечах, пока кто-то из противников не будет повержен или не попросит пощады. Случалось и такое: в поединке на клинках кто-то из участников погибал, пропуская роковой удар. От копья с тупым концом хорошо защищала броня. А вот мечи были наточены и со свистом рассекали воздух. В таких поединках пропущенный удар мог сулить потерянную конечность или смерть.       Эрик Рыжий на новом этапе бился со своим соплеменником. У этого сурового воина были свои задачи. Перед турниром он сам для себя все решил. Испив волчьей крови, могучий сакс стал отстаивать свое право лидера. У жестоких варваров порядки просты: слабаку никогда не бывать их вожаком! Проигрыш приравнивался к слабости. Поэтому Эрик не имел права проиграть: ни своим, ни бриттам.       Воины погнали своих коней навстречу своей судьбе. Наконечник копья Эрика разбился о шлем противника, который вылетел из седла и покатился по земле под возгласы удивленной публики. Отсалютовав Вортигерну, Эрик Рыжий направился к своей палатке. Черноволосый сюзерен саксонских рыцарей довольно кивнул — этот рыжебородый воин был одним из фаворитов турнира.       После этого боя осталось всего лишь четыре рыцаря. Теперь решал жребий, кто будет биться следующим. Право направлять слепую удачу было доверено дочери барона Волчьих земель, прекрасной Марии. Дева смирилась с потерей мужа, хотя тело его так и не нашли. Верная христианским традициям и долгу честной супруги, женщина была в черном платье, скромно собрав волосы цвета воронова крыла в косу за своей спиной.       Сэр Роям, который в предыдущем бою выбил из седла своего же сына, будет биться с Эриком Рыжим. Пара, которая достойна финала, но судьба распорядилась иначе.       Вортигерн недовольно глянул на барона. На черном доспехе был отчетливо виден выгравированный, золотой волк, который словно приготовился к финальному броску после длительной погони за добычей. Эрик силен, но барон Роям имел колоссальный опыт, и силы еще не покинули стареющую руку вельможи. Вот и сейчас этот крепкий мужчина гарцевал на своем скакуне, держа в одной руке копье.       Саксонский воин проверил крепления на коне. Со злобой глянув в сторону Рояма, он подтянул голенище сапога, осторожно проведя ладонью по икрам. Ловко запрыгнув в седло, он получил из рук оруженосца щит и пику.       Сильный противник достался ему, но саксонские воины не знают страха. Все или ничего! Победа или смерть!       Раздался сигнал труб, и рыцари понеслись друг на друга. Эрик наблюдал за боями своего оппонента. Сноровка и сила позволяли Рояму, прикрываясь щитом, наносить удар вытянутой рукой, что вышибало из седла любого. Сакс решил бить на опережение, полностью забыв про свою защиту.       Ветеран многих битв тоже следил за Эриком. Неистовая атака была козырем сакса, поэтому барон-воитель, который обладал также умом стратега, решил в этот раз удивить врага, уделив все внимание защите. Прикрывшись щитом и согнувшись, воин в черном доспехе вложил все свои силы в защиту. Щит в его левой руке был сродни стене. Спрятавшись за ромбовидную защиту, черный рыцарь был подобен скале. Словно вихрь, сакс налетел на оппонента. Деревянное копье ударилось об изображение золотого волка, и деревянные щепки разлетелись в разные стороны. Черная скала на вороном коне отсалютовала толпе.       Победа была за Роямом. Трубы на стене восславили ее, отдавая должное хитрости барона.       Однако, Эрик не смутился такому повороту событий. У него был заранее подготовлен ход и для такого развития событий. Подъехав к возвышению Вортигерна, сакс гневно проревел:       — Проклятье на глупые традиции старины! Я требую боя на мечах! Вечный позор тебе, сэр Роям, если откажешься! — с этими словами рыжеволосый рыцарь бросил копье к ногам барона.       — Что ж, хорошая битва остудит твой пыл и научит уважать наши обычаи, сакс! Только решать не нам! — подняв забрало, произнес Роям с усмешкой.       Вортигерн дал согласие на бой, отдавая должное смелости Эрика Рыжего. Демонстративно отбросив щит в сторону, саксонский воитель приказал подать ему двуручный клинок. Это только подчеркивало его серьезные намерения. Барон согласился на такой поединок, понимая, что закончится он только пролитой кровью кого-то из противников.       Публика затаила дыхание. Дочка барона встала со своего места и подошла к краю балкона, судорожно обхватив ладонями перила. Тревога читалась на ее лице. Сын вельможи, которому перевязывали плечо в палатке, узнав про бой на мечах, тоже поспешил увидеть его. Родитель его был умелым воином, но в поединках на длинных клинках каждый удар мог стоить жизни.       С поклоном отдал прислужник оружие своему барону. Ветеран многих битв учтиво принял клеймор, поцеловав сталь перед боем. Плоть многих противников доводилось разрубать сэру Рояму этим большим мечом.       Эрик снял латную перчатку с правой руки. Так ему будет удобнее держать рукоять меча. Похлопав себя по правому сапогу, саксонский воин будто бы что-то проверил. Удовлетворившись результатом, он поднял глаза на барона. Увидев все, что сделал его противник, Эрик Рыжий нелепо стал приплясывать на месте, насмехаясь над рыцарскими традициями бриттов.       — Не спасут тебя твои ритуалы, старик! — процедил сквозь зубы сакс.       — И тебе не было смысла пить волчью кровь, когда по твоим венам бежит кровь шакала! — парировал Роям.       Даже Вортигерн подошел к ограждению балкона, так как понимал, что этот бой выйдет за рамки состязания. Почет и богатства уже не играли решающей роли. Обоюдная ненависть подталкивала рыцарей к кровопролитию. Все взоры устремились на Вортигерна. Махнув рукой, брат короля дал сигнал к началу поединка.       Издав дикий клич, Эрик понесся на своего врага. Его клинок обрушился на Рояма, который избрал защитную тактику. Без устали сакс наносил серии ударов, но рыцарь-барон спокойно отражал их мечом или уклонялся.       