Городские истории

Смотри, как мир несёт шальной, Дорога кончится стеной Но обернётся пользой вред Lumen — Привык

      — Стоп, не трогай! — Слава почти неуловимым движением отодвинул Стаса вместе со стулом от компьютера, когда тот потянулся закрыть программу. И нажал «отмену», под его удивлённым взглядом.       Стас ошарашенно наблюдал, как его молодой начальник парой резких слов вызвал программиста из Управления, заменявшего им штатного, и вернулся к набору номеров на телефоне.       — Что?..       — Ты не знаешь, почему Кира телефон отключила? Совещание какое-то? — Деловито перебил все его вопросы Слава, закуривая третью сигарету подряд, и не отрываясь от телефона.       — Она сегодня с утра на совещании в ГУВД… А ты давно ее знаешь?       — Мы родственники, — поморщился Слава, и набрал другой номер. — Это Сотников. У вас там на совещании где-то Измайлова. Звоню по делу семьи. Она нужна… в моем отделе. Срочно. Это не может ждать. — Кивнув вошедшему парню в джинсах и футболке с длинными рыжими волосами, убранными в хвост, на компьютер Стаса, Слава облегчённо вздохнул и сбросил вызов.       — Посмотри. Пробили одного из списка, там сторожок стоял. Московский. Скажи, что мы можем что-то сделать, чтобы им информация не ушла…       Стас почувствовал, как у него медленно отваливается челюсть, переводя взгляд с начальника на молодого вихрастого паренька, деловито пристроившегося за его компьютером, и обратно. И пока у него в голове не укладывалось абсолютно ничего из увиденного и услышанного.       — И кто тут у вас решил развлечься, проверяя тот список?       — Он не знал, — выдавил Слава, затягиваясь горьким сигаретным дымом. — Список позже пришёл. Это была стандартная проверка…       — Ага, — скептически хмыкнул рыжий, почти неуловимо порхая длинными пальцами по клавиатуре. — Вот этот? — от небрежного кивка рыжей макушки Стаса чуть не передёрнуло. — Не могу понять, вроде не наш, но запах?.. — Он слегка поморщил аккуратный носик, а Слава бросил на него долгий, пристальный взгляд.       — В смысле?! — Стас собрался уже вскочить на ноги и выяснить, что за недоразумение происходит вокруг, но то, что он услышал от своего начальника, заставило его буквально прилипнуть задницей к стулу.       — Сиди. Ты залез туда, куда нельзя было залезать. Если мы сейчас не сможем отменить сигнал сторожка, тот мальчишка со своей семьёй, и сорок других его… родственников будут в смертельной опасности.       — А с чего это простой оперской сторожок стал смертельно опасным?       — С того, что эти люди перешли дорогу Сосновскому.       Слава молча моргнул, откидываясь на спинку кресла. Фамилия «Сосновский» не требовала никаких других пояснений. И практически безграничные возможности этого человека, в том числе его влияние на московские отделы полиции, ни у кого не вызывали сомнений.       — Вам повезло, — рыжий паренёк пресёк всю их увлекательную беседу. — Здесь система не обновлялась три года, и ваша база работает по старым алгоритмам. Уведомление инициатору приходит действительно после завершения сеанса.       Слава шумно выдохнул, закрывая лицо руками и оседая прямо на пол у окна.       — Господи, спасибо…       — Не всё так просто, — нахмурился мальчишка, складывая руки на груди. — На другой стороне стоит нормальная система. Современная. Она поддерживает связь по внутренней сети в режиме реального времени. Информация о запросе сразу же поступила во внутреннюю сеть и зависла там сгустком зашифрованных байтов. Только пока она не получит сигнал отсюда, что система завершила работу — на другую сторону она не придёт. Но и обратно тоже уже не вернётся.       — Так… — Слава поднял на него взгляд. — Но ведь можно что-то сделать? Мы можем вообще не выключать этот компьютер…       — Ага, и любой сбой электричества обрушит этот Дамоклов меч нам на головы. Ты сообщил в ФСБ?       — Нет ещё. Я хотел сначала узнать, насколько всё плохо.       — Плохо. Но всегда есть два выхода, даже если тебя съели. Есть один вариант. Но он мне не очень нравится…       — Что значит «не нравится»?! Ты понимаешь последствия?..       Рыжий парень нахмурился под искренним возмущением Славы, и набрал какой-то номер на своем телефоне.       — Я позвоню начальнику. Без его разрешения я на такое не пойду. И тебе рекомендую уже созвониться с ФСБ. Там немедленный доклад стоит, если не помнишь.

