28. На круги своя
6 сентября 2022 г., 11:05
Lune qui là-haut s'allume sur les toits de Paris Vois comme un homme peut souffrir d'amour Bel astre solitaire qui meurt quand revient le jour Entends monter vers toi le chant de la terre Entends le cri d'un homme qui a mal Pour qui un million d'étoiles Ne valent pas les yeux de celle Qu'il aime d'un amour mortel, Lune Bruno Pelletier — Lune (Notre Dame de Paris)
Марина как на крыльях летала весь месяц с того дня, когда Лена открыла для неё новый мир эмоций — одно дело читать о любви в книгах, мечтать и фантазировать об идеальной девушке, и совсем другое — вдруг столкнуться с этим в реальной жизни. Первая любовь оказалась действительно самым нежным, приятным и вдохновляющим опытом в её жизни. А когда Лена безапелляционно села с ней за одну парту, взяла за руку и бесстрашно обняла на глазах у всех гомофобных одноклассников и недовольно поджимающих губы учителей, Марина едва смогла сдержать глупые слёзы — мало что в жизни трогало её сильнее. Они гуляли вместе почти каждый день после уроков, разговаривали обо всём на свете, и иногда Марина просто в ступор впадала, как много потрясающе популярных вещей Лена не знала — как будто не в Москве жила, а в каком-то бункере. — Ты правда не слышала песни из «Нотр-Дама»?! Даже «Бэль»?.. — Марина застыла на месте, как мешком пристукнутая, когда Лена недоумённо нахмурилась на простейший вопрос, какая песня из этого нашумевшего мюзикла ей больше нравится. — Не слышала, — Лена с грустной улыбкой пожала плечами, смущённо отведя глаза. — Я училась в спецшколе, там был очень строгий распорядок… никаких развлечений и современной музыки. Так что я в этом совсем ничего не понимаю. — Она грустно вздохнула. — Я, наверное, ужасно скучная, да? — Ты что! — возмущённо взвилась Марина, подскочив на месте и решительно потянув её за руку. — Пошли! Смотреть ставший живой классикой мюзикл они пошли к Марине домой. Она не могла себе представить, какие это потрясающие ощущения — держать в объятиях любимую девушку, когда для неё открывается целый новый мир — это был поистине шедевр, который они запоем пересмотрели на два раза — в оригинале и с русскими субтитрами. — Луна, — сквозь слёзы прошептала Лена, подняв на Марину блестящие от переполняющих эмоций глаза. — Моя любимая песня теперь. Lune.***
За удлинившимся рабочим днём Терентьев не сразу заметил, что Ира стала возвращаться домой почти к десяти часам. Непривычно собранная, серьёзная и задумчивая. Но все отцовские претензии разбивались о идеальный порядок в комнате, в квартире, и отличные оценки в школе. — Это что-то вроде курсов самообороны, — пояснила Ира, разогревая полную духовку мяса — с ужинами теперь никаких проблем и вопросов никогда не было, дочь молчаливо взяла на себя обязанности по кормлению уставшего отца и себя. — Главы кланов после того случая решили принять меры. Все члены клана по вечерам посещают занятия по технике работы с внутренней энергией, с элементами восточных единоборств. — А, — моргнул Терентьев, удовлетворённо откидываясь на спинку стула и отпивая глоток чая. От бешеного темпа на работе не осталось сил даже возмущаться, что его забыли предупредить, куда его дочь ходит такими поздними вечерами. Не то, чтобы он сильно возмущался, впрочем — слишком хорошо понимал, что о себе она более чем способна позаботиться. — Кстати, всё забываю спросить, где ты мяса-то столько берёшь каждый день? — Он оценивающе оглядел полное блюдо тщательно обглоданных косточек, из которых он осилил едва ли третью часть. — А ты как думаешь? — устало улыбнулась Ира. — У нас целая сеть животноводческих производств и фермерских хозяйств — надо обеспечивать наши немалые аппетиты. А на магазинах мы бы разорились за неделю все, — она усмехнулась. — И то иногда охотиться ходим на природу. Это, кстати, лосятина была — мы вчера в лесу были. На две группы хватило. Третья кабана какого-то завалила. — А разве на лосей охоту открыли? Она же вроде в октябре… — Па-ап, — почти беззаботно рассмеялась Ира, и Терентьев понял, что он немного не о такой «охоте» подумал. — У леопардов, волков и лис в лесу ещё никто не додумался спрашивать лицензии.***
