27. Охотники рядом
6 сентября 2022 г., 10:55
И зима нас не спрячет — значит, верь в удачу Охотники рядом, но бояться не надо Но попробуй быть смелым, когда ты — под прицелом Нас обманули, целуй эти пули Lumen — Пули
— Терентьев, принимай командование, — на стол перед растерянным Виктором положили приказ о назначении его врио начальника отделения на месяц и ткнули где расписаться. Он проглотил наиболее экспрессивные выражения, крутившиеся на языке, перед нахмуренным начальником отдела. Прочистив горло, он расписался, где сказали, позволив себе только короткий вопрос: — А Сотников что?.. — А спроси попробуй своего Сотникова, — раздражённо фыркнул начальник. — Хрен его знает, за какие такие заслуги его УВД покрывает — не подкопаешься! Отпуск, блядь, по семейным обстоятельствам! Отдувайся теперь за этого отпускника. Анализ-прогноз завтра в восемь утра мне на стол и отчёт за квартал. По проверкам прокурорским не забудь рапорт скинуть до конца дня. С отчетами и рапортами сбитый с толку Терентьев разобрался только к девяти вечера, весь день буквально разрываясь на звонки в прокуратуру, УВД, и едва-едва выдавив хотя бы одно раскрытие за день, чтобы на вечерней планёрке совсем не порвали. Позвонить Сотникову руки дошли только по дороге домой, и он устало прикурил сигарету, откидываясь на сидении машины, слушая непривычно долгие гудки. — Вить, что-то срочное? Виктор моргнул, не сразу узнав какой-то необычно хриплый, надтреснутый голос. — Это я у тебя хотел спросить… — Весь запал на разборки улетучился под напором опустошающей усталости после этого бешеного дня. — Я слегка охренел сегодня, блядь, что у тебя за отпуск-то такой срочный? — Личные обстоятельства. — Сотников тяжело вздохнул. — Прости, я не могу долго говорить. Терентьев озадаченно посмотрел на телефон, который парой коротких гудков просигнализировал об окончании разговора, и, нахмурившись, убрал его в карман, поворачивая с проспекта на свою улицу.***
В десять часов вечера Терентьев никаких гостей не ждал — как раз закончили с дочерью все вечерние дела и собирались ложиться спать. Но звонок в дверь повторился. — Кто? — Вить, это я, открой! Терентьев с трудом подавил порыв сплюнуть в сторону — вот чего этому полоумному не сидится? Мёдом ему, что ли, намазано у его квартиры?! — Какого тебе надо… — Виктор нахмурился, осёкшись на полуслове под прицелом двух винтовок — по бокам от старого знакомого «казака» Лукьянова как из-под земли выросли двое «помощников», предусмотрительно не светившихся в обзоре «глазка». — Тише, Вить, не шуми, — примирительно поднял руки Лукьянов, мельком оглядываясь на пустой лестничной площадке. — Поговорить надо. Ты по-хорошему не захотел, вот я и попросил ребят… — Пап? Терентьев вихрем обернулся, услышав такой непривычно тихий, но очень серьёзный голос Иры. Она медленно подошла к нему и приобняла, вставая чуть впереди, прямо перед смущённо опустившими оружие мужиками. Попытка сдвинуть её с места провалилась с треском — с тем же успехом Терентьев мог попробовать сдвинуть монолитную стену. И он предпочёл не трепыхаться, ощутив предупреждающе сильную хватку в обманчиво ласковом объятии — о силе оборотней он уже представление имел. — Ира, это дядя Петя решил в гости зайти, на ночь глядя, — прошипел Терентьев, прожигая Лукьянова ненавидящим взглядом. — Видишь какой добрый и вежливый дядя Петя у нас. С друзьями пришёл. — Ты сам виноват, — раздражённо дёрнулся Лукьянов. — Ира, у нас взрослые дела с папой. Мы съездим по делам, а ты иди спать… — Да, конечно, — в тон ему ответила Ира, и Терентьеву послышались отголоски звериного рычания в её дрожащем от эмоций голосе. — Мамы у меня теперь нет, а вы хотите и папу забрать?! Я с вами поеду! Попытки оторвать её от отца ожидаемо ни к каким результатам не привели, и Терентьев только чертыхнулся, едва сдерживая стоны от стальной хватки такой обманчиво маленькой девочки. — Ладно, давай вместе поедем! — Сдался Терентьев, понимая, что в покое