Городские истории

По безнадежному пути, так на тебя мы все похожи, Пусть повезет тебе найти и успокоиться, быть может. По безнадежному пути, по непонятным мне приметам, Пусть повезет тебе найти то, что сгорая станет светом. Brainstorm – Ты не один

      Поездка в родную Москву никогда ещё не вызывала у Геннадия столько противоречивых эмоций. Неприкрытое предупреждение Шурского быть предельно осмотрительным, настороженная обеспокоенность Фёдора — ну, тот-то чего ни повидал за свою работу? Но, тем не менее, предупреждали именно его. Потому что ещё никогда при назначениях такого уровня не переходили дорогу вампирам.       Нет, волки чем-то за это откупились. Но чем — признаваться наотрез отказались. Только их король лично посоветовал Геннадию быть предельно осторожным в Москве.       Курсы повышения квалификации высшего командного состава региональных управлений ФСБ проходили в Москве в центральном управлении, и длились две недели. Обычно эти сборища генералов изображали "учёбу" не дольше первой недели — на второй было максимально неофициальное времяпрепровождение, которое, однако, покинуть было нельзя — военное "от звонка до звонка" требовало формального присутствия обучающихся на протяжении всего курса.       Отличия от обычного полёта в деловую командировку начались уже в аэропорту. Молчаливые серьёзные ребята в одинаковых костюмах незаметно появились по бокам и чуть ли не под руки проводили Геннадия в отдельную комнату. Он заставил себя не реагировать на такую демонстрацию власти: он был на чужой территории, и проявлять агрессию, на радость "встречающих", не собирался.       Неприметный серебристый браслет — символ "легальности" его пребывания на территории Московского клана, он принял с невозмутимой улыбкой, и застегнул, глядя в глаза ухмыляющемуся представителю службы безопасности местных волков, привыкая к обжигающей боли от соприкосновения чистого серебра с открытой кожей. Не такая уж сильная боль, вполне терпимо.       Браслет пришлось предъявлять чуть ли не на каждом шагу: агрессивные молодые волчата радостно скалились, учуяв чужака на своей территории, предвкушая бесплатное развлечение. Затолкав подальше привычные представления о своем статусе: заслуженного военного пенсионера и офицера высшего ранга, Геннадий встречал подобные наезды чуть ли не с улыбкой: реально они ему ничего сделать не могут, вот и бесятся. Ну и пусть бесятся, в своё удовольствие.       Обучение проходило в штатном режиме, коллеги-начальники управлений ФСБ из регионов уныло записывали лекции: новые веяния в управлении и в законодательстве, всё умно-заумно, важно и напыщенно, и так привычно-бюрократично для бывшего замминистра.       Привычные "выходные" застолья с коллегами-генералами внезапно отменились, ввиду новой повышенной устойчивости организма к алкоголю. С коллегами-"браслетчиками" они обменялись понимающими улыбками, и только. Ну и за столом в столовой учебного центра они садились вместе: не то чтобы они собирались как-то особо дружить, но общее положение на чужой земле объединяло.       — Раньше по-другому было, — с горечью вспоминал степенный тигр из Новгородской области, во время одного из таких общих обедов. — Раньше всё как у людей: пусть выпивка бесполезна, но застолья какие были! Знакомства! Охота! Какой у Демидова заповедник был для таких случаев — месяцами не выезжали! Всё испортили, фашисты, — брезгливо поморщился он, допивая ягодный морс. — Ещё бы ошейники нацепили, — он с отвращением одёрнул правый рукав кителя, из-под которого выглядывала тонкая серебристая цепочка.       — У них те, кто вампирам принадлежат, ошейники носят. Нам браслеты придумали, чтобы не путать, — деловито заметил молодой лис из Владивостока, — а так местная верхушка бы с удовольствием развлеклась, не сомневайся, — он спрятал горькую усмешку за чашкой кофе.       Про вампиров разговор тогда не заладился: слишком противоречивые эмоции они вызывали у его коллег, и чтобы избежать открытого конфликта, обсуждение пришлось свернуть. Геннадий с сожалением смотрел на разбредающихся в разные стороны хмурых оборотней "в погонах": так непривычна была для него эта картина.       