***

      Стас подскочил на ноги, когда в небольшой кабинет вошли сразу два генерала — начальники областных Управлений МВД и ФСБ. И бледная Кира в компании какого-то парня в щегольском дорогом костюме.       — Ну, давайте познакомимся поближе с героем дня. Которому мы обязаны обрушением всей компьютерной системы МВД в двух городах, — под резковатым тоном генерала Афанасьева, Стас медленно сглотнул комок в горле, и заставил себя поднять глаза. — Сотников, если ты думаешь, что отделаешься его увольнением, то не думай, незаменимый, блядь. Какого хрена раньше не ознакомил всех со списком?!       — Господин Афанасьев, — когда генерала мягко перебил незнакомец в костюме, Стас чуть не застыл с открытым ртом, — Я думаю, нам не стоит бросаться такими резкими словами. Если у вас претензии к любому из моих родственников, я всегда открыт к диалогу. Порядок вы знаете. На время отсутствия Константина, все вопросы ко мне. Ни угрожать, ни увольнять никого из моих родственников без предварительного согласования вы не можете. Или нам с Елизаветой Петровной стоит пересмотреть условия сотрудничества?       Генерал Афанасьев заскрипел зубами, и прорычал почтительно замершему программисту, чтобы тот занялся делом.       — Строгий выговор. Сотников, тебе. Этому — увольнение по статье. Пока он ещё ничей не родственник. А то развелось, блядь. Как мне прикажете без громких увольнений и строгих наказаний такое спускать?! Они поймут там в Москве, что источник вируса был от нас. Вируса, который сотрёт всю информацию на всех компьютерах, подключённых к сети МВД. Сами подумайте, как я такое покрывать должен?! Меня же первого в Москву вызовут и снимут…       — Строго говоря, вопрос о снятии должен был подниматься ещё когда ты уехал в отпуск и один из нас чуть не попал в изолятор. Последствия представляешь?! — Под строгим взглядом генерала ФСБ, Афанасьев только отвернулся, фыркнув, и закурил сигарету. — Вопросы о назначении и снятии на наши должности решаются ты знаешь как, — Стас поёжился под внимательным взглядом генерала, который вернулся к разговору, оглядев его с ног до головы. — Вирус и вирус, ничего страшного. Парнишка не знал, пусть уволится нормально. Выговорами хоть всех обвешай, если тебе легче станет. А в Москве никому из нас нечего делать сейчас.       — Готово. — Компьютер мигнул и через мгновение завис с печальным «синим экраном». — Все подключённые к внутренней сети жесткие диски будут отформатированы, — негромкий голос программиста заставил всех присутствующих поёжиться.       — Измайлов, поздравляю тебя с увольнением. Официальная версия: флешку с вирусом воткнул в компьютер. Пистолет сдай и можешь рапорт писать. Если повезёт, его рассмотрят до служебки. Сотников, служебку по всем присутствующим, кроме тех, кто не в твоей компетенции. Измайлова, сегодня-завтра отгул. Потом жду с отчётом за полугодие. — С сухим кивком, генерал Афанасьев и рыжий программист вышли из кабинета.       — Не понял, почему увольнение?.. — После ухода генерала Стас почувствовал второе дыхание, и совершенно не хотел увольняться за два года до пенсии.       — Денис Петрович, Геннадий Михайлович, у нас же получилось предотвратить самое страшное! — Кира решительно подошла к Стасу и крепким, уверенным движением прижала его к креслу, не давая подняться. — Почему мы не можем взять его к себе?.. Нам же можно работать в органах…       — Потому что он залез в дела другого клана, девочка, — строго проговорил генерал Филиппов, подходя к окну и прикуривая сигарету. — Поставил под прямую угрозу жизнь того мальчишки. А вместе с ним его семьи и еще сорока родичей. Поставил под угрозу прямой войны с Москвой клан Никитина. Ты думаешь, как будет выглядеть, если они придут сюда за виновником этого безобразия, а мы скажем «знаете, мы тут решили счастливо воссоединить его с семьёй, идите-ка вы отсюда, вы нашего родственника не получите». Как тебе картина?       — Геннадий Михайлович прав, Кира, — мягко продолжил парень в костюме, которого назвали «Денисом Петровичем». Это будет выглядеть неуважением, открытым вызовом клану Никитина. Они имеют на него право. Мы избежали непоправимых последствий, поэтому серьёзной опасности его жизни нет…       — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?.. — Стас начинал открыто закипать, не понимая половины того, что происходило вокруг. И что касалось непосредственно его. Одно он решил точно: увольняться добровольно он не станет…       — Ты хочешь получить ответы на все вопросы, которые у тебя возникали к жене и дочери после той аварии? — Стас медленно обернулся к невозмутимому Славе, который пристроился у окна с неизменной сигаретой. — И обо всех взаимоотношениях между ними, мной, всеми нами? Безо всяких тайн, иносказаний и недомолвок? Ты вляпался в информацию, которую дают только своим. И скоро станешь одним из нас. Только немного другой… семьи. Они не работают в органах.       …или станет. Ради такой информации.

