Городские истории

Жизнь — игра, у тебя нет масти Смерть к тебе не питает страсти Жизнь тебя проиграла стуже И Смерти ты не нужен Кукрыниксы — Никто

      Отпуск пришёлся как никогда кстати: так просто Сергею было не вырваться с работы на неделю — после недолгого совещания они с женой решили остаться в Санкт-Петербурге на какое-то время, переварить столько новой информации, которая, как оказалось, касается их напрямую.       Настю из Москвы пришлось звать долго. Она и так была в последнее время какой-то чересчур замкнутой, даже перестала вспоминать о брате, не то что в первые годы после его исчезновения.       Но, в итоге, они сошлись на том, что она заслуживала непосредственно узнать, что Костя не наркоман и не преступник, а уж оценивать его исчезновение из их жизни — каждому из них нужно было самостоятельно.       Сергей долго курил и смотрел в окно, перематывая всё произошедшее в памяти снова и снова. Заставляя себя принять ожившую фантастику и поверить, что это теперь действительно часть их жизни, а не какие-то непонятные новости из телевизора.       А докурив очередную пачку, молча присел рядом с женой смотреть ролики из интернета, без которых она теперь не засыпала. Им даже не требовалось каких-то долгих споров и обсуждений — за столько лет совместной жизни они научились понимать друг друга без слов.       Осталось только с Настей решить вопрос, чтобы восстановить былое семейное взаимопонимание.       — Ну что у вас такого срочного? Костя соизволил выйти по УДО? — Настя неприязненно скривилась, устраиваясь в кресле в родительском номере гостиницы. Елена едва заметно поджала губы, отметив её странную старомодную одежду чёрного цвета, которую она так полюбила в последнее время, и закрытый, отстранённый взгляд. Как будто она мыслями где-то далеко, только не с родителями.       — Всё немного не так, как мы думали, — спокойно проговорила её мать, не позволив себе ни одного замечания по поводу её поведения или внешнего вида. Сегодня это было не важно.       Историю про оборотней Настя выслушала с чуть приподнятой бровью, озадаченно моргнула пару раз и пожала плечами.       — А. Ну, понятно.       Костя пришёл, как и договаривались, к восьми часам, но вместо объяснений или демонстраций, как с родителями, только впился в сестру странным взглядом, как будто это у неё здесь проблемы, а не у него.       — Пап, ты не покажешь мне, где здесь туалет? — Сергей хотел, было, просто махнуть рукой в сторону — не такой уж большой у них был номер, но взгляд сына был слишком серьёзным, и он вовремя прикусил язык и пошёл его провожать.       — Давно она такая? — Еле слышно прошептал Костя, включая воду в раковине.       Сергей нахмурился и пожал плечами — не так он много внимания обращал на дочь в последнее время, чтобы заметь конкретное время.       — Около года.       — У вас есть какое-нибудь серебро? Запонки, серьги, кольца, украшения, что угодно. Только серебряное.       Сергей хмуро посмотрел, как его сын набрал воды из-под крана в стакан для чистки зубов, и молча отцепил с манжет серебряные запонки со стилизованным якорем, которые ему жена дарила на день ВМФ, и опустил в стакан с водой, как показал сын.       — Я так давно тебя не видел, Настя, — Костя горько улыбнулся, возвращаясь в комнату, где сестра даже не повернулась в его сторону, как обычно, погружённая в свои мысли.       — Ага, я тоже.       Елена чуть нахмурилась, непонимающе глядя на сына, вернувшегося из ванной со стаканом воды, и смотрящего на сестру с каким-то горьким сожалением.       — А сколько у тебя меток?       — Две, — на автомате ответила Настя и моргнула, чуть нахмурившись, как будто не сразу сообразила, что ответила. — А как ты… — Она осеклась на полуслове, когда Костя быстрым движением плеснул ей в лицо водой из стакана, и разразилась душераздирающим воплем, от которого Елена подскочила на месте.       Настя скатилась с кресла на пол, судорожно прижимая руки к лицу и подвывая на одной ноте, как раненый зверь.       — Что?.. — Сергей застыл на месте, не в силах даже сформулировать до конца вопрос, пока сын отбросил в сторону пустой стакан и присел рядом с сестрой, осторожно обнимая её.       — Прости-прости-прости меня, пожалуйста! — Он уткнулся лицом ей в плечо, и медленно укачивал, как ребёнка, пока этот страшный вой не стих.       — Костя?.. — Как будто впервые увидев брата, Настя осторожно отняла руки от лица и неверяще посмотрела на него. — Господи, ты… что ты сделал? — Она нахмурилась, с каким-то странным выражением осматривая себя.       — Две метки можно смыть, — сдавленно прошептал Костя ей в плечо. — Прости, пожалуйста, я знаю как это больно.       — Господи, ты правда… — она ещё раз осмотрела себя, как будто просыпаясь от сна. — Костя, да какое «прости»! Спасибо тебе! О, господи, какая я… Какая я дура была! — Она радостно обняла его в ответ и горько рассмеялась, под удивлёнными взглядами родителей, которые с трудом понимали, что происходит.