Поднявшись, чтобы уйти к себе в гостиницу, Геннадий наткнулся взглядом на одиноко сидящего за соседним столом генерал-майора, тоскливо смотрящего в окно. Неуловимо-знакомая звериная аура подтверждала — волк. Волна отвращения к местным "гостеприимным хозяевам" отбивала всякое желание к новым знакомствам, и Геннадий развернулся, чтобы уйти, но едва уловимый сладковатый запах заставил его заинтересованно принюхаться: что надо сделать, чтобы в естественный запах оборотня вклинился вампирский, он догадывался, и ухватился за первую же возможность узнать что-нибудь о вампирах "из первых уст". В конце концов, знакомый браслет явно давал понять, что этот конкретный волк к московским сородичам не относился.       — Здравствуйте. У вас свободно? — Волк поднял на него удивленный взгляд и медленно кивнул. Он выглядел моложе Геннадия лет на десять, в густой иссиня-черной шевелюре проскальзывали редкие седые прядки, ярко-синие глаза остро и внимательно смотрели на неожиданного собеседника. На лекциях Геннадий заметил троих волков, но они все сидели отдельно, и не стремились к общению друг с другом или с кем-либо из других оборотней. Никакой враждебности или агрессии они тоже не проявляли. Максимально нейтральная вежливость, не больше и не меньше.       — Меня зовут Геннадий Филиппов, я из Петербурга. А вы откуда?       — Александр Самойлов, Иркутск, — взгляд потеплел на какую-то долю, но Геннадию и этого хватило. Главное – наладить контакт.       — О, бывал я у вас, — усмехнулся Геннадий, — с инспекцией в спецчастях. Я из минобороны перевелся недавно. Занятные у вас заводы.       Александр весело усмехнулся, отпивая глоток томатного сока.       — Очень любезно с вашей стороны.       — Любезно, — эхом отозвался Геннадий. — А вы не слишком дружелюбны, волки, даже не общаетесь ни с кем, — ворчливо добавил он.       Ответный взгляд потяжелел.       — Избегаем поводов для конфликтов, на фоне гостеприимства наших местных сородичей. Благодарю за содержательную беседу, товарищ генерал, — поставив стакан с недопитым соком на стол, он поднялся, чтобы уйти, и Геннадий едва успел его остановить.       — Избегаешь? Или сбегаешь? — Возраст давал определенные преимущества, и он мог себе позволить такое обращение. — Извини, если обидел. Я поговорить хотел.       Александр застыл рядом со столом, с идеально прямой спиной и непроницаемым взглядом.       — О чем?       — О вампирах.       Волк удивлённо поднял бровь и выразительно огляделся вокруг: разговор был негромкий, но всё равно в присутствии такого количества людей такие темы не обсуждались.       Геннадий досадливо поморщился.       — У меня в гостинице прослушка. На телефоне тоже. Можно где-нибудь погулять?       Погулять они выбрались в один из пригородных парков. Два оборотня, почуять посторонних они успеют задолго до того, как кто-то сможет расслышать негромкий разговор.       — Понимаешь, у нас в Петербурге, когда мой друг, из лисиц, ушел в отставку, на его место назначили человека-слугу вампиров. Но потом наши волки как-то договорились с московскими, и поставили меня. Я в оборотнях-то месяца не пробыл, а о вампирах вообще ничего кроме ужастиков не слышал. Все наши только предупреждали, что надо быть очень осторожным и очень их опасаться. Но ничего конкретного никто не говорил, у нас там никто с вампирами не общается. А здесь у тебя единственного этот вампирский привкус в запахе, вот я и подумал, что ты можешь мне что-нибудь конкретное рассказать.       Александр скептически посмотрел на него и невесело усмехнулся, отводя взгляд.       — А вы не подумали, что я сам — человек-слуга. От этого и запах. — Голос был ровный и спокойный, но на Геннадия он больше не смотрел. Сидел рядом с ним на стволе упавшего дерева и смотрел на осенние листья под ногами.       Геннадий добродушно усмехнулся.       — Как один из вариантов рассматривал. Расслабься. Всё-таки, не в детсаду работаю, догадался. Но если ты не местный, значит связь у тебя с иркутскими вампирами. А мне с ними делить нечего. Ну что, расскажешь что-нибудь?       Удивление в прямом взгляде синих глаз было почти осязаемым. Искреннее удивление и осторожная благодарность.       — Что вы хотите услышать?       — Ну, ты как думаешь: мне сказали, что вампиры — хитрые бездушные ходячие мертвецы, которые верховодят мировой политикой и спят и видят посадить всех оборотней к себе на поводок, чтобы пить их вкусную кровь. А люди-слуги — бесправные рабы, без собственной воли, которые только и могут, что выполнять приказы. Хотелось бы услышать версию от более приближённых к теме источников, знаешь ли. — Геннадий с интересом уставился на волка, который с горькой усмешкой отвёл глаза.       — В целом, всё правильно вам сказали. Или вы ожидаете противоположной версии о прекрасных отверженных страдальцах, радеющих о мире во всём мире под стаканы донорской крови?       — Я — большой мальчик, Саша. Генерала я получил не за родительские откаты, а за боевые операции. И на должности замминистра обороны не только в кресле штаны протирал. Верить в сказки про добро и зло меня жизнь разучила задолго до того, как меня укусили и подарили кресло начальника ФСБ. И я прекрасно понимаю, что абсолютного зла, как и абсолютного добра, не бывает. Местные волки — помешанные на безнаказанности и вседозволенности отморозки. Но я не могу поручиться за всех — я со всеми не знаком. Судить обо всех по отдельным мразям — такой же фашизм. То же самое и про вампиров. Можно надавить, заставить, поставить в безвыходное положение. Но кто-то же идёт на это добровольно. Про Сент-Луис мне рассказывали. Не могут же все быть подонками?       — Не могут, — согласно кивнул Александр, переводя на него прищуренный взгляд, — но есть специфика, Геннадий. Когда живешь сотни, тысячи лет, и из человеческих эмоций тебя окружают только страх и предсмертный ужас... Когда понимаешь, что ради своей жизни нужно отнимать другие. И единственный способ получить прежнюю яркость эмоций — связать себя с человеком. Или оборотнем. Поделиться вечной жизнью, регенерацией и ментальной защитой, в ответ на иллюзию жизни. Максимально яркую иллюзию. Эта связь неравная, по своей природе. Есть властвующая сторона и подчиненная. И насколько она будет обоюдной, решает именно вампир. Обоюдная связь не отменяет подчинения. Но она позволяет чувствовать друг друга... полностью. Мысли, намерения, эмоции, воспоминания. Когда ты можешь чувствовать своего... хозяина как самого себя, понимаешь мотивы его действий. И если в чём-то у вас мнения не совпадают, гораздо проще до него это донести. Меня ещё никогда не заставляли делать то, что я бы не согласился сделать сам.       Прямой взгляд синих глаз смотрел прямо в душу, и Геннадий отвечал таким же прямым, открытым взглядом: он умел ценить откровенность.       — Но это разовые случаи. Вас правильно предостерегали насчет местных вампиров: ваши перешли им дорогу. И хотя ваш клан волков выкупил для своих сородичей вашу должность, просто так вампиры такое не спустят. Они ничего не забывают и не прощают. По крайней мере, на время этого визита вам нельзя принимать меток. Односторонняя связь — чистое рабство, так и есть. И заставить дать согласие очень просто, — его взгляд потяжелел. — Долго вы сможете смотреть, как мучают кого-нибудь близкого? Или знакомого? Или ребёнка? Боль — одна из самых ярких человеческих эмоций. Со временем вампиры утрачивают возможность сами её чувствовать, но видеть страдания других — одна из самых приятных для них вещей. У боли есть особенная энергетика, особенно, если она приправлена унижением, отчаянием... Ей можно питаться, как кровью. И основной "товар" во всех вампирских сделках — живой. Можно поставить три условия. Обычно это "не убивать", "не калечить непоправимо" и "не ставить меток". И ограничить во времени. Оборотни ценятся выше людей из-за большей выносливости и насыщенного вкуса крови. Так что не удивлюсь, если за ваше назначение расплачивается кто-то из ваших сородичей. — Он пожал плечами, отворачиваясь. — Кажется, я увлёкся, извините.       — Да нет, ты очень интересные вещи рассказываешь... — Один из основных, первоначальных навыков, которым обучали в самом начале всех, имеющих отношение к госбезопасности, – умение владеть собой. Сдерживать эмоции, не показывать настоящих чувств. Поддерживать светскую беседу, когда на твоих глазах пытают своих. С годами этот навык оттачивается и укрепляется. Слова Александра открывали целый новый мир, и Геннадий впитывал новые знания с удовольствием. Какие бы они ни были.