Некоторые женщины отводили глаза, так как клинки порой рассекали пространство в волоске от цели. Шлем скрывал улыбку Рояма. Несмотря на яростный шквал атак противника, он держал ситуацию под контролем. Выждав момент, он отбил удар и молниеносно прочертил своим оружием дугу. Острие клеймора пронеслось на расстоянии ноготка от головы сакса, который в последний момент успел сделать шаг назад. Такой маневр остудил пыл саксонского рыцаря.       Теперь наступила очередь сэра Рояма атаковать. Перехватив инициативу, ветеран многих битв стал обрушивать точные удары на своего противника. Уже пару раз его клинок достигал цели, оставив неглубокие раны на левой ноге сакса.       Клинки скрестились, и враги уперлись друг в друга. Оттолкнув от себя барона, сакс, широко размахнувшись, прочертил в воздухе дугу, создавая расстояние. Эрик Рыжий стал понимать, что обычным саксонским напором тут ничего не добьешься. Надо было чем-то удивлять Рояма. И сакс не стал медлить.       Пока британский рыцарь, решив сделать паузу, неподвижно стоял в защитной стойке, рыжебородый бросился на него. Двуручные мечи скрестились вновь, однако, на сей раз Эрик схватил запястье врага свободной рукой. Не было ни времени, ни пространства для маневра, поэтому саксонский воитель коротко размахнулся и ударил рукояткой Рояма по шлему. Оба рыцаря выронили свое оружие из рук и, схватив врага руками, упали на землю.       Тревога на ристалище сменилась смешками. Бой превратился в побоище в грязи. Рыцарский поединок перерос в кулачную драку двух здоровых мужиков, которые теперь катались по земле, поочередно нанося удары по голове оппонента.       К владыке Прибрежных земель приблизился воин из личной охраны. Рыцарь Вортигерна склонился к уху своего господина, тихо спросив:       — Прикажите остановить поединок?       — Нет! — отмахнулся стратег короля. — Разве победитель определен? Потом эти двое мне не простят отнятой победы!       Вортигерн усмехнулся своим же словам, однако, такая возня унижала поединок рыцарей.       В такой грязной борьбе у сакса было небольшое преимущество. Рыжебородому повезло прижать противника к земле. Барон неплохо отбивался, изредка огрызаясь, но такой стиль боя был не для него. Все-таки возраст давал о себе знать, а ловкий сакс в таких кулачных боях провел детство и юность. Пропустив удар, барон ненадолго потерял концентрацию, даря драгоценные моменты саксу, который незаметным движением достал из голенища правого сапога небольшой нож, который был обернут кожей. Незаметное движение пальцем, и небольшие ножны слетели с острия кинжала.       Таким нельзя было убить хорошо защищенного рыцаря. Обычно такими пользовались продажные девки в темных закоулках, если покупатель позволял себе слишком много. Острой сталью можно было уколоть, а потом, используя возможность, улепетывать без оглядки.       Улучив момент, сакс вогнал острие кинжала в незащищенную часть ноги барона. Поножи давали хорошую защиту, но с тыльной стороны были лишь крепления. Сэр Роям даже не вскрикнул. Этот храбрец за свою жизнь получал ранения, которые были намного серьезнее, а этот тычок ножом был для него сродни комариному укусу.       Придя в себя, барон стряхнул с себя Эрика Рыжего и тут же стал искать взглядом свой клеймор. Саксонский воин, поняв, что уже не успеет помешать Рояму добраться до меча, решил незамедлительно взять в руки свой двуручный клинок.       С яростным кличем Роям стал теснить своего оппонента. Со стороны зрители прекрасно понимали, что сакс не сможет долго отбиваться. Видимо, силы стали покидать иностранного наемника. Однако, никто не мог предвидеть того, что случилось потом.       Из последних сил защищая свою жизнь, Эрик отступал назад, даже не огрызаясь редкими выпадами. Каждый новый удар барона мог стать последним в этом сражении для сакса, но пока только искры разлетались в стороны после лязга стали.       Сомнений в поражении Эрика не было даже у Вортигерна, ведь его саксонский воин только отступал, выставляя оружие для защиты. Видимо, эта непродолжительная драка в деревенском стиле разбудила в сэре Рояме дремавшее чудовище. Хранитель севера даже подумывал остановить поединок, но вскоре стал замечать странности в поведении Рояма.       Движения рыцаря старой гвардии стали какими-то механическими. Утрату ловкости и былой прыти можно было бы списать на усталость и возраст, о чем и подумало большинство зрителей. Казалось, под доспехом сэра Рояма были шестеренки и рычажки, которые постепенно выходили из строя. Движения опытного воина становились все более скованными и предсказуемыми, словно на его руках появились гигантские гири, а ноги были закованы в цепи.       Разгоряченный схваткой, Роям не обращал внимания на то, что его руки и ноги потяжелели, словно в них залили свинец.       Подгадав нужное мгновенье, сакс, успевший приноровиться к стилю бывшего гвардейца Утера, отразил удар и тут же, как следует размахнувшись, ударил сверху вниз противника клеймором. Барон Роям не успел среагировать. На мгновение все ристалище замерло вместе с застывшими в одной позе рыцарями. Меч сэра Рояма упал на землю. Удар был смертельным, так как сталь пробила шлем, и кровь заструилась вниз, заливая алым золотое изображение волка на черном доспехе.       Освободив оружие из плена мертвой плоти, сакс проводил взглядом падающее на землю тело врага. Из толпы и на галерее послышались редкие женские вскрики.       Развернувшись к ложе с благородными зрителями, Эрик Рыжий снял шлем и победоносно поднял руку с мечом над головой:       — Я сразил противника! Это была честная победа!       Вортигерн, который всегда быстро соображал, тут же отправил рыцаря к герольдам, чтобы они восславили победу. Смерть надоедливого барона устраняла целый сонм проблем для стратега короля и его прихлебателей. Старый гвардеец не был отравлен или убит наемниками в темном закоулке, но пал от руки саксонского рыцаря при сотнях свидетелей. Вероятно, духовенство и противники саксонского воинства выразят недовольство, но что они смогут? Есть, правда, отпрыски отошедшего в мир иной сэра Рояма, но эту проблему можно будет легко устранить.       