Ложная королева: Меч Британии

      С ранних лет девочка была примерным ребенком. Артория росла тихой и послушной, что делало ее идеальной дочкой короля, которую можно будет выдать за влиятельного иноземного владыку, скрепив союз обеих сторон браком. А в свете недавнего визита ромеев такой поворот событий мог быть ожидаемым и сулил выгоду островному королевству, как полагали многие придворные.       Белобрысая девица охотно корпела над книжками и постигала науки. Ее даже не требовалось заставлять. Как и всякую высокородную деву, ее обучили правилам поведения, письму и чтению на бриттском языке. Вторым языком для Артории стала латынь.       Учителя танцев были в восторге от ее талантов: девочка прекрасно двигалась, чувствовала такт в танце и обладала приятным голосом, когда дело доходило до народных песен и кельтских преданий о героях старины. Был лишь один небольшой изъян — Артория сильно стеснялась. Даже когда она заговаривала со слугами, ее щеки загорались румянцем. С кем бы она ни разговаривала, ее взор всегда был устремлен в пол, но при этом маленькая блондиночка выглядела еще милее. За кроткий нрав и доброе сердечко все полюбили юную принцессу.       Королева Игрэйна, которая пристально следила за развитием своей дочери, не могла нарадоваться достижениям ее чада. Она принимала активное участие в воспитании дочки. Звездочеты и мудрецы при дворе Утера Пендрагона с радостью взялись за обучение девочки. Той легко удавалось запоминать созвездия на небесном полотне и королевства на карте. К своим восьми годам она без запинки могла назвать герб и столицу каждого баронства и королевства в составе Логреса или дружественных королевств севера.       Богат и прекрасен лес Британии! Артория знала всех его обитателей: птиц и животных.       — Какой самый опасный зверь в моих лесах? — с улыбкой спрашивал ее Утер Пендрагон.       — Отец, это сложный вопрос! В чащах Логреса можно наткнуться на медведей и волков. Рядом с владениями феи Нимуэ можно увидеть грифонов и виверн. В горах, если верить преданиям, все еще обитает символ нашего рода — драконы! Но кто из них опасней? И дракон может пролететь в небе, даже не заметив человека! — потупив взор, проговорила смущенная Артория.       — Самый опасный зверь в любом лесу — это разбойник, выпрыгнувший из кустов! Такие никогда не упустят возможности ограбить простого путника! — под смех придворных заключил король.       Принцесса разбиралась в деревьях и растениях, знала лечебные свойства некоторых трав.       Память была особой гордостью девочки. Монтель, приподнимая завесу тайны магического дела, занимался с юной принцессой волшебством.       Чародей поведал ей о магическом устройстве этого мира. Сначала девочку научили концентрироваться. Закрыв глаза и сидя на коленях на ковре, Артория считала про себя до ста и обратно. Постепенно она научилась освобождать свой разум от ненужных мыслей, полностью сосредотачиваясь на поставленной задаче.       Заучив пару простых формул с магическими знаками, она могла призвать дух огня — саламандру, чтобы развести огонь в камине. Призвав духов воздуха, она могла раздуть тлеющие угли. Вызов ундин — духов воды, помогал аккуратно потушить пламя.       На первое время этого хватало. Магический потенциал у Артории был средненьким. Для девы-воительницы, коей король и его окружение хотели видеть принцессу, этого будет достаточно. Монтель еще был доволен тем, что девочка сама прекрасно понимала: магия — это не предмет для игр и веселья. Без надобности ребенок о волшебстве даже не вспоминал.       Но самых больших успехов на данный момент девушка достигла в искусстве красноречия. Этим с нею тоже занимался Монтель. Уж он-то знал цену нужному слову, которое сказано в подходящий момент! Так как римляне были великими ораторами, и в Византии этот навык очень ценился, лучше кареглазого чародея с этой задачей никто не справится.       Закончив читать отрывок из обращения Аристотеля, Артория выслушала вердикт Монтеля.       — Прекрасно, моя принцесса! Только вам надо больше внимания уделять своей позе, жестам, взгляду. Чувствуйте себя свободно! Даже раскованно! Держите подбородок выше, как подобает будущей королеве! Делайте упор на тех словах, которые имеют наибольший вес и смысл в вашей речи! Я покажу вам пример!       Далее Артория попыталась повторить взмахи руками своего наставника, из-за чего речь вышла монотонной. Она больше внимания уделяла рукам, ногам и подбородку, что послужило причиной запинки. Но девочка не отчаивалась, а упорно занималась. Еще и еще! Было нелегко, но она держалась достойно во время учебы и на официальных церемониях, словно Сократ, выпивший яд, как подметил Бедивер, обращаясь к леди Эмилии. Рыцарь и черноволосая дева тоже, словно тени, всюду следовали за Арторией.       Но детство — это и пора развлечений! Конечно, положение Артории обделяло ее той свободой, какой обладала деревенская ребятня, но и у нее были свои счастливые моменты.       Особой страстью маленькой девочки были сказания и легенды. Стоило только Артории прознать про сказителя на городской площади, как ей не терпелось поскорее закончить дела и отправиться в сопровождении рыцаря и своей наставницы послушать сказки под звуки лютни. Иногда на площади разыгрывались кукольные представления, что тоже привлекало внимание детей столицы.       Разглядев в этом возможность повлиять на мысли принцессы, Монтель, знавший множество легенд и мифов, решил попробовать через описание подвигов античных героинь и богинь нарисовать для Артории образ прекрасной воительницы. И, мысленно призвав музу, старец решил действовать.       В Старом Камелоте, где жила и обучалась Артория, в зимнюю пору царила праздничная атмосфера. К Рождеству здесь готовились с появлением первого снега. Надо заметить, что старый замок всегда жил своей жизнью, отличной от напыщенности пустых коридоров Нового Камелота и дворцов прочих королей.       Дети кухарок, дворян и принцесса играли вместе. Сэр Бедивер и черноволосая Эмилия, которые и во время веселья сопровождали Арторию, не видели в этом ничего плохого.       И когда ранняя синева своим крылом уже накрыла большую часть неба, на ступеньках показалась фигура в балахоне. Наигранно кряхтя и охая, к детям поднимался волшебник. Прямо перед Монтелем два сорванца, смеясь и плача одновременно, изображали рыцарей с котелками на головах. Причиной смеха была забава, причиной слез — удары скалками по рукам и ногам.       Сузив глаза, чародей какое-то время наблюдал за детьми, пока те не заметили его. Остановившись, они поклонились магу времени, при этом их шлемы со звоном упали с голов на пол. Монтель сказал, усмехнувшись:       — Пойдемте-ка, рыцари, к камину да послушаем сказку!       Не разбираясь в мелочах, мальчики понеслись прочь, разнося радостную весть по замку:       — Сказитель! Сказитель! Услышим сказку!       Мигом у большого камина с низкой решеткой образовалась нетерпеливая толпа. Голова рогатого оленя, подвешенная на стене, равнодушно взирала с высоты на собравшихся. Всем хватило места на медвежьих шкурах. Бедного льва Овейна со всех сторон облепили детишки. Так было удобнее и теплее. В зимнюю пору стены замка слабо защищали от холода. Согреться можно было только у огня, завернувшись в плед. Была здесь и Артория. В стороне стояли рыцарь Бедивер и леди Эмилия. Королева Игрэйна в этот волшебный вечер тоже решилась покинуть Новый Камелот, чтобы провести время с дочкой.       И Монтель начал свой неторопливый рассказ. Описывал он величие Олимпа, силу и красоту богов. Рассказал, как Зевс стал править пристанищем богов, проводя параллель с Утером Пендрагоном. Описывая Геру — жену громовержца, волшебник, подмигнув взрослым, сравнил ее с королевой Британии. Украдкой глядя на Арторию, Монтель описал воинственную Афину и непорочную охотницу Артемиду. В красках поведал о подвигах великих героев Греции.       В детских, немигающих глазах он видел отражения описанных воинов: быстроного Ахилла, хитроумного Одиссея и могучего Аякса. Монтель умел заинтересовать слушателя. Даже взрослые, позабыв о своих заботах, незаметно для себя всецело были поглощены повествованием. Под всеобщий удивленный возглас описал он убийство гигантского минотавра Тесеем, сняв добытый на охоте трофей со стены и подняв его над головой, словно голову поверженного чудовища. Поведал о всех подвигах Геракла. Затем, снова устремив взор на дочку короля, стал описывать сильных амазонок, которые были искусны в ратном деле. И увидев огонек в девичьих глазах, почувствовал, что он на правильном пути.       Казалось, эти истории разожгли в душе маленькой девочки долгожданное пламя. Каждый вечер, словно дозорный на башню, Монтель приходил в Старый Камелот, чтобы сильнее раздуть пожар в сердце маленькой Артории. И он добился некоторых результатов…       На следующий день дети уже сами разыгрывали сюжеты мифов, изображая героев и злодеев. Больше всех досталось Овейну: сев льву на шею и накинув одеяло, один мальчишка изображал мудрого кентавра Хирона, раненого ядовитой стрелой Геракла. Лев аккуратно упал на пол, а следом появился мальчуган, закутанный в простыню — он играл роль Аида, владыки подземного царства.       Улыбнувшись, Монтель стал искать среди действующих лиц Арторию, но заметил ее сидящей на скамье рядом с Эмилией. Светловолосая девочка внимательно следила за происходящим своими зелеными глазами.       — А после должен появиться мученик-Прометей, которого Аид отпустит из своего царства в обмен на Хирона! — заметила Артория.       У нее была феноменальная память. Она запомнила услышанное и подсказывала действия маленьким актерам, если те не знали, что делать дальше.       — А до легенд об Афине вы еще не доходили? — ненавязчиво поинтересовался пришедший маг.       Все дети отрицательно замотали головами. Подсев на скамью, кудесник спросил Арторию, не желает ли она сыграть роль какой-нибудь воинственной богини или королевы амазонок.       — Вы, право, смеетесь, наставник Монтель! Какая из меня отважная амазонка? — пролепетала принцесса, поправляя платьице и неловко улыбаясь.       Да, глаза Артории загорались, когда маг времени рассказывал ей о похождениях воинов старины. Она с радостью слушала рассказы о героях далекой Греции или рыцарях, которые сражались с драконами, побеждали зло и спасали прекрасных дев. Проблема была в том, что она, слушая Монтеля, представляла себя пленницей огнедышащей твари, а не воином-победителем.       В общем, все были рады достижениям юной блондинки, кроме короля Утера.       Сама Артория была девицей хрупкой, обладала скромным и покладистым характером. Никакой сверхъестественной выносливости или силы за нею тоже не наблюдалось. Девичьи пальчики хорошо управлялись с иголкой и ниткой, но даже представить клинок в нежных руках принцессы было сложно. У нее не вызывало интерес все, что связано с рыцарскими турнирами и боями. А тяга к поединкам и приключениям была залогом успеха у юных воинов.       Сэр Бедивер и леди Эмилия, сопровождавшие девочку на турнирах, замечали равнодушие в ее глазах. Артория, покорная воле своего отца, посещала эти бои из чувства дочернего долга. Чувствовалось, что маленькая принцесса смотрит на сражение двух рыцарей, но внутри ждет мгновения, когда ей будет дозволено покинуть ристалище.       Изредка она задавала вопросы, которые могли бы показаться глупыми опытным рыцарям:       — Почему они бьют друг друга по щитам? Можно было бы резко отпрыгнуть в сторону и поразить противника в спину! Разве они так медлительны? Их движения весьма предсказуемы!       — Это только со стороны кажется, что все так просто! В бою забываешь половину того, что знал на тренировках, моя принцесса! — учтиво парировал беловолосый рыцарь.       С детства ее сделали зависимой от мнения взрослых. Тем более, если довод приводился королем или королевой. Впрочем, принцесса даже слугам не перечила и не выговаривала, если те делали что-то не так. Девочка старалась избегать даже поводов для конфликтов. Такой был у нее характер.       