***

      «Ты же не думаешь после уроков просто смыться домой? Я хочу познакомиться с твоей сестрой, у меня столько вопросов! Пойдёмте в лес погулять?»       Писать записки на бумаге было слишком рискованно, даже на такие невинные темы, так что Яна выпалила все свои эмоциональные бесконечные вопросы в Телеграм, в секретный чат. Номер своего нового «дальнего родственника» она записала ещё на первой перемене. Дима только оглянулся на неё и коротко кивнул, возвращаясь к уроку.       — Ты что, отличник? — спросила Яна, когда они собирали вещи после последнего урока. — Не отрывался от доски весь день.       — Нет, — ровно ответил Дима, забрасывая рюкзак на плечо, — Не хочу отставать. В Москве было… по-другому. Потом обсудим. Пошли Лену возьмём и других наших. Вместе пойдем. Поговорим.       Лена, сестра Димы, была милой приятной девочкой с пушистыми вьющимися волосами, на год его младше. Она с тремя другими ребятами — двумя мальчиками-близнецами и девочкой — стояли за углом школы, и радостно улыбнулись подошедшему Диме, а вот когда увидели Яну, улыбки померкли на глазах. И Яне пришлось спешно вспоминать, как строить ментальный барьер, чтобы её сила альфы не причиняла окружающим дискомфорта — Лена и близнецы-девятиклассники оказались бетами. Как по команде, они опустили глаза и склонили головы при их приближении, и Яна чуть не споткнулась на ровном месте, на ходу возводя самый мощный барьер, который могла.       — Вы чего? Не надо так…       — Не стоит. Здесь это не обязательно. Пойдёмте куда-нибудь в лес. Здесь много людей. — Мрачно сверкнул глазами Дима, и взял сестру под руку, окружая её невидимой энергией альфы, как щитом. Двух мальчиков-бет так же за руки взяла младшая девочка-альфа, и они пошли в сторону леса.       — Меня зовут Яна, вы, наверное, уже знаете, — Яна мягко улыбнулась, обводя взглядом остановившихся на небольшой полянке ребят. Волчат. Они все сбились в кучку и смотрели на неё с опаской и немного с интересом.       — Моя сестра, Лена, — Дима кивнул на девочку с пушистыми волосами, которую красноречиво обнимал одной рукой, в классическом защитном жесте. — Арина, альфа, и два её брата-беты, Коля и Антон. Про тебя нам всем рассказывали.       — Да, я помню, — Яна присела на ствол засохшего дерева, сосредоточенно удерживая ментальный барьер. — А вы так у себя в городе… всегда напрягались при встречах с другими альфами, или это потому что я — леопард?       Они переглянулись и обернулись к ней.       — У нас… в городе, — осторожно начал Дима, присаживаясь на свою куртку, прямо на траву, — вообще не было никаких других кланов, кроме клана Сосновского. Нам рассказывали, родители, когда обращали, что так было не всегда. Что где-то живут и другие… родственники. Другие звери. И живут в мире между собой. Не истребляют под корень всех, кто другой формы. Но было сложно поверить. Мы видели только волков. А напрягаться при первой встрече с альфами мы ещё долго не отучимся, — он передёрнул плечами. — У вас здесь как будто другой мир. Как вы живёте. Как общаетесь друг с другом. С другими родственниками. Мы представить не могли, что так бывает. — Он поднял на неё серьёзный, не по годам взрослый взгляд. — То, как вы здесь блокируете свою силу, чтобы беты не падали в позу подчинения, даже в окружении своих — это очень многого стоит. Как вы здесь относитесь к бетам. Они не привыкли еще к такому.       — А может, боятся привыкнуть, — осторожно продолжила Арина, опасливо поглядывая на Яну. — Чтобы потом не так больно было разочаровываться. Когда ты наиграешься в доброту и напомнишь им их место. Руководство твоего клана упоминало, что ты эмоционально нестабильная…       — Арина, — жёстко оборвал её Дима. Она нехотя замолчала, не договорив. Поджала губы и склонила голову перед более сильным и старшим альфой.       — Если это необоснованные подозрения, прошу прощения. Это только мои домыслы. Но мальчики достаточно натерпелись, чтобы развлекать ещё какого-нибудь альфу.       Яна сидела неподвижно, пытаясь удержать расползающийся на глазах барьер.       — Эмоционально нестабильная… — чуть слышно повторила она. — А что ещё про меня говорили?       — Ненадёжная, — хмуро припечатал Дима, поднимая на неё тяжёлый взгляд. — Можешь раскрыть нашу тайну, намеренно или ненамеренно. Неуважительно относишься к старшим альфам. Можешь нарушить правила клана. Поставить всех нас под угрозу.       Яна глубоко вздохнула, успокаивая волну гнева — с каких пор её так задевают слова каких-то незнакомых оборотней. И добавила мощности в барьер. Выпускать свою злость на бет, которые ни слова не сказали, только бросали на неё опасливые взгляды, она не собиралась.       — А вы очень стабильные были, когда вас обратили?! — процедила она, переводя взгляд с Димы на Арину и обратно. — Вот так резко, сегодня ты человек, а завтра выясняется, что уже нет. И мама уже не человек. А папе нельзя ничего рассказать. Надо теперь всегда врать и изворачиваться. И друзей надо вычеркнуть из своей жизни. Подчиняться каким-то дурацким правилам, чуть ли не кланяться этому… руководству клана… да кто они такие?! Указывать, с кем мне общаться, как себя вести… И с бетами… как можно вообще до сих пор сохранять эту средневековую дикость, какие поклоны, какое подчинение?! — Она резко выдохнула, проведя руками по лицу. — Вам всё это нравится, что ли?!       — Ты не понимаешь, — мрачно ответил Дима. — Ты не видела другого. Ты не знаешь, как это всё выглядит в традиционном виде. В Москве тебя бы даже не сразу убили за такие слова в адрес старших альф. Тебе бы вырвали язык, прижгли серебром, и отправили в рабство к вампирам. Через круг желающих поиметь халявное тело охранников-волков. Ты бы умирала долго. И всем своим кровным родичам тоже подписала бы приговор.       — То, как у вас относятся к бетам, — продолжила Арина, — это не сравнимо с Москвой. Им позволялось ходить в школу до шестнадцати лет. Под официальным покровительством альф-родителей. А после шестнадцати, они все становятся собственностью клана. Собственностью, Яна! Если везёт, попадают к одному сильному альфе, и на них не претендует больше никто. Ниже рангом. Если не везёт, то не везёт. Мы все в кровном долгу перед Марком, что он организовал для нас этот побег. Я видела, что ждало мальчишек через год, — она кивнула на сжавшихся братьев. — Мой отец посмел отказать Гери клана Сосновского, когда он потребовал меня к себе на ночь в четырнадцать лет. Отца разорвали на моих глазах, а я развлекала его убийцу долго, пока ему не наскучило. А потом его дружков. Каким-то чудом, маме удалось подобрать то, что от меня осталось. На ребят заглядывались многие в высшем руководстве клана Сосновского и Князь города. Можешь представить, что их ждало — они беты, они не могут отказать ни в чём альфе!       — Когда мы пришли сюда, — продолжил Дима, хрипловатым голосом, — мы не знали, чего ждать. Но думали, что хуже быть не может. Знали, что между нашими городами почти открытая война и вряд ли нас выдадут обратно. Но не знали, какие здесь порядки. И чем рассчитываться, если нам дадут здесь жить. Что делать, чтобы приняли в клан. Когда мы увидели, как по улицам спокойно ходят и альфы, и беты, ещё и всяких разных зверей — мы глазам не поверили. А потом познакомились с руководством клана. Мы до сих пор поверить не можем, что это не сон.       — Мы не можем понять твоего возмущения, потому что мы всегда знали, что родители — оборотни. Нас обращали едва мы научимся ходить, чтобы не сболтнули лишнего людям. И учили держать язык за зубами очень жёстко. Нам запрещено было даже разговаривать с людьми, если это не учителя в школе.       — Сама понимаешь, если у нас есть шанс пожить здесь в таких… райских условиях, мы будем выполнять все требования, которые здесь установлены. И это разумные требования.

