Про доктора Ходраса

Выспавшись с утра, во второй половине дня Михаэль Ходрас вёл приём в лазарете. Лазарет разместился в прямо-таки роскошных условиях, в новом здании городской больницы. Из-за войны переезд был отложен, и теперь армия Республики временно заняла пустующее помещение под свои нужды. Победителей, как известно, не судят, а побежденных не спрашивают, но Ходрас все-таки сходил к директору городской больницы, попросил проявить понимание и потерпеть в старых стенах ещё немного, обещал обращаться с помещениями бережно и вернуть в образцовом порядке, удачно вспомнил парочку статей собеседника в профессиональных журналах и выразил восхищение глубиной мысли и согласие по обсуждаемым вопросам. Пожилой альфа по-прежнему не выглядел счастливым, но перестал гневно сверкать глазами из-под насупленных бровей и согласился с необходимостью подождать. Договорились также поддерживать связь и при необходимости сотрудничать и содействовать по профессиональным вопросам. Обычная череда пациентов, в основном с лёгкими травмами и болезнями, которым можно было оказать помощь на месте и отправить долечиваться по месту несения службы. Было несколько более тяжелых случаев, пациентов пришлось отправить в госпиталь, некоторых - принудительно, пресекая протесты, что с ними, мол, ничего страшного, и незачем на больничной койке отлеживаться. Ходрас навидался всякого и, в среднем по больнице, не ждал особо умного поведения от всех вообще и пациентов в частности, но на сей раз возмущение человеческой глупостью и легкомысленным отношением к собственному здоровью (а врачам потом расхлебывай) усилилось несколькими альфами и одним бетой, которые умудрились пройти войну почти или совсем без ранений, а потом уже практически в мирное время на ровном месте получили травмы различной степени тяжести из-за собственной глупости и (или) легкомыслия. Как всегда по весне, участились случаи гона у альф, и на приёме появились смущённые беты с характерной походкой, переусердствовавшие в оказании товарищеской помощи. Ходрас ворчал, ругал бет за непредусмотрительность и легкомыслие, а альф за эгоизм и легкомыслие, раздавал обезболивающую мазь (не забыть бы заказать в аптеке побольше обычного) и указания медицинского и интимного свойства. Все как будто задались целью поколебать обычно снисходительное отношение доктора к людям. Пора бы взять отпуск или хотя бы пару выходных, а то совсем можно осатанеть на этой работе. Под конец приёма настроение немного поднял молоденький подпоручик-альфа, который впервые заранее договорился провести грядущий гон с бетой и, насмотревшись на последствия у сослуживцев, перепугался и додумался явиться за консультацией заранее. Ходрас умилился, успокоил, что все не так страшно, ежели умеючи, надавал советов как врач и опытный альфа, полюбовался на пламенеющие уши и отправил мальчишку восвояси с бутылью бальзама, который можно использовать и для смазки, и, при необходимости, для обезболивания. Смех смехом, а было бы побольше таких заботливых и ответственных, так, может быть, человечество было бы небезнадёжным. С учётом многочисленных служебных романов и интрижек, не следует ли издать и распространить в армии брошюру о безопасном сексе? Для солдат, не все из которых способны одолеть много мелких букв, наверное, стоит придумать вариант с картинками и короткими подписями. Ходрас усмехнулся, прикинув, как должны выглядеть картинки и как давать техзадание художнику. Часы приёма, между тем, подходили к концу, в приёмной дожидался последний посетитель. По совпадению, тоже альфа и тоже в беспокойстве о бете, но в другой ситуации. Денщик полковника Дугениса - Маттье, кажется? - тот самый, который накануне поставил всех на уши, прибежав в панике с сообщением, что господин полковник без сознания и, кажется, совсем плох - возмущённо басил, жалуясь на упрямое начальство. - Вы же сказали ему три дня только есть и спать, господин капитан! А он завтра в штаб с утра собрался. Я ему говорю, доктор запретил, а он ругается, что я ничего не понимаю и он совсем здоровый. А я же вижу, он совсем бледный ещё. Я ему говорил, может, хоть дома поработаете. А он говорит, документы из штаба выносить не положено. Господин капитан, ну скажите же ему... То, что патентованный трудоголик Дугенис презрит указания врача и устремится к трудовым подвигам, не удивило. В принципе, не таким уж плохим было его состояние. С другой