Утер ждал момента, когда его дочь сумеет оправдать слова Монтеля и возьмет в руки меч. Но этот миг все не наступал, а знающий многое о рыцарской жизни Бедивер и вовсе решил, что все эти пророчества — глупости! Несмотря на заверения Монтеля и небесные знамения.       Дело в том, что рыцарем нельзя было стать за один день или месяц. Даже за год! Воинскому ремеслу обучали уже лет с шести-семи. Обучение было долгим и трудным. Мальчики проходили короткое посвящение в свои обязанности, а потом их жизнь составляла мозаику из унылого служения и изматывающих тренировок. Надо было успевать накормить и подготовить коня рыцаря, начистить доспехи до блеска и проверить оружие своего господина. Все это поможет юнцам освоить ратное дело, ведь одним умением размахивать мечом не обойтись!       Юные воины должны были приносить кушанья с кухни, прислуживать своему наставнику за столом и отлично разбираться в традициях. Например, отведав жаркое, ни один уважающий себя рыцарь не станет притрагиваться к кубку с вином, пока не вытрет платком губы, иначе жир может попасть в напиток. Да и молитву сперва прочесть было необходимо. Молодые оруженосцы вставали до рассвета и ложились поздно, первыми принимались за свои обязанности и последними садились за стол.       При этом отлынивать от тренировок было непозволительной роскошью, а свои обязательства надо было выполнять безукоризненно: в лучшем случае можно было получить подзатыльник за плохо выполненную работу или отсутствие старания.       Но все эти хлопоты с лихвой окупались будущим положением и теми преимуществами, что сулила воинская служба у короля или барона. Войны стоили дорого, поэтому содержать даже небольшую армию мог только состоятельный владыка. Самый простой доспех для рыцаря и боевой конь стоили баснословных денег. Иногда доспехи и меч меняли на небольшое стадо коров или фамильные драгоценности.       Кстати говоря, кузнечное ремесло тоже сильно ценилось, и будучи мастером своего дела, можно было жить при замке своего сюзерена, словно у Христа за пазухой. Работу некоторых мастеров молота и наковальни приравнивали к колдовским обрядам. В народе поговаривали о волшебных рунах и магических каменьях, которыми можно было усилить клинок. Например, о дамасской стали ходили легенды уже много веков.       Будущих рыцарей обучали суровые воины, не давая им спуску. Внимание уделялось всем видам оружия, не исключая стрельбу из лука и защиту от камней пращников. Лук считался оружием простолюдинов, но меткий стрелок мог быть любимцем рыцарей и даже пользоваться покровительством своего владыки. Точные выстрелы могли сильно уменьшить количество врагов еще до начала боя, а на охоте лучник мог потешить господ, тем более, если стрелок только ранит добычу, позволяя благородному господину нанести решающий удар. Поэтому необходимость изучить тактику и заучить порядок действий при вражеской осаде или атаке вражеских лучников тоже входила в обязанности молодых воителей.       Изучив атаку, юнцы принимались изучать защиту против конкретного вида оружия. И это только для того, чтобы стать оруженосцем! Путь к рыцарским шпорам и мечу был долог и тернист! Кольчугу и доспехи носили долгие месяцы, только чтобы в будущем эта защита не причиняла неудобств в бою. С таким весом надо было сперва научиться просто жить, не говоря уже о сражениях.       К десяти годам принцесса с огромным удовольствием умело вышивала различные фрагменты из легенд на своих полотнах. Артории прекрасно повиновалась иголка, но меч она бы даже поднять не смогла, а заставлять в таком деле нельзя. Она — принцесса Логреса, которая вела вполне обычный для своего статуса образ жизни.       Когда девчонке стукнуло двенадцать, Утер Пендрагон махнул рукой на пустую болтовню Монтеля.       — Не быть ей прославленной воительницей!       Из-за этого лысый колдун впал в немилость, а его отговоркам о переломном моменте никто уже не верил. Ладно бы еще речь шла о крепком мальчугане…       Замок вампиров был уже достроен. Новый Камелот находился на небольшом расстоянии от старого замка, отделяемый парками и садами, которые в летнее время выглядели волшебно. Величественные башни и шпили подпирали собою небо, на котором временами появлялся знак бесконечности. Искусные мастера создали пестрые витражи для главного зала, который мог вместить целую толпу.       Количество рыцарей внутри дворца увеличилось, ведь король Утер поспособствовал этому, претворяя свою задумку в жизнь. Приговоренных к смерти головорезов забирали из столичной тюрьмы и скрывали в недрах Нового Камелота, где закованные в цепи негодяи получали дар вечной жизни, избегая мига смерти и становясь вампирами.       Печальные мысли часто занимали Утера Пендрагона, ведь его дочь не подавала надежд, как воительница. Но это подтолкнуло короля к умозаключению, что именно ему предстоит стать гарантом безопасности в Британии. Много лет в Британии бытовало поверье, что когда-нибудь придет король, который станет защитником для слабых и будет мечом для врагов. При нем достойные возвысятся, а негодяи получат по заслугам. Британия станет единой и не будет в ней места для лиха. Пустая легенда, которую, однако, даже сам Мерлин любил и не отрицал прихода такого правителя.       Король Утер, не знающий смерти, будет оберегать свое королевство. В новой стране он создаст армию вампиров, которую опробует на племенах пиктов. Если победа оправдает ожидания, тогда можно будет кинуть свой взор и на большую землю, которую населяют варвары. Ромеи хотят вернуть Рим, так почему бы, прикрываясь этим благородным предлогом, самим не начать экспансию? Вероятно, знак вечности над Камелотом — это знамение самой судьбы для великого Утера Пендрагона, и маленькая Артория тут ни при чем.       Как-то король-вампир попробовал взять в руки Экскалибур, который хранился в главной зале нового дворца. Если его дочка не возьмет в руки этот клинок, то, вероятно, Утер найдет ему применение. И Монтель, и Мерлин говорили, что эта сталь обладает великими свойствами, а ее обладатель не будет знать поражений в боях. Правда, оба тут же добавляли, что сей клинок будет могучим оружием только в руках праведника. Хозяин Экскалибура легко сумеет одолеть посланников темных сил, если меч поднимается во имя добра. Следовательно, Экскалибур может быть очень опасен для вампиров, если не попробовать присвоить клинок себе.       В темную пору Утер Пендрагон всегда чувствовал прилив сил. Ничто не могло омрачить эти сладостные мгновения. Каждая его частичка буквально пела от упоения, ощущая собственное могущество и свободу от оков времени. Слуги уже начали замечать, что их король не стареет и даже стал выглядеть моложе, когда в то же время брат короля уже успел обзавестись серебром седины.       Лунный свет даровал силы и придавал оптимизма вампиру, но даже он не смог остудить гнев Утера, когда волшебный клинок, словно пламя, обжег руки короля. Нарушив тишину звоном, волшебный меч упал на холодный камень. Ярко светился клинок, словно выражал свою враждебность существу ночи. Нельзя вампиру владеть Экскалибуром.       На следующий же день повелел он слугам убрать меч с глаз его долой. Ненавистен стал Экскалибур королю.       Предложение вернуть его Владычице Озера было отклонено. Друзей надо держать рядом, а врагов — еще ближе. То же касалось и могущественных реликвий, которые могли представлять смертельную опасность для вампиров. Этот меч надо было оставить там, где его точно не смогли бы отыскать, даже если бы очень захотели.       На помощь пришла мудрая Игрэйна. Королева повелела доставить этот меч в замок Бланшефлор, который слыл святым местом для бриттов. Этот замок населяли рыцари-фанатики и рьяные монахи, которые презирали волшебство. Оттуда Экскалибур даже силой будет невозможно забрать.       В качестве посланника королевской семьи решили отправить Арторию. Такое паломничество убьет сразу двух зайцев одной стрелой: ни Артории, ни святого клинка не будет в замке, пока Утер Пендрагон приходит в себя после вспышки гнева.       Ранним октябрьским утром большой отряд рыцарей под знаменем с красным драконом выезжал из ворот Камелота. Головной отряд возглавляли Артория и ее телохранитель — сэр Бедивер. Монтель, который сам уже стал сомневаться в своем предсказании на счет Артории, уронив голову на грудь, был рядом и раскачивался в седле, изредка поднимая безучастный взгляд на шагавшую впереди девчонку.       Паломничество предполагало пеший ход, поэтому девочка, насколько хватало сил, шла пешком, прижимая Библию к своей груди. Кто-то из взрослых все время шел рядом с нею, чтобы указывать путь и поддерживать принцессу, если в том была нужда. А вся свита следовала за направляющей парой. Надо отдать должное юной принцессе Артории: она не хотела задерживать всех этих рыцарей и слуг, поэтому за день проходила солидное расстояние. Такая выдержка даже удивила Бедивера и его друга-волшебника.       — А может и будет из нее толк! — вполголоса сказал Бедивер колдуну, глядя на принцессу, которая была в простой одежде серого цвета с деревянным крестиком на шее.       Артория упорно перебирала своими ножками впереди всех, подгоняемая своим долгом перед людьми. Рядом шла леди Эмилия. Изредка принцесса поднимала свою головку и поправляла светлую челку, пытаясь разглядеть в ветках деревьев певчих птиц. Между девами впереди и всадниками за их спинами было около пятнадцати шагов. Прочая свита мерно отстукивала дробь копытами своих коней, находясь в пятидесяти локтях от Бедивера и Монтеля. Замыкала колонну вереница повозок, на которых перевозили провиант, палатки и прочие необходимые в походе вещи.       — Ты же ведь видел ее взрослой, когда мы сражались с демонами и красными рыцарями! Тогда она была могучей, стремительной, несокрушимой, сочетая в себе красоту и силу. Я не мог ошибиться! Но факты — упрямая вещь! Она меч не поднимет, и лидерских качеств за нею не замечали. Артория всегда покорна. Да и время не остановишь! Еще пара-тройка лет, а там уже, согласно традициям, ей начнут подыскивать пару для выгодного брака! Только из этого ничего не выйдет! Ты же понимаешь, какую особенность вампиров я имею в виду? Просиживать трон и рожать наследников — это не про нее! Но когда же она встанет на путь воительницы? — слегка раздраженно жаловался чародей Бедиверу.       — Вера, Монтель! Неужели ты утратил веру, мой славный друг? — с улыбкой спросил седовласый вампир.       Опередив Монтеля, филин ответил своим уханьем в темном лесу.       — Только верить и остается! И еще Утер вызывает у меня опасения! Вот он-то по достоинству оценил новые возможности. Он уже не мыслит простыми человеческими категориями! Вечность, власть и сила — вот что его заботит! Он даже считает, что появляющийся символ над Камелотом — это знак судьбы для него! — прикусив губу, Монтель притих, уйдя в свои невеселые мысли.       Бедивер пожал плечами. Его тоже тревожило поведение короля Утера. Тот пристрастился к людской крови, которая раскрыла ему новые границы потенциала ночного существа. Однако, как пояснил Монтель, кровь людей действительно делает вампиров сильнее, но и раскрывает дремавшие недостатки: боязнь солнечного света и серебра. И это далеко не весь перечень! Уже давно королевскую семью не видели в святых местах, а на официальных мероприятиях и пирах все чаще люди видели королеву Игрэйну, которая от лица мужа посвящала молодых воинов в рыцари и произносила речи. Предусмотрительная женщина тоже пока обходилась только разбавленной кровью животных.       Сам первый рыцарь короля тоже не отведал и капли крови человека, даже зная о возможностях, которые откроются перед вампиром, если испить такой чудесной сок.       — Мне более прочего не нравятся новые любимцы короля Утера! — Бедивер оглянулся, чтобы убедиться в отдаленности прочей свиты и продолжил тихим голосом. — Для нас не секрет, что он уводит приговоренных к смерти преступников в подземелья Нового Камелота. Там он создает новых вампиров, которые теперь составляют его отряд. Сколько у него таких рыцарей? По моим подсчетам их не более двадцати воинов, но я сомневаюсь, что король остановится на достигнутом! И что еще больше меня пугает, так это то, что король Пендрагон и его рыцари предпочитают кровь людей. Ничего хорошего, на мой взгляд, из этого не выйдет!       — Согласен! Это игра с огнем! Я предупреждал Утера! Вампиры в Византии давно усвоили, что человеческая кровь — это запретный плод, который порождает зависимость. Очень сложно обходиться без того, что уже даровало тебе огромную силу. Людская кровь изменяет вампира, делая его больше животным. Но кто посмеет противиться королевской воле здесь? На этой земле мы, хоть и на почетном месте, но всего лишь гости! Эх! Неужели я ошибся относительно Артории? Где же я просчитался? — так сокрушался Монтель.       — Помни, Монтель, сказанные тобою же слова: она свободна от оков судьбы! — с добродушной улыбкой произнес зеленоглазый рыцарь.       Переживания колдуна можно было понять. Алтарь в Константинополе показывал вероятное будущее. Кровавое око символизировало начало ложной истории и конец уготованного порядка. Если Артория не станет темной воительницей, то не исполнит предсказание Ока Времени. Следовательно, она не завладеет Граалем. Тогда придется рассчитывать только на свои силы. И начать надо будет с Зеркального королевства, где заправляют потомки Иосифа Аримафейского. А если чаши не окажется там…       «Что же тогда? Провал? Величайший царь всех времен и народов так и останется в темнице на сокрытом от людских глаз острове? Нет! Бедивер прав: я очень легко потерял веру в успех! Око Времени может заглянуть в неведомое и показать измененную историю — сам царь Соломон сделал это открытие! Я правильно прочел отголоски грядущих событий в серебряных очах! Я своими глазами видел Арторию, черную королеву, которая нашла нас благодаря соломонову кольцу! Это же кольцо сейчас на моем персте! Нет, это не ошибка, а проверка твердости моей воли! Я все сделал верно!»       — Друзья, время позднее, да и наша отважная принцесса уже прошла не один десяток миль за день! Не отдадите ли приказ разбить лагерь на ночь? — из размышлений Монтеля вырвал вопрос Анастасия, который нагнал всадников в голове процессии.       Лучник был в компании Мелисенды. Кудесник, погруженный в свои думы, даже не заметил их приближения. Девушка, решив отдохнуть от путешествия в седле, тоже вставила свою мысль.       — Мы достигнем Бланшефлора через два дня — это в худшем случае! А учитывая упорство этой малышки, мы уже завтра выйдем к дороге, что ведет к замку.       — Да-да, конечно! — рассеянно произнес Монтель и кивнул Бедиверу.       Формально, главным человеком в отряде была Артория. Сэр Бедивер спешился и отдал поводья Анастасию, а сам подошел к своей подопечной.       — Позвольте похвалить вас, моя принцесса, за вашу стойкость и выдержку! Не желаете ли отдохнуть после длительного пути? Неподалеку есть река, где можно будет набрать воды и напоить лошадей, а вон та полянка станет отличным местом для ночлега!       — Благодарю вас, сэр Бедивер! Отдых будет кстати! — ответила Артория, зардевшись румянцем.       Привыкшие к походной жизни рыцари быстро поставили палатки, напоили лошадей и выставили дозорных. Внутри лагеря костры освещали сновавших по своим делам людей. Артория, которая отличалась любовью к животным, нашла на границе лагеря ежика и пыталась угостить того яблоком. За нею приглядывали рыцари, возглавляемые Флегием и Бедивером.       — Моя принцесса, согласно правилам паломничества, вам всегда надлежит держать Библию под рукой! Даже во время привала! Позвольте ее принести! — подметил темноволосый ромей, глядя на то, как девочка осторожно касается пальчиком иголок ежа.       — Не стоит, сэр Флегий! Она при мне! — обернувшись, сказала улыбчивая Артория, которой такой переход, несмотря на трудность, казался веселым и интересным приключением.       Время от времени раздавалось уханье филина из темного леса. Уперев руки в бока, Анастасий взглядом медленно обводил зловещие деревья.       — Что-то не так? — спросила Мелисенда, а после осторожно отпила из своей фляжки, где была свиная кровь.       — Надеюсь, что все в порядке! Подступы к лагерю пустынны! Да и дозорные не пропустят внезапных гостей. Просто… когда я участвовал в походе на Корнуолл, то был разведчиком и всякое повидал. Лазутчики врагов иногда использовали такую тактику: они изображали птиц, давая условные сигналы друг другу.       — И многим удалось выжить, прибегая к такой хитрости в бою с тобой? — с улыбкой спросила дева с каштановой косой, убирая флягу в специальную сумочку на ремне.       — Не считал! — улыбнувшись в ответ, сказал ромей.       Это была холодная, осенняя ночь. Слава небесам, без дождя. В темном лесу завыл волк на круглую луну. Уханье филина делало темные владения животных сказочными и зловещими. Когда люди спят, царство зверей продолжает жить своей особой жизнью. Кто-то охотится, кто-то становится добычей.       К маленькой принцессе в балахоне подошел рыцарь с белыми волосами, заплетенными в косу. Он склонился над незваным гостем. Вместе с малышкой Бедивер разглядывал ежа, иголки которого покрывали кусочки яблока. Да и сам зверек охотно ел с рук, доставляя девочке радость.       Балансируя на наконечнике стрелы, девчонка то появлялась, то пропадала за плащами рыцарей-телохранителей, а юная Альма так до конца и не верила, что эта малявка в скромном одеянии сможет стать причиной великих бед для Британии.

***

      Сбежав от Эрика Рыжего и его приспешников, Альма и Хаген поплыли на север, желая отдалиться от главного замка баронства. Причалили они у безлюдных берегов Волчьих земель. Уже углубившись в лес, в редких крестьянских домах они получали пищу и кое-какую теплую одежду, но злоупотреблять добротой простых хозяев они не могли, поэтому, немого согревшись, шли дальше. Сочувствующие люди поведали беглецам, что по всем владениям Вортигерна прошелся грязный слух о запретной связи брата и сестры, которые сбежали и маленькую Альму забрали с собой. Также была объявлена награда за их поимку. Особо выделялась необходимость привести младшую дочь барона Рояма к рыцарям, что верны Эрику Рыжему.       — Видимо, леди Мария и ваш брат, моя маленькая госпожа, уже мертвы. Мне очень жаль!       — Ты прав, Хаген! Враги не станут распространять ложь, которую можно легко опровергнуть! — мрачным голосом согласилась дочка Рояма.       — Когда-то я поклялся на своем клинке в верности вашему отцу. Теперь я с удовольствием присягну на верность вам, госпожа Альма! Для меня вы остаетесь настоящей повелительницей Волчьего баронства! На своем мече я торжественно клянусь, что буду защищать вас до последнего вздоха, маленькая баронесса!       — Баронесса без баронства! — с грустной улыбкой заключила темноволосая девочка.       Что-то было в этой клятве среди пожухлой листвы и серых деревьев. Даже маленькая девочка сумела уловить какое-то отрешение от ложных надежд в речах сэра Хагена. Видимо, этот суровый рыцарь-сакс для себя уже все решил: он будет биться до конца за правду, и конец этот, к сожалению, не заставит себя ждать. Их было всего лишь двое, а против них целые армии Вортигерна и наемников-саксов. Падкие на награду крестьяне тоже могут продать их врагу за пару звонких монет. Шансы на выход из Прибрежных земель и спасение были ничтожными.       Долго скитаться по владениям врага им не дали. В одной деревне ретивые солдаты Вортигерна заприметили подозрительную пару. Уйти от преследования им не удалось, и Хагену с юной девой пришлось принять отчаянный бой на окраине деревеньки, совсем рядом с Проклятым лесом.       Маленькая Альма за эти дни сильно повзрослела, стала тверже и сильнее духом. Без сомнений она натянула тетиву. Стрела со свистом пронзила воздух и сразила ополченца Вортигерна.       Зарубив двоих воинов, опытный рыцарь трезво оценил свои силы и сложившуюся ситуацию. На открытой местности ему долго не устоять против небольшого отряда. Он сможет их задержать, но не более того. Последнее, что он успел сделать для маленькой повелительницы — это наказать ей спасаться бегством и скрыться в темном лесу, а сам стал до последнего отбиваться от наступавших противников, выигрывая драгоценные мгновения для Альмы. Окруженный со всех сторон рыцарями и жадными до денег наемниками, сэр Хаген понимал, что это его последний бой. Точку в этом отчаянном сражении поставил удар копейщика в спину.       Подошедший командир отряда удостоверился, что Хаген мертв и поднял с земли его меч, украшенный драгоценными камнями. Оружие гвардейцев Утера по праву именовали произведениями кузнечного искусства.       — Отправьте посланника в Драконье Логово! Мы нашли дочку Рояма! Вероятно, нам понадобится больше людей! А пока мы прочешем ближайший лес своими силами. Она не могла далеко уйти!       Оставшись наедине со своими проблемами, юная Альма могла только убегать от погони, прячась в норах и заходя глубже в непролазные дебри. Оторваться ей удалось, но из-за этого она пару дней бродила по серому, осеннему лесу. Питалась она поздними ягодами и корешками растений, которые попадались ей на пути. Дочке барона, которая привыкла ко вкусу хлеба и жареного мяса, пришлось несладко.       Спала она, забираясь на дерево и привязывая себя поясом к стволу, чтобы не стать добычей дикого зверя. Ночи были холодными, и плащ слабо защищал от промозглого ветра. Кругом были лишь деревья. Ей бы и хотелось выйти к какой-нибудь деревушке, да только рядом не было и намека на поселение людей. Когда-то давно брат и сестра пугали ее историями про страшных оборотней в этом лесу, который именовался Проклятым.       На третью ночь она заметила огонек в вечерней дымке, где-то на холме, что высился перед нею.       «Я так долго не смогу прятаться! Будь что будет!» — решив так, беглянка направилась сквозь кусты к манящему источнику света.       Дорога привела ее к Богом забытому особняку. Свет исходил от большого костра, в котором весело потрескивали сухие сучья и поленья. Бесстрашно подойдя к людям в черных одеяниях, дева возвысила голос:       — Добрые люди, позвольте погреться у огня…       Во дворике опустевшего имения на срубленных сосновых стволах было семь человек. Шестеро из них были одеты, как наемники для темных дел: легкая кожаная броня была накинута поверх черных накидок с капюшонами. У одних были колчаны со стрелами за спиной, у других имелись ряды метательных ножей, прикрепленных ножнами к кожаному доспеху.       «Разбойники? Тем лучше! Может, возьмут меня к себе! Взять у меня нечего, а стрелять из лука я умею хорошо!» — подумала Альма.       Седьмой была странная фигура в балахоне с черным полотном на голове. Альме сразу же показалось, что это женщина — слишком худосочной она выглядела на фоне рядом сидящих мужчин, по виду которых можно было точно сказать: с военными делами они хорошо знакомы.       Услыхав детский голос, женская фигура наклонила голову в сторону. Сквозь ткань нельзя было видеть лица, да и такое странное одеяние Альма видела впервые.       — А вот и моя дорогая Альма! Вот видите, наш покровитель и в этот раз не ошибся! Подойди ближе, доченька!       Услыхав знакомый голос, девочка оторопела. Как и любой ребенок узнает голос и прикосновение своей матери, так и Альма безошибочно определила, что голос принадлежал ее маме. Но та умерла много лет назад от неизвестной болезни.       Не веря своим ушам, девочка слезно спросила:       — Мама? Но как такое может быть? Мамочка! Ведь ты умерла…       Девочка прошла мимо черных фигур и остановилась в шаге от странной женщины, у которой голос был точь-в-точь как у ее покойной матери. Взяв покрывало за краешек, Альма застыла в нерешительности.       — Не бойся! — подбодрил ее голос из прошлого.       Медленно черное полотно съехало с головы черноволосой женщины. Альме потребовалось мгновение, чтобы радостно выдохнуть воздух из груди. Она узнала эти голубые глаза, добрую улыбку и круглую родинку на левой щеке.       На миг ей показалось, что это не может быть правдой. Вероятно, видит она в предсмертной агонии, голодная и холодная, мираж, который был послан ей этой осенней ночью милостивым лесом.       