***

      — Ну и попал же ты, — кого Стас не ожидал увидеть, доставленный в роскошный загородный дом в сопровождении жены и двоих неразговорчивых незнакомцев, так это своего сослуживца по давней срочной службе и командировкам в южные республики — Дениса Лущенко. Обстоятельства его скоропалительного увольнения из ФСБ были покрыты мраком, и Стас всё не мог найти время поговорить со старым другом по душам. — Переполошил всех! — Денис по-свойски хлопнул друга по плечу и деловито отстранил от Киры и сопровождающего их Дениса Петровича. — Забираю на двадцать минут. Верну в живом состоянии. Даже не очень покусанном. Прости, Кира, — он слегка усмехнулся, кивнув своему тёзке.       — Денис, ты тут какими судьбами?!       — Так получилось, Стас, — Денис криво усмехнулся, закрывая за ними дверь небольшой комнаты. — Тоже залез куда не надо было. Думал, сейчас как раскрою питерских сообщников Сосновского, весь наркотрафик из Москвы перекрою! — Он вытащил пачку сигарет и прикурил одну, протянув Стасу пачку. — Оказалось, я совсем не туда залез. Но слишком глубоко закопался, чтобы просто так отпустить. Но мне, в отличие от тебя, дали выбор. Потому что я никого под опасность не поставил, и так или иначе задел не один клан. А ты задел именно наших, и очень чувствительно. Так что тебе выбор не дадут, прости.       Стас нахмурился, затягиваясь горьким дымом.       — Это всё выглядит как какой-то сериал про Крёстного отца, с околозаконными кланами и связями в высшем руководстве МВД и ФСБ. Я могу понять, что я куда-то влез и меня сейчас совсем повяжут, чтобы не рыпнулся и кому не надо не слил нужную информацию. Но Кира-то здесь при чём?       — Кира твоя в другом клане, — усмехнулся Денис. — Позволить им взять тебя к себе — всё равно что вознаградить. После твоих дел, извини, мы этого не могли допустить. Так что будете вы с Кирой и дочкой в разных кланах. Но это не очень вам помешает жить вместе. Тайн и недомолвок не будет, как после аварии.       Стас чуть не подавился затяжкой, услышав про «дочку».       — Яна тоже в каких-то кланах?! Она-то откуда?!       Денис только поморщился, расстёгивая рубашку.       — Она тебе сама всё расскажет. А сейчас, нам пора поторопиться. Пожалуйста, не бойся, я тебя не съем! Но сделаю немного больно, чтобы ты стал одним из нас. Заверни немного рукав, мне нужна будет твоя рука.