стороны, переутомление - это не такой уж пустяк, и не стоит запускать свое здоровье, наживая проблемы, которых можно было бы избежать (а врачам потом лишняя работа, да). - Ладно. Подожди немного, я сейчас здесь закончу и зайду к полковнику, осмотрю его и проведу воспитательную беседу. - Я ещё хотел спросить, может, ему порошков каких нужно или микстур? А то он так устаёт, а ему поберечься бы, он такой... хрупкий. Представить себе несгибаемого Дугениса в качестве нежной фиалки получалось с трудом, но искреннее беспокойство его денщика тронуло. - Не беспокойся, никаких особых проблем со здоровьем у твоего полковника нет, просто переработал. Лекарств не нужно, нужно хорошее питание, прогулки на свежем воздухе, работать поменьше, отдыхать побольше. Но на это, сам понимаешь, надежды мало. - Он с рассвета до ночи в штабе, - нажаловался Маттье, - и ест там что попало и когда придётся. Я ему пытался обеды носить - прогнал и ругался, что от дел отвлекаю и перед другими неудобно. Другим офицерам носят, а он что? Как дитя малое, честное слово. Неуемное воображение представило Дугениса беспомощным птенцом, а ворчащего Маттье курицей-наседкой. Ходрас потряс головой. - Ну ничего, после победы должно стать легче, может, и полковник меньше будет гонять себя и других. - Он всегда таким был, я же с ним ещё до войны. - Ну, может, поумнеет ещё, хотя в его возрасте это уже маловероятно. - Господин полковник и так очень умный, - обиделся Маттье. - Умный-то умный, но в некоторых вопросах как дурак, и не спорь, сам понимаешь. Маттье только вздохнул, возразить было нечего, а согласиться не позволяла субординация и лояльность к начальству. - У самого-то какие-нибудь проблемы со здоровьем есть? Может, заодно осмотреть тебя и полечить от чего-нибудь? - Никак нет, господин капитан, здоров я. - Точно? - строго прищурился Ходрас, - Не бери дурного примера с собственного начальства, следи за здоровьем и не скрывай ничего от врача. - Да что со мной сделается. В лазарете не случилось никаких форсмажоров и не осталось срочных дел, и вскоре Ходрас в сопровождении Маттье вышел на улицу. Ещё раз принюхался и счёл нужным предупредить прапорщика: - У тебя гон скоро, чувствуешь? - Нет ещё. Спасибо, что сказали. - Дня через три. Могу подтвердить Дугенису, что тебе понадобится увольнительная. - Не надо. Господин полковник всегда отпускает. - Маттье вздохнул и почему-то показался Ходрасу грустным и одиноким. - Тебе есть с кем гон провести? - сочувственно спросил Ходрас, почувствовав что-то вроде дежавю: кажется, некоторое время назад он уже обсуждал что-то подобное с другим молодым альфой. - Нет, - Маттье ушёл в себя и занял оборонительную позицию, но Ходрас не унимался. - Тогда в бордель, - чувство дежавю усилилось. - Нет, - буркнул Маттье. - Брезгуешь? - Ходрас удивлённо приподнял брови. Маттье выглядел парнем простым и непритязательным. Ходрас понимал, что делить людей на категории - это предвзятость, но опыт показывал, что такие, как прапорщик, обычно вполне удовлетворяются во всех смыслах полковыми шлюхами. - Нет, - снова удивил его Маттье, - Просто... Ну, они все несчастные такие, и видно, что никакого удовольствия им от этого нет. Почти что все равно что насильно. Я так не могу. - Понимаю, - кивнул Ходрас. Он тоже не одобрял борделей, хотя допускал их, как необходимое зло. Но тут вдруг подумал, не следует ли вместо них организовать клубы необременительных знакомств для нижних чинов, - Ну, ты парень видный, найдёшь кого-нибудь по дружбе или симпатии. Маттье понурился. Что-то тут было нечисто. - А нет ли какого-нибудь средства, чтоб гон заглушить? Я слышал, омеги какие-то травки от течки применяют. - Травки течку только слегка приглушают, чтоб легче было. А с альфами ещё сложнее. Такого средства, чтоб всем и всегда одинаково подходило, ещё не придумали, так что лучше не рисковать. К тому же, альфам редко надобится, они обычно легко находят, с кем гон провести. А если и нет, только первый-второй гон тяжело перетерпеть, дальше легче, сам знаешь. - Это да. - Тебе даже не обязательно из дому уходить, если, конечно, не хочешь воспользоваться случаем и получить дополнительные выходные. Полковник Дугенис все равно весь день в штабе. - Нет, не могу. - Да он даже не заметит твой гон. - Он нет. А я... - Что ты? - Не могу я в гон рядом с ним! - отчаянно выпалил Маттье, полыхнув феромонами. Ходрас взглянул на красного, как