Вид у девочки действительно был жалким: темные круги под глазами, впалые щеки и тонкие пальцы. Из-за отсутствия нормальной пищи ей приходилось обвивать травинками два дорогих перстня на своих пальчиках, чтобы они держались. Чувство голода все время притуплялось осознанием реальной опасности. Почувствовав тепло родных рук, Альма убедилась, что все по-настоящему.       Девочку накормили и напоили. В старом здании имелись комнаты, которые были обустроены с каким-то отголоском ненадежной прилежности. На осыпающихся стенах висели ковры и гобелены, дыры были заткнуты сеном и завешаны уцелевшими картинами или тканью.       Селина — мать девочки, пояснила, что Господь не мог спокойно наблюдать за злоключениями маленькой баронессы и послал назад душу покойной матери, подарив ей плоть. Темноволосая дева знала все о детстве Альмы, помнила ее брата и сестру. В разговорах Селина часто упоминала своего мужа — барона Рояма. На все вопросы женщина отвечала с искренней улыбкой, поглаживая свою дочурку по макушке.       У Альмы не было сомнений — это была ее мама, ведь сама девочка, как и все члены ее семьи, никогда не слышала историю о проклятой баронессе, которая продала душу принцу ада, ища спасения от врагов. Барон Роям был пришлым человеком на землях, которые получил в дар за отличную службу короне. Бывалый вояка не интересовался глупыми байками, которыми вилланы пугают друг друга в тавернах. Да и в нынешней ситуации не было плохого умысла. Такое развитие событий поможет девочке вновь почувствовать себя любимой и помочь осуществить задумку.       Баронесса Фрида виртуозно исполняла роль матери Альмы, что доставляло ей самой удовольствие и пробуждало давно забытое чувство радости, ведь сейчас она дарила тепло доверчивому ребенку и в ответ получала искреннюю благодарность.       Чуть больше века назад в этих краях правила баронесса Фрида Элродская, но правление ее продлилось всего лишь несколько месяцев. Потеряв родителей, она осталась один на один с алчными негодяями. Вассалы ее отца осмелели после смерти сюзерена и пошли войной друг против друга. Слабую девчонку никто вообще не воспринимал всерьез. Родовые замки переходили из рук в руки, словно портовые шлюхи. Война была обычным занятием для рыцарей и сулила наживу триумфатору. Победитель силой заставит наследницу стать его женой и обретет законное право считаться владыкой обширных земель.       Имея познания в черной магии и призывах демонов, девушка открыла портал в ад, будучи заточенной в своем собственном доме. Для начертания запретных символов она использовала свою же кровь, распоров ладонь вилкой. Отчаяние и злоба душили молодую деву. Питаемая ненавистью, Фрида обратилась за помощью к тем, от кого честные христиане стараются отгородиться всеми возможными способами. Ее проникновенная речь о подлости людей и призыв воздать недругам по заслугам в обмен на бессмертную душу позабавили рогатых владык, но один из них все же явился баронессе.       Принц Вассаго откликнулся на зов. Этому демону не были чужды понятия о чести и добродетели. Он давно смирился и осознал свою ошибку участия в восстании на небесах, но прощения не просил. Напротив, он благодарил Бога за посланное наказание и заточение. Было у этого адского вельможи то, чего нет у большинства людей и даже ангелов — покой в душе. Смирение делало его счастливейшим падшим в адских глубинах, как бы дико это ни звучало. Когда другие духи зла бросали в огонь своей ненависти все новые и новые бревна, раздувая пожар злобы и недовольства, этот мудрый принц демонов находил покой в уединении, размышлениях и скромной жизни.       Сам король Белиал шутил, глядя на Вассаго, что мир давно сошел с ума.       — Иначе почему ангел является одним из военачальников моего войска? Ха-ха-ха-ха! — громогласно шутил повелитель демонов. — Еще немного и ты возведешь церковь посреди горнила ужасов и начнешь отпускать грехи, мой дорогой Вассаго!       — Тогда уж я начну собирать подати в пользу армий ада, мой король! — отшучивался принц, и целый ад хохотал в унисон над его шуткой.       Выслушав несчастную женщину, демон внял ее словам. Тратя свои собственные силы, Вассаго отворил портал. Он на короткое время впустил несколько отрядов войск ада в земли Фриды. Вместе с врагами и ненавистными гордецами-вассалами погибали и простые, невинные люди. В кровавом водовороте утопали целые деревни. Демонические воины одинаково разили рыцарей-предателей и детей вилланов, наслаждаясь какофонией ужаса, ведь им редко удается покинуть алые земли своего заточения и выместить свою злобу на никчемных людишках.       Менее четверти дня длилось кровавое побоище, но все противники баронессы были уничтожены или в страхе бежали. Сам принц Вассаго был обессилен. Впустив в мир людей толпу своих подручных, он израсходовал практически весь свой магический потенциал. Благородный дух не стал взимать платы с баронессы.       Узрев с высокой башни результат своего желания, Фрида пришла в ужас. Объехав с немногочисленной свитой свои владения, дева приняла для себя судьбоносное решение. Оглядев результат бойни в близлежащей деревне, Фрида Элродская подумала:       «Враги повержены, но и простой люд перебит. Все мертвы! Мужчины, женщины, старики и дети! Все мертвы, но и я уже не живее! За один день целое баронство было разорено. Кто прав, а кто виноват? Это уже не имеет смысла, когда столько человек были разорваны на куски! Жизнь проклята там, где ступали демоны. Так пусть же на этих проклятых землях вырастет зеленый лес!»       Баронесса начертала тайные знаки на стене. Еще раз воззвав к своему благодетелю, Фрида поведала свою страшную задумку Вассаго, который все еще качался от слабости. Ему едва хватало сил, чтобы поддерживать окно в мир людей и общаться с баронессой.       — Молю вас, благородный принц Вассаго, исполните мою последнюю просьбу! Возьмите мою душу — мне уже нечего терять! Это восстановит и ваши силы, и исполнит мое последнее желание с вашей помощью: пусть все владения моего отца покроет густой лес, скрывая следы недавнего побоища! Знаю я, что везде, где ступали ваши воины, распространяется и частичка вашей власти! Прошу, примите подношение в виде моей души! Иначе не найти мне покоя!       Помедлив с ответом, Вассаго отвечал:       — Страшную просьбу ты озвучила, баронесса Элродская! Мне знакомы угрызения совести, и твое желание покарать себя своею же рукой достойно уважения, но… одумайся, дева! Отдав самое ценное мне, тебе придется спуститься в глубины ада после смерти. Ты не умрешь сразу, но будешь мучиться остаток жизни. Тебя ждут долгие годы отчаяния и скорби: будучи проклятой ты будешь жить долгие века, но разве можно это назвать жизнью? Твоя душа будет разорвана: одну половину я заберу себе, а вторая будет ютиться в твоем изуродованном теле, не давая тебе покоя при жизни. Этот обряд пронизан неописуемой болью и оставит отпечаток на тебе… Фрида Элродская! Подумай хорошенько! После рокового поцелуя, который скрепит наш договор, у тебя уже не будет пути назад!       — Пусть так! Я готова! Если это исполнит мое последнее желание, то я вверяю свою душу вам, принц Вассаго! — настойчиво произнесла юная баронесса.       Пытался еще и еще отговорить благородный дух от опрометчивого поступка Фриду, но та была тверда в своем намерении. И тогда плоскость небольшого портала стала изменяться. Словно водная поверхность стала волноваться, небольшие волны сформировали фиолетовую выпуклость, которая медленно стала приобретать очертания прекрасного лица. Правильные черты были без малейших изъянов. Показавшаяся из портала голова приобрела нормальные цвета: кожа стала белее лебединого крыла, на лоб падали черные кудри, губы налиты алым соком, а в голубых глазах можно было утонуть. Так когда-то выглядел прекрасный ангел небесного воинства Вассаго, пока не перешел на сторону Люцифера и других мятежных ангелов.       Дева нежно обняла голову прекрасного юноши и поцеловала его. Сперва она ничего не чувствовала, но когда ее душа стала перетекать к принцу демонов, голубое пламя охватило ее руки и голову. Не было возможности отстраниться и прервать этот ужасный поцелуй. Невыносимая боль сопровождалась ощущением великой потери.       Поглотив часть души смертной девы, дух ада исполнил желание Фриды. Вздох облегчения вырвался из груди Вассаго, ведь теперь он чувствовал себя намного лучше. А баронесса, сев на колени, тяжело дышала.       Ее прекрасное лицо было выжжено и покрылось волдырями. Роскошные волосы баронессы сгорели, превратившись в золу. Адское пламя было таким сильным, что на некоторых участках оголилась кость, когда ошметки кожи и плоти упали на пол. Несмотря на весь этот ужас, девушка выглядела счастливой, расплывшись в уродливой улыбке. Из ее груди даже вырвались легкие смешки, которые сторонний наблюдатель мог бы принять за смех полоумной.       Опередив вопрос принца, обезображенная дева первая произнесла:       — Все хорошо, мой принц! Так мне и надо! Достойная плата за мое неразумное желание, но в этот раз я получила как раз то, что хотела!       По виду демона можно было сказать, что тот хоть немного, но набрался сил, пожрав частичку души своевольной жертвы. Гордо подняв голову, он молвил:       — Встань, благородная дева! Клянусь, что твое пребывание в аду будет не хуже райского блаженства! Отныне и впредь я буду твоим покровителем!       — Моя жизнь — служение вам, мой принц! — с поклоном ответила баронесса.       В ту же ночь, словно спелые колосья, большую часть баронства покрыли деревья, скрывая ужас недавнего нашествия демонов. От заката и до рассвета из земли поднимались елки, липы, дубы и клены. Место людей заняли дикие животные. Вместо интриг и обмана на этих землях стал править естественный отбор. Немногочисленные выжившие, собрав свои вещи и снарядив повозки, решили покинуть эти места, считая их проклятыми.       Человеческая память недолговечна. Поколение свидетелей сменилось поколением скептиков, а после и вовсе легенду о Проклятом лесе стали считать страшной сказкой для детей. Но люди все равно старались обходить чащи Проклятого леса стороной, не желая проверять правдивость россказней.       С тех пор за этим лесом приглядывала баронесса Фрида, живя в полуразрушенном имении. Принц Вассаго подчинялся Белиалу, поэтому вскоре услуги его верной Фриды понадобились королю ада. Культу были нужны убийцы, которых готовили из сирот или проданных от безысходности детей.       Вассаго даровал Фриде возможность читать сердца и мысли людей и изменять внешность в соответствии с их желаниями. Без сильной веры чуда не могло произойти. Так приведенные служителями культа дети, хоть и изредка, но могли видеться со своими матерями и получать ту ласку и любовь, которой были лишены в своих семьях. Когда те взрослели, то понимали обман, но не гневались на колдунью, ведь та от чистого сердца желала сделать их счастливее, хоть и на короткий срок.       Когда по аду прогремела весть о том, что великий Самаэль будет побежден и уничтожен человеком, принц Вассаго использовал свои возможности и заглянул в будущее. Этот дух зла имел возможность смотреть в прошлое и заглядывать в будущее. Именно он подтвердил опасения Белиала на счет королевской семьи, упоминая героя из рода Пендрагонов, который перевернет баланс в мире людей с ног на голову.       И провалившиеся покушения на Утера только подтверждали эти ужасные отголоски будущего. Когда за дело взялся граф Моракс, который сумел убедить короля Белиала в необходимости наличия боеспособной армии в самой Британии, чтобы биться за Грааль в решающий день, на предупреждения об угрозе со стороны королевской семьи махнули рукой.       — Воины в проклятой броне! Возможность призвать легионы демонов в земли людей! Никто не устоит, но нам предстоит продолжительная и кропотливая работа! — напыщенно говорил Моракс перед своим отбытием в царство людей.       Но принц Вассаго оставался верен своему предчувствию.       — Проклятое дитя должно погибнуть, не достигнув зенита своей силы, иначе все люди почувствуют на себе его гнев! Даже демоны падут от руки дочки Пендрагона! Что бы ни говорил король Белиал и его горделивые военачальники, но беду лучше предупредить, чем исправлять ее последствия!       