***

      — Геннадий Михайлович, Князь города выражает вам своё почтение и приглашает на ужин в поместье Ночного народа Москвы. Позвольте мне вас проводить, — молодая девушка в откровенном, но дорогом платье, склонилась в церемонном поклоне перед Геннадием, которому потребовалось несколько секунд, чтобы сбросить лёгкое оцепенение и сонливость: нежданная гостья постучалась в дверь его номера в десять вечера, и он уже собирался лечь спать.       — Передайте Князю города моё почтение в ответ. Вы можете подождать меня внизу, я оденусь и спущусь. — Ему удалось сохранить голос ровным, как будто это в порядке вещей — получать приглашения от вампиров. Едва заметная заминка девушки-слуги, явно не ожидавшей такой спокойной реакции, была бальзамом на душу Геннадия.       Он вышел из гостиницы через пять минут, посвежевший и одетый в идеально выглаженный костюм. Дверь стоящего у центрального входа мерседеса ему открыл молодой парень, также склонившийся в почтительном поклоне. Кивнув в ответ, он присел на заднее сидение и расположился с удобством.       …Вас будут провоцировать, не реагируйте. Любая агрессия с вашей стороны лишит вас неприкосновенности. Вампиры не могут позволить себе открыто напасть на вас, пока вы находитесь под формальной защитой клана волков Москвы. Но ваше добровольное согласие открывает им безграничные возможности. Вас пригласят в гости. Отказаться от визита вежливости вы не сможете — это оскорбление. Отказаться от предложенного... Жеста гостеприимства — оскорбление. Предложить могут пищу на выбор, либо удовлетворение любых базовых потребностей, включая секс. На их территории... вы можете увидеть очень... неприятные вещи. Что бы вы ни увидели, вы не имеете права вмешиваться. Вы в любом случае ничем не поможете, только потеряете собственную неприкосновенность. Воздействовать на вас ментально они не смогут, без вашего согласия. Кусать, пить кровь, прикасаться к вам без вашего согласия они не имеют права...       Геннадий благодарил небеса, что ему повезло наткнуться на иркутского волка. Пообещав себе навестить его в ближайший отпуск, если останется жив после сегодняшнего вечера, он прошёл вслед за своими сопровождающими в большой загородный дом, похожий на дворец.       Знакомый запах он почувствовал сразу, едва уловимый и слабый на фоне яркого, насыщенного аромата крови. Боль, страх, отчаяние — тяжёлая энергетика буквально пропитывала величественные стены.       Вежливые улыбки, светские беседы помогли Геннадию взять себя в руки. Отвлечься, сосредоточиться на мелочах, и не думать о том, что кто-то сейчас страдает, чтобы он получил хорошую должность.       Князь города выглядел как молоденький мальчишка, не старше семнадцати лет. Но вот глаза у этого "мальчишки" были слишком не молодыми. Насыщенного, тёмно-бордового оттенка, как два чёрных провала на бледном лице. Не просто возраст выдавали эти глаза — какое-то потустороннее знание, древнюю силу, по сравнению с которой человеческая жизнь выглядела слишком маленькой и незначительной.       …Стена. Кирпичная или бетонная, барьер, что угодно, лишь бы сосредоточиться на этих деталях и не пропустить их в своё сознание. Вас должны были обучать чему-то подобному в школе КГБ. При желании они смогут сломать любые барьеры, но для этого нужно прикоснуться или выпить вашей крови. А без разрешения они это сделать не смогут. Или без грубого нарушения правил гостеприимства с вашей стороны. Не давайте им повода.       Промелькнувшее удивление в тёмных глазах сменилось понимающей усмешкой на бледном лице.       — Ваше право, дорогой гость. Мы очень рады вас приветствовать в нашем доме. Гостеприимство обязывает нас предоставить вам угощение...       