Ложная королева: Меч Британии

      Путешествие до Проклятого леса заняло гораздо меньше времени, чем ожидал Веспасиан. Бывшие наемники Моракса, получив неплохой задаток, быстро нашли общий язык с вольными стрелками, которые научили новобранцев обращаться с луком.       С самого первого дня византиец ужасно тяготился нахождением среди вольных стрелков. В рядах Альмы у каждого было свое дело, не считая вылазок против знатных господ и расстройства их темных делишек. Обучая детей, приведенных культом, грамоте и счету, Веспасиан находил отдушину, но от многих, включая предводительницу лучников, не ускользало, как ромей вышагивал целые мили вдоль стройного соснового бора, словно искал затравленными глазами лазейку для побега. Проходя первый раз по белоснежным, тайным дорожкам и тропам в самом лесу, Веспасиан видел множество искусно замаскированных наблюдательных постов, волки и медведи спокойно подходили к отряду и, словно ручные звери, удостаивались ласки, а после бросались назад в чащу, взметая снежные брызги. Иногда случалось замечать тонкие нити ловушек. Уйти из Проклятого леса не получится даже вампиру.       Морозы сменились слякотью, лужами и грязью, но апрельское солнце сумело привести владения стрелков в порядок. Буйная весенняя пряность наполняла воздух в таинственном лесу. Снег растаял, давая дорогу сочной зелени, пестрым лепесткам цветов и разноцветным шляпкам первых грибов. Проснувшиеся дикие пчелы и шмели, иногда натыкаясь на шершавые стволы деревьев, жужжа, сновали над цветами. Белки резвились на деревьях, таская орешки в дупло. Ручные совы, привлекаемые магией друидов, забавно моргали, удивленно пялясь на детвору, что окружила их ветку. Эти птицы были ночными глазами и ушами армии стрелков на отдаленных рубежах леса.       Воскресенье. День, когда по всему лесу вольные стрелки собирались еще с вечера у больших костров в своих замаскированных поселениях, пировали, рассказывали сказки и вели различные беседы. Верующих солдат, что очень сильно удивило Веспасиана, который видел велиаров и считал воинов Альмы прислужниками дьяволов, привлекала местная, маленькая часовенка из зеленого булыжника, покрытого мхом.       Недавно прислужники культа доставили сюда новую группу детей. За каждым была своя мрачная история, которая привела их к вольным стрелкам. После занятий по истории, рассказов о дальних странах и милых детскому сердцу сказаний, странноватый, светловолосый учитель был для них самым близким человеком в разрушенном особняке. Странность его заключалась в том, что он чаще остальных просил кувшин с кровью животных, объясняя это заморской болезнью с труднопроизносимым названием, а еще он танцевал с палками в руках, немного отдаляясь от поселения. Лишь Альма, которая сперва почуяла неладное и проследила за монахом, поняла, что тот таким образом тренируется. Ратное дело было ему знакомо, что вызвало интерес у девушки.       После однообразного быта в Бланшефлоре Веспасиан был рад возможности освежить свои навыки бойца. Благо, здесь никто не мешал и не задавал лишних вопросов. Лишь Альма попыталась разговорить замкнутого учителя детишек, но тот отвечал коротко и сдержанно.       — Ведь ты умеешь владеть мечом! Правда, такой стиль мне не доводилось видеть ранее, но меня не проведешь! Где научился?       — В Константинополе! — скрестив руки на груди походного, потертого, зеленого камзола, отвечал ромей.       — Пойдешь в мои боевые отряды? Я бы нашла применение твоим талантам. Лучников у меня много, а толковых мечников: раз-два и обчелся!       — Могу тренировать их! Но не нападать вместе с вами!       — Эх, святоша! — усмехнулась Альма, поигрывая черной косой и лукаво прищурив глаза. — Чего ты вечно такой надутый? Вроде бы освоился! Хочу поблагодарить тебя за детей! Судьба у них и так горькая, так с тобой они хоть ума-разума набираются, веселясь! Попробуй обзавестись друзьями! Можешь спутницу найти: ваши обеты в этом зеленом краю теряют силу! — похлопав по плечу собеседника, предложила Альма.       Выбора у Веспасиана не было. Да и сам вампир понимал: уйти отсюда без дозволения атаманши нельзя. Живым и здоровым, во всяком случае.       В воскресный вечер во дворике разрушенного имения у большого костра собрались дети, которым вскоре придется уже постигать науку убийства. Здесь же была Альма со своими людьми: стрелками, беглыми крестьянами, что помогали по хозяйству и дезертирами. С недавних пор, видя произвол наместников Эрика Рыжего и их бриттских марионеток, от «счастливого» саксонского правления бегут даже солдаты. Как правило те, у кого не было семьи, чтобы ответственность за бегство не распространилась на других.       Марк — лесной бард-самоучка, закончил петь и бренчать на лютне. Удостоившись похвалы и бурных хлопков в ладоши, певец в зеленой куртке поклонился на все четыре стороны и сел за стол, потирая руки в предвкушении трапезы.       — А ведь хорошо спел! Не хуже прихвостней, что развлекают господ в замках! — громко заключила предводительница. — А теперь давайте помолимся и поедим! Ну-ка, что нам тут Бог послал?       Разломив хлеб, она разделила его между самыми маленькими своими последователями. Смеясь, они тыкали пальцами в Веспасиана, который жонглировал яблоками, каждый раз ловко бросая одно из них кому-то из своих учеников.       Тишину скоро нарушили разговоры. И, пожалуй, единственной темой была жестокость саксонских рыцарей в Прибрежных землях. Они словно с цепи сорвались. Если раньше солдаты Вортигерна пытались ворваться в лес, то теперь тактика врагов изменилась. Об их мерах уже ходили темные легенды. Была в этом, конечно, и светлая сторона для Альмы: люди гораздо охотнее уходили в лес, не желая терпеть издевательств и пыток. Хотя атаманша догадывалась, что так Эрик Рыжий хочет выманить ее и лишить поддержки. Ей часто удавалось спасать невинных жертв из лап палачей, но платить за это приходилось жизнями своих лучников.       И ранее рыцари прибрежных владетелей и баронов карали крестьян, даже если только подозревали тех в пособничестве вольным стрелкам. Теперь их методы не вязались с простым пониманием жестокости. Отрубленные конечности, показательные казни на виселицах, после которых труп еще долго раскачивался на ветру, головы, насаженные на пики. Дороги в обитель лучников стали контролироваться, на подступах к Проклятому лесу устраивались облавы на обозы с припасами. Даже воины Альмы иногда попадали в засаду, пытаясь выйти из леса.       Такие действия врагов сильно урезали приток продовольствия и необходимых материалов. Баронская дочка уже начала опасаться голода следующей зимой, ведь только со стороны Логреса, где рыцари Утера не слишком ревностно выполняли свои обязанности, прибывали повозки с мукой, овощами, одеждой, стальными наконечниками для стрел и прочим. Проклятый лес богат дичью. Весной, летом и осенью можно смело жить собирательством, но далеко не все необходимое можно найти в лесной чаще. Отрядам Альмы уже приходилось несколько раз выходить против рыцарей, имея лишь заостренные, деревянные палки с оперением вместо нормальных стрел.       Мальчики и девочки, которых привели из владений Вортигерна, глядя на огонь и сжимая краюху хлеба с кусочком жареной оленины, делились своим мрачным опытом знакомства с саксонскими порядками. Таких знаний даже у этих юных созданий хватало с лихвой. Каждый стремился выговориться, пока его не перебивал другой рассказчик.       — Моих родителей увели в темницу за то, что наш дом стоял на самом краю деревни. Ближе всех к лесу. Посчитали, что мы помогаем стрелкам. Я все еще вижу во снах протянутые ко мне руки мамы сквозь скрещенные копья патрульных…       — Моему отцу отрубили правую руку, так как выяснили, что он продавал еду и шерсть стрелкам, — говорил парнишка лет одиннадцати, — и повесели ее с грузом ему на плечи. Наказали так и ходить. На следующий день к нам пришел человек в черной одежде с капюшоном. Папа умирал, а помочь ему было нельзя: ни лекарей, ни целителей у нас не было. Еле шевеля белыми губами, отец указал на меня и принял какую-то бутылочку из рук гостя. Там был яд, наверно… Чтобы не мучиться. А меня тот воин привел сюда…       Маленькая рыжая девочка с длинными соломенными волосами, прижимая тряпичную куклу к груди, поведала свою историю:       — В нашу деревню прискакала целая армия владетеля. Они бросали факелы на соломенные крыши и в сено, били мечами и копьями убегавших, уводили скотину и рыскали по домам. Я все видела. Спряталась за елкой, когда пошла за грибами и ягодами. А потом меня нашли стрелки…       Альма прикрыла глаза рукой. Она помнила ту бойню. Она была там. Малявке еще повезло. Она видела не все зверства. Заткнув ей рот, девочку уволокли в чащу леса, где ей, постоянно плачущей и хлюпающей носом, объяснили, что нет больше у нее дома и родителей. Прошлая жизнь девчушки была растоптана конями рыцарей, и сгорела в пламени карательного набега вельможи на свою же деревню.       Атаманша вспомнила, как самодур-владетель привел вместе с конными рыцарями, мечниками и лучниками музыкантов. Те, стоя посреди горящих домиков и убитых людей, играли на инструментах. Несколько выживших, ползя на коленях, умоляли владетеля пощадить их. А тот пинками гнал их прочь и приказывал танцевать под сумасшедшую мелодию, в которую вплетались предсмертные вопли и душераздирающие стоны раненых.       — Танцуйте, танцуйте! Радуйтесь новому порядку барона Эрика!       И несчастные, побитые и хромающие люди нелепо прыгали под звуки флейт и лютней, а рыцари хохотали и тыкали в них пальцами.       — Порядок грабителей и убийц! — процедила Альма, натягивая тетиву.       Тогда они одержали победу, заплатив жизнями восьмерых вольных стрелков. Выживших было очень мало, не набралось и двух десятков. Некоторые старики сгорели заживо. Зарубленных и заколотых воинами владетеля было не счесть. Хоронить их не стали, так как была вероятность столкнуться с подкреплением, ведь некоторые рыцари спаслись бегством. Одна радость была у лучников: вместе со своими жертвами рядом остались гнить многие убийцы и сам владетель в доспехе с рифленой эмблемой гор и солнца, украшенной латунью.       Атаманша одержала еще одну победу, но после визита в большую деревню на границе с Проклятым лесом у Альмы стал временами дергаться левый глаз, а руки иногда начинали трястись, будучи во власти мелкой дрожи.       «Сколько еще таких деревень остаются без защиты? А сколько еще побед мы сможем одержать? Десять? Сотню? Тысячу? Рано или поздно придется проиграть! И тогда саксы будут творить беззаконие, не боясь возмездия. После нашего поражения ничего не изменится, просто некому будет постоять за хмурых пахарей и сеятелей!»       Окинув взглядом детей, что сгрудились у костра, Альма с силой потерла виски.       «А может, все это ложь? Стоит только выйти из леса, положить свою голову на плаху, и более никто не будет умирать? Вероятно, я просто занимаюсь самообманом, борясь с силой, которую не дано победить? Посылая каждый раз своих ребят напрасно рисковать жизнью, я только увеличиваю свой счет, который придется оплатить в аду. А когда в успехе нашего дела начнут сомневаться вольные стрелки, то конец придет совсем скоро…»       — Почему они нас убивают? — подняв серые глаза на Веспасиана, спросила белокурая кроха.       Этот вопрос многих заставил встрепенуться. И в первую очередь — саму Альму. Промолчать теперь Веспасиан не мог. Не имел права. Десятки глаз детей, недавних наемников и опытных стрелков пожирали его. Для ребятни мнение учителя имело вес, да и византиец знал ответ на этот нехитрый вопрос:       — Эх, сколько тебе лет, Лина? — уклончиво спросил вампир.       — Десять!       — А выглядишь на восемь… Вероятно, поймешь… — потрепав ломкие волосы зажмурившейся девочки, сказал Веспасиан.       Сделав вдох и немного подумав, он ответил на вопрос, глядя на танцующее пламя перед собой.       — Видишь ли… деспотизм не может существовать без грубой силы. И, к сожалению, бароны и короли чаще опираются на такой метод правления, так как он является действенным, а не пытаются действовать по справедливости. Законы пишутся знатью для знати. Заставь другого подчиняться, пригрози расправой или темницей, и свободолюбивые люди начнут задумываться. Стоит ли рисковать шкурой ради аморфной свободы? Это торжество силы над правдой и разумом. Лучше гнуть спину на господина, пахать для его приближенных, обливаясь ручьями пота, есть черствый хлеб, но быть живым? Сомнительно! У господ и так амбары ломятся от зерна, а крысы на складах жирнее иных бродяг, но вельможи удавятся, а не оставят лишнего куска своим вилланам. А чтобы это имело под собой основание, они прикрываются выгодными законами и церковью, которая тоже получает с этого какую-то долю. Вся власть от Бога! Смиренно терпи в этом мире, а на том свете тебе зачтется! Таковы доводы продажных епископов. Но некоторые храбрецы не хотят терпеть, и тогда из высоких каменных замков выезжают рыцари, чтобы заткнуть недовольные рты и растоптать правду. А чтобы это делать было проще, любое сопротивление хотят парализовать страхом. Для этого они сжигают деревни и вешают крестьян. Хотят, чтобы одно имя владыки вселяло ужас и трепет. Так они хотят подавить любое сопротивление в головах людей. Вот и получается, что надо всеми стоит какая-то кучка визгливых горлопанов, которые посылают обманутых рыцарей убивать свой же народ. Ничего тут особенного нет! Просто надо это понять и бороться, стиснув зубы, если веришь в справедливость. Они хотят, чтобы противники опустили руки. Отчаяние страшнее всего! Кстати, учиться тоже надо, так как безграмотный глупец никогда не будет возмущаться и критиковать, а постоянно будет брать на веру то, что скажут! Вот и все! Это надо понять… и не бояться! — легонько ударив пальцем по носику слушательницы, заключил Веспасиан.       Вокруг послышались одобрительные возгласы. Альма, дослушав до конца, слегка улыбнулась и виновато потерла переносицу.       «А ведь он все верно говорит! Просто и доходчиво! Но чего требовать от этой детворы, если даже у меня появляются такие мрачные мысли о безысходности! Многим из них нет и десяти. Скоро Веспасиана сменят другие учителя, которые обучат их бесшумному перемещению, ловкому обращению с оружием, работе с ядами и убийству. Некоторые станут воинами тени, кто-то возьмет в руки лук, став стрелком. Но так надо! И унывать нельзя! Отчаяние страшнее всего, а гады Эрика Рыжего за все ответят! Надо попросить этого молчаливого иноземца почаще раскрывать свой рот!»       Позже Альма предложила византийцу стать кем-то вроде лесного священника, который напутственным словом будет вселять мужество и облегчать тяжелую, душевную ношу лесных обитателей.       — Ты владеешь словом! Я, хоть и училась в замке, но так сказать не сумею! Этим людям нужна поддержка. Помоги укрепить их веру, Веспасиан!       Нехотя отвернувшись, вампир хмуро скользнул взглядом по вековым соснам и покрытым зеленью землянкам.       — Птица в клетке поет редко, а песнь ее полна грусти! — уклончиво отвечал монах.       Поняв смысл слов ромея, черноволосая дева опустила голову, недовольно фыркнув. Частенько их беседы заканчивались просьбами Веспасиана об уходе.       Поразмышляв немного и посоветовавшись со своей матушкой, Альма решилась на повторную беседу, но теперь у нее был, как считала сама предводительница лучников, убойный козырь в рукаве — ангел Вассагий.       Вольные стрелки в ее рядах воевали, желая отомстить и восстановить справедливость. Этим не требовалась иная награда. Часть наемников Моракса, что прибыла сюда зимой, уже покинула Альму, забрав плату. Золото, как и обещала девушка, они получили, но вот в Проклятом лесу его нельзя было потратить. Негде. И это стало причиной ухода мечников. Они напоролись на кордон рыцарей Вортигерна в ночной тьме. Тех она отпустила с легким сердцем: заставлять она не хотела, да и жадные до денег клинки сильно контрастировали с мотивированными лучниками. Веспасиан — другое дело! По тому, как он занимался с детьми и мог расположить к себе слушателей, было понятно, что он добрый, честный и образованный человек. Его причудливые тренировки говорили о том, что он сведущ в боевом деле. Он был олицетворением таких священников, которых желал видеть простой люд: простых, добродушных и отзывчивых. Хоть и редко, но он мог согласиться на разговор, давая надежду и своими доводами придавая сил отчаявшемуся стрелку или беглому крестьянину. А сейчас это было важнее добротных луков и колчанов со стрелами.       И теперь атаманша хотела раскрыть все карты перед монахом, показав ему того, кто стоит за стрелками. С позволения Селины — матери Альмы, лучница и ромей спустились в подвал особняка, где были расставлены свечи и начертаны кровавые руны на стене.       Селина произнесла заклинание. Встав в стороне с мамой, девушка с улыбкой указала рукой на магическое окно. В сиреневой дымке показался приятный ангельский лик. Слегка робея, Веспасиан приблизился. Продолжительное время ложные монах и ангел лишь смотрели друг на друга. Девушка даже стала подозревать, что византиец потерял дар речи, но почему молчал Вассагий — это оставалось загадкой для нее.       — Да! — после длительной паузы тишину нарушил ангел. — Ты действительно необычный человек, Веспасиан.       — Да и ты, сдается мне, особенный ангел… — с легкой насмешкой произнес ромей.       Вновь на какое-то время повисла тишина. В воздухе прямо-таки ощущалась напряженность, и разговор, который должен был расположить упертого монаха к вольным стрелкам, никак не начинался.       Альма завертела головой, переводя глаза с портала на ухмыляющегося византийца. Ей было непонятно, почему Веспасиан держался так высокомерно и даже дерзко, хотя перед ним был сам ангел небесный, согласившийся на беседу с ним.       — Альма! — вдруг позвал Вассагий.       — Да, мой господин!       — Мне надо будет поговорить с этим… человеком позже. А сейчас у меня есть неотложные дела. Будь добра, Селина, закрой портал!       Сама атаманша вольных стрелков не могла понять, что только что произошло. Она не была глупой и поняла, что эти двое, вероятно, и хотели бы поговорить, но явно не при свидетелях. И для нее самой было загадкой, что больше ее напугало: развязность Веспасиана или замкнутость и немногословность обычно ласкового ангела.       Монах на вопросы отвечал неохотно, однообразно, а порой и вовсе молчал, поджимая губы, словно не хотел дать волю грубым словам. Разочарованно ухмыляясь, словно малец, узнавший, что сказки про невинных принцесс — лишь байки заботливых мамок-бабок, Веспасиан ушел в себя и попросил оставить его, сославшись на плохое самочувствие.       Но обещанная ложным ангелом беседа все-таки состоялась уже на следующий день.