Так напутствовал Вассаго свою ставленницу на земле, описывая ей события ближайшего будущего. Юная дочка барона Волчьих земель, лишившись всего, сама придет к Фриде. А баронесса Элродская выполнит свою роль: станет матерью для этой обделенной судьбой девочки, которая сможет привлечь под свои знамена многих свободолюбивых бриттов, которые хлебнули горя из саксонской чаши.       Постепенно рос отряд вольных стрелков Альмы. Хижинами и землянками полнился Проклятый лес, который сулил прибежище и защиту для угнетенных. Жрецы культа, не раскрывая своей истинной природы, научили людей, у кого к этому был талант и способности, менять свою внешность. Тем счастливчикам, кому магический запас позволял использовать метаморфозы собственного тела, удавалось становится оборотнями. Так среди саксонских воинов появились поверья, что здоровенные волки сражаются на стороне лесных стрелков, некоторые из них в полнолуние ходят на задних лапах, а на деревьях могут затаиться пауки размером с овцу. Да из-за таких монстров барон Эрик Рыжий в скором времени даже золотыми слитками не мог заманить своих воинов в лес.       Убийцы учили юных мальчиков и девочек стрелять из лука и метать ножи. Вчерашние дети вилланов становились мотивированными бойцами. Жрецы, позаимствовав формулы заклинаний, научили деревенщин взывать к силам природы, как это делают мудрые друиды. Это позволяло простачкам опутывать корнями повозки или насылать рой насекомых на врагов.       Никто даже и подумать не мог, что вольные стрелки имеют отношение к Белиалу и его культу. Все делалось с такой осторожностью, что сами лесные жители не подозревали, какой силе они служат. Их вела Альма, законная наследница Волчьих земель. Вела в бой против саксов, которые медленно накладывают свои ручища на чужие земли. Ни враги лесных лучников, ни последователи Альмы не догадывались об истинном покровителе, что стоял за всем.       Много славных дел совершила братия вольных стрелков Альмы. Лучники под ее началом отбивали золото, украденное у народа, спасали невинных, если случалось им прознать про зло, что творили лживые монахи под началом саксов. Множество показательных казней было сорвано из-за вмешательства метких лучников. Альма даже сумела найти того, кто убил сэра Хагена.       Во время очередного набега на деревню, что граничила с Проклятым лесом, командира ополчения настигла черная стрела девушки, а стражники и немногочисленные рыцари, утратив лидера, разбежались кто куда. Жители, хоть и с грустью в сердцах покидали свои дома, но ушли в лес, чтобы усилить вольных стрелков и не жить под гнетом саксонских марионеток. Увидев знакомый клинок, девушка подняла его с земли со словами:       — Подлые рыцари и наемники Эрика Рыжего называют нас ворами и убийцами, но мы всего лишь возвращаем вещи истинным владельцам! И этот меч тебе не принадлежит! — сказала лучница трупу со стрелой в шее.       Шло время, и простой люд стал осознавать, что в лесах обширного Прибрежного королевства у них есть сильный союзник. Пусть не всегда и не везде стрелы мстителей настигали негодяев, но радостью переполнялись сердца деревенских жителей, когда до них доходила весть об очередном старосте-сумасброде или рыцаре-грабителе, который получил по заслугам. Да и для отчаянных голов появилась возможность посчитаться с саксонскими обидчиками, взяв в руки лук или дубину и уйдя в лес, где любому честному бритту было нечего бояться. Дикие звери таких смельчаков не трогали, а оборотни своим воем уже издали предупреждали вольных стрелков о гостях.       Количество лесных лучников достигало многих сотен. Им приходилось селиться в разных местах густого леса, чтобы свести шансы облав к минимуму. Воины Альмы стали символом борьбы за свободу, помогая людям выживать в холодные зимы и голодные времена. Однако, последняя просьба матери Альмы, которую та слушалась беспрекословно, была странной.       — Доченька моя, тебе необходимо отправиться к славному замку Бланшефлор, куда каждый месяц стекаются паломники со всех концов света. Задача твоя может показаться тебе странной, но внемли моим словам! Скоро в то святое место прибудет принцесса Артория с многочисленной свитой и рыцарями, чтобы отдать тамошним монахам Экскалибур, которые должны будут охранять волшебный клинок. Возьми лучших из лучших и выследи ее! Ты сама вольна выбирать людей для этого задания, так как твоим навыкам и лидерским качествам я доверяю. От твоих действий зависит будущее всей Британии! Отведи от нас надвигающуюся беду! Твоя задача: убить принцессу и забрать Экскалибур…       Непониманием исказилось лицо Альмы. Темноволосая девушка сперва подумала, что ослышалась.       «Какое бедствие может принести наследница короны, которой… двенадцать лет!» — подумала Альма, скидывая пучок черных волос, обвязанных веревочкой, за спину.       Ей самой было всего лишь двадцать два года. С того самого дня, как она бежала из Волчьего замка, ей приходилось сражаться с отпетыми негодяями и продажными наемниками, которые последнее готовы забрать у несчастных крестьян. Одно дело — это разить своими стрелами мародеров, у которых нет ни совести, ни чести, но просьба умертвить принцессу, которую Альма вообще не видела, была странной.       — Простите мои сомнения, матушка, но зачем убивать юную принцессу? Артория Пендрагон является единственной наследницей престола, а ее смерть вызовет только гнев ее отца и поспособствует распрям после его смерти, если у него больше не будет детей.       — Я понимаю твои сомнения, дочка! Но ты должна выполнить возложенную на тебя миссию! Увы, мне самой тошно от того, что придется убить дитя, но это будет сделано во имя праведной цели! Если не отрубить руку, на которой появилась проказа, то вскоре хворь расползется по всему телу! Если оставить принцессу Арторию в живых, то в будущем она срубит сотни тысяч голов и погубит жизни многих!       — Откуда вам ведомо будущее, матушка? — с недоверием спросила Альма.       — Что ж, настало время тебе, дорогая Альма, узреть того, кому я служу!       — Моя мать никому не служит! — гордо выпрямившись, заявила девчонка.       — Все мы кому-то служим! И даже мой повелитель не является исключением. Пойдем, доченька! Я открою портал, чтобы ты могла видеть ангела Вассагия в его полном великолепии. Ты даже сможешь задать ему свои вопросы, но обещай мне одну вещь: об этом разговоре ты не будешь рассказывать остальным! Не стоит нашим воинам знать, что за ними стоит ангел Господень! Это может вызвать в них пагубную гордость и ложное чувство избранности. Пусть, как и прежде, нашими пастырями будут кротость и жертвенность!       В недрах полуразрушенного особняка, окруженная множеством свечек, юная Альма увидела прекрасного юношу в фиолетовом портале. Он был хорош собой, от него исходила аура доброжелательности. С ним разговор завязывался легко и непринужденно.       Вассагий поведал, что это именно он, с позволения Господа, вернул мать Альмы, когда та прознала про незавидную участь своей семьи.       — Твой отец и славный воин Хаген, брат и сестра — все они находятся в чертогах Господа и желают тебе только добра, Альма! Я — один из тех, кто может заглядывать в будущее. Вопреки запретам Творца, изредка людям стоит вмешиваться в уготованный порядок, чтобы избежать больших бед. Внемли мне, добрая Альма! В твоих руках находится судьба всей Британии и даже мира! Мне бесконечно жаль, что я не смог помочь тебе, когда негодяи умертвили твоих брата и сестру, но времени назад уже не воротишь! Не дай миру быть ввергнутым в хаос и тьму! Ты лучше других знаешь, какой ветер ужасных перемен может внезапно подняться из безмятежного штиля!       Девушка сделала так, как ей велели. Собрав метких лучников и храбрых бойцов, Альма не забыла и про тех людей, которые умеют менять облик. Передвигаясь тайными тропами в глухих лесах, отряд из нескольких десятков человек, не привлекая внимания, достиг Староречья и затаился, поджидая посланников из Камелота.       Опытные разведчики Альмы без усилий выследили рыцарей Логреса. Это не составило труда, так как воины Утера следовали за Арторией, которая, как и подобает верующей христианке, шла пешком, прижимая к себе Библию.       Приготовившись и рассчитав свои действия, стрелки решили атаковать в ночь полнолуния — это сделает оборотней практически непобедимыми. Раны, наносимые обычным оружием, будут затягиваться мгновенно.       Каждый вечер рыцари разбивали лагерь рядом с дорогой, не ожидая дерзкой атаки. Внезапность станет основным козырем вольных стрелков.       — Опять остановились! Наверняка, чтобы холеная принцесса могла попарить усталые ножки в теплой воде и погреться у костра! — так думали разведчики, наблюдая, как королевские воины подготавливают лагерь.       Эти не сомневались в правильности своих поступков, ведь перед ними была поставлена цель, а годы унижений и притеснений со стороны высокородных господ и духовенства сделали их сердца черствыми. Принцы и принцессы, короли, королевы и всякие бароны были для них заклятыми врагами!       — Где был этот король Утер, когда саксы насиловали наших женщин и забирали последнее перед первым снегом? Даже более того — все это делалось с одобрения его братца Вортигерна, который и держит на земле британской эту иноземную свору! — ворчали в стане Альмы, готовясь к решающему сражению под покровом ночи.       Полная луна была высоко в небе. Бланшефлор и ближайшие города были далеко: никто не сумеет уйти от стрел мстителей, и помощь не успеет прийти к ним, даже если каким-то чудом рыцари в городах прознают про ночную атаку.       Лазутчики Альмы уже давно могли бы убить Арторию точными выстрелами, но днем рыцари имели преимущество, и вольным стрелкам было бы труднее уходить от погони, а еще было необходимо заполучить Экскалибур. Этот клинок будет доказательством выполненного поручения. Также меч Нимуэ обладал волшебными свойствами — об этом даже вилланы знали. Но его еще придется отыскать в лагере принцессы, а для этого придется смять сопротивление. Поэтому стрелки решили дожидаться урочной ночи. В темное время в лагере воцарится переполох, и можно будет без проблем выполнить задание, а после раствориться в ночи.       Бесшумно и осторожно ступая во мраке леса, вольные стрелки окружали лагерь. Многие рыцари уже разбрелись по своим палаткам. Лишь дозорные, лениво зевая, охраняли границы лагеря. Альма, забравшись на дерево, видела всю полянку, словно та была на ладони. Ее зоркие глаза быстро нашли белобрысую девчонку в красном плаще. Рядом с нею крутилось несколько рыцарей. Глупо было надеяться, что юную принцессу оставят без охраны.       Рядом с Альмой, на толстой ветке клена сидел человек, ожидавший сигнала от своей предводительницы. Та кивнула. Уханье филина раздалось в ночном лесу. Из темной чащи донесся протяжный вой волков — это был ответ оборотней, которые спрятались дальше остальных в непролазном лесу. Там эти люди, будучи без одежды, смогли обратиться в волков, медведей и гигантских пауков. Их внезапное появление посеет ужас в рядах рыцарей. Атака оборотней последует за основными силами вольных стрелков.       «Убить девчонку метким выстрелом, найти Экскалибур и уйти в лес! Проще простого! Мы уже сотни раз так уходили от неповоротливых саксонских рыцарей!»       Подождав еще немного, Альма приказала своему помощнику дать сигнал остальным стрелкам: через мгновения начнется атака. Теперь филин подал особый знак окружившим лагерь лучникам:       — Во-у… во-у… во-у… во-у… во-у…       Вдали послышалось зловещее уханье — это был знак того, что все на своих местах и готовы.       Встав в полный рост на толстой ветке, девушка приготовилась стрелять из лука. Стрела Альмы предназначалась для Артории. После нее остальные лучники обстреляют лагерь. Ее помощник подал ей один конец пояса, другой оставался в его руках. Перебросив ремень через талию, она вернула ткань с бронзовым шариком на конце своему товарищу. Тот потянул концы на себя, что слегка прижало лучницу к стволу. Это позволяло ей сохранять равновесие, не отвлекаясь от цели. Светловолосая принцесса была примерно в сотне шагов от нее. Натянув тетиву и прицелившись, Альма отбросила сомнения и выпустила стрелу.