Геннадий почуял знакомый запах ещё до того, как к ним подошли, и успел построить вторую кирпичную стену, перед тем, как увидел двоих оборотней. Александр Федоренко и незнакомая девушка, тоже волчица, медленно подошли к ним и опустились на колени. Генерал окинул их мимолётным взглядом и отвернулся к Князю. Не смотреть. Не думать, каково этим ребятам — здесь — в таком виде. Они выдержали, не тебе тут истерики устраивать. Всё потом.       — Мы даже предоставим вам выбор, генерал.       — Какая щедрость, Князь, — абсолютно безмятежная улыбочка стоила очень много внутреннего цемента и срочной партии кирпичей. Но стена выдержала — к чему-то подобному он подсознательно был готов, спасибо иркутскому волку! — Ваше предложение очень заманчиво, но кроме жены в моей постели женщин не было и не будет. А насчёт Александра, — у него чуть не сбилось дыхание от короткого предупреждающего взгляда молодого волка. — Я бы с огромным удовольствием принял ваш жест гостеприимства, но не могу ручаться за свои физиологические реакции — всё-таки возраст уже немолодой, да и мужчины меня в этом плане не привлекают…       Мягкий смех Князя оборвал его речь, наполненную искренним сожалением.       — О, не беспокойтесь, Геннадий Михайлович! Мы уважаем вашу верность супруге, но наши игрушки весьма искусны в доставлении наслаждения! Вам совершенно не стоит волноваться из-за возраста — внутренний зверь не даст вам заскучать! Ну а насчёт физиологических реакций — пусть волчонок трудится, это его забота. Ваше дело — получить удовольствие. Пожалуйста, можете уединиться в смежной комнате, позвольте нам показать свое гостеприимство!       Не то, чтобы он особо на что-то рассчитывал, но хоть не девушка. Геннадий с трудом представлял, что он будет делать с Федоренко, но хоть не с девушкой… так. Конечно, он не обольщался, понимая, что и без него найдется достаточно "работы" для той, кто добровольно пришла в этот гадюжник… Но всё же.

***

      Закрыв двери выделенной им комнаты, Александр Федоренко устало выдохнул и провел руками по лицу.       Геннадий заставил себя стоять на месте, укрепляя внутреннюю стену.       — Я правильно понял, что отказаться было нельзя? — Он должен был это уточнить. Даже если исправить уже ничего нельзя.       — Правильно, — голос у волка был тихий и какой-то хрипловатый. Он поднял на Геннадия потускневший взгляд и кивнул в сторону кровати. — Ложитесь, и можете расслабиться. Я сделаю всё, что нужно.       — Это… необходимо? — Генерал тяжело сглотнул, неосознанно потянувшись к пуговицам на рубашке. Он совершенно не представлял, как собирается что-то делать в постели с другим мужчиной, но разыгрывать тут перепуганную девственницу перед тем, кто расплачивается своей свободой за его должность, было неуместно.       — Можете не раздеваться, — Александр устало прикрыл глаза, присаживаясь на край большой кровати. — Штаны приспустите, и достаточно. Не обязательно… полностью. Достаточно минета. Можете присесть, как вам удобнее.       Геннадий заставил себя подойти к кровати и сесть рядом с волком.       — Мне здесь никак не удобно. Я сомневаюсь, что вообще что-то… получится. — Непослушными руками он расстегнул ширинку и приспустил штаны, вместе с бельём.       — Не заморачивайтесь, все оборотни бисексуальны. Это звериная природа, — Александр устало пожал плечами, опускаясь на колени перед ним. — Можете закрыть глаза и думать о чём-то приятном. Это не займет много времени.       Пересчитать кирпичи. Да. Не думать о том, что сейчас… Кирпичи! Красные, надёжные, укреплённые тёмно-серым цементом. А трещинки… Заделать! Цементом. Ещё… Господи, какой стыд…       Не думать! Не открывать глаза!       Когти на руках безжалостно впились в простынь, разрывая ее на части. Когти?       Звериная сущность довольно ощерилась внутри, принимая чужое унижение как должное.       Чужой, волк… пусть, пусть делает нам приятно! Пусть знает своё место!       