рак, прапорщика, усилием воли загнал обратно в горло отчаянно рвущееся наружу "Ну ни хрена ж себе!" и призвал на помощь всю свою профессиональную невозмутимость. Представить себе, что Дугенис вызывает у кого-то плотские желания, тем более у этого вот детины... Ходрас потихоньку ущипнул себя и поморщился. Нет, не снится. Нет, не показалось. - Он тебе нравится? - сочувственно спросил Ходрас. - Ну как же можно, - окончательно смутился Маттье, - Я же простой солдат. А он полковник. И из знати. И он такой... самый лучший. - Идеальный? - хмыкнул Ходрас недоверчиво. - Точно! Я слово забыл. Ходрас ободряюще хмыкнул. Сам он назвал бы Дугениса разве что идеалом занудства и эталоном бюрократии, но был готов непредвзято рассмотреть другую точку зрения. - Он такой умный, Вы же знаете. И храбрый. Он же не только в штабе служил, и в боях участвовал, и ранен был. - Знаю. - Полковник Дугенис присоединился к штабу армии сравнительно недавно, но Ходрас успел изучить истории болезней всего офицерского состава. - Про него болтают, он, мол, сухарь черствый и никому жизни не даёт, а он просто правила соблюдает, без этого ж тоже нельзя. И он всегда со всеми по справедливости, зря не придирается. И вовсе он не чёрствый. Он тоже живой человек, и грустит иногда, и одиноко ему. - Он так говорил? - не поверил Ходрас. - Нет, конечно, кто я ему. Но я же вижу... - Маттье печально помолчал и снова воодушевился, - И наездник он замечательный, и стреляет метко, и фехтует, и... и красивый. Ходрас представил себе Дугениса и попытался понять, какую такую красоту сумел разглядеть его денщик. Ну, фигура ничего себе, черты лица правильные... и при этом абсолютно невзрачный. Строгий взгляд, невыразительный голос, скупая мимика, казённые манеры. Тот же Иоргос, например, несмотря на грубоватые черты, гораздо привлекательнее, живой, обаятельный. Так, стоп, причем тут Иоргос. А красота, очевидно, в глазах смотрящего. Ходрас посмотрел на воодушевленного Маттье, который с горящими глазами продолжал расписывать достоинства ненаглядного господина полковника, и сочувственно вздохнул. Парень, кажется, влип сильнее, чем показалось с первого взгляда. Тут не просто влечение, тут серьёзнее. Поветрие, что ли, нынче такое, что денщики начали влюбляться в своих офицеров. Нет, ну Базен с Адамидисом - это ещё понятно, но Дугенис! Как говорил папа, божечки-кошечки, что ж делается-то. - Любишь его? - тихо прервал дифирамб полковнику Ходрас. - Кого? - опешил Маттье. - Полковника Дугениса, кого ж ещё. - Как я могу? Он же вон кто, а я... - Любовь зла. И ты, конечно, ему не признался и не собираешься. Маттье перевёл дыхание. Он сам не понял, как его угораздило проболтаться о своей заветной тайне постороннему офицеру. Но доктор располагал к себе, его все уважали, а истомившаяся в безнадёжной любви душа от разговора с сочувствующим собеседником окончательно дала слабину. - Я признался, почти, - тихо сказал Маттье. Брови Ходраса изумленно поднялись, - Вчера, ну после всего. Очень я тогда перепугался. - И что? - И ничего. Потом струсил и сказал, что ему послышалось. - М-да, - посочувствовал Ходрас, - Не повезло тебе. Дело даже не только в разнице званий и положения. Дугенис такой примороженный, до его чувств непонятно как докапываться. - Да я же и не надеюсь. Ему подстать такие же офицеры да знать, а я что. - Ну, всякое бывает, - Ходрас вспомнил Данэ. - Вы о Базене? - догадался Маттье. Это ж другое дело. Он хоть из простых, но видно, что не нашего поля ягода. Ему прямая дорога в офицеры. Если ещё повезёт немного и помогут чуток, далеко пойдёт. Маттье отзывался о Данэ Базене тепло и без малейшей зависти или недоброжелательства. Ходрас улыбнулся. - А сам никогда выслужиться не думал? - Да не гожусь я в офицеры, не моё это, - Маттье помогал головой, - Я и командовать не хотел никогда, и драться не люблю. - А не тебе ли у нас в лазарете когда-то что-то вправляли после драки? - Ну это я дурак был, сцепился в кабаке. Там солдаты всех штабных крыли и полковника тоже, ну я и вспылил. Господин полковник узнал откуда-то, как было дело, и очень ругался. Сказал, так я никому ничего не докажу и сам опозорюсь и его подведу. Я потом и не дрался больше, чего с дураками связываться. Ходрас представил себе Маттье в роли рыцаря, защищающего честь прекрасного принца в лице Дугениса, и очень постарался не засмеяться. - Однако, боевые награды у тебя есть, как я