***

      С приходом темноты становилось прохладнее, и принцесса накинула на плечи плащ. Флегий наблюдал, как девочка в алой накидке с меховым воротником кормила яблоком удачливого ежика. Не каждый день ему удавалось встретить в лесу добрых путников. Забавы ради Артория даже умудрилась насадить на его иголки несколько кусочков. Оставив ежа, принцесса выпрямилась и развернулась лицом к ромею.       — Очаровательное создание, сэр Флегий! Пра…       Девчонка не успела договорить. Стрела угодила ей прямо в грудь, свалив с ног. Ее словно мощным порывом ветра сдуло. Артория лежала на земле неподвижно, закрыв глаза и не издавая малейшего стона.       Даже вампир ужаснулся внезапному происшествию. Юную принцессу тут же окружили рыцари, прикрывая ее щитами. Оказавшись возле Артории первым, Флегий взял ее на руки. Благодаря своим способностям вампира, он почувствовал, как бьется сердце девочки, перегоняя кровь по жилам. Под прикрытием рыцарей вампир отнес ее в палатку, которая скупо освещалась внутри свечой. После византийский воин присоединился к своим товарищам, которые уже вступили в бой.       Со всех сторон в рыцарей полетели стрелы. Практически каждая из них поражала свою цель. Второй залп уже не принес такого богатого урожая из сраженных воинов незримым стрелкам. Лагерь охватила суматоха и паника. В одну палатку полетел факел, и та мигом заполыхала.       Казалось, сам лес выпускал стрелы по рыцарям, так как лучников не было видно. Даже дозорные на небольшом отдалении от лагеря не смогли опознать приближающегося неприятеля и поднять тревогу.       Пережив начало неожиданного нападения, рыцари и королевские лучники кое-как начали отвечать. Прозвучали рожки, которые возвестили об атаке, хотя из-за грозных криков и воплей раненых воинов и так было понятно, что кто-то напал. Все воины короля уже успели выскочить из своих палаток. Королевские стрелки заученно стреляли в сторону нападавших, но лишь немногие из них поразили противника.       Рыцари, повинуясь многолетней практике борьбы с дальнобойным противником, прикрываясь большими щитами, стали бежать в сторону вероятного врага. Стрелы стали отскакивать от стальных ромбов и квадратов, которые давали надежную защиту наступающим пехотинцам.       После выпущенной стрелы Анастасия одним нападавшим стало меньше: нелепо взмахнув руками и вскрикнув, с высоченной сосны камнем вниз упала фигура в зеленом плаще.       — На тех деревьях! — крикнул один из рыцарей, указывая рукой на пятерку кленов справа, откуда прилетали смертоносные стрелы.       Кто-то из лучников принцессы тоже сумел поразить врага, так как придворные маги стали вскидывать руки вверх, призывая огненные шары, которые освещали местность. Это облегчило задачу королевским стрелкам. Еще пара неизвестных врагов полетела вниз головой с деревьев, получив стрелы в грудь.       — Уходим! — что было сил крикнула Альма, спрыгивая вниз.       Тут же ее помощник затрубил в небольшой рожок. Несмотря на нотки недовольства в голосе, все шло по заранее оговоренному плану. Скоро настанет пора рыцарям удивляться и пускаться наутек.       Монтель выбежал на середину лагеря и оценил ситуацию. Нападавшие отступали, прикрывая отход редкими выстрелами. Рыцари Утера пустились в погоню. Взмахнув своим посохом, он ударил им земную твердь, и зеленые волны вырвались из эпицентра, постепенно становясь больше и набирая силу. Когда изумрудный вихрь пронесся мимо рыцарей, он был еще далек от пика своей мощи. Доходя до зеленых плащей, магический барьер заметно сковывал и замедлял движения неприятеля. Рыцари чувствовали на себе лишь слабое влияние такого заклятья. Многие стрелки не успели уйти от карающих клинков преследователей. Уходя дальше в темный лес, магический поток набирал силу, пока не достиг своего предела и не растворился в темноте. Ловкие стрелки Альмы были удивлены такому заклинанию — они будто бы двигались по колено в грязи, а на руках словно появились тяжелые оковы.       Бедивер бросился к палатке, куда Флегий отнес Арторию, но по пути заметил зеленоватую фигуру, которая вскинула лук со стрелой. Отчаянный стрелок, почуяв замедляющую магию, прикрывал своих собратьев, которые убегали в лес.       У беловолосого рыцаря не было щита, так как тот остался в шатре. А Овейн сейчас мог бы очень сильно помочь. Понадеявшись на свою реакцию, первый рыцарь Камелота сделал перекат. И вовремя, ведь стрела поразила то место, где сэр Бедивер был мгновение назад. Далее последовал быстрый рывок к незадачливому стрелку и резкий выпад. Противник схватился за грудь, из которой воин-вампир вынул клинок, словно иголку из клубка ниток.       Мелисенда ловким движением достала кинжал и бросила его в спину убегающему лучнику. Хотя между ними и было шагов двадцать, но человек в плаще выронил лук и упал с ножом между лопаток. Она и еще примерно тридцать рыцарей пустились в погоню за убегающим противником, углубляясь в темный лес. Следом за ними шла вторая волна воинов из лагеря.       Бывшая убийца смогла разглядеть огоньки от небольших костров в гуще леса. Именно туда уносились прочь тени в зеленых накидках. Замедлив шаг, девушка остановилась, заподозрив неладное. Мимо, разгоряченные схваткой, проносились королевские воины. Все это было здорово похоже на ловушку: противник имитировал неудачную атаку и убегал, провоцируя рыцарей сделать то, чего от них ждали лучники. А сам лагерь оставался беззащитным.       — Стойте! Стойте!!! Надо вернуться к лагерю!       Мелисенду услышали и послушались только те воины, что были рядом с нею.       — Отходим! Отходим!!! — закричали и они, заставив некоторых воителей впереди остановиться.       А тем временем группки Альмы, которые к началу атаки успели специально разжечь небольшие костры для своих стрел с паклей, стали обстреливать горящими снарядами палатки в лагере. Стреляли вслепую, но мастерство вольных стрелков позволяло им рассчитать силу и не задеть верхушки деревьев. Они были вооружены длинными луками, которые били на большое расстояние. С их помощью косой ливень огненных стрел полетел в лагерь, поджигая парчу.       После единственного залпа костры были засыпаны землей. К тому моменту нападавшие на лагерь лучники уже успели добраться до импровизированных сборных мест.       Тяжело дыша и прячась за стволом ели, Альма сказала своим воинам.       — Они попались! Теперь пусть наши оборотни наиграются всласть!       Один из ее стрелков поднес к губам рожок, подавая сигнал ждавшим своего мгновения перевертышам.       После послышался зловещий волчий вой. Оборотни наступали с двух направлений. На короткий миг воцарилась тишина.       Свет от магических шаров остался где-то позади отряда Мелисенды. Они достаточно углубились в лес, чтобы потерять из вида сам лагерь. Когда погасли огоньки в чаще леса, только свет от луны освещал кусты и стволы бесчисленных деревьев.       Послышалось тяжелое дыхание. Но не человеческое! Так дышат волки во время стремительных перебежек. Одно мгновение понадобилось вожаку стаи, чтобы свалить с ног рыцаря с красным драконом на щите и растерзать его горло.       Из темноты выпрыгивали рычащие тени на четырех лапах и сбивали на землю тяжелых воинов.       — Назад! Отступаем! — последовал запоздалый приказ одного рыцаря.       Отступление обернулось позорным бегством. Мелисенда резко развернулась и быстро побежала к лагерю. Ее тело было защищено кольчугой, что давало ей преимущество в передвижении, если сравнивать с латниками. До сих пор не было ясным, что нужно было нападавшим, но оставлять принцессу без воинов нельзя! Явно это были не грабители с большой дороги. Слишком хорошо они организованы. Да и сложно было припомнить, чтобы головорезы могли когда-нибудь повелевать животными.       Слева и справа от девушки раздавались предсмертные вопли рыцарей, которых настигали кровожадные волки. При жалком свете луны сражаться с хищниками на их угодьях было бесполезно.       Мелисенда услышала резкое и прерывистое дыхание позади себя. От волка даже вампиру не убежать, поэтому девчонка развернулась лицом к преследовавшему ее зверю. Она успела встать в боевую стойку, выставив вперед кинжалы. Толкнув ее передними лапами, белый волк повалил ее на землю и вцепился зубами в правую руку. Резкая боль пронзила брюнетку, но не выбило из колеи. Зверь и дева стали кататься по земле, пока Мелисенда свободной рукой несколько раз не поразила тварь в живот. Жалобно заскулив, волк ослабил хватку и замер, лежа на боку и орошая своей кровью холодную землю.       — Глупцы! Еще никто не залезал в логово волка, чтобы добыть себе его голову! — усмехнулась Альма, которая следовала за отрядом оборотней.       Весь ее путь был устлан трупами рыцарей, у которых хватило наглости и глупости преследовать ее стрелков в ночном лесу.       В самом лагере было еще хуже. Там осталось мало солдат, на что и рассчитывали нападавшие. Решив, что вольные стрелки отступают, рыцари бросились в погоню, оголив тыл. И малочисленный, но сильный отряд Альмы, который ожидал в засаде у дороги, был готов вступить в бой в свое время.       Со стороны дороги послышался волчий вой. В лагере воины пытались успокоить лошадей, которые порывались убежать прочь. Некоторые воины зачерпывали воду из больших бочек, пытаясь потушить огонь. Кто-то догадался засыпать пламя землей. Лучники и немногочисленные маги поглядывали в сторону леса, гадая, что сейчас происходит с рыцарями, что погнали прочь врагов.       Флегий был среди рыцарей, что стояли на границе лагеря. Эти воины готовы были вновь вступить в бой с неприятелем или оказать посильную помощь своим друзьям, которые могли получить ранения в бою с противником.       Оглядывая мрачную картину, Анастасий не выпускал из рук свой лук. Стрелок не считал, что все могло закончиться вот так просто.       «Какое-то странное нападение! Они сделали по паре выстрелов и убежали. Больше походит на забияк, что жаждут новой драки. Вероятно, такой и была их задумка?» — так думал меткий лучник в черной накидке с красным драконом.       Монтель и Бедивер одновременно вошли в палатку, где на подушках лежала Артория в компании Эмилии. К удивлению рыцаря, девочка дышала и даже слабо улыбалась.       — Слава Богу! Но как вам удалось? — бросился к девчонке беловолосый воин.       Девочка указала изумрудными глазами на толстую Библию со стальным наконечником в ней и сломанную стрелу.       — Зная, какой путь мне предстоит и что от меня требуется, я пришила кусок ткани к своей рясе. Там я прятала книгу. Библию тяжело все время держать, а так руки могли отдохнуть. Каюсь… схитрила! — слабо проговорила Артория.       Опустившись на колено, Монтель с улыбкой на лице взъерошил ее светлые волосы. Такая невинная хитрость спасла жизнь принцессе. И подтверждала робкие надежды мага времени: надо только ждать, а нужный момент придет!       Бедивер разглядывал испорченную Библию. Острый конец стрелы застрял на последних страницах. Пергамент в Британии делали из обработанной кожи животных, поэтому такие книги весили много. Цена одного такого листа была запредельной, но такой материал отличался прочностью, простотой хранения и его даже можно было использовать вторично, соскребая первичный текст.       — Славно! Рад, моя принцесса, что вы…       И тут в лагере снова стали раздаваться крики. Беда пришла со стороны дороги, по которой еще недавно юная принцесса шла в Бланшефлор. Не договорив, рыцарь схватил щит с изображением льва и рванулся вон из палатки. За ним последовал Монтель.       Увиденное заставило даже вампиров побледнеть. Существа из легенд обретали реальные очертания прямо перед оставшимся отрядом принцессы. Огромный вервольф, стоя на задних лапах, был на три-четыре головы выше обычного человека и держал в мощных челюстях тело поверженного рыцаря. Доспехи не спасли несчастного от острых клыков, и кровь ручьем струилась на землю. Серебряные руны переливались на мускулистых лапах и мощном торсе чудовища. Когти на его лапах были размером со средний кинжал. Ночь при полной луне — это их время, и они не потерпят никакого сопротивления даже от вампиров.       Из-за палатки появился еще один монстр. Отшвырнув в сторону, словно куклу, тело лучника, вервольф остановился. Издав протяжный вой, он призвал из темного леса своих помощников: обычных волков и оборотней, которые тоже передвигались на задних лапах, но были намного меньше. Дождавшись сигнала, свита вервольфов ринулась в бой.       Остатки сил рыцарей наспех организовали оборону. Мечники и копейщики сдерживали наступающих, королевские лучники поддерживали первую линию. Сквозь толщу земли стали пробиваться корни деревьев, подвластные друиду. Корневые щупальца обвили ноги оборонявшихся рыцарей, сделав их легкой добычей для оборотней.       