***

      Когда дезориентированный от лавины невероятной информации Стас с вцепившейся в него Кирой дошёл домой, его смело маленьким ураганом радости в лице Яны, которая не скрываясь кружила его в крепких объятиях по всей комнате, без труда приподнимая над полом.       — Папка-а-а! Наконец-то! — она метнулась в комнату, и через секунду выбежала большой пятнистой кошкой, и уткнулась в осевшего на пол Стаса, счастливо свернувшись вокруг него пушистым мурчащим клубком.       — Господи, — севшим голосом прошептал Стас, зарывшись пальцами в густой тёплый мех одного из самых опасных хищников, доверчиво смотрящего на него глазами любимой дочери. — Как же вас угораздило-то, девочки? Ты тоже куда-то влезла, Кира? По работе?       Кира грустно усмехнулась, присаживаясь рядом с ними и обнимая мужа, перед которым наконец-то можно было не скрывать половину своей жизни.

***

      — А этот Дима Селезнев, он с чего сюда переехал вообще? — Когда они перебрались за стол с вечерним чаем, Стас не мог удержать любопытства. Особенно по поводу мальчишки, которому с одной стороны был обязан крушением своей карьеры в органах, а с другой — воссоединением с семьёй.       Яна чуть не расплескала горячий чай. Аккуратно поставила чашку на блюдце и опустила глаза, вспоминая тот первый разговор на поляне. Как у неё потом почти истерика началась, и слёзы всё не останавливались. Как ей сквозь землю захотелось провалиться от своих мелких претензий, когда эти ребята натурально жили в аду. Без надежды и без выхода. Альфы мрачно ждали совершеннолетия, чтобы умереть в поединках, пытаясь отбить право на своих братьев и сестер-бет, а беты ждали шестнадцати лет, чтобы попасть в пожизненное рабство.       — Там… долгая история. И тяжёлая. — Яна подняла на отца непривычно серьёзный взгляд. — Тебе в новом клане расскажут всё из первых рук.       — Ну, хорошо вам, — вмешалась Кира, отламывая кусочек пирога. — А для меня хоть немного расскажете? Мне тоже интересно, что это у тебя за новый друг появился, и почему они такой группой решили переехать из Москвы…       Яна тяжело вздохнула и, подлив себе ещё чаю, кратко пересказала историю Арины. Без имён и сильных подробностей, но хватило и этого. Кира выронила кусок пирога и прижала руки ко рту, а Стас неверяще тряхнул головой, нахмурившись.       — Не может быть. Такого просто не может быть… Ты не можешь знать точно, может, это просто выдумка, чтобы скрыть настоящую причину…       — Это правда, — твёрдо сказала Яна, глядя прямо на отца, сквозь навернувшиеся слёзы. — Мы можем чувствовать правду.       — Да, Стас, — чуть слышно ответила Кира, медленно поднимая голову. — Она бы почувствовала ложь. Это правда. Эти ребята смогли сбежать из ада. А я ещё на местные порядки кривилась…       — Ты тоже? — удивилась Яна, вытерев набежавшие слёзы салфеткой. — А по тебе и не сказать было.       — Я просто не привыкла идти против системы, — жёстко сказала она, глядя на ощутимо присмиревшую дочь. — Меня никто не заставлял на бетах свою… альфовость показывать. И я никогда такого не делала. Но сама возможность… меня передёргивало, как представлю, что такая власть в руках какого-нибудь отморозка. Я достаточно таких насмотрелась, как ты понимаешь. Но вот такое…. — Она только покачала головой, закрывая лицо руками.