***

      Палящее солнце было высоко над головами и нещадно поливало своими лучами всю округу. На небе ни облачка, только причудливая восьмерка из тонких белых переплетений, а это означало, что прохлады можно ждать только с наступлением вечера.       Потерев рукой лысую голову, здоровенный детина с луком, накинутом на тело, поспешил в тень от плакучих ив. Кожу на голове неприятно щипало, стоило только выйти на солнце. Приминая сочную зеленую осоку, лучник подходил к небольшому пруду. Еще издали стали слышны детские голоса, смех и пение.       Сидя на валуне, окруженный детишками, Веспасиан рассказывал им кельтские легенды, которых немало слышал за время пребывания в Бланшефлоре. Услышав шуршание острых травинок, он повернул голову и увидел воина Альмы, который явно шел к ним. Широкую грудь и живот стрелка крест-накрест пересекали кожаные ремни, которые поддерживали зеленые холщовые штаны. Колчан со стрелами был прикреплен поясом к правому бедру — некоторым стрелкам так удобнее было тянуться за боеприпасами. В такую жару многие стрелки в глубине леса избавлялись от плащей и курток, чтобы не свариться заживо, но оружие всегда держали при себе.       Завидев пришельца, все дети разом смолкли и устремили любопытные глазенки на лысого мужчину.       — Альма ждет тебя у особняка, Веспасиан! Я с ними посижу и расскажу че-нить…       Отойдя, бывший монах обернулся. Судя по гробовой тишине вокруг хриплого лучника и поднятому вверх луку, рассказывал он явно занимательные истории про то, как тетиву натягивать и стрелять без промаха.       У входа в частично развалившийся особняк стояли двое стрелков. Черноволосая Альма, как-то необычно скромно сцепив руки на поясе, держала свой плащ и тревожно стреляла карими глазами по сторонам. Вторым был вольный стрелок с нахлобученным на голову капюшоном. Вампир еще удивился тому, что какой-то чудак носит накидку в такую-то погоду. Сам Веспасиан был в свободных штанах и зеленой рубашке с короткими рукавами. Ослабив веревку у ворота, ромей поприветствовал стрелков.       Кивнув предводительнице, лучник с капюшоном произнес:       — Благодарю, Альма. Дальше я сам!       Веспасиан даже вздрогнул от неожиданности. Он узнал голос «ангела». Молча встретившись с сумрачными глазами девушки, вампир словно бы получил наставление: «Веди себя смирно!»       Кругом были вольные стрелки и люди, что занимались по лесному хозяйству, но все они были на приличном расстоянии от входа в развалины. Дождавшись, когда и Альма скроется среди кустов и деревьев, фигура в плаще начала приятным голосом:       — Здравствуй, Веспасиан!       — Приветствую! Чем может служить скромный и тихий монах такому важному гостю земного царства?       — Ты такой же монах, как и я — ангел! — тихо процедил Вассаго, обернувшись на звуки беседы двух стрелков, что проходили мимо в десяти шагах. — От разговора еще никому худо не становилось. Пойдем!       — Смотря, какие слова использовать… — усмехнулся Веспасиан, но последовал за демоном в человеческом обличье.       Сомнений не было: сквозь кусты его увлекают к лесной дороге, что раньше вела через эти земли на Йорк. Так было до проклятия Фриды Элродской, а теперь через лес даже отчаянные сорвиголовы не путешествуют, а воинов Альмы у города ждут лишь мечи и копья врагов. Это глухое место было безлюдным. Патрули и посты лучников находились дальше, у границы леса. Сюда разве только специально мог прийти кто-то из лесных воинов или случайно забрести оборотень или дикий зверь.       Несмотря на волнение, шаги ромея были твердыми. Если бы его захотели убрать, то уводить его куда-то и разыгрывать спектакль не было необходимости. Но о чем хотел говорить высший демон — это было загадкой.       Выйдя на дорожную полоску, с двух сторон ограниченную сплошным хвойным лесом, люди остановились.       — И стоило ли могучему демону открывать портал и тратить магический запас своих подпевал для разговора со мной? Находясь вчера внизу, по фиолетовому свечению я понял, кто передо мной.       — Твоя аура и пустота в глазах тоже пояснили мне, кем ты являешься, вампир! И не стоит размениваться на колкости: мои слуги поддерживают портал, а силы их отнюдь не бесконечны! Поэтому предлагаю перейти сразу к делу и начать откровенный разговор. Я подам пример! Прошу!       Указав рукой вперед, Вассаго медленно поплелся в сторону Йорка. Оглядевшись, вампир последовал за ним, стоя по левую руку от материализовавшегося духа зла.       — Меня зовут принц Вассаго! Ангел Вассагий для вольных стрелков. Я — падший ангел, который ныне командует легионами ада.       — Мечник Веспасиан! — прижав ладонь к груди и слегка поклонившись, византиец наигранно напыщенно отрекомендовался. — Вампир из Константинополя. Бывший монах, а ныне учитель детишек. Учу истории, грамоте и счету.       — Вампир, да вдобавок из далекого края! Только не говори, что сам приплыл в Британию с другого конца света, чтобы посмотреть местные красоты и прислуживать в святом замке. Да и вампиров в мире немного!       — Да уж! — усмехнулся ромей. — Люди любят рассказывать страшные истории о некромантах, которые поднимают нежить, а среди мертвечины есть и вампиры.       — Вампиры появляются другим способом. Избегая предреченной смерти. Сама судьба всячески пытается избавиться от кровососов, так как они противны устоявшемуся порядку вещей. И самому такой фокус не провернуть. Ангелы и демоны к этому не прибегают! Чаще всего в этом заинтересован могущественный маг! — указав перстом в небо, на облачную восьмерку посреди чистого голубого полотна, Вассаго продолжил. — Маг времени, к примеру! Появление на Альбионе Монтеля — величайшего мага времени Авалона, послов ромеев, вампиров и срыв всех попыток убийства короля Утера и его семьи как-то удачно совпали, тебе так не кажется, мой друг?       Хмыкнув, неожиданно ставший другом дьявола Веспасиан устремил взгляд под ноги, в колею, образовавшуюся еще в прошлом, после долгих лет работы многих тележных колес, которая медленно зарастала зеленым ковром.       — Ты хорошо осведомлен, принц Вассаго! Мне и добавить нечего!       — Нет, есть! Зачем твой господин прибыл в Британию?       — Подышать морским воздухом! Говорят, для здоровья полезно, а в его-то годы…       — Прошу, Веспасиан, давай обойдемся без шуток! Монтель сумел обмануть весь Авалон и саму смерть! Он бессмертен, хоть и обладает телом старика. Предположу, что виной всему Грааль...       — Насколько я знаю, ваша братия уже успела завладеть им! Я видел какой-то ларец в лагере у Бланшефлора и довольного предводителя того сброда.       — Там была лишь часть чаши!       Вампир постарался сохранить хладнокровие. Какое-то время молчал, прикусив губу, лишь медленно переставляя ноги.       — Значит, так оно и есть! — утвердительно произнес Вассаго. — Монтель тоже охотится за Граалем. Не говори, что это не так, так как я сам разговаривал с твоим хозяином века назад, и он пытался выудить у меня информацию о Святой Чаше, полагая, что она в аду. Я не знаю, для чего ему магический сосуд, но его игры приведут к страшным последствиям для всех!       — Чего же ты от меня хочешь, принц ада?       — Понимания сути проблемы и помощи в ее решении!       — Так мало? — съязвил Веспасиан.       Остановившись, Вассаго стал сверлить пристальным взглядом своего попутчика.       — Грядет нашествие демонов на Британию. Скоро врата в ад будут открыты, и сонм воинов преисподней получит возможность ходить среди людей. Белиал хочет во что бы то ни стало завладеть могучим источником волшебной силы! Он думает, что его легионы сметут любое препятствие на своем пути, но куда страшнее то, что придет после этого нашествия. Об этом я тревожусь, ведь именно тогда и наступят действительно темные времена…       — О чем ты, демон? Если адские полчища получат возможность выйти в царстве людей, то даже всем цивилизациям в едином порыве не устоять!       Пружинистыми шагами принц Вассаго пошел вперед, увлекая за собой вампира.       — Тем не менее, я ставлю именно на поражение Белиала! Мне дана толика силы, что позволяет приподнимать покров неизвестности. Если людям удастся прогнать легионеров ада, то вскоре они столкнутся с вестником тьмы…       — Вестник тьмы? Постой! Мастер Монтель упоминал что-то похожее! Но, поверь мне, Вассаго, мой господин тоже хочет заполучить Грааль для борьбы с грядущим злом.       — Боюсь, пока твой господин действует в обратном направлении, каждым своим вмешательством приближая конец рода людского. Я сомневаюсь, что твой хозяин неправильно трактовал знаки будущего или ошибся в расчетах. Для этого он слишком умен…       — С каких это пор полководцу демонов не плевать на людей?       — Ты прав, я — демон. Глупец, который поддался призывам восстать против Бога. Но тот урок я усвоил слишком хорошо: нельзя ломать устоявшийся порядок, который просчитал, вымерил до мелочей и подогнал под лекала этого мира тот, чей ход мыслей просто не постижим даже для сильнейших ангелов. Мне не плевать на вольных стрелков, так как я не хуже тебя осведомлен о тех бедствиях, что свалились на их головы. Рано или поздно, но саксы и их прихвостни из числа бриттов поплатятся за свои злодеяния. Смеешься? Можешь мне не верить! И мне не плевать на порядок этого мира, который под угрозой!       Подняв глаза к небу, Вассаго какое-то время молча созерцал белесую восьмерку в небе. Задрав голову, его примеру последовал Веспасиан, но резко отскочил в сторону, обнажив клыки, когда услышал злобное рычание волка в высокой траве.       Это был обычный серый зверь, примерно по пояс человеку, не из числа оборотней. Видимо, почуяв непонятную ауру принца ада и признак другого хищника, тот решил испытать удачу и напасть. Глаза вампира налились золотом, когда Веспасиан принял защитную стойку. Алым цветом вспыхнули очи принца ада.       Прекратив рычать, волк медленно попятился назад, развернулся, коротко разбежался и пустился во всю прыть через кусты.       — А был бы бешеным или голодным, то мог бы напасть… — заключил вампир.       — Да! — согласился Вассаго, осматриваясь.       Они уже достаточно далеко отдалились от разрушенного особняка.       — Пусть так! Искренность твоих слов я проверить не могу, демон! С людьми такой фокус пройдет, но не с духом зла! Но позволь узнать, чего же ты хочешь от меня?       — Зная правду, Веспасиан, мог бы ты отговорить своего господина от безрассудного поступка?       — От какого? Уйти в сторону, чтобы этот ваш Белиал смог завладеть Святой Чашей?       — Плевать на короля лжи! Я сам желаю ему сломать зубы в этой войне, но дело не в нем! Этим вестником тьмы станет не Белиал.       — А кто же?       Слегка помедлив с ответом, принц преисподней глубоко втянул свежий лесной воздух. Аромат сосновой смолы и цветочной пряности приятно ударил в нос. В аду такими мелочами побаловать себя не получится.       — Я подозреваю… Нет, я уверен, что этим вестником тьмы станет нынешняя принцесса Логреса Артория…       Ответ вампира была ожидаем. Поборов первый приступ рвущегося наружу смеха, побагровевший Веспасиан громко хмыкнул. Потом грудь его стала дрожать. Даже обхватив себя руками, вампир не смог удержаться от хохота.       — Ха-ха-ха-ха! Кто? Принцесса Логреса? Блондиночка Артория? Ой, уморил! Ничего плохого о ней в принципе не слыхал! Да и должен признать, что для высокородной девы она держится и вовсе идеально. Единственный ее мнимый недочет — она умеет с мечом обращаться и сама надоедливых женишков со двора гонит. И это только слухи певцов-шутников из таверн, которые горланят свои баллады! Вот если бы кто-то из саксов-владетелей, Эрик Рыжий или Вортигерн, с позволения которых беззащитных крестьян сжигают живьем и четвертуют для потехи — в это еще можно было бы поверить… Скажи, демон, ты ведь неудачно пошутил?       — Нет! Я сказал правду! — играя желваками, процедил Вассаго.       — И где же твои аргументы и доказательства?       — Саксы не станут вампирами, а принцесса избежала смерти сразу же после рождения. Я допускаю, что ее преображение в недалеком будущем и сыграет роковую роль для всех. А твой хозяин, думая, что контролирует ее, выпустит в мир настоящее чудовище, которое не будет знать ни жалости, ни сомнений, наводя свои порядки в мире. По сравнению с правлением королевы Артории злодейства саксов покажутся ребяческими забавами, а конфликт с Белиалом — разборками детей, которые не поделили игрушку.       Наигранно закивав, вампир скептически посмотрел на собеседника и почесал подбородок.       — Видишь ли, я тоже вампир, но на первого встречного не бросаюсь, даже когда очень голоден. Но пусть, ведь о природе вампиров можно рассуждать долго и спорить вечно. Я же жажду лишь доказательств! Ты говоришь так, будто уже видел кровавые пустоши, созданные принцессой Арторией…       — В некотором смысле я уже бывал там, Веспасиан.       — Как это?       Открыв кожаную сумку на поясе, принц Вассаго достал палочку, на которую были намотаны толстые, грубые, белые нити. Такие создают пряхи из овечьей шерсти для хозяйства.       Вопросительно уставившись на предмет, вампир перевел глаза на принца ада.       — Это дает мне возможность ограниченно заглядывать в будущее или возвращаться в прошлое. С помощью пряжи мойр возможно это сделать.       — Мойры? Греческие богини судьбы?       — Да! Еще будучи ангелом, я оказал им услугу, за которую и получил в подарок срезанные жизненные нити судьбы одного героя древнего мира, которые помогают мне своеобразно приподнимать полог тайны.       — А что за услуга, если не секрет?       — Я отказался спасать своего любимца от верной гибели, не нарушив естественный ход событий…       — А-а-а…       Надув щеки и пренебрежительно глядя на падшего, Веспасиан заметил, как тот стал оглядываться, будто припоминал местность.       — Давай пройдем немного дальше, Веспасиан! Я уже проходил по этой дороге вместе с Альмой, которая тоже сомневалась в целесообразности убийства принцессы. Ничего не бойся!       — Я и не боюсь, и не надеюсь… — насмешливо проговорил византийский вампир.       Быстрым шагом они преодолели приличное расстояние. Высокие сосны и густые елки полностью затеняли дорожку впереди. В такой жаркий день они были бесценной причиной прохлады. Слева показался здоровенный муравейник, размером с бурого медведя. Казалось, скопление веточек, листочков и щепок постоянно шевелилось, еще мгновение, и причудливая масса поднимется и пойдет на людей. Справа высилась ржавая табличка на срубленном стволе березы, служившая указателем на Йорк, поставленная тут в далекие-далекие времена, когда местность была проходимой.       — Здесь! Обвяжи нитку три раза вокруг правой руки. Что бы ты ни увидел, оставайся рядом! Порвем нить, и наваждение пропадет!       Все еще не веря в такую задумку, ромей кивнул, принимая палочку из рук Вассаго. Демон повторил действия Веспасиана, а потом стянул нитки и поднес их к губам, шепча заговор. Бросив легкую пряжу на землю, падший ангел спокойным шагом последовал за нею. К удивлению Веспасиана, белый комок самостоятельно покатился по дороге, с каждым мгновением ускоряясь и раскручиваясь все сильнее. В это мгновение принц и вампир исчезли из текущего времени, с каждым шагом все дальше удаляясь в будущее.       Сперва все выглядело привычно и без изменений, но по мере удаления пряжи, вокруг стали происходить разительные изменения. Сперва жаркий весенний день сменился летним зноем, а спустя несколько шагов начался настоящий, осенний ливень с грозой, хотя еще недавно над головой было ясное небо. Еще пара шагов, и в воздухе появились легкие снежинки, которые пролетали сквозь лучника и вампира. Поправив накидку, внимательный Вассаго пояснил:       — Здесь мы только гости. Призраки. Пряжа судьбы прокручивает время вперед, но в миг, когда наступит нужная пора, я задержу ее ход. Никто и ничто не навредит нам!       Продолжая идти по дороге в славный и богатый город Йорк, Веспасиан видел больше чудес, которые заставили его попросить демона сместиться в сторону. Прямо перед ними разразилась настоящая схватка, но проходила она в каком-то ускоренном темпе. Глаз вампира успевал ухватить лишь отдельные фрагменты.       Воины с золотым драконом на щитах и плащах ринулись вперед, но многие упали, пронзенные стрелами, прилетевшими из глубины леса. Еще мгновение, и уже вольные стрелки в зеленых одеждах наступали на врагов, сцепившись с новым отрядом Вортигерна на мечах. Новый шаг, и обитатели леса расходятся с рыцарями в разные стороны, оставляя трупы на дороге. С продвижением вперед изумленный Веспасиан замечал, как мертвецы высыхали, кожа их желтела, трескалась и покрывалась струпьями, пока не оголялась кость. Доспехи ржавели, а одежда на погибших становилась бесцветной и распадалась на глазах из-за непогоды. Вот уже какой-то некромант в зимнюю пору оживляет костяных воинов, подходя к неподвижным телам, и те, стряхивая снег, поднимаются вновь, сверкая зелеными огоньками в пустых глазницах.       Еще немного времена года сменялись с каждым шагом, водя дьявольский хоровод вокруг вампира и демона, пока пара странников во времени не вышла на широкую дорогу. Лес был слегка вырублен по сторонам.       — Вот здесь, Веспасиан! Здесь начинаются мои молчаливые доказательства, вопящие о несправедливости…       С этими словами принц преисподней подхватил нить и сноровисто связал затейливый узелок. Потянув за две петельки, Вассаго будто бы остановил бешеный бег времени, заставив картинку остановиться. Все кругом приняло привычный ритм.       Не понявший всю глубину слов попутчика, вампир замер на мгновение с раскрытым ртом. Перед ним был обычный зеленый лес в последние месяцы весны или в начале лета. Повсюду зеленая трава, ветвистые кусты, причудливые цветы. Где-то в чаще леса мелодично звучали соловьиные трели.       И, словно оттеняя все это, на обочине дороги лежали, будто вехи, относительно свежие трупы людей. У тех, что лежали на спинах, воронье со зловещим карканье выклевывало глаза. Насекомые роились над бездыханными телами. Будучи опытным воином, Веспасиан сразу понял, что их просто добили одним ударом в сердце. Убитые разнились: в паре шагов от рыцаря в поддоспешнике валялись трупы старых крестьян. Чуть дальше — босая женщина, но в дорогом платье с красным расплывшимся пятном на грязно-белой ткани. Всех их убили совсем недавно.       Вампир даже не сразу заметил ржавые клетки, подвешенные на цепях за крепкие ветви редких дубов: ветер донес до него скрежет железа, словно заключенные внутри скелеты, обтянутые бледной кожей, словно тряпьем, жаловались на свою судьбу.       На ватных ногах византиец следовал за Вассаго, и его взору представлялись новые ужасные картины. У перекрестка дорог на длинных, врытых в землю колах были трое насаженных рыцарей-саксов, их выдавали валявшиеся рядом доспехи со звериными шкурами. Окровавленные наконечники выглядывали из их разинутых ртов, пройдя сквозь все туловище. На кровавой вершине кола копошились ядовито-зеленые мухи, иногда взлетая, меняя место и потирая лапки. Смутное чувство овладело вампиром. Вроде бы и не жаль таких, но и столь убогой смерти даже врагу не пожелаешь. Претворить в жизнь подобную казнь мог только изощренный садист.       Идя по краю дороги, они еще часто видели мертвых людей в грубых деревянных колодках, которых обрекли на смерть без еды и питья. В летнюю пору такая пытка под палящим зноем заставляла несчастных буквально высыхать на солнце. Перед некоторыми казненными, словно в качестве насмешки, была миска с мутной дождевой водой.       — Кто так может пытать и убивать? Зачем? — спрашивал ошарашенный ромей.       — Я и сам был поражен не меньше твоего, когда впервые увидел весь этот ад на земле! — отозвался Вассаго.       Продолжительное время они простояли перед подвешенным между березами велиаром. Внутри, скорее всего, уже никого не было. Изрубленные, проклятые доспехи были натянуты цепями за руки и ноги между двумя гибкими стволами. Злобный череп, наклонившись в сторону, словно насмехался над путниками, смотря на них свысока пустыми глазницами.       Все эти жертвы были выставлены на всеобщее обозрение, служа предупреждением и посланием тем, кто может отважиться выступить против всепобеждающей мощи.       Оглянуться путешественников во времени заставила толпа людей, которую гнали вперед рыцари с красными крестами на белых накидках. Таких воинов Веспасиан не видел в Британии. Двое конных крестоносцев в кольчужных доспехах с капюшонами на плечах вышагивали впереди, ведя колонну. По бокам шли пешие рыцари, изредка бросая брезгливые взгляды на толпу пленных в пыли.       Внезапно перед одним таким воинов лицом вниз упал обессиливший виллан. Недовольно мотнув головой и сплюнув, крестоносец пнул лежачего сапогом в бок.       — Поднимайся, скотина!       Ответа не последовало. Старый человек в рубище судорожно втягивал воздух, шумно дыша.       — Как знаешь! Я дважды не повторяю! — усмехнулся рыцарь.       С этими словами мечник вынул из ножен оружие и без замаха опустил его в затылок. Старик моментально затих. Вытерев сталь о тряпье убитого, крестоносец равнодушно продолжил свою рутинную работу. Теперь стало понятно, кто накрыл такой богатый стол для стервятников и падальщиков.       — Пойдем за ними, Веспасиан! — тихо произнес демон, придерживая вампира за локоть.       Впереди на бок завалился косматый старик, утянув за руку и внучку, которая, встав на коленочки, тщетно пыталась поднять старого человека.       — Вставай, дедушка, вставай! — тонким отчаянным голоском умоляла внучка.       Но старец не находил в себе сил. Что-то неслышно шлепая сухими и потрескавшимися из-за жары губами, старик протянул ей котомку, в которой, очевидно был нехитрый скарб и хлеб. Девчонка, по лицу которой уже поползли дорожки от слез, осознавая свое бессилие, села рядом, уткнулась лицом в старческое плечо и беззвучно зарыдала. Эта кроха понимала, что очень скоро случится нечто страшное и неотвратимое.       