Совершив стремительный прыжок, человекоподобный волк бросился на мечника, который изо всех сил пытался освободить свои ноги от коричневых завитков. Повалив жертву на землю, монстр вцепился острыми зубами в лицо несчастного.       Подоспевший воин с топором стал остервенело обрушивать мощные удары на тварь, уродуя уже мертвого оборотня. Друга спасти не удалось, но времени на скорбь не было и кровь закипала в жилах. Наконец выбрав свое оружие из плоти врага, воин принялся помогать другому запутавшемуся товарищу, перерубая призванные побеги.       Сэр Бедивер заметил, что другие рыцари и лучники также подвергались хитрой атаке из-под земли. От взора вампира не укрылась тень вражеского мага, который взывал к силам земли, стоя за рядами своих друзей.       — Овейн, будь добр! Избавь нас от того друида, что притаился у дорожных кустов! — обратился сэр Бедивер к давнему другу и помощнику.       В тот же миг вспышка озарила проход между палатками, и могучий лев появился перед рыцарем, оставив свое место на щите. Повторять задачу не требовалось. Несколькими скачками великий лев преодолел расстояние и оказался на границе лагеря, где без труда одним ударом лапы вышиб дух из серого волка, что попытался укусить его за лапу.       Предусмотрительно обежав вервольфа, который упал на передние лапы, получив точный удар копьем в грудь, Овейн стремительно стал набегать на свою цель, скрываемый от взора друида дорожной растительностью. Не подозревая, что кто-то вообще способен его заметить, бородатый маг в походном камзоле успел только удивиться неожиданному нападению. И когда челюсти Овейна сомкнулись на его шее, слабый крик раздался в ночи.       Поначалу казалось, что оставшиеся в лагере рыцари смогут сдержать натиск. Редкие выстрелы все еще поддерживали нападение оборотней, но когда обе стороны сцепились в ближнем бою, от вольных стрелков было мало толка.       Бедивер и Флегий уже успели обратить на себя внимание. Их стиль боя сильно отличался от повадок неповоротливых рыцарей. Вот уже кольцом мертвых врагов успели окружить себя эти двое. Бедивер, словно матерый хищник, плавно двигался во время боя, будто завораживая человекообразного волка, и когда клыкастое чудовище попыталось атаковать беловолосого рыцаря, вампир сделал резкий выпад и одним точным ударом пронзил сердце оборотня.       Огромный бурый медведь пытался достать Флегия ударами лап, но каждый раз бил воздух. В пылу схватки медведь даже не замечал колотых ран, которые ему наносил ромей средними клинками. Рассвирепев, оборотень опрометчиво побежал на врага, стараясь прибить того передними лапами к земле, но опять опоздал. Повернувшись к противнику, огромный зверь увидел Флегия лишь с одним клинком. Второй торчал в левом боку, вогнанный почти по самую рукоять.       Пошатнувшись, огромная туша завалилась на бок. Византийский вампир осторожно подошел к оборотню — эти медведи могут и притворяться, но, увидев прямые уши и кровь из пасти, ромей поспешил вырвать свое оружие из тела поверженного врага.       — Прости, но это мне еще понадобится! — бросил вампир, доставая свой клинок.       В эту пору небольшие ранения оборотней моментально затягивались. Ходили легенды, что вервольфы даже отсеченные конечности могут отращивать в полнолуние. Но даже полная луна не спасала обернувшихся зверями врагов от смертельных ранений, таких как отсечение головы или прямой удар в сердце. Огонь и серебро тоже вносили свою лепту, замедляя заживление ран.       Монтель накладывал разнообразные заклинания, но действовал он крайне осторожно, так как за один раз волшебник мог поразить лишь одну цель, чтобы не навредить дружественным воинам. Так он сумел убавить прыть гигантского вервольфа, который был ранен двумя копьями. Следом в него полетели огненные стрелы королевских лучников. Почуяв близкий конец, оборотень закрылся серыми лапами и взвыл изо всех сил, призывая помощь.       Могучим прыжком перепрыгнув палатку, другой вервольф оказался перед рыцарями. Прикрывая побратима, он размахивал длинными лапами и рычал на воинов, брызгая слюной. Раненый вервольф использовал выигранное время с умом: отпрыгнув за спину помощника и отбежав на безопасное расстояние, он вытащил копья и стрелы из своего тела. В лунном свете показалась могучая фигура воющего вервольфа, раны которого быстро затягивались.       — Проклятье! Нам их не победить! Надо забирать принцессу и уходить! — бросил Монтель Бедиверу.       Не просто так была выбрана ночь при полной луне для атаки. В такую пору оборотни могли заживлять свои раны, а на гигантского волков с обычным оружием пойдет только самоубийца.       Бедивер молча кивнул и отправился с магом времени, а Флегий, отступая к деревянному пню под натиском очередного оборотня, бросил своему наставнику:       — Я прикрою ваш отход! Идите!       Лысый маг, не теряя времени, помчался к палатке Артории. Понимая весь ужас случившейся беды, леди Эмилия и Артория уже были готовы бежать или, если ситуация станет совсем безвыходной, дать отчаянный отпор врагу.       — Не отвлекайтесь ни на что! Бежим к лошадям! — коротко пояснил колдун их ближайшие действия.       Монтель, прихватив Экскалибур, вел их вперед, а сэр Бедивер замыкал небольшой отряд, готовый в любой момент встать на защиту своей принцессы. Мир вокруг сходил с ума. Оборотни размером с человека терзали рыцарей, а где-то воины короля, одурманенные безумием, расчленяли ударами клейморов уже мертвых зверей. Держась рядом с Эмилией, принцесса старалась не смотреть по сторонам и не выпускать руку своей наставницы.       За кормушкой для лошадей два лучника короля посылали стрелы в волков-оборотней. Уже подбегая к лошадям, Монтель увидел, как плевок паутиной обездвижил стрелков. Страшно было представить, какая тварь могла сотворить такое. Застыв на месте, маг времени стал искать глазами укрытие, но в этом не было нужды.       Внезапно на землю рухнул и сам гигантский паук, пронзенный стрелой Анастасия. Немного подрыгав лапками, огромное насекомое затихло. Вынув кинжал, ромейский лучник подбежал к своим товарищам по оружию, чтобы освободить их из липкой сети.       — Скачите по дороге в Бланшефлор! Мы будем сдерживать их столько, сколько сможем! — сказал Анастасий.       Не теряя времени, Бедивер начал отвязывать лошадей. Леди Эмилия ловко вскочила в седло. Монтель подхватил Арторию и подал принцессу черноволосой деве. Затем и сам оказался верхом на каурой лошади, но дорогу им преградил ужасный вервольф.       Разинув пасть, он зарычал на всадников, из-за чего лошади поднялись на дыбы. Леди Эмилия научилась хорошо держаться в седле, да и ловкость вампира помогала совладать с ситуацией. Дева нагнулась и подалась вперед, крепче сжимая поводья и прижимая девочку к себе.       Заметив Арторию, гигантский оборотень бросился к ней, но стрела в глазу замедлила его ход. Анастасий не промахивался с десяти шагов. Тут же и пара вызволенных из паутины лучников присоединилась, отточенными движениями доставая стрелы из колчанов и отправляя их в гигантского волка, что стоял на двух задних лапах.       Прикрыв морду лапой, вервольф стал медленно надвигаться на лучников. Потом зверь резко размахнулся свободной конечностью, раскидав лучников в стороны. Даже Анастасий был отброшен на много шагов в сторону и приземлился на походный столик, который развалился под весом взрослого мужчины.       Между девчонкой и монстром были только Монтель и Бедивер. Игнорируя старикашку на коне, вервольф стал подходить к беловолосому рыцарю, который крепче сжал рукоять клинка. Не видя в волшебнике угрозы, оборотень даже не заметил, как зеленая сфера на посохе коснулась его лапы. В тот же миг лес огласил неописуемый вой, полный боли и отчаяния. Конечность чудовища стала высыхать, пока и вовсе не обратилась в прах.       Только теперь волк-великан обратил свое внимание на колдуна. Желтые глазища были полны гнева. Одним ударом этот монстр мог свести счеты с Монтелем, повалив того на землю вместе с лошадью. В спину вервольфа прилетел меч, который бросил Флегий.       — Сначала я! — бросил он чудовищу.       Грозный враг повернулся к Флегию. Улучив момент, сэр Бедивер хотел пронзить сердце вервольфа, находясь за его широкой спиной, но в последний момент вампира сбил с ног матерый волк. Хищник вцепился в запястье мертвой хваткой, заставив воина выронить клинок. Завязалась отчаянная борьба.       Вервольф покосился на Арторию, но Флегий, подняв клинок над головой, стремительно атаковал, не давая зверю сделать выбор. Завязалась короткая схватка. Даже вампир, обладая идеальными рефлексами и великолепной техникой владения клинками, мог только задержать такого противника. Наносимые раны почти мгновенно заживали, а ярость вервольфа только росла.       — Чего вы ждете?! — рявкнул Флегий.       Каждое мгновение могло стать роковым, поэтому медлить было нельзя. Монтель развернул своего коня к дороге и пришпорил, подавая пример Эмилии. Византийский воитель добровольно пошел на такую жертву, выигрывая время для побега. В диком танце с таким противником даже одна ошибка означала смерть. Даже для вампира.       Маг времени, последний раз окинув взором лагерь, который даже при самом удачном стечении обстоятельств было трудно удержать, пропустил деву с королевским ребенком вперед. Поудобнее схватив посох и закинув чехол с волшебным мечом за спину, Монтель погнал свою лошадь, следуя за Эмилией. Теперь оставалось только одно — скакать вперед, пока они не будут в безопасности.       Заметив уходящую от него добычу, оборотень отвлекся и получил клинок в брюхо. На беду, оружие Флегия застряло в теле вервольфа, который первым ударом лапы оглушил своего оппонента, а вторым сбил с ног.       Готовясь выместить всю злость на вампире, вервольф стал сжимать и разжимать когтистую лапу, медленно подходя к лежавшему на земле противнику. Словно скала он возвышался над поверженным ромеем, скаля клыки и рыча.       — Вот и закончилась моя игра в прятки… с судьбой! — сглотнув, пролепетал мечник.       Византиец крепко зажмурил глаза, ожидая последнего удара, однако его не последовало. Зверь уже замахнулся, намереваясь разорвать Флегию горло, но резко замер. Задрожав, вервольф вытянулся струной, словно от боли, и повалился на спину, издав жалкий вой.       Открыв глаза, мужчина увидел вместо уродливого подобия волка Мелисенду, которая пальчиками играла с деревянной трубочкой.       Когда отряд Мелисенды настигли оборотни, девушка в числе первых смогла оказать достойное сопротивление. Нападение с их стороны тоже возглавлял вервольф. Дрожащими руками дева сумела вынуть трубку из наруча и достать ядовитые дротики, которые были аккуратно завернуты в тряпку в поясной суме. Гигантский волк рвал и метал, но после одного отравленного дротика затих, упав на живот в высокой траве. Губительный яд болотной гидры был смертелен для вервольфов. После этого Мелисенда и выжившие воины, отбиваясь от наседавшего врага, добрались до лагеря, который уже было проблематично отбить.       — Будешь должен! — коротко заключила дева, подавая руку Флегию.       Отвечая на его удивленный взгляд, она показала свое оружие, которое прятала в рукаве куртки.       — Ядовитые дротики прекрасно валят с ног даже эти туши! Или вас не учили в ордене биться с такими тварями?       — Учили, только не такими воровскими штучками, Мелисенда! Да и эти волколаки — необычные твари!       Прав был и ромей. Волколаками называли волков-оборотней в Византии. Туда эта напасть приходила со стороны славян-язычников, и ромеи использовали тамошнее наименование для таких чудовищ. Но те твари были даже чуть меньше человека, когда вставали на задние лапы. А подобных этим гигантам в Британии ни один хризмит за всю жизнь не видывал.       Тут и Бедивер подоспел, разделавшись с оборотнем. Спрятавшись за палаткой, где были Мелисенда и Флегий, он спросил:       — Кто сопровождает принцессу? Кто-то должен последовать за ними!       — Скачи, а мы их задержим! — сказал Флегий, и Мелисенда молча кивнула, поддерживая товарища.       Закрепив щит на спине и прикрыв его плащом, отвязав лошадь и вскочив в седло, сэр Бедивер погнал своего скакуна во весь опор. Была вероятность, что на дороге тоже окажется засада. Один точный выстрел, и принцесса будет мертва.       