***

      — Вампиры?.. — нахмурился Сергей, когда дети рассказали им с женой, что только что произошло.       — Простите меня, пожалуйста, я такая дура! — Настя не отцеплялась от брата и сокрушённо извинялась через слово, вспоминая своё поведение в последний год.       — Это не твоя вина, — грустно улыбнулся Костя. — Это вампирский гипноз, человеку с ним не справиться.       — Я слышала, что бывают исключения, — Настя смущённо опустила глаза, — И когда он ставил метки. Я помню это чувство. Та волна, в моём сознании, она как будто отхлынула немного. Для этого нужно добровольное согласие, иначе магия не сработает. Но я была такая наивная дура, я так была очарована этим… — она закрыла руками лицо и покачала головой.       — Исключения — это специально тренированные люди, монахи-бойцы из орденов вроде Шаолиня, и люди с природным магическим даром, — вздохнул Костя. — Ты не могла сопротивляться вампирскому очарованию и внушению, ты просто не знала, что такое бывает, и тем более — что от этого нужно защищаться. Теперь знаешь. Просто на будущее носи с собой что-нибудь серебряное и не смотри им в глаза.       Сергею понадобилась новая порция никотина, и он отошёл к окну, когда у Кости зазвонил телефон, и он быстро ответил, только увидев, кто звонит.       — Да… да, а что… Да, хорошо… — Он с каким-то растерянным видом посмотрел на погасший экран и медленно поднял на родителей взгляд.       — Кто это был? — Сергей нахмурился — от такого взгляда сына ему стало не по себе. — Моя… альфа, — Костя прикрыл глаза, чуть нахмурившись, и покачал головой под непонимающими взглядами родителей. — Можно сказать, начальница. Она спрашивала, с вами ли я сейчас и сказала, что скоро приедет.       — Интересная такая, — фыркнул Сергей, — «начальница». У вас так принято, без приглашения в гости заявляться?       — Она моя альфа, — тихо проговорил Костя, опустив голову.       — О, боже, я, кажется, что-то такое помню, — Настя прижала руки ко рту и в ужасе покачала головой. — Там, при дворе Князя Москвы, были оборотни… Ты бета?!       Костя кивнул, не поднимая взгляда, и Сергей непонимающе переглянулся с женой, но их прервал стук в дверь.       — Екатерина Петровна, — невозмутимо представилась высокая эффектная брюнетка в тёмном брючном костюме, уверенно проходя в номер мимо Кости, открывшего дверь. За ней зашёл мужчина средних лет в деловом костюме с военной выправкой.       — Сергей Петрович, — представился он мягким голосом, обводя всех присутствующих внимательным взглядом. — Я так понимаю, все присутствующие в курсе дел?       Под вопросительным, жёстким взглядом Екатерины Петровны Костя молча кивнул, всё так же не поднимая глаз.       — Хорошо, — продолжил Сергей Петрович, тем же мягким, но серьёзным голосом. — Я представляю двор Княгини города Санкт-Петербурга.       Сергей нахмурился, глядя на застывшего с опущенной головой сына и яростно сверкающую глазами дочь, которая вскинулась сразу после этих слов, но гость продолжил свою речь, не дав ей высказать своё возмущение:       — Моей Княгине вчера поступило сообщение от Князя города Москвы. Стандартное уведомление вежливости о визите на нашу территорию человека-слуги его Двора. Мне поручено было удостовериться, что юная леди пребывает в добром здравии и не имеет никаких проблем на нашей территории.       — Спасибо, всё прекрасно, можете идти обратно к своей Княгине, — Настя яростно сверкнула на него глазами, сложив руки на груди и поджав губы, но заставила себя ответить в тон, пока Сергей прочищал горло от вставшего колом клубка дыма.       — В смысле «человек-слуга»?! — Он отбросил недокуренную сигарету прямо в окно и повернулся к незваным гостям, которых со временем всё сильнее хотелось выгнать взашей и нормально поговорить с детьми. — Вампиры, князья, чёрт бы с ними, но что ещё за «слуги»?!       — Папа, — тихо, но очень серьёзно проговорил Костя, и Сергей заставил себя стиснуть зубы и проглотить все вопросы. Пока.       — Да, нюансы терминологии вы сможете обсудить позднее, — Сергей Петрович изобразил вежливую полуулыбку, скользнув по своему тёзке ничего не выражающим взглядом, и снова обернулся к Насте. — Боюсь, юная леди, ситуация немного изменилась. Связь между вампиром и его человеком-слугой — личная и обоюдная. И, безусловно, добровольная. По разным причинам, связь уровня не выше двух меток может быть разорвана. Моя Княгиня поручила мне удостовериться, что это событие произошло по воле юной леди либо с её осознанного добровольного согласия.       — Да, конечно! — Настя стояла в той же позе и не сводила с незваного гостя прямого, уверенного взгляда. А Сергей поймал себя на знакомом чувстве, когда на загривке начинают шевелиться волосы.       Вид побелевшего как мел сына, когда тот медленно накрыл рукой губы и поднял помертвевший взгляд на Екатерину Петровну оптимизма совсем не внушал.       Сергей Петрович едва уловимо поморщился и тихо вздохнул, обводя всех присутствующих внимательным взглядом с нотками усталости.       — Юная леди, я сделаю вид, что не слышал этого сейчас. Я верю, что вы не хотели оскорбить Княгиню города Санкт-Петербурга на её земле такой глупой попыткой солгать.       — Я…       — Молчать! — Жёсткий голос Екатерины Петровны хлестнул как плетью, заставив вздрогнуть всех, кроме невозмутимого Сергея Петровича, обернувшегося к Косте. Тот осёкся на полуслове, но послушно замолчал, опустив голову под ледяным взглядом гостьи.       — Я слушаю вас, Сергей Петрович, — Екатерина Петровна встала перед Костей, сложив руки на груди, и смерила его прямым, жёстким взглядом. — Вы не договорили.       — Да, — он едва заметно усмехнулся, обводя всех присутствующих понимающим взглядом. — Как мы все поняли, у нас здесь небольшой вопрос, который нужно решить.       — Прошу прощения, — Елена аккуратно прочистила горло и вмешалась в странный разговор. — Вы не могли бы прояснить, в чём здесь проблема? Анастасия совершенно не возражала против разрыва этой связи, и никаких претензий ни к кому не имеет. С точки зрения основ права, это можно расценить как согласие.       — О, вы очень верно подметили, проблема у нас именно юридическая. И, боюсь, это не тот случай, когда можно отсутствие возражений приравнять к согласию.       — Я правильно понимаю, что речь идёт о юридических конструктах, по которым живёт вампирское сообщество? Можно попросить вас рассказать более подробно, какие условия и порядок разрыва этой связи? — нахмурилась Елена, явно почувствовав знакомую почву под ногами.       — Позвольте тогда начать с природы этой связи, — мягко улыбнулся Сергей Петрович. — Вы очень верно подметили, что вампирское сообщество живёт по своим правилам. Можно сказать, истоки этих правил идут напрямую из Римского права, так что какие-то понятия могут быть вам близки. Хотя вряд ли вы рассматривали их подробно, в человеческом обществе они вышли из употребления уже давно. Я говорю о конструктах, относящихся к владению людьми.       — В смысле?! — Сергей всё-таки взвился, сжимая руки в кулаки, и яростно сверкнул глазами на невозмутимо стоящего на месте хлыща, которого руки чесались побить за такие слова. — То есть, моя дочь была в рабстве у каких-то вампиров?! И они ещё нам собираются что-то предъявить?!       Елена твёрдо придержала мужа за локоть, и усадила на ближайший стул.       — Позволь мне закончить юридический разговор, пожалуйста, — она дождалась скупого кивка от полыхающего раздражением мужа и снова вернулась к своему собеседнику: — Прошу прощения. Тема мне действительно близка, я писала диссертацию по Римскому праву. Вы говорите о концепции servi res sunt?       Сергей Петрович на секунду прикрыл глаза, как будто прислушиваясь к чему-то, и с лёгкой улыбкой покачал головой.       — Простите, я обращался к моей Княгине — юридические термины на латыни для меня в новинку. Не совсем так, скорее, personae alieni iuris, если вы говорите о правоспособности, — он усмехнулся, покачав головой. — Но здесь добавляется магия. Связь вампира и человека-слуги — неравная, но магия требует добровольного, осознанного согласия человека на это, данного трижды. — Он вскинул руку, обрывая подскочившую на месте Настю. — Да, юная леди, добровольного, осознанного согласия! Хотите сказать, вы не давали такого согласия?       — Да какая здесь может быть добровольность и осознанность?! — возмущённо вскинулась Настя, — Я же не понимала, на что соглашаюсь! Он меня зачаровал своей магией, это нечестно!       — А давайте вы дадите честный, откровенный ответ, хотя бы себе, — грустно улыбнулся Сергей Петрович. — Какой вопрос вам задавали и какой ответ вы давали. Три раза во время первой метки и три раза — во время второй.       Настя молча поджала губы и отвернулась, сложив руки на груди.       — И какие же это вопросы? — Елена переводила внимательный, пристальный взгляд с дочери на Сергея Петровича.       — Не желаете ответить, юная леди?       — Прекратите меня так называть! — Настя скривилась, не поворачиваясь к ним. — Сами тоже человек-слуга, а строите из себя!       — Как мне вас представила моя Княгиня, так и называю, — он горько усмехнулся. — И не отрицаю, что вы правы. Только, в отличие от вас, я не пытаюсь уйти от ответственности за свои слова и поступки.       — Я тоже не пытаюсь уйти ни от какой ответственности! — Настя развернулась к нему, быстрым движением стерев с лица злые слёзы. — Я помню всё прекрасно. Я согласилась принадлежать ему телом и душой, разделить с ним мысли и желания, боль и радость.       — Так, если «принадлежать телом и душой» означает отказ от полной правоспособности, то о какой «добровольности» можно говорить при разрыве этой связи? Разве это не будет рассматриваться как попытка отказаться от своих слов, уйти от ответственности? С юридической точки зрения.       — Статус «человек-слуга» — это не «servi pro nullis habentur», с юридической точки зрения, — поморщился Сергей Петрович. — Это магическая связь, через которую обе стороны могут получать что-то друг от друга. Разорвать первые две метки возможно, это традиционно делали при помощи святой воды, — он усмехнулся, — но ключевой момент здесь не в церковном благословении, а в ионах серебра, поэтому годится любая вода с серебром. Поймите правильно, это не отнимает свободу воли по умолчанию. Вампир получает возможность контролировать мысли, желания, поведение, но он не может держать такой контроль постоянно — это бы отнимало у него всё время. Небольшое внушение и очарование — этого обычно достаточно. Если у человека принципиальные возражения и несогласие с таким положением, серебро ему в помощь, — развёл руками он. — Но когда это делает кто-то другой, без осознанного волеизъявления и согласия человека-слуги, возникают закономерные претензии у вампира, сходные с претензиями человека, у которого отняли ценное имущество.       — Я не имущество! — Сверкнула глазами Настя. — Этот ублюдок…       — Юная леди, — Сергей Петрович едва уловимо поморщился, — вы говорите о вампире высшего ранга в иерархии Двора Князя Москвы, на несколько сотен лет вас старше, в присутствии представителя Двора Княгини Санкт-Петербурга. Рекомендую не усугублять ваше положение открытыми оскорблениями. Тем более такими словами, за которые в старые времена требовали серьёзного ответа.       — Простите, она не хотела никого обидеть, это от нервов, — мягко ответила ему Елена, сверкнув на дочь глазами. — Уточните, пожалуйста, имеет ли значение, что при заключении этой связи до неё не было доведено полностью всей информации о её положении и о порядке разрыва этой связи?       — Значение имеют только три вопроса, на которые нужно дать искренний ответ всей душой. В этих вопросах и заключается вся информация о её будущем положении. Когда даёшь согласие, понимаешь всё очень хорошо и отчётливо, — он усмехнулся, переводя взгляд на Настю. — Но хочешь этого всей душой. Или у вас есть возражения, юная леди? Вы чего-то не понимали и не желали принадлежать своему мастеру целиком и полностью?       — Вы всё переворачиваете! — Настя в возмущении вскинулась, сжимая кулаки, — Он был весь такой как из сказки! Ожившая мечта! У меня все мозги снесло, когда появилась возможность быть с ним, конечно, я согласилась! Только он не говорил мне, что я не одна у него такая! И что он будет мной… делиться, как вещью! А все вопросы, несогласия и сомнения просто убирал из моих мыслей, и я как тупая овца делала всё, что он говорит! Я как в каком-то тумане жила, он просто сказал, не думать об этом, и я не думала!       Елена с трудом удержала мужа, чуть не вскочившего на ноги при этих словах.       — Юная леди, избавьте меня от своих оправданий и претензий. Скажете, что давая согласие принадлежать ему телом и душой, вы не осознавали, что передаёте ему контроль над своей жизнью, своими желаниями, мыслями и чувствами? Серьёзно? А потом вдруг внезапно у трёхсотлетнего вампира вы оказались не единственной? Как неожиданно, — он фыркнул, отворачиваясь. — И ещё можете здесь нам пожаловаться на плохое обращение. С удовольствием послушаем, как вам там было плохо, больно и неприятно. Особенно во время укусов и меток.       — Не понял, а это, по-вашему, хорошее обращение?! — Сергей рывком поднялся на ноги, но подойти и набить морду наглому визитёру ему помешала какая-то невидимая стена, через которую он просто не мог пройти, глядя в невозмутимые серые глаза, потемневшие на полтона за время этого разговора.       — Пап, он прав, — тихо проговорила Настя, отворачиваясь в сторону и сложив руки на груди. — Я не могу назвать это плохим обращением. С оборотнями там действительно обращались как с вещами, намеренно причиняли боль и унижали по-всякому. А люди-слуги… Мы были как зачарованные болванчики. Бывало всякое, но намеренно плохо с нами не обращались. Скорее, как с домашними животными. Породистыми.       — Потому что оборотней туда отдавали в наказание или в оплату за услуги, — кивнул Сергей Петрович. — Итак, мы пришли к тому, с чего начинали. — Он тяжело выдохнул, обводя взглядом всех присутствующих. — Второй по силе и положению вампир при дворе Князя Москвы лишился своего человека-слуги на нашей территории. И мы не можем сказать, что это было с предварительного согласия или по желанию юной леди. Соответственно, мы потенциально имеем официальное требование Двора Москвы выдать им виновника событий.       — Ещё варианты? — Екатерина Петровна одёрнула Костю, который увивался ужом вокруг неё, умоляюще заглядывая ей в глаза, но не проронил ни звука после её приказа молчать. Под её жёстким, ледяным взглядом даже Сергею стало как-то неуютно.       — Ну, учитывая определённые нюансы статуса, за бету может ответить альфа, — он поморщился, — это ваши внутренние дела, я засчитываю это за один вариант. Второй вариант не устраивает ни нас, ни вас. Открытый конфликт между нашими Дворами из-за подобных недоразумений исключён. Это отвечает интересам и Княгини Санкт-Петербурга и всех кланов оборотней, подписавших соглашение о сотрудничестве. Надеюсь, это понятно.       — Понятно, — кивнула Екатерина Петровна. — Это были два очевидных варианта. — Ещё.       — Ещё, — задумчиво протянул Сергей Петрович, с тяжёлым вздохом отходя к окну. — Есть ещё один вариант. На уровне не выше первых двух меток, при общем безусловном подчинении Мастеру, за людьми-слугами официально признано право на разрыв этой связи, если Мастер допускает неоговоренные злоупотребления своей властью. Теоретически, сумбурные претензии юной леди можно подвести под понятие такого злоупотребления.       — Так, мне уже нравится этот вариант, — облегчённо выдохнула Елена, поправляя очки и доставая блокнот из сумочки.       — Дело в том, что здесь потребуется непосредственное участие юной леди, — Сергей Петрович грустно улыбнулся, бросив короткий взгляд на замершую на месте Настю. — Все претензии нужно будет оформить в последовательную, чёткую форму, и высказать лично Мастеру и Князю города Москвы, убедив их, что разрыв связи был неизбежен и она всецело его одобряет и поддерживает. И не желает в дальнейшем иметь ничего общего со Двором Князя Москвы.       — То есть, вы предлагаете ей заявиться в логово этих кровососов?! — взвился Сергей, — Чтобы они её там снова загипнотизировали или вообще всю кровь выпили?!       — Если организовать этот визит по правилам, всё будет выглядеть не так безнадёжно, — он слегка поморщился. — Юная леди имеет кровную связь с представителем клана волков Санкт-Петербурга. Она имеет право являться ко Двору Князя Москвы с представителем этого клана, если тот пожелает распространить на неё своё покровительство. Это подразумевает формат визита вежливости и статус гостей при Дворе Князя Москвы для них обоих.       — Это нужно будет согласовывать с Сосновским? — нахмурилась Екатерина Петровна.       — Нет. Для гостей Князя города Москвы не могут действовать никакие сторонние ограничения и условия. Иное означало бы неуважение к гостю и неуважение к Князю, которое даже Сосновский не может себе позволить.       — А можно поподробнее, что подразумевает статус гостя? — Елена сделала быстрые наброски в блокноте и подняла на Сергея Петровича пристальный взгляд.       — Гостя нельзя зачаровывать, гипнотизировать, прикасаться к нему и пить его кровь без согласия. Если юная леди сможет внятно и чётко высказать в лицо своему Мастеру, почему её не устраивала их связь, и разрыв был неизбежен, он не сможет предъявить ни к кому претензии по этому поводу.       — Тут где-то подвох? — Настя непонимающе нахмурилась. — Если он не будет меня зачаровывать, я всё ему выскажу, ещё как! И всё? Так просто?       Сергей Петрович тяжело вздохнул, покачав головой.       — Статус предполагает не только права, но и обязанности. К гостю обращаются в рамках правил гостеприимства и гарантируют безопасность только до тех пор, пока гость относится с уважением к хозяевам. Одно слово в неуважительном тоне, не говоря уже о прямых оскорблениях, и вы лишитесь гарантий безопасности не только для себя, но и для своего сопровождающего. Поэтому рекомендую очень тщательно подбирать слова и тон, особенно при разговорах с Князем города и его вторым по силе вампиром — вашим бывшим Мастером. И ещё, — под пристальным, серьёзным взглядом Настя поёжилась, опуская глаза, — Не думайте, что ваш маленький демарш будет оставлен без достойного ответа. У вампиров высшего ранга были века опыта, чтобы научиться мстить за нанесённые оскорбления в рамках формальных правил приличия. Не думайте, что вас ожидает доброжелательная вечеринка в кругу друзей.