Ухмыляясь, к ним поспешил крестоносец, уже на ходу доставая меч. Когда рыцарю до старика с внучкой оставалась дюжина шагов, от толпы отделились две мужские фигуры. Подняв на них впалые глаза, окруженные бороздами морщин, старичок протянул холщовую сумку мужчинам, но две пары крепких могучих рук подхватили сначала обессилившего старца, а затем и девочку. Закинув дряблые руки себе на плечи и поддерживая деда руками, крепыши буквально понесли седовласого мужа дальше.       Раздосадованный надсмотрщик бросил черноволосому бородачу:       — И что? Потащишь эту развалину на своем горбу?       — Потащу… — мрачно ответил пленник.       Рыцарь только улыбнулся такому ответу, пряча клинок в ножны. Веспасиану стали интересны внезапные спасители старика.       Благородство в краю беззакония всегда сильно выделяется и привлекает внимание.       Девочка, воодушевленная такой неожиданностью, весело засеменила рядом с рослыми мужчинами. В редких фразах вампир разобрал греческие слова. Хоть и заросшие, грязные, со спутанными волосами и бородами, но эти люди сохранили гордость осанки и солдатскую выправку. Черноволосого звали Андреем, а его друга — Александром. Так они представились спасенным. Бриттский язык не был для них родным, хоть они и говорили неплохо, но однообразно, с жутким акцентом и коверкали слова.       — Хризмиты! — догадался Веспасиан. — Но какая армия смогла разбить воинов ордена?       Вопрос остался без ответа. Вассаго указал на строение перед ними.       Впереди замаячили очертания какого-то подобия замка, окруженного деревянным частоколом.       Остановившись, демон и вампир подождали, пока толпа пройдет мимо. Перед глазами проплывали совсем разные люди, которых ничто не могло связывать: шаркающие крестьяне шагали за пленными саксами в рваных накидках с золотым драконом или волком, которые, вперемешку с воинами красного дракона возглавляли колонну. Редко можно было увидеть мускулистых мужчин в грязных греческих туниках. Настоящий Вавилон! Старики и дети, мужчины и женщины разных возрастов и сословий послушно шли вперед, и на их покорных лицах читалось лишь одно смутное желание: чтобы эта дорога смерти наконец закончилась, но только не гибелью родного или своей.       И она закончилась у ворот деревянной стены из остроконечных стволов, вкопанных в землю. Незнакомые Веспасиану флаги гордо реяли на ветру, установленные на крышах двух башен у входа. Золотой лев на лазурном поле яростно поднял передние лапы, словно встречая грязную, оборванную, серую массу людей. Знамена поменьше с горизонтальной восьмеркой на белом полотне символизировали знак бесконечности и украшали весь частокол.       Вперед вышел рыцарь в тунике с черным знаком на груди, подняв руку. Головной крестоносец назвал его рыцарем вечности. Приняв какой-то свиток и перебросившись парой фраз с командиром крестоносцев, рыцарь вечности подал знак своему помощнику. Скоро из поднятых ворот выбежали две дюжины воинов и окружили толпу пленных. Крестоносцы же отправились восвояси.       На одной из башен из свежесрубленных сосен затрещал механизм. Грубая деревянная решетка медленно поползла вниз. Оказавшись внутри, Вассаго и его компаньон огляделись. Людей остановили на вытоптанной площадке перед каменным зданием.       Со стороны леса еще на подходе к этому месту можно было услышать стук множества топоров. Пилы послушно впивались в бревна на стойках. Где-то плотники орудовали рубанками, а обтесанные и гладкие доски складывались штабелями.       Парами мелькали патрулирующие рыцари со знаком бесконечности, проходя мимо частокола или обходя примыкающий лес.       Замок оказался весьма недурным имением из серых каменных блоков, смотровые башни которого выглядывали из-за верхушек самых высоких сосен. Ко входу вела аккуратная и чистая дорожка. Следы от недавней работы граблей на земле были отчетливо видны. По обе стороны от обитых железом ворот стояли статуи знакомых Веспасиану людей. Выставив руку вперед в повелительном жесте перед пришельцами застыл наставник Монтель, опиравшийся на свой посох. Буквально в пяти шагах от него возвышалось изваяние сэра Бедивера. Скульптор изобразил воина с распущенными волосами по локоть, которые словно развивались на ветру. Первый воин Камелота, опираясь на рукоять своего меча, мечтательно смотрел куда-то в далекие земли.       Примерно в двадцати шагах от замка был ухоженный участок. Цветочная клумба была обрамлена булыжниками, а в ее центре было возвышение, на котором красовалось гранитное подобие королевы Артории. Девица гарцевала на миниатюрной лошади, горделиво держа в вытянутой над головой руке копье. Табличка на лицевой стороне не оставляла сомнений. На доспехе статуи воительницы отчетливо можно было разглядеть грозного льва и восьмерку в виде змеи, которая обвивала одну из передних лап царя зверей. Под именем была надпись на латыни.       «Grata, rata et accepta! Угодно, законно и приемлемо! А что же угодно юной королеве? Что она считает законным и приемлемым?» — подумал Веспасиан, отвлекаясь на шумные песни воинов, что сидели за длинными столами на деревянных скамьях в тени березовой аллеи.       От удивления глаза византийца расширились. Напевая рыцарские песни, обнявшись и раскачиваясь, вампиры, не скрывая своей природы, пили алую влагу. Пары человеческих девушек в белоснежных передниках, бледные и напуганные, сновали с кувшинами между столов, поочередно наливая трясущимися руками кровь и вино в кубки разгулявшихся кровососов.       «Почему? Почему они не скрывают своих желтых глаз и демонстрируют клыки? Неужели они выжили из ума? Ведь первая заповедь вампиров гласит, что необходимо скрывать свою природу!»       Осмотревшись, Веспасиан обнаружил, что бывшие кругом воины с горизонтальной восьмеркой на накидках тоже не таились. Все они были вампирами. Их было довольно много, что порождало вопросы о природе их возникновения.       — Неужели все они сумели избежать уготованной смерти? Как Артория смогла собрать такую армию?       — Эти рыцари-вампиры — лишь часть огромной орды черной королевы! — сухо вставил мысль принц.       — За Кровавую богиню! — рявкнул воин с нашивкой десятника, вставая из-за стола и поднимая кубок, немного выплеснув на стол.       Тут же все рыцари мигом взвились вверх и хором поддержали тост. А тем временем из особняка, в сопровождении двух вампиров вышел брат Веспасиана — Юлий. Кольчуга искуснейшей работы, прикрытая белоснежной накидкой со знаком бесконечности, свисала ниже пояса, обтягивая могучую грудь. Небрежно закинув на руку плащ, украшенный львом из золотых нитей, чтобы не пачкать дорогую материю, он остановился в десятке шагов от прибывшего отряда. Вампиры криками, пинками и ударами рукояток и ножен заставили всех повернуться к Юлию и встать на колени.       С брезгливым презрением оглядев прибывших оборванцев и пленных воинов, Юлий произнес короткую речь:       — Вы прибыли в лагерь снабжения основных сил для Адрианова вала, где доблестные рыцари вечности противостоят Белиалу. Королева Артория дарует вам жизнь, а вы, собаки, должны это ценить! — по рядам прошелся облегченный шепот, который сразу же стих. — У вас появился шанс внести свою лепту в борьбу с дьявольскими захватчиками. Будете заниматься заготовкой леса для оборонительных сооружений и нужд армии великой королевы Артории! Дети, старики и больные будут жить и трудиться отдельно! Больше всего на свете я ненавижу лентяев! С ними у меня разговор короткий! Работайте добросовестно, не жалея рук… иначе вас ждет вечный отдых…       Небрежно махнув, Юлий, который, скорее всего, был здесь за главного, отдал распоряжение своим помощникам, а сам направился к полянке, где можно было различить несколько мишеней для стрельбы из лука.       Рыцари вампиры прошлись мимо рядов пыльных, грязных и голодных людей, которые шатались от слабости или тряслись от страха, грубо вытягивая из строя самых старых, хилых или юных. Веспасиан смотрел на все остановившимися глаза. Даже демон рядом с ним помрачнел. Сцепив руки на груди, Вассаго хмурым взглядом провожал группу из стариков, женщин и тяжелораненых воинов, которую погнали на стрельбище. Одна женщина поддерживала древнего старичка, которому было трудно идти. Рыцарь-вампир равнодушно втолкнул и ее в группу смертников. Небольшой отряд детей вампиры окружили и повели в сторону смутных строений, которые виднелись вдалеке. Даже в ясных день то забытое Богом место было подернуто каким-то неестественным, красным туманом. Остальных повели по протоптанной дорожке в сторону, где не смолкала работа лесорубов.       Подойдя к скамейке, где его братец, весело перебрасываясь шутками с другими рыцарями вечности, натягивал тетиву, Веспасиан сумел рассмотреть Юлия. Сомнений не было — это был его брат. Те же черты лица, голубые глаза, светлые волосы, слегка темные у макушки. Когда вампир попробовал натянуть тетиву, показался деревянный браслет, который братья носили с самого первого похода, никогда не снимая.       В этот жаркий и ясный день у кровожадных воинов не было никаких срочных дел, поэтому «ненужный балласт», что на языке вампиров означало самых слабых и нетрудоспособных, было решено не прирезать у кровавых котлов, а расстрелять из лука. И дело, и забава. Первые стрелы отогнали толпу от лучников. Кто-то нашел в себе силы для последнего, отчаянного рывка к спасительному лесу, но все было тщетно. Желтоглазые стрелки поражали свои мишени даже на расстоянии сотни шагов. Юлий приметил спотыкающуюся женщину, которая уже пробежала мимо подставок с мишенями. Падая, вставая, поскальзываясь и плача она рвалась к первым елкам, которые сулили укрытие.       Оглянувшись на стоявшего позади лучника Анастасия, Юлий усмехнулся и кивком указал на удаляющуюся цель.       — Попаду?       — Не попадешь… — монотонно отвечал темноволосый лучник, который не участвовал во всем этом варварстве.       — Спорим на бутылку крови детей! — доставая стрелу, заключил сделку Юлий.       Замерев, вампир подождал, когда жертва еще приблизится к зеленым деревьям. Надежда на спасение и разочарование в самый последний момент делают кровь людей слаще, как шутили кровососы. Резко вскинув лук, почти не целясь, на выдохе блондин послал стрелу в спину убегавшей. До нее было более двух сотен шагов. Взмахнув руками, худая женщина упала лицом вниз и осталась лежать неподвижно со стрелой между лопаток. Райский лес снова стал жить своей жизнью. Слышалось пение птиц, ответы кукушки на чей-то вопрос об оставшихся годах жизни. Легкий ветер шевелил лопухи, травинки и дикие цветы, раскачивал ветки и макушки деревьев. И посреди этой идиллии на стрельбище валялось несколько десятков распростертых тел.       — С тебя бутылка! — буднично бросил светловолосый вампир Анастасию и похлопал того по плечу.       Позже со стороны лесопилок из-за штабелей досок и бревен с грохотом появились повозки, которые тянули дровосеки в рваной одежде. Погрузив тела, они покатили их в сторону низких построек в алом тумане.