Если всех ужасало происходящее, то был один человек, который радовался таким событиям. Ночное приключение уверило Монтеля в том, что девчонка сыграет важную роль в грядущих событиях. Судьба, которая сама должна была бы способствовать смерти невинного ребенка, распорядилась с точностью до наоборот. Простая хитрость юной принцессы спасла ей жизнь.       Несмотря на весь ужас неожиданной атаки, Монтель ликовал в глубине души.       «Значит, все будет так, как явило мне Око Времени! Девчонка добудет Грааль!»       Конечно, оставалось неизвестным, кто напал на лагерь принцессы. Можно было обвинить демонов, но это был не их стиль. Волки и оборотни, стрелки и гигантские пауки — это больше похоже на друидов.       «Неужели пройдоха Мерлин решил сделать первый ход?» — задал сам себе вопрос Монтель, следуя за лошадью Эмилии.       Натянув поводья, наставница Артории остановила лошадь, развернув ее в сторону. Она будто почувствовала приближение «своего». Вдалеке еще гремели звуки битвы. Горящие палатки на окраине лагеря отражались в темноте леса и виднелись даже с расстояния.       — Наша задача — спасти принцессу Арторию, леди Эмилия! Мы не сможем помочь рыцарям! Давайте продолжим наш путь! Завтра мы уже будем в Бланшефлоре!       — Конечно! Но… постойте! Вон там! К нам приближается всадник!       Через короткое время Бедивер нагнал Монтеля. Покачав головой, он подтвердил худшие опасения.       — Лагерь потерян! Отсюда только вперед, к Бланшефлору!       Отряд продолжил свой путь. Выступая в роли арьергарда, Бедивер прикрывал их тыл. И не зря.       Они уже сильно отдалились от места сражения, когда услышали позади себя волчий вой. Выпрыгнув из густой травы, вервольф продолжал преследовать принцессу. Попарно переставляя передние и задние лапы, этот оборотень сумел развить невиданную скорость, стремительно приближаясь к беглецам.       — Уходите! Я встречу угрозу!       Монтель спорить не стал, только напоследок произнес заклинание, наделив рыцаря-вампира скоростью. В бою с такой тварью пригодится любая помощь.       Лошади перешли с рыси на галоп. Всадники стали удаляться прочь, а Бедивер приготовился к отчаянной битве.       Этот оборотень специально не скрывал своего появления. По дороге ему было легче бежать, да и испуганная жертва могла бы пуститься наутек, а это означало бы легкую добычу для такого быстрого и смертоносного охотника. Как только начинаешь бежать и показываешь спину вервольфу, шансы на выживание резко уменьшаются.       Это понимал и беловолосый рыцарь, поэтому решил дать отпор, хоть шансы вампира были скромными. Между ними было примерно три сотни шагов. Расстояние стремительно уменьшалось.       Взяв клинок в правую руку, сэр Бедивер пришпорил своего коня. Зеленые глаза налились золотом из-за ярости вампира. Полная луна придавала сил и решимости. Теперь нет смысла скрывать свою истинную природу. На глухой дороге останется только один победитель, а проигравший станет кормом для стервятников и червей.       Стремительно приближавшийся оборотень рычал и брызгал слюной, предвкушая скорую стычку. Позади него вверх взметались комья земли, которые он, словно ковшами, зачерпывал когтистыми лапами.       Сэр Бедивер, изменяя своему хладнокровию, ощетинился, крепче сжимая поводья и рукоять меча. Клыки во рту сильно удлинились, а лицо было перекошено яростью. Луна и дурманящая кровососов атмосфера кровавой схватки поспособствовали проявлению настоящей природы Бедивера.       Между ними оставалось чуть больше сотни шагов. Оба противника были готовы сойтись в смертельной схватке. Все может решить один точный удар. Вот-вот зазвенит сталь о крепкие зубы огромного волка…       Вдруг из кустов, что росли на небольшом холме справа от Бедивера, выпрыгнул гигантский лев. Он сцепился с вервольфом, сбив того на землю одним прыжком. Вокруг сражающихся зверей поднялся вихрь из сухой листвы и пыли.       Овейн мертвой хваткой вцепился в лапу вервольфа. Ударив белого льва свободной конечностью, оборотень сумел освободиться, но тут же получил ответную атаку острыми когтями по морде. Потеряв из виду рыцаря-вампира, вервольф поздно среагировал. На полном скаку Бедивер снес половину головы оборотню-гиганту. Кровавые брызги обдали белую гриву Овейна. От такой раны не спасет даже полуночная регенерация этих тварей.

***

      Первыми до Бланшефлора поздним утром добрались леди Эмилия и Монтель. Несмотря на юный возраст, Артория держалась достойно все время, даже не позволив себе пожаловаться на события ночи. Она была немного напугана, но и только.       — Не принцесса, а кремень! — пошутил Монтель, когда беда миновала.       Следом явился сэр Бедивер со своим лохматым другом, который, чтобы не привлекать внимания обитателей Бланшефлора, переместился на щит.       Узнав про нападение, из замка выехал большой отряд рыцарей, чтобы помочь выжившим, если таковые были. Однако, еще не достигнув места сражения, они повстречались с побитым отрядом воинов короля. Колонну замыкали лошадки, которые тянули повозки с ранеными. Всего можно было насчитать более тридцати выживших мужей.       Украдкой улыбаясь, Анастасий поглядывал на Мелисенду, которая тряслась в повозке с пострадавшими воителями. Дело было в том, что девчонку цапнул за ногу оборотень. Рану, конечно, перевязали, только она быстро затянулась, когда вампир испила крови из своей фляжки. Но, дабы не вызывать подозрений, кровавая тряпка теперь красовалась выше правого колена девушки.       — Она уже так путешествовала в Бланшефлор! — пояснил лучник Флегию, подмигнув деве в повозке.       Мелисенда надула щеки и картинно приложила ладонь ко лбу, изображая боль.       Воины из Бланшефлора разделились, отправив небольшой отряд с остатками королевских воинов, а большая часть осмотрела место ночной битвы. Когда луна уступила место холодному осеннему солнцу, все мертвые оборотни исчезли. С первыми лучами солнца шерсть, клыки и жвала растворились, оставляя лишь голые тела последователей Альмы, которые были сражены в бою.       Внутри замка всех участников ночного приключения разместили в лучших покоях для гостей. Даже Бессмертный король прибыл из сопредельного королевства, а за ним — Вортигерн с многочисленной свитой.       В Камелот был послан вестник, чтобы поведать королю о случившемся. Это был человек Вортигерна. Уж он-то сумеет все преподнести в нужных красках. Королевская дочка чуть не погибла, множество рыцарей перебито, а сделали это разбойники в зеленых плащах, которые спутались с колдунами. Утер обязательно пришлет военную помощь Эрику Рыжему, чтобы извести зарвавшихся вольных стрелков.       Так Бланшефлор наводнили разные рыцари. Всем нашлось место, а дружелюбные монахи смогли уделить внимание каждому. Только рыцари замка, выстроившись в линии, пристально следили за порядком, не давая переступить порог запретных дверей.       Здесь же Монтель сумел найти своих вампиров: Юлий и Веспасиан, сменив свои одежды на рясы послушников, трудились в светлых кельях, терпеливо выводя перьями латинские буквы и делая рисунки исторических событий. Скоро, словно ненароком, в трапезной они повстречались с Анастасием и Флегием.       — Еще не растолстели на монашеских харчах? — с усмешкой спросил лучник.       — Мы соблюдаем наш особый пост, знаешь ли! Голодаем, но ничего страшного! Нам-то и биться не надо. Я слышал, будто бы на вас напали оборотни с какими-то разбойниками? — поинтересовался Веспасиан, проведя рукой по светлым волосам.       Флегий усмехнулся, отпив воды из кружки. Еда и питье в этом месте были скромными. Оглядевшись, он произнес:       — Это так, но не стоит об этом говорить громко. В полной мере только сэр Вортигерн представляет, кто был нашим противником этой ночью. Признаться, нас могли раздавить. Я несколько раз встречался со смертельной опасностью этой ночью. Однако, в один момент из глубины леса послышался волчий вой, и толпа этих выродков просто скрылась во тьме! Мы были в их власти, но, видимо, не нашего истребления они хотели. А какие вести у вас?       — Ничего! — потупив голову, ответил Юлий. — Почти! У нас появилось много друзей среди местных. Друзей, которые не прочь выпить! Ох и охочи же они до вина! А ведь монахи и местные рыцари такие набожные с виду! Но им ничего не известно. Уж мы-то можем почувствовать, когда человек врет! — намекая на природу вампиров, заключил блондин.       Тут решил вставить слово брат Юлия, постукивая пальцами по деревянному столу.       — Есть только новости, которые и вам могут быть известны. В Бретани во время турнира король был случайно убит своим же рыцарем. Злого умысла там не было! Бедняга даже отказался от своих владений и вызвался возглавить передовой отряд в битвах с франками, чтобы искупить вину. Но, как бы там ни было, трон Бретани пока пустует. Единственного наследника — маленького Ланселота, отдали Нимуэ, защитнице и покровительнице того края. Так вот Бессмертный король решил отправить своего сына — Пеллиаса, управлять Бретанью. Нужна такому краю сильная рука и верующий человек! А его сынок именно таков! Вот теперь точно все!       — Ну, еще ходили слухи о разбойниках во владениях сэра Вортигерна. Они кличут себя вольными стрелками. Грабят караваны, набегают на монастыри и имения богатых господ. Уже довольно долго они портят кровь барону-саксу. Поговаривают, будто они могут взывать к силам природы и насылать волков на неприятеля. Судя по вашему потрепанному отряду, их возможности даже принизили. Чем вы насолили им? — лукаво прищурил глаза Юлий.       — Трудно сказать. Кстати говоря, в этот раз их сильно занесло на юг, в Староречье! Вероятно, наставник Монтель расскажет больше! У нас-то и ценного ничего не было… кроме принцессы и Экскалибура! — усмехнулся Флегий.

***

      После ночного рейда в отряде Альмы полегла половина бойцов. Посланные ею люди нашли тело Гвина на дороге. Ему не удалось настичь беглецов с принцессой. Девушка даже не представляла, каким образом можно убить вервольфа, но только за эту битву ей пришлось заплатить слишком высокую цену: многие оборотни и лучники остались лежать на лужайке, где состоялось сражение.       В зависимости от магического запаса и потенциала ее люди могли обращаться в разных зверей. Сама Альма могла принимать вид белой волчицы. Люди с лучшими волшебными способностями могли научиться принимать облик вселяющего страх вервольфа.       Поредевший отряд быстро продвигался по лесам. Тайными тропами они быстро вернулись в Проклятый лес, что формально входил в состав Волчьих земель.       Понурив голову, девушка поведала о своем провале матери, но та только обняла ее и утешила:       — Наши храбрые воины отдали жизни, пытаясь предотвратить ужасное будущее! Пусть их души найдут покой!       Поцеловав дочку в лоб, Фрида решила предстать перед Вассаго вместе с Альмой. В катакомбах имения вспыхнули руны и фиолетовый портал явил лик их благодетеля. Принц ада в обличии ангела молча выслушал короткий рассказ о ночном нападении. Альма клялась, что ее стрела угодила в грудь девчонки, та даже упала. Демон не стал журить деву или сетовать на плохой исход. Спокойно приняв факт, Вассаго похвалил Альму за попытку.       — Что ж, трудно бороться с будущим! Проклятая дева несет в себе зло для всего мира! Ваша решительная попытка сделала нас еще на один шаг ближе к ужасной судьбе! Храните покой в своей душе и смиряйте необдуманные порывы! Мы еще бросим вызов темному пророчеству!       Простившись со своими слугами в царстве людей, принц Вассаго решился обо всем доложить своему королю. Белиал уже успел узнать обо всем от графа Моракса. Тот был в ярости от того, что за его спиной действует другой могучий дух ада.       — Этот святоша может погубить все дело! — сетовал Моракс, вернувшись на короткое время в родную обитель. — Я уже нашел лазейку для нас, мой король! За Адриановым валом скрываются пикты. Когда подготовка закончится, у нас будет целый сонм проклятых воинов, но это будет означать открытую войну с живыми!       — И тогда надо будет действовать наверняка. Но меня не интересует завоевании Британии! Только Грааль! Поэтому повелеваю тебе ждать, граф Моракс! Терпение часто вознаграждается, как любят повторять ангелы. Можешь готовиться, составлять планы, но не смей обращать дикарей без моего дозволения!       Белиал, конечно, пожурил за самоуправство своего вассала и своеобразно наказал принца ада. Но в глубине души короля лжи потихоньку прорастали семена сомнения.       «Нельзя игнорировать пророчество! Королевское дитя опять выжило! Моракс — воин до кончиков волос! Пускай готовит адское войско в Британии. А вот принц займется более филигранной работой!»       И наказанием для принца Вассаго стала простая задача: довести начатое до конца и устранить королевскую дочку любым способом.