погляжу? - Ну, это случайно получилось. Один раз я ещё при обозе служил, какие-то недоумки имперские пытались его захватить, пришлось нам защищаться. На границе дело было, ещё до войны. А другой раз господин полковник в засаду попал, ну и я с ним. - Наградили за спасение офицера? - Ходрас малость устыдился своих недавних насмешливых мыслей. - Вместе отбивались, кто уж там кого спас, непонятно. Не гожусь я в герои. - А как же ты в армию попал, такой миролюбивый? Я понимаю, когда мобилизация во время войны, но ты ведь дольше служишь? - Так я в приюте рос. Сами знаете, от каждого города и деревни солдаты требуются, у нас их, в основном, из приютских и набирали. Типа город нас вырастил, не дал пропасть, надо отплатить за добро. Ходрас нахмурился. Он вообще не одобрял принудительную вербовку, а принуждение беспомощных, в сущности, детей - и того хуже. - Да мы и не против были. Мы ж после приюта толком ничего не знали и не умели, идти некуда, а в армии хоть какое-то занятие и кусок хлеба. - Ну а дальше? - В пехоту меня не взяли, сказали, с ногами что-то не то. - Плоскостопие? - Ходрас обратил внимание на чуть косолапую походку. - Так точно, оно самое. В кавалеристы не гожусь, у меня с лошадьми не ладится. Мы ж в городе росли, со скотиной дела не имели почти. - За конём Дугениса разве не ты ходишь? - Ходрас вспомнил лоснящегося серого жеребца. - Ухаживать потом научился, седлать и запрягать, подлечить немного могу, а в седле так себе - не падаю, и только. - А в артиллеристы? - Там грамотных берут, а я еле свое имя тогда мог нацарапать. Потом малость подучился. - А к полковнику как попал? - Отправили в интендантскую службу, сначала в обозе служил. Оттуда иногда в денщики набирают, ну и меня взяли. - А сам-то ты чего бы хотел? - Мне при господине полковнике больше ничего не надо. - А если другой вариант, без армии? - Как же я господина полковника брошу? Кто ж о нем позаботится, он же... - Как дитя малое, я помню, хотя выжило же это дитя как-то без тебя предыдущие тридцать лет. Ну если представить, что надо выбирать что угодно, кроме армии. Маттье затравленно посмотрел на Ходраса с выражением лица "ну чего Вы привязались", но Ходрас был неумолим. - Я не знаю... Я ж мало что знаю и умею, по хозяйству вот только. Вот разве что... может, в приюте. Нашем или таком же. - Воспитателем? - Лучше завхозом. Чтоб была нормальная еда, тёплая одежда, чтоб не воровали. Хорошо бы ещё учить получше - грамоте, счёту, ремеслам. А то после приюта парни мало на что годятся. Многие так и пропадают. С армией это нам ещё повезло. - Мысль хорошая. Но мы уже за разговором два раза вокруг квартала обошли. Пора смотреть твоего полковника. Он хоть дома сегодня? Как это он в штаб не сбежал? - Я его мундир в чистку отправил. Сказал, что думал, что раз господин доктор - Вы, то есть - сказал дома сидеть, то не понадобится. А на другой мундир пятно посадил. А на третьем дыра протерлась. А остальные в обозе, могу доставить не раньше, чем к завтрему. - Вот ты коварный. Он тебя не разжаловал обратно в обоз за саботаж? - Ругался, - Маттье смущённо усмехнулся, - потом устал, проспал почти до обеда. Я ж говорю, слабый он ещё, рано ещё ему в штаб, скажите ему. - Да понял я, понял. Пришли вроде? - Только вот, - Маттье робко взглянул на Ходраса, - разрешите просьбу, господин капитан? - Не говорить, что это ты меня вызвал, чтоб полковник опять не ругался? Ладно-ладно. Могу даже подождать немного и зайти после тебя. Якобы я сам по себе решил его проведать. - Благодарю, господин капитан. Но вот ещё... - Маттье окончательно смутился. - Не беспокойся, - догадался Ходрас, - Всё, что сказано между врачом и пациентом, остается тайной, как на исповеди, практически. - Я ж, вроде, не пациент? - Все вы мои пациенты, - филолософски вздохнул Ходрас, - Если не прямо сейчас, так в прошлом или будущем. Маттье, приободрившись, козырнул и зашагал к дому, а Ходрас не спеша пошёл дальше по улице, чтобы на перекрёстке развернуться и отправиться осматривать и увещевать полковника - он же огнедышащий дракон, он же прекрасный принц, он же нежная фиалка (Ходрас, наконец-то, позволил себе рассмеяться, не боясь ранить ничьи чувства), он же строптивый пациент - Дугениса. Полковник Дугенис был дома и доктору Ходрасу явно не обрадовался. - Моё сердце разбито, - с пафосом провозгласил Ходрас, - Вы не рады видеть старого товарища! - Не люблю сюрпризов, - мрачно