Дочь барона закрыла лицо руками. Ее плечи содрогались от рыданий. Верный рыцарь Хаген нежно прижал ее к груди и стал гладить по голове, не веря в произошедшее. К остывающему телу поспешили лекари и слуги барона, возглавляемые Вигором — сыном владыки Волчьих земель, но было уже поздно.       Эрик Рыжий с ухмылкой глядел на копошившихся рядом прислужников мертвого барона. Хитрый сакс, изучив обычаи рыцарей, заранее все продумал. Это был рискованный шаг, но судьба предпочитает смельчаков. Эту истину знали все с давних времен. Даже Вортигерна он не посвятил в свои планы, на случай, если тот станет возражать. Сомнения в таком деле не были нужны.       Сэр Роям был умелым воином. Многие пророчили ему победу. За день до турнира, когда жребий определял начальные позиции для участников, Эрик Рыжий заплатил устроителям этого мероприятия, чтобы встретиться с Роямом, но ближе к финалу, подбирая себе молодых и зеленых супротивников для начальных этапов.       Даже если бы Роям вышиб Эрика из седла на длину копья, сакс подготовил такие отборные оскорбления семьи барона, что тот ни за что бы не простил обидчика и вступил бы с ним в смертельную схватку.       При этом саксонский рыцарь учитывал реальную угрозу: Рояму случалось в боях рассекать противников от плеча и до пояса. Поэтому Эрику доставили слизь болотного монстра из саксонских земель, которой он сдобрил небольшой нож. Стоит только им легко ранить врага, и тело противника начнет медленно деревенеть, делая движения неприятеля размашистыми и медленными. Эффект от такого яда держится недолго. Эти знания приобрелись предками германцев, что жили вдоль Рейна и имели несчастье встречаться с разными тварями на своей земле.       В омутах Рейна часто погибали рыбаки, и, если верить поверьям, в их утонувшие тела, зеленые и покрытые белыми ракушками, старый речной бог вдыхал новую жизнь, заставляя рыскать у рек и по болотам, нападая на прибрежные поселения и отдалившихся грибников и ягодников. Их прозвали топняками. Так могучий владыка Рейна мстил людям, если те не приносили ему дары и не славили его имя. Силой и быстротой топник не отличался, но если схватит своими лапами, покрытыми слизью, то мог обездвижить даже здорового воина отравой на своих конечностях. Стоило топняку сильно отдалиться от воды, как тот падал замертво, теряя связь со своим создателем. Убить такое творение не составляло труда, если быть подвижным или уметь метко стрелять из лука. Свойства крови топняка стали использовать во врачевании, давая раненым настойки и эликсиры, чтобы притупить острую боль и сбить жар.       Эта хитрость дала непродолжительное преимущество Эрику в бою. Эффект длился мгновенья, но одно из них стало роковым для сэра Рояма.       Убитые горем, дети барона и верная свита покидали турнир, но никто даже не выразил им сочувствия: ни сам Вортигерн, ни один человек из его свиты. Напротив, турнир продолжили и завершили. Победителем стал сэр Эрик Рыжий, который позже восхвалялся на пиру певцами. Этот человек праздновал победу, добытую ценой чужого горя.       Суровый воин Хаген, который был верным защитником короны с давних времен и прошел через множество битв вместе с Роямом, произнес сыну и дочке погибшего друга:       — Я скорблю вместе с вами, ибо я потерял доброго друга и верного соратника, но внемлите моему совету! Я рос и обучался ратному мастерству среди саксов! Я знаю их обычаи! Эти приходят за своей добычей, не жалея даже детей, женщин и стариков! Этот день воистину стал черным, но ночь сулит стать еще темнее!       Но предупреждение умудренного жизненным опытом сакса осталось неуслышанным.

***

      Девочка задумчиво смотрела на бескрайнее ночное небо и месяц, который напоминал мучной рожок. Альма часто поднималась на самый верх своей башни, когда на душе кошки скреблись. Что взять с ребенка? Но сегодняшний день возглавлял перечень самых ужасных в ее жизни.       Ее не было на турнире, но когда заплаканная сестра нашла ее в замке, то девочка почувствовала: случилось что-то плохое. Будучи младшим ребенком барона, темноволосая девчушка всегда получала больше внимания и ласки со стороны родителей. Отец научил ее стрелять из лука, а мать привила ей любовь к наукам. От барона она также унаследовала тягу к приключениям и любовь к опасным забавам. В свои четырнадцать она умела прекрасно держаться в седле, попадала кинжалом в цель с пятнадцати шагов и не было в округе дерева, на которое она бы не забралась, желая оглядеть окрестности. Барон Роям шутил, говоря о ней, что душа мальчишки-сорванца заключена в девичье тело.       «Но теперь папы не стало!» — в очередной раз вздохнула младшенькая дочка барона и прижала к груди колчан со стрелами и лук.       С этими вещами она теперь не расстанется никогда — лук ей подарил отец, когда ей исполнилось тринадцать. Эту память она пронесет с собой через всю жизнь. Этот дар пополнил ее памятную коллекцию: когда не стало матери, девочка присвоила себе ее кубок и любимую кружку.       И друг ее папы, который теперь был рядом, тоже стал как будто ближе для нее. Этот седовласый сакс, хоть и был наемником, но был самым честным человеком на земле. Так говорил сэр Роям, а его слова были достаточным доказательством.       Вот и сейчас сэр Хаген, опершись о камень, составлял компанию позднему ребенку барона. Решив, что из всех детей своего погибшего на турнире друга именно Альме будет тяжелее всего, он решил проводить как можно больше времени с нею. И в скором времени количество бед могло увеличиться.       Несмотря на свой юный возраст, черноволосая девочка не давала волю чувствам. Она прекрасно поняла слова Хагена, когда тот начал разговор на башне, который не задался с самого начала.       — Что ж, я согласен — в такую минуту трудно все выразить словами! Давай тогда постоим и молча поорем на треклятую судьбу из-за ее жестокости! — погладив пальцем аккуратные усы серебряного цвета, предложил сэр Хаген.       Невесело усмехнувшись, кареглазая Альма согласилась с предложением. Редко, но бывают такие случаи в жизни каждого человека, когда душа требует выговориться, сказать хоть что-то, но словами выразить всю боль нельзя. Так вышло и сейчас: молчаливый разговор продолжался до появления конных воинов на дороге, которая вела в замок.       