Марина поначалу искренне пыталась не рассчитывать слишком на многое. Не надеяться, не принимать всё слишком близко к сердцу. Потому что слишком наивно было думать, что всё будет так, как в мечтах — девушка, к которой тянется душа и сердце, которая готова открыто быть с ней, перед всем классом, перед учителями, отношения, которые не нужно скрывать, которые приносят радость и тепло, от которых как будто крылья вырастают — хочется быть лучше с каждым днём, отдавать и получать сторицей… Но всё было именно так. Как в сказке. И первые поцелуи, и такая тёплая, трогательная близость — это было идеально. Слишком идеально. И реальность вернула её с небес на землю слишком жестоко. Как раз тогда, когда они лежали в объятиях друг друга в комнате Лены, где они уже не раз оставались вдвоём. Родители и старший брат на удивление никогда их не беспокоили — то ли уезжали куда-то, то ли просто демонстративно игнорировали личную жизнь Лены. Что Марину устраивало более чем полностью — она не тешила себя надеждами подружиться с семейством, допускающим абьюз по отношению к её любимой девушке. И тем неожиданнее получилось явление мрачного, как обычно, и бледного, как смерть, Димы, когда они обе расслабленно отдыхали в объятиях друг друга. С Лены будто стекли все эмоции — так моментально оборвалось то ощущение тепла и открытости, которое сопровождало все моменты их близости. — Семейные дела, — кратко объяснила побелевшая Лена, вернувшись через минуту после разговора с братом за дверью. — Прости, нам нужно поехать… к родственникам. Тебе лучше уйти. Марина понимающе кивнула, и не спеша стала одеваться, когда следующая фраза Лены чуть не заставила её сердце остановиться от неожиданности. — И да, между нами больше ничего не будет. — Ч…что? — Марина чуть слышно выдохнула этот вопрос, искренне надеясь, что ослышалась. Но она не ослышалась.***
Сказка продлилась не долго. Несколько месяцев пролетели как один миг. И когда Марина смогла адекватно воспринимать реальность вокруг себя, она с каким-то отстранённым удивлением отметила, что всё как будто вернулось на несколько месяцев назад. Та же мрачная депрессия Лены, ни слова, ни звука от неё она больше не слышала. Блокировка во всех мессенджерах. И снова мрачный брат стал заходить за ней после уроков, подавляя всех своим тяжёлым взглядом.***
Яна готова была на стены кидаться к концу своего относительно небольшого «срока». Сидеть в изоляции без телефона и без общения с внешним миром, не считая Алексея Давыденко, заносившего ей еду дважды в день, — этого оказалось более чем достаточно. Повторять эти незабываемые ощущения, как сухо предупредил Давыденко при освобождении — уже дольше — совсем не хотелось. В школе её ждал тотальный игнор — если с человеческой частью класса она благополучно порвала всяческие отношения и даже не здоровалась ни с кем, то гробовое молчание Димы и Лены царапнуло неожиданно сильно. Как и отсутствие Арины и близнецов «по болезни». — Слушай, я уже поняла всё, я накосячила, правда! — Яна не удержалась после второй перемены в гробовом молчании и вцепилась в Диму во время традиционного похода по близлежащей территории школы на большой перемене. — Может, хватит уже меня игнорить?! Дима только мрачно сверкнул на неё глазами исподлобья и аккуратно обошёл, продолжая свой путь. — Да что с вами всеми такое?! Что у вас с Леной, с ребятами? Почему я тут как дура хожу и одна опять ничего не понимаю?! Ну давай подерёмся, если не можешь простить меня за ту глупость! Надерёшь мне задницу, я заслужила! Но перестань уже так по-чёрному меня игнорить везде! — Поединки несовершеннолетним запрещены, — хриплый, бесцветный голос Димы был как бальзам на душу Яне, которая начала уже серьёзно заводиться от происходящего. — Ладно, — она примирительно подняла руки, с трудом удерживаясь от торжествующей улыбки, — хорошо, подождём полтора года, недолго осталось. А сейчас ты можешь мне сказать, что с вами всеми происходит? Я хотела к этой новой нашей Ире Терентьевой пристать, но всё не могу её поймать одну… От новостей Яна ещё долго отходила, сидя на уроках в какой-то прострации. Уж после официального открытия секрета оборотней и вампиров всему миру она явно не ожидала столкнуться с чем-то настолько шокирующим. Но… охотники? — Это варварство! — возмущённо вскинулась Яна, когда прочитала в Телеграме короткий ответ о наказаниях Арины и её братьев. — Их-то за что?! — Это справедливое наказание от их матери за нарушение правил клана, — тихо отрезал Дима, мрачно направляясь в класс Лены, и Яна как раз хотела зайти в соседний кабинет выловить свою новую «соклановицу» Иру, когда мимо них вихрем пронеслась крашенная в радужные цвета одноклассница Лены, с силой задев плечом Диму. — Гомофобный ублюдок! — выплюнула она со слезами на глазах, толкнув замершего Диму ещё сильнее руками. — Доволен?! Можешь радоваться, ты своего добился. — Она всхлипнула, зажав