откликнулся Дугенис, - К тому же, если бы старый товарищ просто так зашёл поговорить на чашку или рюмку чего-нибудь или в карты перекинуться - это ещё куда ни шло, а Вы, наверняка, собираетесь заглядывать и тыкать в разные места, задавать нескромные вопросы и давать непрошенные указания. - Просто так Вас не застать. А в карты Вы, наверное, не играете. - Играл раньше в вист, - вспомнил Дугенис. - Я тоже! - оживился Ходрас, - Хорошо бы найти ещё двоих игроков и составить партию. - Вообще-то, я против азартных игр. Из-за карточных проигрышей много бед происходит, видел я такие случаи. - Ну не обязательно же на деньги играть! Можно на гроши чисто для интереса, или на спички, или на щелбаны. Хотя, наверное, игра на щелбаны несовместимы с достоинством начальника штаба. Пока что давайте представим, что мы сыграли на желание, я выиграл и Вы сейчас безропотно дадите себя осмотреть. - Странные у Вас фантазии. А может, выиграл я и Вы от меня отстанете со своими врачебными поползновениями. - Я первый сказал. Ну что Вы как маленький, полковник. Раньше начнём - раньше закончим. Маттье принес и зажёг свечи, старательно изображая, что видит Ходраса сегодня впервые, и вообще, не помнит и не узнаёт. Приз за худшую актерскую игру ему был бы обеспечен, хорошо ещё, что Дугенис не обратил внимания. Ходрас заглянул полковнику в глаза и уши, пощупал пульс, прослушал дыхание и сердцебиение и произвел все обычные для осмотра манипуляции. - Ну, хватит Вам? Довольны? - Дугенис не скрывал нетерпения. - Неплохо. Как я и думал, обычное переутомление, пониженное давление, похоже, малокровие. - Я Вам кто, слабый омега? - Нет, легкомысленный бета. - Легкомысленный? - Дугенис опешил. - А как ещё назвать человека, который упорно пренебрегает собственными здоровьем? Да Вы не нервничайте, все не так страшно. Как я и говорил, ещё пару дней никакой работы, потом не перерабатывать, хорошо питаться (я потом расскажу, чем Вас кормить), хорошо бы прогулки хотя бы по часу в день, пешком или верхом - это как Вам больше нравится. - Откуда я время на все эти глупости возьму? - Послушайте, Дугенис, - доктор стал строгим и серьезным, - неужели Вы так плохо организовали работу штаба, что там без Вас все развалится за пару дней? - Нет, конечно, - возмущённо фыркнул начштаба, - но... - Тогда что Вы дурака валяете? Я не для собственного удовольствия тут вокруг Вас пляшу. Я уважаю Вашу работу, так не затрудняйте и Вы мне мою. Вы мне как врачу доверяете? - Да, конечно, - сбавив тон, в замешательстве ответил Дугенис. - Так я Вас со всей ответственностью заверяю, что сейчас у Вас небольшие проблемы со здоровьем, которые можно легко решить, но если запустить, то через полгода-год Вы серьёзно подорвете себе организм и так просто не отделаетесь. Придётся долго лечиться, а может быть, даже уходить в отставку по состоянию здоровья, оно Вам надо? Не проще ли сейчас потратить несколько недель, тем более после победы уже не обязательно так надрываться и можно заняться собственным здоровьем, раз уж живы остались? - Простите, Ходрас, - повинился Дугенис, - Вы правы. - То-то же, - смягчился Ходрас, - Не смотрите так жалобно, ничего невыполнимого я от Вас не требую. Значит, следующие два дня отдыхаете, читать и писать помногу тоже не рекомендую, глазам лучше тоже дать отдохнуть. Пусть Вам вон прапорщик читает, грамотный? - Маттье закивал, - Только не десять последних редакций армейского устава, а что-нибудь лёгкое для развлечения. И лёгкое - это не учебник по математической статистике и не биографии известных полководцев с подробным разбором сражений. Романы хорошо, - Дугенис презрительно фыркнул, - Ну не обязательно сентиментальные, можно приключенческие. - Откуда у меня эта ерунда? - Можно в библиотеке взять. Хотя в городской, наверное, в основном, на имперском, а в нашей всё приличное давно разобрали. Историю можно, не научную, а в популярной форме, путешествия, описания других стран. Я вот недавно про утконосов читал, очень интересно, хотите, одолжу? Стихи ещё можно, хотя у Вас их, наверное, тоже нет. - Почему нет? - обиделся Дугенис. - Древние эпические поэмы на языке оригинала? - Современных пара томов тоже найдётся, - Дугенис, похоже, что-то вспомнил и украдкой вздохнул, - Подарили когда-то. Ходрас представил себе, как Маттье с чувством зачитывает Дугенису "Я помню чудное мгновенье: передо мной явился ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты..." и замаскировал смешок кашлем. - Ну, сами разберётесь с Вашим чтивом. В четырёх стенах весь день не сидите, гуляйте. И не объекты инспектировать, знаю я Вас. В парк сходите. - Что я там забыл? - Природу наблюдайте, помните, в школе вели дневники наблюдений? Вспомните детство. Можете стих написать про весну. Ну, не хотите - как хотите. Теперь питание. С продуктами сейчас, хвала богам, проблем нет, рекомендации по диете я Вам пришлю. Главное - чтоб легко и питательно, регулярно небольшими порциями. После двух дней отдыха можете выходить на работу, но без фанатизма, до ночи не засиживайтесь, хотя бы по часу в день гуляйте, лучше по два. Вот ушли с работы в разумное время - и идите себе домой не спеша кружным путем по приятному маршруту. С утра на работу тоже можно. Продолжайте соблюдать диету. В офицерской столовой всякую дрянь не жуйте и всухомятку, не отходя от рабочего стола, тоже. Лучше всего ходите на обед домой, заодно дополнительная прогулка. Ну или пусть Вам домашний обед приносят. Что значит неудобно? Неудобно спать на потолке. Не все ли Вам равно, что всякие болваны подумают, пусть завидуют молча. - Я вот думаю, - ехидно заметил Дугенис, - Вы-то сами соблюдаете свои прекрасные рекомендации? - Речь о Вас, а не обо мне, - не смутился доктор, - У меня, в отличие от Вас, нет проблем со здоровьем. Потому что я, в отличие от Вас, слежу за собой и не надрываюсь. - Видел я, как Вы не надрываетесь. - Ну, в чрезвычайных обстоятельствах всякое бывает. А так я веду здоровый образ жизни и регулярно отдыхаю... ну, по возможности... И вообще, не сбивайте меня с мысли. Так, вроде, всё сказал. Не будете слушаться - подам рапорт генералу, чтоб принудительно отправил Вас в отпуск для поправки здоровья. Но я надеюсь на Вашу сознательность. - Ладно-ладно. - Не ладно, а слушаюсь. По вопросам здоровья я здесь главный, хоть Вы и полковник. Да, кстати, раз уж я здесь, как Ваша спина? - А что спина? Там давно все прошло. - Но после ранения она так и останется Вашим слабым местом. Не беспокоит? - Нет, - буркнул Дугенис. - Прапорщик! - позвал неотвязный доктор, - Как у господина полковника спина? - Болит по утрам и вечерам, - Маттье, не моргнув глазом, заложил полковника, избегая его испепеляющего взгляда и преданно глядя на Ходраса. - Откуда ты взял? - Я же вижу, как Вы двигаетесь. - И откуда ты такой глазастый на мою голову? - Подробности биографии Вашего денщика потом будете выяснять, а сейчас показывайте спину. Раздевайтесь по пояс, ремень тоже расстегните. Вам бы прилечь, так будет удобнее. Диван не годится, слишком мягкий. Где у Вас кровать? Ну что Вы мнётесь, чего я в спальне не видел. Милый букет, кстати, не ожидал. В самом деле, ландыши в аскетичной спальне Дугениса выглядели неожиданно. Ходрас было подумал, что букет для любимого начальства мог притащить Маттье, но отверг эту мысль - вряд ли денщик бы решился, вряд ли полковник позволил бы. - Купил у цветочника на улице возле штаба, - Дугенис смущённо покосился на цветы, - захотелось вдруг. Ходрас вспомнил старикана омегу с корзиной, он как-то успел с ним поругаться, пытаясь объяснить, что собирать дикорастущие первоцветы в букеты - варварство, там более что они почти не стоят, сразу вянут. Но Дугенису, пожалуй, сейчас не стоит озвучивать природоохранные идеи, а наоборот, следует поощрять интерес к чему бы то ни было, кроме работы. - Ну и правильно, нюхайте ландыши, Вам полезно. Комнаты, кстати, не забывайте регулярно проветривать, особенно перед сном. Так, кровать у Вас жёсткая, это правильно. Ложитесь на живот. Прапорщик, свечи поближе. Только не капайте на полковника воском, это сейчас лишнее. Маттье поднёс канделябр со свечами, восхищенно поглядывая на спину Дугениса. И что он в нем нашёл, все-таки? Сухой, как вобла. Мышцы крепкие, но абсолютно невыразительные. Вот у Иоргоса, наверное... Так, стоп, причём тут Иоргос. Сейчас наша забота - Дугенис и его спина. - Ну, ничего страшного, как я погляжу. Побаливает не сильно? Тоже от переутомления. Меньше будете горбатиться за письменным столом, и полегчает. Неплохо бы еще массаж. Можете походить в лазарет? - Сколько раз? - Ну, недели две, лучше три. Каждый день. - Откуда я время возьму? - После работы, например, желательно не за полночь, нашим тоже спать надо. Вы, конечно, имеете право потребовать, чтоб Вам присылали медбрата на дом, только имейте в виду, у