***

      Такого отчаяния Костя не чувствовал давно. С того момента, когда понял, что его дальнейшая жизнь будет представлять собой сексуальное рабство и исполнение чужих приказов.       Этой женщине, Екатерине Шольц, и клану волков Санкт-Петербурга он был обязан больше, чем жизнью. С ним обращались как с человеком, дали возможность заниматься чем он хочет, получать образование, работать на нормальной работе, общаться с родными, даже с Женей, к которому, несмотря на все последние открытия, сохранилось тёплое чувство первой настоящей любви.       Он искренне клялся не создавать никаких проблем и забот своему клану и своей альфе, подарившей ему новую жизнь.       И вот теперь он сам, своими руками, своей глупостью и поспешностью, создал им проблемы, и какие!       Он с трудом удержался от того, чтобы не упасть на колени прямо там, при родителях, когда она приказала ему молчать. Слова застряли горьким комком в горле, и он мог только послушно проглотить все свои сожаления и мольбы — не о прощении, нет! Он понимал, что не заслуживает прощения за то, что сделал. Он только хотел просить позволения ответить самому за свои дела. Этому не было ни оправдания, ни прощения — уж он-то как никто понимал, что такое Двор Князя Москвы! Видел, как у вампиров дуэли до смерти случались из-за pomme de sang! И представлял, как должно выглядеть, когда разрываешь связь вампира с его человеком-слугой. Как он мог не подумать головой!       — То есть, тебе мало подставить меня, ты хочешь показать в своей драгоценной Москве клан волков Санкт-Петербурга как сборище трусов, которые откупаются бетами?       Она не позволила себе ни одного всплеска силы, даже наедине, когда они доехали до её дома, и голоса не повысила, только прорычала сквозь сжатые зубы этот заслуженный упрёк, когда Костя, наконец, высказал свою просьбу.       Он без слов опустился на колени, прикрывая глаза, и проглотил горький комок в горле, склоняя голову. Как никогда он заслуживал наказания, и серьёзного наказания. Но ему отказывали даже в праве ответить перед московскими вампирами за то, что он сделал собственными руками.       Альфа была в своём праве и упрёк её был более чем заслуженным. Но Костя всё равно не хотел, чтобы за его глупость отвечали другие. И тем более — чтобы это повлекло проблемы для клана или для его семьи. Но его желания здесь не значили ничего.       — Фонтан гениальных идей кончился? Или мне ожидать ещё какой-нибудь пиздец из-за тебя, пока мы будем разруливать то, что уже имеем?       Костя только опустил голову ещё ниже и прикусил губу, заставив себя молча принимать заслуженное наказание. Хотя бы устное.       — Ты облажался и ответишь за это. Перед нашим кланом и передо мной. Вопрос с твоей сестрой и вампирами мы решим. Сейчас свободен, иди домой и не забивай себе голову ненужными мыслями. И не встревай больше никуда, пожалуйста, пока мы разгребаем за тобой это дерьмо.       Больше, чем он смел надеяться. Он молча поклонился, прижав руку к сердцу, и вышел из её квартиры. Уж что-что, а встревать в какие-то истории он больше точно не собирался.

***

      Санкт-Петербург после Москвы вызывал такие странные ощущения — спокойная вековая монументальность после вечной суеты и гонки за всё ускоряющейся жизнью столицы. Этот воздух, казалось, обладал какими-то чудесными свойствами: можно было просто прогуляться вдоль бесконечных каналов, вековых дворцов, и жизнь наполнялась смыслом, все проблемы отступали на второй план и не выглядели такими страшными и безнадёжными.       Волшебный город. Клан, который готов защищать тебя и твою семью от вампиров Москвы. Альфа, которая даёт поддержку и защиту, а не использует свою власть, самоутверждаясь за счёт чужой беспомощности и подчинённого статуса. Материальная обеспеченность, учёба и работа, которая приносит удовольствие. О чём ещё можно мечтать, на фоне того, что он пережил в Москве?       — Та-ак, и кто это у нас тут? Закладку потерял? — Костя чуть нахмурился, обернувшись на грубоватое похлопывание по плечу. Он совсем не обращал внимания на окружающую обстановку, погрузившись в свои мысли, и не заметил, как не спеша дошёл до не самых благополучных частей города, бездумно шагая вдоль стен, куда глаза глядят. До дома было совсем не сложно дойти пешком, просто он не ожидал, что его могут остановить полицейские, ещё и с такими странными вопросами.       — Что?.. — Он непонимающе нахмурился, переводя взгляд с грубовато засмеявшегося полицейского на его напарника, который презрительно оглядел его с ног до головы, и до Кости только сейчас дошло, что он выглядел не совсем презентабельно, пройдя под моросящим дождём несколько часов.       — Через плечо, — грубо передразнил его первый полицейский, который первым с ним заговорил. — Документы давай.       