***

      Прислонившись к дереву, Веспасиан стоял, прикрыв ладонью глаза. Он был готов ко многому, но увиденное выбило его из колеи. Его разум был силен, никакими чарами нельзя прочитать мысли вампира или одурманить, наслав видение.       Вечно юный вампир перебирал варианты в своей голове и не находил удобного объяснения тому ужасу, что только что увидел. И самым страшным было то, что он чувствовал сердцем: падший не врал ему, показывая грядущие события. Но так хотелось бы быть обманутым…       — Прошу тебя, принц Вассаго, не мучь меня более. Давай вернемся назад!       — Как пожелаешь!       Трижды дернув за нитку и произнеся заговор наоборот, Вассаго заставил пряжу вновь обернуться вокруг палочки. Сняв узелок со своей руки и получив нить от вампира, демон развеял мрачную картину будущего. Трупы и вампиры исчезли, не стало богатого имения за частоколом, растворился и сам забор с незнакомыми флагами с золотым львом на голубом поле. Вокруг была нынешняя реальность: жаркий апрельский день, легкий ветерок, шумящие деревья и никаких следов злодейств вампиров.       — Как бы я хотел, чтобы все беды на земле можно было решить таким способом! — тихо проговорил Вассаго, оглядывая безмятежные, лесные владения вольных стрелков.       Резко выдохнув и оторвав руку от лица, Веспасиан набросился с расспросами на принца ада:       — Эх! Но ведь судьбу вампиров нельзя предречь! Ты сам видел пустоту в моих глазах. Так как же ты сумел…       Спокойно выставив ладони перед собой, Вассаго утихомирил пыл вампира.       — Предсказание судьбы по глазам или крови — это лишь один из способов заглянуть в возможное будущее! И касается это лишь конкретного человека. Я использовал нить мойр — мощную реликвию, которая проводит мост из настоящего не только к людям, но и к местам и событиям будущего, временно вплетаясь в само полотно мироздания.       Не найдя сил для спора, византиец сполз вниз по стволу березы и уронил голову на грудь. Вассаго, вероятно, даже не знал, кого они увидели выходящим из имения с нашивкой наместника. Вряд ли все было сделано специально. Слишком много мелочей указывало на то, что представление было сыграно реальными фигурантами будущего. Это с унылым осознанием принимал вампир.       — Ты меня убедил! Но что теперь? Почему не расскажешь своему хозяину о грядущей беде? Неужели он не боится черной королевы?       — Белиал уже давно знал от своих предсказательниц об угрозе королевской семьи. Но Утер Пендрагон до сих пор жив, а вместе с ним его наследие и проклятие! Король лжи слишком сильно уповает на всепобеждающую мощь своих легионов, он пребывает во власти иллюзий, которые разумным объяснением, увы, нельзя разрушить. Он считает, что Британия падет за пару дней…       — Хоть какой-то негодяй разочаруется… Но что же дальше? Как ты хочешь остановить темное будущее?       — Я уже пытался: в бесплодной попытке вольные стрелки оставили многих лучников и оборотней в лесу, что рядом с Бланшефлором. Я тебя отпущу! Теперь ты знаешь правду! Ты — вампир, который связан с Монтелем. Маг времени — умный и прозорливый человек. Постарайся воззвать к его разуму! Если сейчас совершить малое зло, то в будущем это окупиться сторицей. Артории не должно быть! Она — ложная королева, за которой по пятам идет смерть, разрушение и ошибочная история!       Махнув рукой, вампир усмехнулся и обхватил руками голову.       — Поговорить? Убедить? — передразнил Веспасиан. — Разве ты не видел его статую во дворе особняка? Противникам или неблагонадежным помощникам не ставят памятников, а переубеждать фанатика — дело неблагородное.       — Попытка не пытка!       От фигуры Вассаго в зеленом камзоле и плаще стали отделяться желтые точки. Это означало, что его вассалы слабеют и скоро уже не смогут удерживать портал. Быстрым шагом направляясь назад по той же тропе, демон сказал Веспасиану:       — Держать тебя против твоей же воли среди стрелков нет смысла! Я поясню все Селине и Альме. Ты волен покинуть Проклятый лес в любой момент, когда сочтешь нужным. Ты не рассказал Альме о моей демонической природе — это было мудрым решением, так как я держу в тайне детали о твоей натуре. Баш на баш. А теперь поспешим назад!       Вампир ничего не ответил, приноравливаясь к размашистому шагу принца ада.

***

      Прошло уже несколько дней, но Веспасиан так и не покинул лесных обитателей. Он продолжал заниматься с детьми, но словно был в другом месте. Был рассеянным, сторонился остальных, избегал бесед. Альма несколько раз пыталась вызвать вампира на разговор, но тот апатично отвечал кивками, или мотал головой, или вовсе раздражительно просил оставить его в покое.       Византиец просыпался и ложился с головной болью. Впервые в жизни он совсем не знал, как ему поступить. Столько информации вывалилось на него в жаркий весенний день, словно снег на голову. Столько возможностей лежало перед ним, но какая из них ведет к правильному решению? К кому обратиться за помощью в столь деликатном деле, где даже незначительная ошибка может означать собственную смерть или гибель многих людей?       «Поговорить с наставником Монтелем? Это глупо. Еще в Константинополе он раскрыл свой план. Чародей считает девчонку средством для достижения цели. Отступится ли он от своей цели из-за страха перед вероятным темным будущим? Вряд ли! Ведь мудрый Соломон в случае бед сможет все расставить по местам. Этот тезис я запомнил. Только даже великий царь старины не сможет воскресить убитых и замученных сумасбродкой. Сомневаюсь, что по всей Британии у нее будет только один такой лагерь!»       Зачерпнув воды из источника, ромей поднес ее к губам. Она была чистой и, как показалось вампиру, даже сладковатой. Поудобнее расположившись на валуне, византиец продолжал свои размышления, вертя в пальцах сорванную ромашку:       «Бедивер? Хоть он и слывет благородным рыцарем и честным человеком, но ставить на него в этой игре нельзя! Он тоже будет пособником черной королевы, ведь она спасла его от верной смерти, обратив в вампира. А долг платежом красен! Анастасий? Я увидел его осуждающий взгляд на стрельбище, когда те недоноски стреляли в спины убегающим. Но он не лучше! Человек, видящий преступление, должен помешать, иначе он не лучше… Эх! А что бы он или я, окажись на его месте, могли бы сделать? Выйти вперед и пожурить ораву зарвавшихся рыцарей вечности? Вы, дескать, плохо поступаете! Да те уроды опьянели от вседозволенности и упоительного осознания силы! Такие поймут только язык меча! Поэтому зря я о честном лучнике так! Да и Флегий такой же! И Юлий! Мой брат, которого, как выяснилось, я совсем не знаю! Они честны и справедливы, но преданы Монтелю и Лучезару — в этом опасность! Все мы помним ту кровавую клятву в темнице Константинополя. Вероятно, стоит попросить помощи у ордена? Глупость! Лучезар и есть Монтель, а за Грааль для своего господина они кем и чем угодно готовы пожертвовать! Мелисенда? Простодушная и не злая девушка, даже если вспомнить ее прошлое в качестве убийцы. Тем более, тогда ей выбирать не пришлось! Она следует за Монтелем, стараясь делать правильный моральный выбор, но что будет, если любую альтернативу для нее опять на корню пресекут? Не окажется ли она послушной марионеткой в чужих руках?»       Словно наткнувшись на стену в темноте, ромей почувствовал липкие объятья отчаянья.       «Неужели из этой дилеммы нет выхода? Патовая ситуация, как говорил мой отец, когда мы играли в шахматы, которые он сам сделал!»       Воспоминания о давно умерших родных, о доме, о близких сердцу мелочах помогли отвлечься, давая закипающему мозгу желанную передышку.       И ночью Веспасиан не знал покоя. Порой он проводил темное время за раздумьями, не смыкая глаз. Иногда ему снились кошмары. Лишь под утро усталость закрывала воспаленные глаза, и ромей видел родные края, хлебные поля, дорожку, убегавшую лентой за горизонт, отчий дом рядом с двумя липами. Вероятно, это была защитная реакция мозга. Не находя ответа на мучающий вопрос, сознание пробовало переключиться на что-то близкое и приятное. Подобным образом умирают раненые солдаты на поле боя, истекая кровью, теряя силы и уносясь в забытье. Даже при самых страшных ранах нельзя давать человеку терять сознание.       «Вероятно, так и погибают израненные смельчаки на ратном поле: закрывают глаза и переносятся в своих мыслях домой, к родным и близким, к бескрайним полям, зеленым лугам, где всегда солнечно и хорошо и… умирают!»       В своих снах он шел к дому детства, бежал, но никак не мог достичь, словно все его усилия были совершены на одном месте или заветный домик постоянно отдалялся.       Жарким апрельским вечером византиец решил поспасть, полагая, что еще одной бессонной ночи его голова просто не выдержит и взорвется. Спать решил под открытым небом, у ветвистой березки, которая успокаивающе шуршала листьями на ветру. Подложив свернутый плащ под голову, вампир быстро забылся сном.       Ему чудилось, что на него надвигаются кровавые волны. Внутренний голос подсказал Веспасиану, что если они накроют его с головой, то все будет кончено. И где-то в глубине души была мерзкая частичка, которая жаждала этого.       Вампир в монашеской рясе метался по кельям и залам Бланшефлора, пытаясь предупредить тамошних монахов и найти укрытие, но те отовсюду гнали его. Чудными коридорами и извилистыми переходами Веспасиан оказался в Камелоте. В домах, имениях и замках столицы его тоже встречали холодно, жестом повелевая удалиться. Знакомые вампиры, незнакомые рыцари и придворные — все были настроены враждебно и пренебрежительно.       — Но ведь кровавое море накроет нас всех! И спасения не будет! — кричал ромей, но никто не слушал.       Выбежав из замка Камелота византиец с облегчением увидел родные места. Позолоченные стены Константинополя, крепость ордена хризмитов, окруженная рвами и высокими стенами, императорский дворец с мраморными лестницами, в которых можно увидеть собственное отражение. Но радость его была преждевременной, ведь оглянувшись, светловолосый вампир увидел бурлящие багровые потоки и пенящиеся алые волны, которые тянулись к нему, словно гигантские пальцы. Рванувшись в крепость ордена, Веспасиан потянул на себя первую дверь, что попалась на глаза. Та поддалась. Захлопнув ее за собой и закинув засов на крюки, монах развернулся и хотел бежать дальше, но получил неожиданный удар копьем с загнутым наконечником в грудь. Его хладнокровно нанес копейщик ордена в синих одеждах. Спустя мгновение туловище Веспасиана проткнули еще три копья. Четверо хризмитов прижали беднягу к стене и стали поднимать на древках, оставляя размазанный, кровавый след за монахом на камнях. Вампир вцепился руками в оружие убийц и громко кричал, дергаясь и извиваясь в предсмертной агонии.       — Тише! Тише! Всех разбудишь, ненормальный!       Открыв глаза, вампир увидел над собой склонившееся лицо атаманши. Она трясла Веспасиана за плечи, пытаясь привести в чувство, и ее распущенные черные волосы падали на лицо византийца, слегка щекоча нос и щеки.       Отдышавшись, дикими глазами вращая вокруг, ромей наконец успокоился. Девушка помогла ему подняться и подала фляжку с водой.       — Выпей! Поможет успокоиться! Слушай, это не первый раз уже.       Глядя на гаснущее пламя среди каменного круга в центре лагеря, мужчина вытер пот со лба.       — Знаю… Знаю, но ничего не могу поделать…       Альма догадывалась, куда и по какой причине уводил за собой этого человек материализовавшийся ангел. Она могла понять состояние монаха, так как сама после такого несколько дней не могла нормально спать. Стоило только сомкнуть глаза, как перед нею снова оживали чудовищные картины мрачного будущего, перед которым меркли даже бесчинства саксов.       Сев рядом на траву под деревом, предводительница лучников предложила, рассеянно наматывая локон на пальчик:       — Утро еще не скоро! Попробуй поспать! Кошмары пройдут! Нужно только подождать. Я знаю, так как сама через это прошла!       — Уж не уснуть! — угрюмо ответил Веспасиан.       Молчание длилось какое-то время, лишь сверчки неугомонно продолжали свою ночную песнь. В глубине леса послышался зловещий волчий вой. Словно отвечая, раздалось уханье филина.       Окончательно придя в себя, ромей стал с силой растирать лицо, словно умываясь. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Альму покрасневшими глазами.       — Не могу! Не могу ни понять, ни принять! Как люди могут стать такими? Есть ли какое-то чудовищное заклинание или ритуал, которые из человека делают кровожадного зверя? Ведь увиденное было не убийством и даже не геноцидом! Я узрел в будущем какую-то мастерскую смерти, где сторонники чокнутой королевы буднично и методично уничтожают людей.       Вздохнув и пожав плечами, Альма оглядела спящий лагерь. Лишь дозорные, прячась за деревьями на границах лагеря вокруг обветшалого особняка, не спали.       — У меня нет ответа! Я просто со временем приняла то, что увидела. У меня был шанс, да и не один, прикончить гадину, но в последний раз я отвлеклась на более интересного врага. Это было и остается личным — месть Вортигерну и Эрику Рыжему. Видимо, давняя борьба с юных лет сделала меня черствой и приземленной. Я уже не верю высоким словам и идеалам. Утратила способность…       Прижавшись к шершавому стволу березы, Веспасиан внимательно слушал.       — Я не забиваю себе голову лишним. Так легче, поверь! Дурные мысли заставляют сомневаться. Знаешь, одним из моих последних умозаключений было осознание, что, вероятно, все усилия тщетны и стоит просто сдаться. Зло всегда сильно и появляется в самых неожиданных местах, проявляется в, казалось бы, хороших и добродушных людях. Зло нельзя потрогать или сломать. Оно подобно заразе, которая сидит в каждом и в определенный момент вырывается из оков. Ведь, если подумать, все демоны — это падшие ангелы! Разбойников и головорезов не завозят телегами из ада в наш прекрасный мирок. Все они, даже ублюдки-саксы, чьи-то дети, братья, мужья и отцы. Зомби, упыри, ожившие скелеты, даже они когда-то были людьми. Словно все чистое и хорошее рано или поздно обречено попасть под влияние тайной, грубой и извращающей силы. Можно умом тронуться, если думать об этом долго и часто!       — А я просто не знаю, что мне делать теперь… — растерянно глядя перед собой, молвил вампир.       — Это уж ты решай для себя сам! Перед каждым расстилается собственная и уникальная дорожка. Кто-то зовет ее судьбой. А растерянность и мне знакома. Еще недавно я… помышляла о добровольной сдаче в плен. Но твоя простая речь перед большим костром в центре дворика вселила в меня уверенность, придала сил. В результате, наши стрелки нашли брод через речку Молочную, а следопыты разметили безопасный путь через гиблые болота на границе с Логресом. Припасы будут поступать к нам по этим дорогам жизни. А ведь я была в шаге от опрометчивого решения. Я тоже многого не знаю! Любит ли Бог дураков? Не знаю! Защищает ли невинных? Сильно сомневаюсь. Помогает ли праведным и честным? Нет, однозначно! И даже ангел Господень не может внятно пояснить всю эту путаницу в устройстве мира. Просто, Веспасиан, положи голову мне на колени и попробуй уснуть, а правильное решение придет, спустя день или месяц. Никто тебя отсюда не гонит! Думай, сколько душе угодно! Ищи выход из лабиринта дилемм и альтернатив! — сладко зевнув и прикрыв рот рукой, усталая девушка добавила. — Тем более, дети тебя любят, и учитель из тебя хороший!       Решив, что не стоит отвергать внезапную заботу, ромей так и поступил. Тепло подействовало успокаивающе. Черноволосая атаманша погладила голову монаха. Она могла поклясться, что чувствовала своим телом, как напряженно пульсирует кровь в висках Веспасиана.       Освободив голову от докучавших переживаний, он почувствовал долгожданное облегчение. Волна тупой, ноющей боли стала постепенно отступать. И, незаметно для себя самого, юный вампир провалился в сон.

***

      Как и раньше, дорога к дому убегала коричневой лентой и терялась в полях пшеницы. Но теперь что-то изменилось. Он чувствовал это. Веспасиан шел по дороге в припрыжку, весело перебирая маленькими ножками в сандалиях, но домишко не отдалялся от него. На этот раз пропало ощущение непреодолимой замедленности, будто ранее идти приходилось по шею в воде.       Очень скоро он оказался перед плетеной калиткой из лозы, которую открыла его младшая сестра. Кирилла смерила брата недовольным взглядом и буркнула:       — Принес?       Только теперь вампир обратил внимание, что и сам был ростом чуть выше девочки. Не дождавшись ответа, сестренка сама потянулась к котомке за плечом Веспасиана. Деловито порывшись в ней, девчушка с улыбкой подхватила крытый тканью горшочек с медом и пошла в дом, пару раз обернувшись на брата и кивнув головой на дверь.       Веспасиан какое-то время просто стоял неподвижно, наслаждаясь давно забытым чувством получаемой радости от жизни. Когда он стал вампиром все дни стали сплетаться воедино, создавая серую реальность. Потерялась та самая жажда бытия, которая дает силы идти вперед, творить и преодолевать трудности, а теперь словно картинка перед глазами вновь обрела краски. Прекрасный алый закат. Половина солнечного диска уже спряталась за гигантским сиреневым облаком на краю горизонта. Шумящие на ветру золотые колосья, шелест травы у дома, мерный скрип водяной мельницы у прозрачной реки за стенами Константинополя.       В доме первым Веспасиана встретил кот на лавке, который, недавно поев, с важным видом облизывал длинным языком-лопаткой усатую мордочку. Что-то мяукнув, черный комок соскочил вниз и скрылся в трапезной, где суетились мама и сестра.       В углу большой комнаты у раскрытого окна сидел за столом отец Веспасиана. Из-за жары светлые волосы паклей липли ко лбу, мелкие капельки пота были в жидкой бороде. Трудолюбивый плотник сейчас усердно вырезал фигурки воинов из дерева для своих сыновей. Перед ним на столе уже стояла целая армия.       — Ну что, нашел-таки торговцев в позднее время? Молодец! Ладно, Веспасиан! Ты мне лучше скажи, в какие игры там вся ваша банда играла сегодня? — не отвлекаясь от дела, проговорил отец.       Мальчик положил суму на стол.       — Да так… в героев и злодеев играли. Как обычно! — вампир Веспасиан смотрел на все глазами мальчугана и был всего лишь зрителем.       — Я видел, даже девчонки в этот раз размахивали дубинками. Вы там осторожней! — сноровисто водя лезвием по игрушечному щиту, сказал отец, кивнув на комплект статуэток. — Нравится?       Взяв гладкую фигурку копейщика, паренек довольно кивнул головой. Детальнее разглядев игрушечную армию, которая веером расходилась в стороны от центра стола до самого края, Веспасиан увидел целые отряды одинаковых мечников и копейщиков. Далее следовали группы рыцарей, которые грозно поднимали клинки над щитами, словно атакуя. Были здесь резные конные воины с пращами, луками и копьями, маги и даже дракон. У самого центра стояли лишь несколько разных фигурок, отличаясь смутно знакомыми индивидуальными деталями от остальных. Длинноволосый рыцарь, державший меч двумя руками над головой. Маг, вцепившийся в свой посох. Двое убийц в капюшонах, которые держали по кинжалу в каждой руке. Ощерившийся лев и лучник, который застыл со стрелой в поднятом под углом луке.       Закончив работу, отец с торжествующей улыбкой поставил на стол предводителя этой армии — грозную воительницу с длинной косой, которая, согнув руку в локте, занесла меч для точного удара.       — Несбалансированная… — с добродушным упреком произнес Веспасиан, указав на командующую войском.       И, словно подтверждая слова мальца, на стол запрыгнул плутоватый кот, из-за чего некоторые фигурки зашатались и упали. Зыркнув желтыми глазами на Веспасиана, нашкодивший зверек пустился наутек, опасаясь кары за содеянное.       Причмокнув и отрицательно покачав головой, мужчина заключил:       — Прав ты, Веспасиан! Надо бы фигурку королевы переделать. Ненадежная она! А ведь если упадет она, то и всему войску конец! Без головы только курица жить может, хе-хе!       — Без головы… — задумчиво прошептал мальчик.       Следующее мгновенье Веспасиан застал уже перед входными дверями, где его обнимали и целовали родители и сестра. Было странным, что он так и не заметил Юлия. Словно провожая его в дальний путь, мальчику желали успеха. Обняв за узкие плечи сына, отец крепко прижал ребенка к груди. Мать перекрестила сына и осторожно открыла дверь. В лицо ударил ослепительно яркий свет.