нас пока что полно раненых, персонала не хватает, зашиваемся. О! идея! Вас может Ваш прапорщик массировать, сейчас покажу, как. - Я после его лапищ вообще не встану, - Дугенис с опаской покосился на огромные руки денщика. Маттье попятился. - А может, не надо, господин капитан? Я ж не умею. - Ничего сложного, сейчас покажу и расскажу. Ставь свечи вон туда и иди сюда, ну же! Это приказ. Пальцы Маттье дрожали, и сам он, кажется, забыл, как дышать, но Ходрас строгим взглядом заставил его осторожно дотронуться до спины полковника. Мелькнуло сомнение, не зря ли он это затеял, но дело пошло лучше, чем можно было ожидать. Неуклюжие на первый взгляд руки оказались ловкими и осторожными, и когда Маттье, повинуясь указаниям доктора, то нежно, то сильно разминал и растирал, Дугенис вскоре расслабился под его прикосновениями и чуть не задремал. - Ну вот, всё правильно, а вы боялись. У тебя прямо талант. Надумаешь сменить службу - возьму тебя в лазарет. Всё запомнил? Хребет не трогай, тут дело сложное, надо умеючи, чтоб не повредить. Хотя надо бы и над позвоночником поработать. Я Вам пришлю, пожалуй, опытного медбрата, пока Вы дома. - Не надо присылать, - Дугенис приподнял голову. - Лежите-лежите, после массажа вредно сразу вставать. Вам бы ещё накрыться, чтобы спину не застудить. Маттье аккуратно прикрыл полковника пледом поверх простыни. - Сам приду, - продолжил Дугенис, - Если у вас там аврал и людей не хватает, чего их зря гонять. Тем более, делать завтра нечего, раз уж Вы мне всё запретили. - Спасибо за понимание. И то верно, приходите, заодно прогуляетесь. Значит, завтра с утра на прогулку в парк. Говорят, на окраинах там совсем дикие полянки, как будто в лесу, и ландыши цветут. Поищите, потом расскажете. Только на земле не сидите. После обеда в лазарет на массаж. Прапорщика с собой возьмите, ему заодно ещё раз расскажут и покажут, как мышцы разминать. Заодно заберёте в приёмной описание восстанавливающей диеты при истощении и анемии. - У меня нет истощения и анемии. - Не будете меня слушаться - появятся. Диета для профилактики тоже годится. Прапорщик, тебе бы ещё зайти к нашему лазаретному сапожнику, заказать себе сапоги. Он у нас, в основном, деревянные ноги делает и обувь для тех, у кого ступни серьёзно повреждены - пальцев не хватает или кости переломаны, - но и для тебя может. - У тебя что-то с ногами? - Дугенис обеспокоенно взглянул на Маттье. - Ничего такого, - Маттье смущенно посмотрел на свои огромные растоптанные сапоги, потом с восхищением покосился на небольшие изящные ступни Дугениса. Ходрас, не желая участвовать в сравнении, засунул свои непримечательные нижние конечности подальше под стул. - Плоскостопие. Ничего страшного, но теперь исправлять уже поздно, надо было в детстве. Но если подобрать подходящую обувь, ноги будут меньше уставать. С супинаторами - в общем, там разберутся. Такие сапоги получатся дороже обычных, зато удобнее и снашиваются меньше, надольше хватит. - Я оплачу, - вставил Дугенис. - Не надо, господин полковник, - смущенно пробубнил Маттье. - Отставить пререкания. - Ну, значит, понятно, - бодро продолжил Ходрас, - Послезавтра в том же режиме. Потом Вы, полковник, можете выходить на работу - повторяю, без фанатизма, - а у прапорщика как раз гон намечается. - Ты меня не предупреждал, - Дугенис недовольно посмотрел на Маттье. - Виноват, господин полковник, не успел, сам только сегодня понял, когда господин доктор сказал. - В гон трудно сосредоточиться, но курс массажа прерывать не следует, так что походите к нам в лазарет после рабочего дня, заодно будете не слишком поздно заканчивать. Потом ещё разок сходите на массаж вместе с прапорщиком, ему все повторят и проверят, правильно ли он усвоил, а дальше он сам справится. Всё ясно? - Так точно, господин главный по здоровью, - насмешливо отозвался Дугенис и вдруг зевнул, - Прощу прощения. - Ну раз все ясно, я пойду. Не вставайте, полковник, прапорщик меня проводит. Ходрас оставил Дугениса дремать под пледом и вышел в прихожую, где Маттье подал ему плащ и шляпу. *или что там военврачи в те времена носили? Должно быть что-то форменное, но мне трудно представить себе Ходраса в кивере или треуголке* - Господин капитан, - Маттье неловко переминался с ноги на ногу, - а я ничего господину полковнику не поврежу ненароком? Может, не надо? - Не волнуйся, у тебя все хорошо получается. Насчёт перейти в лазарет я