Когда на опасной тропе, которая кольцами обегала соседнюю гору, показались всадники с факелами, девочка отвлеклась от своих мрачных размышлений. Только по мосту, что соединял Змеиную гору и их замок, пришлый отряд мог попасть в их дом. Зоркая девчонка без труда различила золотого дракона на красном флаге — знамя сэра Вортигерна. Видимо, их сюзерен лично прибыл в Волчий замок, чтобы выразить сожаление и поддержать в трудное мгновенье детей барона.       Среди рыцарей девочка увидела множество иноземцев. Она узнала их по шкурам животных, которые те накидывали на свои доспехи вместо плащей. Ее отец недолюбливал их, называя наемников Вортигерна продажными клинками. Среди своих рыцарей сэр Роям позволял себе более крепкие выражения. Исключения, конечно, бывали, но встречались крайне редко. Сжав руки в кулаки, сэр Хаген следил за отрядом немигающим взглядом.       Большинство пришлых воинов, коих было не меньше сотни, остались во дворе. Небольшой отряд из восьми человек вошел в замок. Возглавлял его Вортигерн, по правую руку от которого шел Эрик Рыжий, злорадно улыбаясь.       Они бесцеремонно прошли в залу для гостей и потребовали, чтобы явились к ним все дети барона. Слабохарактерный сын барона Вигор и старшая сестра поспешили явиться на зов.       Окинув взглядом вошедших, Вортигерн недовольно бросил хозяевам замка:       — Я же просил явиться всех!       В прямоугольной комнате были только пять человек. Никакой стражи или слуг. В свете факелов можно было заметить, как Эрик Рыжий и его ближайший помощник забегали глазами по Марии.       — Альма — всего лишь ребенок. Наши дела ее не касаются! — робко ответила дочка барона.       Эрик Рыжий сделал знак своему подручному, который вышел за дверь и окликнул своих солдат. Отдав четкие и понятные указания, он плотно запер дверь и встал рядом с братом прекрасной Альмы.       — Какова цель…       Черноволосому парню не дали закончить. Королевский стратег бесцеремонно перебил его, пояснив цель своего визита.       — Мы скорбим вместе с вами! И для блага Прибрежных владений и вашего баронства просим подписать это.       Эрик небрежно бросил пергамент, который приземлился перед сидящей Марией. Убрав тесьму, девушка поднесла свечу и пробежалась глазами по тексту несколько раз, не веря такой наглости. Подошедший к сестре Вигор тоже ознакомился с содержимым документа, на котором красовалась восковая печать Вортигерна.       Схватив обработанную кожу животного, Вигор быстро подошел к Вортигерну.       — Но в этом документе наследником упоминается только Мария! И почему вы решили, что Мария выйдет замуж за этого рыцаря? — молодой человек взглядом указал на Эрика Рыжего.       После кивка, который послужил сигналом, руки саксов опустились на рты брата и сестры. Виллем перерезал горло Вигору, развернув того зияющей раной к Марии, чтобы та могла видеть последние мгновения жизни своего родственника. Также это произвело устрашающий эффект.       Не имея возможности закричать и позвать на помощь, девушка только вытаращила глаза. Мычащие звуки ужаса раздались в комнате. Крепкие руки сакса буквально вжали несчастную в стул. Когда обмякшее тело ее брата упало на пол, Вортигерн вышел вперед.       — А ведь мы хотели все сделать по-хорошему! Твой муженек был редкостным паршивцем и блудником — без него мир стал чище! Ты хоть знала, что он завел любовницу? Столько видных саксонских рыцарей просили твоей руки! Согласилась бы стать чьей-то женой, то и братец твой был бы жив. Вероятно, даже отец! Ведь мы терпеливы, так ведь, друзья?       В зале раздались одобрительные смешки саксонцев.       — В общем, теперь судьба твоего рода в твоих руках, Мария! Поставь подпись и вашу родовую печать, и можешь наслаждаться жизнью с этим доблестным воином! Тебе и твоим землям необходим сильный защитник! Эрик Рыжий — мой первый рыцарь! Более достойного мужа и желать нельзя! Я же размещу на ваших обширных землях еще больше саксонских воинов. Создам сухопутный коридор с англами и Йорком! Но это уже тебя не касается! Только подпиши! Не хочешь? Напугана до смерти, но упорствуешь? Думаешь, я и тебе горло перережу? Ты мне живой нужна… и выгляни в окно!       Сакс подхватил свою ношу и потащил Марию к окну. Внизу сновали воины со шкурами на плечах и плащами с золотым драконом. До девчонки стало доходить, что было на уме у Вортигерна, но сознание отказывалось признавать это.       — Я отдам тебя Эрику, а потом тобой займутся они! И никто в этом замке и пикнуть не посмеет! Твой отец мертв! Сын барона, — при этих словах Вортигерн небрежно пнул носком сапога валявшееся тело, — тоже! Кто из вашей жалкой знати или дальних родственничков посмеет пойти против брата короля? Поэтому подумай! Хорошенько подумай! Упорствуешь? И не надейся на быструю смерть: убивать тебя я не стану! Ты пройдешь через десяток мужчин, а потом я задам тебе этот же вопрос снова! И так без конца! Но прекратить это ты сможешь всего лишь какой-то подписью! Ты даже еще обладаешь возможностью избежать позора вовсе!       Ужас метался в карих глазах девушки. Слезы полились ручьем. Слова Вортигерна произвели нужный эффект. Саксы не считали ее способной на сопротивление, и когда она едва кивнула, давая согласие, Вортигерн с радостью протянул ей перо и чернильницу.       Однако, дочка барона медлила. Ее грудь вздымалась при каждом глубоком вздохе. Руки слабо ей повиновались и дрожали. Положив ладонь на грудь, девушка тихо произнесла:       — Воды… прошу вас…       Вортигерн наполнил вином один из кубков, что был на столике для угощений. Такой напиток поможет ей успокоиться.       Хотя саксы не спускали с нее глаз, они не могли знать, что было на уме у загнанной в угол дочки барона. Та прикоснулась к жемчужному ожерелью с большим рубином на своей шее. Едва заметным движением большого пальца она приподняла крышку из красного камня — под этой бутафорией хранилось то, что некоторые высокородные дамы брали с собой, если им предстояло долгое и опасное путешествие. Небольшие белые комочки вызывали быструю смерть. Это была работа опальных алхимиков современности, которые создавали быстродействующую отраву из ядовитых грибов и трав.       — Вино! — предупредил Вортигерн девушку, но той уже было все равно.       Резким движением Мария сорвала ожерелье со своей шеи, и жемчуг покатился во все стороны. Такое действие удивило мужчин. Опомнились они только тогда, когда она кинула пригоршню белых крошек себе в рот, а после еще успела запить все вином, разлив немного на платье.       Когда саксы бросились к ней, было уже поздно что-то делать.       — Что? Что ты проглотила? Выплюнь!       — Вечных мучений вам, убийцы…       Это были последние слова темноволосой дочки барона. Выронив кубок на пол, дева закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Густая, кровавая слюна потекла из ее рта. Теперь Мария отправилась по дороге, освещенной месяцем, вслед за своим братом и отцом в лучший мир.       — Проклятье! Куда вы оба смотрели! — бесновался Вортигерн, с силой ударив кулаком стол.       — Да плевать! Зачем вообще нам выводок Рояма? Замок и так наш! Если кто-то против — отправим следом за старым дураком и его детьми! — недоумевал Эрик.       — Это у саксов так принято: сильный получает все! Но не на островах! Тут надо уметь еще узаконить свое право на владения, а не только захватить их! Пойми, Эрик Рыжий! Король, хоть он и мой брат, не потерпит самоуправства. Тем более, если еще и саксы замешаны! Еще и архиепископ Лондиниума, того и гляди, сунет нос в наши дела! А тамошние монахи дотошны в этих вещах! Виллем, найди мелкую сучку Рояма! Она последняя наследница Волчьих владений! Притащи ее сюда!       Посланные саксы нашли девочку в компании стареющего наемника. Объяснив причину своего появления, один из них уже хотел просто схватить Альму за руку и отвести вниз, но Хаген успел выйти вперед.       Этот рыцарь не понаслышке знал о кровавых и жестоких обычаях саксов. Иноземные вожди часто вырезали семью своего врага под корень, чтобы избежать мести и полностью завладеть землями и богатствами поверженного неприятеля. Так всегда поступали саксонские воины, по праву сильного распространяя свое влияние. И все это делалось с позволения Вортигерна. Этому хитрецу удалось склонить на свою сторону целую армию саксов. И теперь ставки повышались.       Раскусив замысел гостей, Хаген решил тянуть время и потребовал от девочки переодеться.       — Плевать на ее внешний вид! Вождь Вортигерн требует ее к себе! Немедленно!       — Ну не в том же платье, в каком она по лесам шляется! — разыгрывая заботу, сказал сенешаль замка. — Это не займет много времени. Покои миледи находятся рядом!       Поворчав, саксонские рыцари уступили. Хагена насторожило, что в чужом замке Вортигерн послал своих людей за девочкой. Логичнее было Вигору послать баронских воинов.       «Видимо, уже заправляет здесь, игнорируя слабых наследников. Хотел бы я ошибаться, но нежданный визит солдат Вортигерна и его саксонских прихлебателей походит на саксонские расправы над поверженным противником. Вероятно, будет даже лучше мне скрыться с этой девочкой из Волчьего замка! А если все хорошо, и Вортигерн не дал волю своим наймитам, то я возьму вину на себя. Я — всего лишь стареющий мужчина, который успел пожить на свете! Но также я — верный своему слову воин и вассал сэра Рояма! Я буду до конца верен памяти своего друга и соратника! В память о друге Рояме и наших годах в рядах армии короля Утера Пендрагона, я позабочусь о его ребенке!»       Оказавшись в комнате девочки, саксы отказались выйти вон.       — Нам до ее наготы дела нет! Пускай за ширмой скинет свое тряпье! И поживее! — настаивал саксонский воин Вортигерна.       Отведя девочку за ширму, Хаген шепнул той напоследок, указывая на столик, за которым располагалась потайная дверца:       — Не переодевайся! Уходи через тайный ход и прихвати свой лук! Жди меня у статуи горгульи!       На вопросительный взгляд девчушки, седой воин только кивнул, легко улыбнувшись.       — Так надо! — с этими словами Хаген осторожно приподнял и беззвучно отодвинул мебель от стены.       Время шло, а из-за ширмы не доносилось никаких звуков, что сильно злило пришлых саксов. Хаген стоял к ним спиной, но глаза скосил на каменную стену. Огонь в камине ярко пылал, освещая комнату Альмы. Тени отчетливо виднелись на противоположенной стороне.       — Она там дрыхнет, что ли? — возмутился рослый бородач и сделал шаг, но был остановлен выставленной в сторону рукой Хагена.       — Имейте уважение к младшей дочери барона Рояма! — невозмутимо сказал сэр Хаген, по-прежнему стоя спиной к потенциальной угрозе и держа руку на рукоятке острого клинка.       Седовласый рыцарь не видел, как саксы усмехнулись. Переглянувшись, один из них достал меч из ножен и замахнулся для подлого удара сзади. Стена выдала злодея с потрохами.       Резко развернувшись, сэр Хаген одним ударом снес половину головы саксу, которая полетела к пылающим поленьям в камине, а тело, фонтанируя кровью, упало на колени и завалилось на бок. Его напарник опешил от такого поворота событий. Неожиданность сыграла на руку Хагену, который скрестил свой меч со вторым рыцарем. С силой прижав того к стене, сенешаль выхватил свободной рукой свой сакс и несколько раз ударил противника в незащищенную шею. Хаген, верный обычаям саксонских племен, даже будучи наемным рыцарем гвардии Утера, всегда носил при себе этот нож.       Осмотрев место боя, старый воин спрятал меч в ножны и взял зеленый плащ с капюшоном для девочки, а после отправился на поиски маленькой Альмы. Хаген был сенешалем этого замка. Ему были ведомы многие скрытые от глаз проходы.       Встретившись у изваяния, воин и юная дева быстро переговорили и направились вниз, осторожно обходя немногочисленную стражу и слуг.       — Надо предупредить остальных! Солдаты нам помогут! — подала голос девочка.       — Наших рыцарей уже созвал вниз помощник Вортигерна. Боюсь, даже вашим сестре и брату уже не помочь. Как бы наши же воины не стали нашими врагами, юная госпожа!       — Ты уверен, Хаген?       — Я бы очень хотел ошибаться!       Девочку в плаще было не узнать, но лишняя предосторожность не мешала. Сама Альма доверяла Хагену. Как-то ее отец даже обмолвился, что если его не станет, то сэр Хаген будет ему заменой и надежной опорой для семьи. К сожалению, эти слова стали пророческими.       Оставшиеся в замке рыцари спускались вниз, где один из подручных Вортигерна должен будет сделать важное заявление. Держась в тени и сторонясь встречающихся людей, мужчина вел свою подопечную вниз. Знания сенешаля очень помогли: по тайным проходам и винтовым лестницам, покрытыми паутиной, беглецы, не привлекая внимания, добрались до кухни. А там, за шкафом с котлами и различной кухонной утварью был проход, который выведет их в темную пещеру, откуда на лодке по морю, плывя вдоль берега, они смогут скрыться в ночи.       Оглядевшись, саксонский друг почившего барона уперся руками в тяжелый шкаф. Молоденькая кухарка заметила Хагена, когда тот отодвигал деревянную мебель в сторону. Стража у кухни уже отбыла по распоряжению Вортигерна в главный зал. Она не решилась окликать своего сенешаля, поэтому быстрым шагом направилась к нему. Когда Хаген заметил ее, то быстрым движением поднес палец к губам, призывая девушку к тишине. Подойдя к служанке в простом переднике, он только быстро отрезал:       — Ты нас не видела!       Пожав плечами, круглолицая простушка кивнула и отвернулась, возвращаясь к своим заботам.       Прихватив факел со стены, сэр Хаген за ручку с другой стороны придвинул шкаф на прежнее место и повел за руку Альму по скользким ступеням. Этот длинный подземный проход вывел их в пещеру. Под ногами захрустели камешки, а над головами нависали сталактиты, словно гигантские сосульки. Здесь же были несколько лодчонок, привязанных к деревянным столбикам. На лодке ребенок и воин смогут отплыть достаточно далеко, скрываемые покровом ночи.       Даже самый зоркий лучник не смог бы различить лодчонку в море в ночное время. Мерно поднимая и опуская весла, Хаген отдалял юную дочку барона от незавидной судьбы. Вскоре лишь всплески волн напоминали о проплывших здесь людях.       Когда стража обнаружила трупы посланных саксов, Эрик Рыжий разозлился не на шутку. Крича на рыцарей барона и своих саксов, он отдавал приказы:       — Найти! Найти ее! Из-под земли мне ее достаньте!       Его можно было понять, ведь Вортигерн обещал Эрику баронство. Было заманчиво войти в историю первым саксом, который удостоился такого солидного титула, хотя сами суровые варвары более прочего ценили и уважали силу и воинские подвиги.       Рука опустилась на плечо вождя саксов.       — Послушай, Эрик! Мы все можем повернуть в свою пользу! Зачем бесноваться? — с самодовольной улыбкой заключил Вортигерн.       Стратег короля был скор на мысли и жесток в своих действиях. К его советам стоило прислушиваться.       — Если эта малявка дойдет до короля…       — Не дойдет! Не знаю, кто ей помог бежать, но это и не имеет значения. Все побережье, от Королевской гавани и до Йорка, кишит нашими друзьями. Стоит только послать им весточку с нужными указаниями. А до короля мы дойдем первыми. Я это сделаю! Завтра же я отбуду с прошением сделать тебя бароном Волчьих земель. И между делом обмолвлюсь, что дети барона бежали из замка после его смерти. А все потому, что на поверхность вылезла неприглядная история: Мария и Вигор имели связь, тайно встречались и девка даже забеременела от своего брата. Она же избавилась от своего муженька! Ха-ха! Свидетелей мы найдем! А после смерти Рояма детишки осмелели. Они обратились ко мне с прошением узаконить их любовь браком. Но я, как честный христианин, о таком даже слышать не хотел! И пока я и мои верные вассалы приходили в себя от услышанного, братишка и сестричка сделали ноги из замка, прихватив с собой младшую сестру. И никто их с тех пор не видел! — закончил Вортигерн, широко улыбаясь.       Сакс, медленно переваривая услышанное, тоже стал постепенно расплываться в улыбке, а после и вовсе разразился хохотом и хлопнул Вортигерна по плечу.       — Ну и хитер же ты, Вортигерн!       — Потому-то я и являюсь стратегом короля! На рассвете я отбуду в Камелот, а тебе пришлют больше людей! Избавься от тел и объясни все слугам и рыцарям. И помни: они должны стать нашими друзьями, а не запуганными невольниками!       — Сделаю, вождь Вортигерн!       Покачав головой, брат Утера усмехнулся.       — Опять эти саксонские штучки? Ты же знаешь, о каком титуле грежу я, барон Эрик? Называй меня на старый манер, как это было принято у наших британских предков: сир! Только вполголоса… и когда рядом свои люди.       — Придет время, сир, и вас будут величать королем Британии! И орать это будут во всю глотку тысячи преданных воинов!       Рано утром несколько десятков рыцарей во главе с братом короля направились в столицу Логреса. Все дела у Вортигерна заняли меньше недели, что сильно удивило самого мудрого советника Утера в военных делах. Утер стал каким-то другим. Стратегу даже показалось, что его братец помолодел. В глазах короля был юношеский задор, какая-то неизведанная страсть. Мужчины в его возрасте становятся степенными и осторожными, но Утер, словно найдя в этой жизни новую цель, снова ощутил в себе эту тягу к небесам, свойственную для юношей. Объять необъятное или познать все.       Утер Пендрагон словно не слушал всю искусно подготовленную ложь Вортигерна, постоянно кивая и вырезая из деревяшки небольшого дракона. Пальцы Утера двигались с феноменальной быстротой и точностью. Ни одного лишнего движения! Король дал согласие на баронство для сакса, даже не выражая заинтересованности, но внезапно огорошил Вортигерна вопросами, затрагивающими тонкости услышанного дела.       Все время с Утером ошивалась однообразная свита. Ее состав не менялся. Одни те же дамы с Игрэйной, единственный телохранитель Лугус — Тень короля, как его прозвали придворные. Часто к Утеру приходили лысый маг и сэр Бедивер. Их без проблем допускали к владыке Британии, ибо на то была его воля.       