рот рукой, и быстрым шагом направилась к выходу, прямо через свистящую вслед толпу — представление получилось громким и собрало как минимум три класса. Ошарашенная Яна только глазами хлопала, пока Дима со своим обычным мрачным видом забирал непривычно тихую сестру, которая демонстративно вырвала у него свой рюкзак, когда он хотел помочь ей собраться, и молча шла рядом с ними, опустив голову и поджав губы, с наглухо закрытым эмоциональным полем. — Что это было? — Яна еле дождалась, когда они отойдут на приличное расстояние от школы и редких групп школьников, заинтересованно перешёптывающихся о недавнем представлении. Дима молча шёл вперёд, не удостоив её ответом, хмуро глядя прямо перед собой, и она обернулась к Лене, которая обычно была гораздо многословнее. — Лена? Ты хоть скажи, что это было! — Это приказ? — Яна чуть не споткнулась на ровном месте от этого вопроса. Такого глухого голоса, и слёз в глазах она совсем не ожидала в ответ на простой вопрос — всегда же нормально общались! — Нет, ты что! — Она поспешно замахала руками, поймав неприятный укол где-то в груди от такого знакомого ощущения, на грани. С приказами бетам у неё было как-то не очень. Ещё от того раза, с Ромой, не отошла. Теперь Слава первый в очереди на поединки с ней, до сих пор было неприятно вспоминать и эту историю, и его взгляд. И взгляд Ромы. — Господи, ребята, да что с вами?.. — она растерянно переводила взгляд с мрачно поджавших губы Димы на Лену и обратно. Они демонстративно не смотрели друг на друга и не перекинулись ни словом с тех пор, как Яна вернулась в школу после своего наказания. — Дима! — Она решительно вцепилась в его руку и развернула его к себе. — Да, я настырная идиотка, ты надерёшь мне зад на поединке, я заслужила. Но сейчас расскажи мне, дуре, что произошло, пока я там прохлаждалась в этой недотюрьме серебряного режима! — Что ты хочешь узнать? — Дима едва заметно поморщился, глядя куда-то сквозь Яну, которая снова опешила от этого сухого, бесцветного голоса. У Яны как-то разом кончился весь запал и неприятно царапнула в груди эта демонстративная отстранённость. Она как будто увидела себя со стороны, и это ей совсем не понравилось. Она никогда не ловила себя на ощущении, что навязывается кому-то. Она медленно отпустила рукав Димы и отступила на шаг. — Вы… совсем не хотите со мной общаться теперь? Я… простите, — она отвернулась, смахивая непрошенные слёзы, и почти побежала домой, когда услышала тихие голоса Димы и Лены. — Не всё крутится вокруг тебя. — Я не хочу сейчас ни с кем общаться. Из тех, с кем мне позволено. Обернувшись, она увидела, как они не спеша пошли в другую сторону, и Лена демонстративно вырвала у него свою руку, когда брат потянул её за собой.***
— Что, в телефоне чат леопардов не сохранился? — язвительно поинтересовалась её мать, пока они вечером возились с ужином. Яна еле дотерпела до вечера, чтобы накинуться на родителей с вопросами. Отец задерживался по каким-то своим волчьим делам, и мать стала первой в очереди на расспросы. — Я прочитала про тех казаков-охотников, спасибо, — поджала губы Яна, заставляя себя не срываться на открытую агрессию. — Но как я поняла, их благополучно нейтрализовали, и поэтому вы с папой не сочли важным мне об этом рассказать. — В принципе, да, — пожала плечами её мать. — Что ещё тебя так заинтересовало? — Меня заинтересовало, что за чертовщина творится у волков, если Арину с близнецами наказывают за то, что они остались живы, а Дима с Леной не разговаривают друг с другом! — практически выплюнула Яна, отворачиваясь в сторону, и сложила руки на груди. — Но это я спрошу у папы, он больше в теме. У тебя я хотела спросить, что у нас за прибавление в виде Иры Терентьевой, когда «деточек нельзя обращать», и о каком наказании Ромы и Славы у нас там в чате пишут! Ответы родителей Яне ожидаемо не понравились. Один не досмотрел, другой попался, и что, теперь наказывать за такое?! Бред! Вообще-то, это ответственность клана — обеспечивать им всем безопасность! И если уж все пошли на эту всеобщую открытость — пользуйтесь своими ресурсами, товарищи генералы — все карты в ваших руках, чтобы такие группки «охотников» просто не существовали! — Ты ещё высунись со своими претензиями! — сверкнула глазами на Яну мать, обрывая её закономерные возмущения. — За собой сначала научись смотреть, чтобы никого не подставлять своими «хотелками»!***