серьёзно, сделали бы из тебя отличного костоправа. Да помню я, что ты никуда от полковника уходить не хочешь, но на всякий случай имей в виду. Счастливо оставаться. - Спокойной ночи, господин капитан. Ходрас сошёл с крыльца, пробормотав себе под нос свое обычное "Вот же я старый сводник", и зашагал по улице. В счастливое будущее Дугениса с Маттье верилось с трудом, всё-таки они очень разные во всех отношениях. Но если Маттье станет чуть ближе (в прямом и переносном смысле) к своему ненаглядному полковнику, а отмороженный Дугенис получит немного любви и заботы, кому от этого будет хуже? Даже если денщик ненадолго согреет постель офицеру. Ходрас потряс головой, представить этих двоих вместе воображение отказывалось. Дугенис, кажется, был когда-то замужем, но никогда не имел никаких романов, ни с альфами, ни с омегами. Вот у Иоргоса регулярные необременительные интрижки с омегами, а с альфами тоже, кажется, никогда ничего не было. Наверное, была какая-нибудь печальная история, хотя он ничего никому об этом, кажется, не рассказывал. Хотя причем тут Иоргос. - Здравия желаем, господин капитан!!! Ходрас подпрыгнул от неожиданности и сердито оглянулся на группу гвардейцев, среди которых обнаружился - лёгок на помине, чтоб ему икалось - Пэйон Иоргос, чья довольная физиономия не оставляла сомнений в том, что именно он подбил остальных обормотов гаркнуть приветствие прямо в ухо задумавшемуся штаб-лекарю. - Иоргос, это Ваши шуточки? - Простите, господин доктор, - раскаяния в глазах Иоргоса не было, - Очень уж Вы глубоко ушли в себя. Мы забеспокоились, не заснули ли на ходу. - Ну, только попадите ко мне в лазарет, - Ходрас мстительно прищурился на Иоргоса, а потом оглядел гвардейцев, стараясь запомнить их не обремененные интеллектом физиономии, - Самые жгучие компрессы, самые горькие порошки и самый большой клистир ждут-не дождутся вас. - Простите, пожалуйста, не держите зла. Хотите, мы Вас ужином накормим и выпивку поставим во искупление? Мы как раз в таверну идём. - Откупиться надеетесь? Ладно, живите пока так, на первый раз прощаю. - А что Вы тут делаете, если не секрет? Полковника Дугениса сегодня в штабе не было, он заболел? - Ничего серьёзного, прихворнул слегка, я его временно отстранил от работы. Через два дня будет на месте, как огурчик. - Вот в штабе обрадуются. - Тому, что с полковником ничего серьёзного, или что его ещё два дня не будет? Кот из дома - мыши в пляс? - Ну что Вы, нормально они там работают. Но пару дней провести без недреманного ока сурового начальника, согласитесь, тоже неплохо. Я так понимаю, за это они Вас должны благодарить? Ходрас скромно поклонился. Ну а что, народ должен знать своих героев. Гвардейцы под руководством опять же Иоргоса разразились овациями. *аплодируют... аплодируют... кончили аплодировать - привет Липовой Рощице* - Заканчивайте балаган, господа офицеры. Всего хорошего. - А может, все-таки пойдёте с нами? - Нет, благодарю. Что-то сон нынче манит меня сильнее злачных мест. Возраст, понимаете ли. - Не рановато ли на боковую? - Я Вам как-нибудь потом расскажу про здоровый образ жизни. Спокойной ночи, господа. В эту ночь Ходрас в кои-то веки не дежурил в лазарете и мог спокойно выспаться в своей постели. Но сон почему-то не шёл. Отвык от нормальной кровати, ночуя на узкой кушетке в кабинете? Ходрас повернулся на другой бок. Может, стоило сходить в таверну с Иоргосом и гвардейцами. С Иоргосом можно бы, а со всеми остальными почему-то не хотелось. Хотя они, вроде бы, неплохие, правда, нахальные, и один фамильярно приобнял Иоргоса за плечи. Ну и что, явно же чисто по-дружески, к тому же Иоргос давно уже взрослый и сам разберётся, с кем ему обниматься. С каких это пор Ходрас стал ревнителем морали и этикета? Но вспомнить о руке постороннего альфы на плече Иоргоса всё равно было почему-то неприятно. Думать обо всём этом не хотелось. Ходрас ещё раз перевернулся и применил испытанный способ засыпания - повторять в уме строение и названия костей черепа со всеми деталями, отверстиями, бугорками и впадинками. Метод был надёжным, где-то на середине клиновидной кости пришла желанная сонливость. Перед самым засыпанием на краю сознания мелькнула ещё одна мысль - и почему теперь, после победы, при всех мирных перспективах, Михаэлю Ходрасу кажется, что лично ему предстоят какие-то потрясения, которые перевернут его, казалось бы, более-менее налаженную жизнь?