Костя растерянно посмотрел на них и пожал плечами.       — У меня нет с собой документов…       — А что есть? Закладку успел поднять? — презрительно усмехнулся второй полицейский и грубо пихнул его к стене. — Лицом к стене.       Костя молча подчинился, проглотив все свои вопросы, и спокойно вытерпел не самый бережный обыск, после которого у него забрали телефон и карманную мелочь.       — Что?.. — Протестовать и сопротивляться полицейским он не собирался, прекрасно помня правила клана, но их действия выглядели не совсем законными.       — Телефон разблокируй, — Костя медленно покачал головой — на этот счёт были отдельные разъяснения безопасника клана Дениса Лущенко. В их телефонах были контакты членов клана и чаты в Телеграме, которые совсем не нужно было показывать посторонним. Для этих целей они отключили разблокировку по отпечаткам пальцев — только пароль, который он не собирался никому называть без разрешения своей альфы или Лущенко.       Потыкавшись в телефоне, полицейские раздражённо выругались и грубо сковали ему руки за спиной наручниками.       — В отделе будешь выёбываться, — с парой болезненных ударов под рёбра его, не церемонясь, запихали в задний отсек патрульной машины, так и не потрудившись ответить ни на один его вопрос. Не то, чтобы наручники из обычного металла или дверь этой машины представляли для него какое-то препятствие, но побег от полицейских определённо подпадал бы под понятие «проблема», которое он совсем не собирался доставлять своему клану. Он не сделал ничего незаконного и искренне надеялся, что это недоразумение разрешится само собой.       — У меня есть право на телефонный звонок, — сказал он, когда они приехали до отдела и его выволокли из машины.       — Ты гляди, права знает, — ухмыльнулся тот, которого Костя мысленно решил называть «первым», раз они так и не соизволили представиться, и демонстративно, по-издевательски положил ему в карман небольшой свёрток в чёрной изоленте. — Мы тоже права знаем. Ты не волнуйся, мы всё по-правильному сделаем. С понятыми. Мы там за тебя твою закладку подобрали, можешь не благодарить.       — Что?.. — у Кости пересохло в горле под этим самодовольным, презрительным взглядом, но ответа на свои вопросы он так и не получил.       До самого досмотра в дежурной части, где он честно сказал, что ему что-то подкинули в карман.       — Ага, подкинули, — дружно рассмеялись те же самые полицейские, заполняя протокол, и упаковывая свёрток в пакет.       — Ты на первой ходке тоже сказки рассказывал? — ухмыльнулся дежурный, помахав перед его носом распечаткой с компьютерной базы. — Постыдился бы. При такой судимости! — он укоризненно покачал головой и завёл его в камеру к неопрятного вида гражданам, которые послушно расписались во всех протоколах как понятые, почти не открывая глаз, и ушли дальше спать.       — Мне нужно позвонить, — без особой надежды повторил Костя, начиная ощущать неприятный холодок на загривке. Ему очень не нравилось, куда начинало заворачивать это маленькое «недоразумение». Пришлось повторять это много раз, прежде чем дежурный, с угрюмым видом, стукнул по решётке палкой.       — Ты заткнёшься сегодня, звонитель, блядь?! После допроса будет тебе твой звонок, следователь сейчас занят.

***

      — Варианта у тебя два, — молодой парень с презрительной ухмылкой, и отмороженным взглядом льдисто-голубых глаз, представившийся «оперуполномоченным», закурил прямо в кабинете, куда растерянного Костю подняли со скованными за спиной руками. — Как ты понимаешь, никуда наркота от тебя не денется. Но мы можем оформить это как хранение и только покушение на сбыт, и у тебя будет шанс на условное. С признанкой, конечно. Или мы можем сделать всё красиво, — он прищурился, выразительно оглядев Костю с ног до головы. — С засекреченным свидетелем и контрольной закупкой. Оконченный сбыт и покушение на второй эпизод. Сам понимаешь, с твоей судимостью, шансов не сесть у тебя ноль, — он равнодушно пожал плечами. — Ну как, уяснил расклад?       Костя закашлялся от насыщенного запаха дыма и покачал головой, поджав губы. Он понимал, куда всё идёт и не собирался играть в эти игры. Так или иначе, ему предоставят звонок.       А те жалкие попытки добиться от него «понимания» банальными избиениями не могли и близко сравниться с фантазией Трунова и московских вампиров, которым его сдавали на «воспитание», так что пришлось «оперуполномоченному» с недовольной физиономией тащить его к следователю прямо так, «в несознанке».       — Вот чего выделываться, с такой судимостью, — молодая девушка в форме следователя с недовольством набирала на компьютере текст. — Кому звонить будешь? Положено родственнику.       — Сестре, — он невесело усмехнулся, прикрывая глаза. — Старшей.