Полугодовое отчётное совещание в ГУВД, за весь опыт работы Терентьева в органах, никогда не сулило ничего хорошего. И никогда ещё ему не доводилось присутствовать на таких совещаниях в качестве исполняющего обязанности начальника отделения — вот уж о чём он в жизни не мечтал, так это отдуваться за всех оперов, половина из которых благополучно смылась на отпуска-больничные, от чего показатели работы ожидаемо не радовали. Он хотел расположиться по привычке в конце зала, но сотрудник на регистрации прибывших мягко направил его к первым рядам. Пришлось проглотить надежду по-тихому отсидеться в сторонке, и располагаться рядом с полковниками-начальниками отделов, неодобрительно косившимися на какого-то капитана. — Товарищи офицеры. — Весь зал мгновенно затих и синхронно поднялся на ноги, приветствуя руководство. За длинным столом на небольшом возвышении не спеша расположился аппарат ГУВД — генерал, начальник управления розыска, и начальники кадров и правового управления, чтобы сразу решать кадровые вопросы. Терентьев позволил себе только молча поджать губы, надеясь, что его не уволят прямо вот так сразу, при всём честном народе, за провальные показатели. — Товарищи офицеры, — генерал Афанасьев традиционно начал совещание с приветственной речи. — Сегодня я хотел бы начать наше совещание с одного небольшого объявления. Недавно у многих из нас перевернулось мировоззрение, когда открылось существование оборотней и вампиров. Действительно, не самые приятные соседи для человечества, я понимаю опасения всех наших коллег по этому поводу. Но хочу раз и навсегда прояснить позицию нашего государства и Министерства по этому поводу, чтобы ни у кого не было лишних вопросов, которые мешают работать. Вампиры живут по своим законам в ночное время, не вмешиваясь в жизнь людей. Оборотни — такие же граждане нашей страны, как и мы с вами. У них те же права и обязанности, что и у обычных людей. Сегодня Парламентом утверждены все необходимые изменения в Конституцию и кодексы по этому поводу. Не допускается никакая дискриминация, никакое предвзятое отношение. В каждом райотделе будет определён сотрудник, ответственный за контакты с оборотнями и вампирами. Все подозрения о причастности к каким-нибудь преступлениям сверхъествественных существ доводить до сведения уполномоченных представителей кланов через этих сотрудников… Терентьев едва успевал давить скептические усмешки, чтобы совсем уж в открытую не ржать на первых рядах. Не был бы он лично так близко знаком с оборотнями, не был бы обязан им жизнью своей дочери — да он бы первый пошёл казачьи отряды организовывать после таких речей! Да, он теперь понимал, что оборотни похлеще любых судов и тюрем умеют наказывать за нарушения законов и правил, но чёрта с два бы он поверил, если бы ему это кто-то вот так, с трибуны, сказал. Но и не сказать было нельзя — он представлял, сколько уже генералу вопросов поступило по всем каналам связи от всех отделов. После «небольшого объявления» генерал плавно обозначил план работы на совещании. — …Начнём мы сегодня с небольших организационных вопросов, — продолжил генерал, — Я прошу выйти сюда капитана Терентьева. Терентьев вышел куда сказали, на автомате переставляя ноги, пытаясь задавить не к месту взметнувшуюся панику. Так и так отчитывать будут, он даже не сильно расстроился, что все цифры по раскрываемости куда-то вылетели из головы. Хотя он же готовился, честно всю статистику подобрал, просмотрел. Только представить не мог, что его вот так вызовут прямо на сцену. — Совместными усилиями Управления МВД И ФСБ была пресечена деятельность ячейки подпольной экстремистской организации, операция и все её детали относится к государственной тайне. Но за непосредственное участие в спецоперации, за беспрецедентное мужество и находчивость в экстремальной ситуации, капитану полиции Терентьеву Виктору Петровичу приказом центрального аппарата МВД присваивается досрочно очередное специальное звание майора полиции. Терентьев молча стоял и хлопал глазами, пока весь зал взорвался овациями, и еле сообразил принять новенькие погоны и вернуться на место. Он не был уверен, что сможет хоть слово выдавить, если к нему будут ещё вопросы после вот такого начала, но, к счастью, вопросы были почти ко всем отделам, кроме его. Начальник отдела припёр его к стенке на обратном пути — всё равно на одной машине ехали, но он только отделался таким удобным предлогом в виде гостайны, и полковнику пришлось отстать. А на осторожное предложение поменяться должностями с Сотниковым Терентьев безапелляционно отказался — спасибо, наелся досыта начальственной работы. Месяц бы этот бесконечный дотянуть.