Геннадий не помнил, как ему удалось вытерпеть до конца и не выпустить зверя. Привыкший к жёсткой военной дисциплине, он сдерживался изо всех сил, и когда внутренняя стена взорвалась яркими брызгами искрошенных кирпичей, тут же стал строить ее заново. Новую и более крепкую.       Наслаждаться послеоргазменной негой было некогда. Сразу после физиологической разрядки он заставил себя натянуть штаны обратно, но встать пока не смог — не был уверен, что ноги его удержат.       Александр всё также сидел на полу, и проведя ладонями по лицу, медленно поднял взгляд на Геннадия.       Если бы мог, он бы предпочел провалиться под землю, чем смотреть ему в глаза сейчас.       Нет, здесь даже не пахло этими альфа-играми в доминантность, как с Елизаветой. За всю свою жизнь Геннадий не мог припомнить того дня, когда он испытывал такое отвращение к себе. Да, если бы это была девушка, он бы не поручился за свой самоконтроль. Насильником ему ещё не доводилось быть.       — Я прошу вас не говорить в Петербурге, что вы видели нас… здесь. Пожалуйста. — Ровный, невозмутимый голос и прямой взгляд.       — Ты меня за кого принимаешь?! — Дожил. Второй человек подряд принимает тебя за бессовестную мразь. Наверно, заслужил. Проглотив неуместную агрессию, Геннадий с тяжелым вздохом потер глаза руками и отошел к окну. — Ещё бы я рассказывал, как кого-то… блядь, — открыв тяжелую створку, он с наслаждением прикурил сигарету, затягиваясь щедрой порцией горького дыма. — Вы долго здесь должны быть?       — Ещё две недели.       Геннадий выбросил на улицу докуренную сигарету и закрыл окно.       — Я могу чем-нибудь помочь?       Александр молча покачал головой, прикрыв глаза.       — Всё нормально. Екатерина держится, а меня им сложно чем-нибудь удивить, это не первый раз. Выдержим. Спасибо за понимание. — Он тяжело поднялся на ноги.       — Ваш… король, Ульфрик, или как его… Это он вас послал сюда? — Геннадий тяжело сглотнул, загоняя всплеск ненависти за стену. Ладно, этот, вроде, третий альфа, сильный, парень. Но девушку вот на такое отдать?...       — Это было их требование, — устало ответил Александр, отворачиваясь к двери. — Если бы мы отказались, начальником ФСБ бы остался человек-слуга. Это хуже. Я уже был здесь, я знал, на что иду. Екатерина… Они давно искали способ получить её, им нравится ломать сильных. Вы правильно сделали, она ещё не встречала здесь… питерских. Это могло быть слишком… даже для неё. Спасибо.       — Только женщин я ещё не насиловал, — прошипел Геннадий, выходя из комнаты вслед за волком. Поговорить более предметно у них в тот вечер так и не получилось.

***

      Завершающий день обучения проходил в почти неформальной обстановке: торжественная часть в большом конференц-зале, кто-то выступал, что-то говорил, но всё это проходило мимо Геннадия. Он с трудом заставил себя не дёргаться и спокойно отсидеть положенное время, не привлекая к себе внимания.       Иркутский волк бросал на него обеспокоенные взгляды, но подходить при всех не стал. Наверное, по-своему он был прав. Геннадий не мог бы в таком состоянии ни с кем разговаривать. Казалось, он оставил какую-то часть себя в том поместье вампиров, и последние внутренние резервы ушли на то, чтобы выдержать остаток ночи в компании ночных хозяев города. С приклеенной нейтральной улыбочкой и осыпающимися на глазах кирпичами, он высидел тогда своё время. И сейчас держался просто на автомате: потому что надо. Надо ходить, отметиться, получить свою порцию бумажек. Кажется, надо было что-то сказать в ответ московским коллегам, но он не смог.       Кажется, все собирались на какую-то фотографию, но Геннадия просто ноги понесли обратно в гостиницу, когда до обнесенного пудовыми стенами мозга стало доходить, что обязательная программа окончена.       Да, всё, что мог, он сделал. И что не мог, тоже.