***

      Солнце было еще за лесом, но глаза вампира могли уловить даже такой свет в кронах деревьев. Утро медленно вступало в свои права.       Сев на земле, Веспасиан разбудил дремавшую девушку. Альма неловко улыбнулась и быстро-быстро захлопала длинными ресницами. Она хотела потереть глаза, как вдруг ее привел в чувство неожиданный поступок византийца.       — Спасибо! — чмокнув в щеку атаманшу, с чувством произнес Веспасиан.       Выгнувшись от неожиданности и ударившись затылком о ствол березы, слегка покраснев, девушка тут же стерла с губ улыбку.       — Знаешь, я тебе просто помочь хотела, — заправляя волосы за ухо, недовольно сказала Альма.       — И помогла. Спасибо, Альма! Теперь я знаю, что нужно делать.       Как бы там ни было, но начиная с этого утра, вампир действительно преобразился, словно унылого и замкнутого монашка заменили на бойкого и предприимчивого торгаша. Веспасиан все так же проводил занятия с ребятней, стараясь донести до них так много, как это возможно за оставшееся время.       Каждый вечер ромей немного отдалялся от лагеря, предупреждая лишь предводительницу стрелков. Получив тренировочный меч, вампир долгими вечерами медитировал перед костром, очищая сознание, а после упражнялся во владении оружием. Его рваные движения, скачки и прыжки выглядели нелепо и странно со стороны, что заставляло Альму улыбаться, когда та украдкой наблюдала из-за дерева. Глядя на то, как монах вырисовывает круги мечом, делает кувырки и изящно перескакивает костер, приземляясь на плечо и после переката выпрямляется, девушка понимала, что этот святоша не только церковными делами промышлял в своей жизни. Но лезть с расспросами она не хотела. Человек лишь недавно пришел в себя, разобравшись с мучавшими его вопросами.       Вскоре Веспасиан попросил мечников из числа оставшихся воинов Моракса быть его партнерами в тренировках. Суровые воины согласились, желая попробовать свои силы против причудливого стиля чужеземца.       Альма только пожимала плечами, когда ее спрашивали об этом странном воителе. Так ловко уходить от ударов четверых противников обычный монах не мог. Лавируя между оппонентами, Веспасиан щедро раздавал удары по спинам и икрам плоской частью затупленного клинка. Его самого не смогли даже коснуться. Такую сноровку и ловкость в обращении с оружием редко можно встретить, а необычный стиль наталкивал на мысли о тайных мастерах клинка из легенд.       В разговорах с наемниками, византиец узнал, что больше всего в ближнем бою с мечником сбивает стиль, когда одновременно используются два разных по типу или виду оружия. Например, мечом можно отбивать атаки и самому наносить точные удары, а булавой действовать на нервы врагу, хотя бы иногда просто размахивая шипастым шаром у головы оппонента. Но для этого нужны необычайная складность движений, умение и, желательно, две одинаково развитые руки, что наблюдалось крайне редко.       Выпросив у атаманши и короткий клинок, Веспасиан стал упражняться в одновременном владении двумя оружиями. Так как наставника у ромея не было, приходилось самому пробовать, ошибаться, импровизировать. Спустя пару дней вампир решил в бою, применяя новообретенный стиль, также использовать удары ногами и локтями. С его подвижностью и резвостью это не было проблемой.       Византиец смекнул, что при таком стиле нужно постоянно двигаться, одновременно не забывая про оружие в руках. Для человека это было трудно, но не для вампира. Непрерывные вращения клинков запястьями, обманные движения, качания корпусом, финты, ложные и отвлекающие удары — все это могло сбить с толку даже небольшой отряд противников, который сражается против бойкого воина. Мечники, что участвовали в тренировочных боях это подтвердили. Необычный стиль позволяет постоянно держать в напряжении врага, не давая тому момента для размышлений и отдыха. При таком подходе к бою неприятель не может отделить второстепенные движения, сделанные для отвлечения внимания, от действительно опасных и смертоносных выпадов.       В один день Веспасиан принял судьбоносное решение покинуть вольных стрелков, поблагодарив их за кров и хлеб-соль. Было чувственное прощание с детьми, которые привыкли к молодому византийцу. Альма обещала, что ими займется Кронус — здоровенный боец со шрамом на все лицо, который начинался от левой брови, шел у основания носа и заканчивался безобразной дугой на правой щеке.       — Будет тешить детвору рассказами о том, как отпугивать животных и людей? — шутливо спросил Веспасиан, когда остался наедине с предводительницей лучников.       — Зря ты так! Он умеет читать и писать. Грубоват немного, но это простительно! Кронус — сын одного владетеля Прибрежных земель. Правда, младшенький и нажитый на стороне. Поэтому он здесь! Иначе смерть от рук слуг мстительной жены владетеля…       — Бывает. Альма… — приблизившись на шаг, ромей пристально посмотрел в очи девы. — Спасибо тебе за все! Ты спасла меня!       После этих слов он поднял ее руку и, как и подобает в обращении с высокородной девушкой, нежно поцеловал ее. Баронесса, усмехнувшись, ответила на это легким поклоном.       — Право, ты так и не объяснил, чем именно. Пусть будет тайной! А теперь скажи, что ты думаешь делать?       — Спасать мир… — сводя все к шутке, сказал Веспасиан, глядя на заходящее за верхушки сосен солнце.       — Не хочешь говорить — дело твое! Выйдем утром и к ночи дойдем до Молочной реки. Там у крестьянского дома есть брод, но идти надо будет только под покровом темноты. Рыцари о нем не ведают, а нам через эту лазейку еще продовольствие и припасы переправлять в Проклятый лес.       — Понял, не дурак! Был бы дурак, не понял! — весело отозвался ромей.       — Я еще не до конца поняла, почему ты отказался от оружия? Даже еды не взял! Ты, право, безумец!       Зная, какое трудное положение у вольных стрелков из-за окруженного леса, вампир не хотел брать даже крошки. Тем же детям получится дать лишний кусочек, а кровосос утолит свой голод иначе. Да и каждый меч был на счету в лесном воинстве. Иногда стрелкам приходилось обороняться деревянными стрелами без наконечников, поэтому благородный Веспасиан отказался и от клинков, сведя все к шутке.       — Не переживай, у рыцарей одолжу!       — Они будут против!       — А я буду настойчив!       Оба одновременно кивнули и расплылись в улыбках.       — Правда, мечи мне ни к чему! Я брод буду переходить, а при таком деле: чем меньше вещей, тем лучше! Мне бы посох добротный найти, палку какую-нибудь…       — Этого добра в лесу хватает! Но возьми хотя бы монеты! Мы достаточно сундуков отобрали у саксов и их прихлебателей. За это у них на нас зуб! Один из многих! Золото и серебро так и стынет в подвалах заброшенных строений! Здесь богатство тратить все равно не на что! А ты сможешь купить себе все необходимое!       С этим доводом вампир согласился.       Проходя тайными тропами, Альма и несколько вольных стрелков, что сопровождали Веспасиана, достигли границы Проклятого леса у Молочной реки. В вечерней дымке были видны, словно ориентиры, костры в лагерях рыцарей Логреса, что помогали Эрику Рыжему оцепить лес. Пламя освещало шатры и стойки с оружием. Зоркий вампир видел, как рыцари нехотя блуждали между палатками и столами с выпивкой и закуской.       Когда нехватка запасов схватила стрелков за горло, разведчики Альмы сразу же смекнули, что лазейки стоит искать тут. Баронские воины со стороны Логреса выполняли свои обязанности пренебрежительно. Лучники из Проклятого леса не были для них кровными врагами, поэтому на многие вещи закрывались глаза. Но встречаться с ними все равно не стоило, тем более ночной порой и подходя со стороны Проклятого леса.       Пожав руки стрелкам, обнявшись и еще раз сердечно поблагодарив Альму, одинокий путник в ночной мгле стал спускаться по крутому берегу вниз, стараясь не шуметь, идя через кусты к воде. Найдя хитрую метку в виде трех крестов в мягкой земле из веток, ромей зашел в воду. Осторожно прощупывая каждый шаг, по грудь в воде, Веспасиан отправился на другой берег, навстречу своей судьбе.