На этаже короля было подозрительно мало людей. Охраны вообще не было. Если отсутствие слуг можно было объяснить аскетизмом и самостоятельностью короля, то пустые коридоры без рыцарей выглядели зловеще. А если вспомнить недавние попытки убийства Утера, то на ум приходили мысли о халатности подданных короля.       Но еще больше Вортигерн был удивлен, когда лицезрел рыцарские поединки с участием его брата. Обычная забава обернулась полной неожиданностью. Утер был хорошим воином, но когда он вышиб из седла четвертого рыцаря, а после в пешем поединке одолел троих воинов, которые атаковали его одновременно, Вортигерн почуял неладное. На предложение сойтись в тренировочном бою, Вортигерн любезно ответил отказом, сославшись на здоровье.       «Он словно знает заранее, откуда и как будут атаковать враги! Да и обычный воин после пары взмахов меча делает паузу, чтобы отдохнуть, а Утер напоминает неутомимую мельницу, которую подгоняют порывы ветра!»       С добрыми вестями вернулся Вортигерн в свои земли. Гонцы отправились к епископу и Эрику, чтобы предупредить о грядущем событии. Куй железо, пока горячо! Очень скоро Вортигерн уже качался в седле, подъезжая к столице Волчьих земель.       Представшая пред ним картина удручала. Висельников и отрубленных голов он не увидел, но все в замке Эрика было пропитано духом анархии саксов. Не было никакого порядка.       Въезжая в ворота замка, Вортигерн отметил, что далеко не все башни были заняты лучниками. А те, которые были на посту, не следили за вверенными участками, а вели праздные беседы. Стража у ворот, состоявшая вперемешку из британских и саксонских рыцарей, играла в карты. Не обращая внимания на благородного господина, тут же завязалась драка, когда проигравший сакс обвинил победителя в жульничестве.       Дальше было еще веселее! Когда свита стратега спешилась, никто не вышел, чтобы взять под уздцы их лошадей, поэтому часть рыцарей осталась внизу. Уже у входа Вортигерна приветствовал рыцарь Эрика… своим храпом. Завернувшись в знамя с волком, этот вояка лежал на охапке сена и храпел, издавая такие свирепые звуки, что драконы на его фоне были ящерками. Рыцарь из свиты брата короля пнул храпевшего сакса, но тот только стал мычать что-то нечленораздельное в ответ и замахал рукой. Даже не открыв глаз, саксонский страж повернулся на другой бок и продолжил дрыхнуть.       — Оставь его! Пошли!       Даже боясь представить, что его ждет дальше, Вортигерн повел своих людей вперед.       От самого входа и до верхнего этажа лестница была увешана картинами придворных художников. В основном — это были прославленные воители и прекрасные дамы прошлого. Одной такой белокурой несчастливице, пыхтя и закусив язык от усердия, воин со шкурой лисы на плечах пририсовывал углем усы и синяк под глазом. Судя по изуродованным полотнам, она не была его первой жертвой. Вортигерн жестом приказал своим воинам игнорировать его. Воспитанием своих подчиненных должен заниматься их лидер.       Войдя в тронный зал, британские рыцари лицезрели, как на столике для причастия сидел здоровенный сакс. Без сапог, но в нагруднике. Убрав статуэтку ангела, который в своих руках держал чашу для красного вина, этот молодчик плевал вниз, стараясь попасть в пустую емкость. Судя по оплеванной фигурке, точность плевков оставляла желать лучшего.       Не сразу Вортигерн нашел глазами Эрика. Тот, окруженный своими прихвостнями, играл в кости за столом, сопровождая каждый бросок громкими выкриками.       Встав позади своего ставленника, Вортигерн картинно покашлял в кулак, на что услышал в свой адрес:       — Поди прочь, если кости дороги!       Фраза принадлежала одному из подручных Эрика Рыжего. Когда сам новоявленный барон обернулся, то мигом все понял. Хлопнув в ладоши, он привлек внимание и громогласно объявил, что забаве пришел конец и ему необходимо поговорить с вождем Вортигерном. Саксы мигом освободили помещение.       — Сир! — с наигранным поклоном произнес Эрик.       — Скажи мне, Эрик, что я увидел в этом замке?       Сакс изобразил недоумение на своем лице. Грубить Вортигерну он не станет, так как опасно кусать руку, что тебя кормит.       — Ты не можешь организовать порядок в каком-то замке, так что же говорить о баронстве? — гневно произнес Вортигерн.       — Кстати, как ваша поездка, сир?       Вортигерн бросил пергамент своему ставленнику, а тот неловко поймал его, зажав край документа между своей грудью и ребром ладони.       — Весьма удачно! Даже слишком. Мне показалось, что наши дела короля вообще не интересовали! — процедил владыка Прибрежного королевства.       — Тем лучше для наших темных делишек! — радостно сказал Эрик, но тут же потупил взор, поймав на себе немигающие огни негодования.       — Если ты будешь позволять своим воинам лишнее, то у нас могут появиться проблемы и без королевского вмешательства! Вы нашли девчонку?       Усмехнувшись, Эрик Рыжий какое-то время молчал, поглаживая свою огненно-рыжую бороду, что падала ему на широкую грудь.       — Нет, не нашли. Я отрядил конные отряды, чтобы они осмотрели ближайшие прибрежные поселения. Награда за помощь в ее поимке тоже обещана. Если же она укрывается в лесу, то там и сдохнет в первую же зиму. На кореньях и коре деревьев в холод долго не протянешь, а наша беглянка привыкла к жизни в замке.       С этим Вортигерн согласился, кивнув пару раз и глядя в сторону, где еще оставались следы недавнего пиршества саксов. Поняв ход его мыслей, Эрик продолжил твердым голосом:       — И по поводу саксонских воинов, сир! Кто из нас лучше знает саксов?       — К чему этот вопрос? Вы мне подчиняетесь!       Тут сакс стал цокать языком и покачал указательным пальцем.       — Вот из-за этого и выходит у нас недопонимание в каких-то мелочах! И не стоит саксов тыкать носом в тот факт, что они кому-то служат! Мы помогли защитить это королевство! И мы же обладаем силой, чтобы перевернуть здесь все вверх дном. И я не угрожаю! Просто я лучше знаю саксов! Говоря с одним из нас, сир, вы общаетесь с каждым из нас! Даже с теми, кто сейчас на большой земле. Более всякой мишуры, без которой ваши рыцари не могут обойтись, мы — саксы, ценим боевую доблесть и отвагу. Я буду более прочего гордиться этим, — тут Эрик рванул рубашку у себя на груди, показывая зарубцевавшийся шрам от меча, — чем рыцарским плащом, золотыми шпорами или цепью барона. Не стоит считать нас продажной сворой головорезов. У нас есть своя культура, свои обычаи, свои боги! Мы и так согласились на этот ритуал… крещения.       Вортигерн тут же сменил тон. Напором тут только можно все испортить. Сам стратег еще помнил тот день, когда, поджав хвост, он прибыл к Теодориху просить воинов. Да и Эрик не был глупым рубакой. Воззвать к его разуму было посильной задачей.       — Пойми, друг Эрик, я желаю нашему делу только успеха. Я уважаю ваши традиции и выступаю не приказчиком, но советником в нашем общем деле. Когда у меня будет корона, тогда у саксов будет еще больше земель в Британии. Но пока мы должны быть осторожными. В Камелоте не должны что-то заподозрить! Хотя, есть у меня такое ощущение, что там произошли какие-то фундаментальные изменения. Но не будем расслабляться! Я прошу лишь, чтобы твои воины хоть немного соответствовали нашим рыцарским канонам. Это не моя прихоть! В любой момент король Утер может заявиться сюда, чтобы осмотреть владения и поговорить с новым бароном. Обычно, именно король вручает цепь барона новому избраннику. В этот раз это сделает от его имени епископ из Бланшефлора. Но я прошу, а не требую: обуздай своих людей, чтобы беда не пришла к нам по дорожке глупости!       Кивнув, Эрик Рыжий выставил вперед руку, которую крепко пожал Вортигерн в знак мира и сотрудничества.       — Говорить ты всегда умел, вождь Вортигерн! Ох, простите! Сир!       Глупый человек может из тлеющих углей обиды раздуть пламя вражды, но умные мужчины сумели найти общий язык. Их сотрудничество основывалось на общих интересах и выгодах.       Вортигерну в будущем понадобятся свирепые саксонские воины, только полагаться лишь на них было бы глупо. Брат Утера мог победить благодаря бесконечным волнам саксов, но тогда он сам рисковал превратиться в марионетку иноземных воинов. И это в лучшем случае. Поэтому попутно с силами саксонцев Вортигерн наращивал британские силы, договариваясь с баронами и владетелями, подкупая и заманивая в свои сети тех, кто хочет возвыситься.       Саксы тоже не дремали. Вскоре побережье заполонили именитые саксонские семейства. Под покровительством Вортигерна варвары чувствовали себя полноправными хозяевами своих земель. Со временем они, почуяв наживу, по достоинству оценили систему налогов. От церковной десятины саксам тоже что-то перепадало, ведь за местными святошами теперь был не только Бог, но и дюжины крепких рыцарей-саксов, которые могли выбить последние гроши из запуганных крестьян. Даже знамя сэра Рояма было слегка изменено. Баронство старое, а вот владыка у этих земель новый. Золотой волк с широко разинутой пастью на черном фоне стал официальным флагом баронства Эрика Рыжего.       Время шло своим чередом. Уже сам Эрик махнул рукой на сбежавшую дочку барона. Вортигерн даже в Камелоте имел свои глаза и уши, а при необходимости — и крепкие руки. Молоденькую дурочку там встретят нужные люди, и делу конец, поминай как звали!       Однако, о юной Альме никто не слышал уже долгое время, но вот в обширных лесных угодьях Прибрежного королевства Вортигерна стали происходить удивительные вещи. То на сборщиков налогов нападут какие-то головорезы, обстреляв стрелами тяжеловооруженных рыцарей и уведя мулов с сундуком, где было золото, в чащу леса. То на дороге остановят карету с епископом, обчистив до нитки несчастного слугу Бога. Стало рискованным занятием путешествовать по лесным дорогам после захода солнца, даже под охраной.       Посланные в лес рыцари ничего не смогли обнаружить. И главная досада была в том, что простой крестьянин никогда не жаловался барону Эрику на разбойников у лесных дорог. Только владетели, богатые торговцы или набожные церковники. И все эти бедолаги были саксами или имели тесные связи с саксонскими хозяевами жизни, получая от них взятки. Были теми, на ком зиждилась власть саксонского барона.       Стали ходить легенды о призраках в зеленых плащах с капюшонами. Поговаривали, что лесные звери и деревья в сговоре со злоумышленниками. Тяжелые рыцари в лесу были малоэффективны, погони из быстроногих лучников с собаками тоже возвращались с пустыми руками. Облавы игнорировались, что наводило на мысль, будто у лесных разбойников есть свои люди в замках.       Из-за самоуправства саксов, многие честные бритты уходили в леса. Кого-то заставляла нужда, кто-то хотел свести счеты с ненавистными иноземцами. Среди простого люда ходило поверье, что есть теперь заступничество у крестьян в лице неуловимых мстителей в зеленых одеждах из леса.       Стоит зазвенеть тетиве в кустах, как стража бросает своих господ вместе со всем добром. Со временем лучникам из леса стали приписывать магические свойства.       — Их стрелы пробивают броню!       — Волки выскакивают перед лошадьми, повинуясь проклятым колдунам!       — Корни деревьев оплетают колеса, не давая уйти от погони!       Так говорили стражники и рыцари, подвластные Эрику Рыжему, оправдывая свою беспомощность.       Отчасти это было правдой. Зеленые тени мгновенно появлялись, посылали ливни стрел в своих врагов, забирали сундуки с золотом или несчастную жертву, что везли на казнь, и растворялись в лесу, словно проваливались под землю.       Количество удачных засад так сильно било по авторитету Эрика, что слухи дошли и до Вортигерна. Когда из одного замка увели многих лошадей под покровом ночи, оставив на месте преступления слегка измененное знамя его баронства: золотой волк с копьем в разинутой пасти, Эрик мигом понял все.       Сломав древко о колено, он прошипел себе под нос:       — Так значит маленькая волчица не издохла, а затаилась в лесу, зализывая раны! Что ж, быть большой охоте!