его в любом случае не оставят. А дочь теперь более чем в состоянии справиться с любой потенциальной опасностью — ей даже пули ни по чём. Хотя он искренне сомневался, что у этих смущённо отводивших взгляды «казаков» хватит отмороженности стрелять в ребёнка. — Ира, ты же слышала по телевизору, у нас богомерзкие твари завелись, нечисть поганая, оборотни да вампиры… — И вы решили поэтому к моему папе заявиться с винтовками? — Яростно оборвала Ира смущённую попытку Лукьянова добиться взаимопонимания, пока они ехали в небольшой тентованной «Газели» в непонятном направлении. — Мы должны очищать землю от нечисти! — по-фанатичному завёлся Лукьянов, — это святой долг каждого православного человека! Я пробовал поговорить с твоим папой по-хорошему, он не захотел меня слушать… — И ты решил, что вот после такого я прямо захочу тебя слушать? — скривился Терентьев. — Сам увидишь, — поджал губы Лукьянов. — Посмотришь своими глазами на нечисть! И сам скажешь, надо ли это на улицы выпускать! Наши дети по этим улицам ходят! Стальная хватка Иры предупреждающе сжалась, не давая Терентьеву сделать ни одного лишнего движения. — Пойдём! — кивнул Лукьянов замершему на месте Терентьеву с Ирой на неприметную дверь в каких-то складах на отшибе, куда их привезли. Терентьев чего-то подобного и ожидал, обнаружив внутри несколько зарешёченных отсеков, отливающих серебром. В одной небольшой клетке лежали два потрёпанных волка, трогательно прижавшись друг к другу. Серебристая шерсть была местами выдрана, местами подпалена, местами — заляпана бурыми пятнами. В другой клетке сидел молодой парень в джинсах и футболке, прямо на полу, уткнувшись лицом в колени. — Вы теперь людей на улицах хватать будете? — Недоверчиво покачал головой Терентьев, осматривая совершенно непримечательного паренька, который так и не поднял головы, и ничем внешне от простого человека не отличался. — Это, что ли, по-твоему, человек?! — Ухмыльнулся один из юнцов, изображающих «караул», демонстративно передёрнув затвор на винтовке. — Эй ты, отродье, ну-ка встань! Парень в клетке даже не пошевелился, и Терентьев вздрогнул от неожиданно прозвучавшего выстрела в сторону другой клетки, за которым последовало еда слышное жалобное поскуливание. Парень вскочил на ноги, бессильно сжимая кулаки, и Терентьев скрипнул зубами, отмечая заляпанную кровью футболку — судя по пятнам, на нём места живого не было. — Хватит! Хотите пострелять — в меня стреляйте! — Он на секунду задержал взгляд на Терентьеве с прилипшей к нему Ирой, но упрямо выпрямился, глядя на ухмыляющегося «бойца» с винтовкой. — Ну давай, покажи, как ты умеешь стрелять! Я уже забыл. Терентьев незаметно сжал руку Иры, почувствовав, что у него на загривке волосы зашевелились. Такого он давно не видел, и не позволил бы никому делать такое на глазах у ребёнка. Но Ира уже не была обычным ребёнком. Как и этот совсем молодой на вид парень, отчаянно стоявший прямо, и не пытавшийся уклониться от летящих в него пуль. Раззадоренный отчаянным вызовом в голосе пленника, боец постарался показать свою меткость, и сделал пять выстрелов, пока Лукьянов не остановил его, призывая экономить патроны. — Вот, полюбуйся, — довольно сказал Лукьянов, указывая на всё так же стоявшего прямо парня. От прямых выстрелов в грудь и живот тот только дёрнулся пару раз и сплюнул кровь в сторону. Вместо того, чтобы упасть замертво. — Разве это похоже на человека? — продолжал Лукьянов своим противно-назидательным голосом. — Это богомерзкая тварь, которую надо стереть с лица земли! — Надо же, — Терентьев ещё помнил, как надо вести себя с чокнутыми фанатиками, и, преодолевая волну отвращения, задавил всё своё возмущение и ненависть. Не хотелось проверять границы выживаемости оборотней при Ире, в окружении роты молодчиков с оружием. — А с виду совсем как человек. — Да, видишь, как они маскируются! — радостно закивал Лукьянов, почувствовав ответный интерес. — Теперь-то ты понял, какое важное дело мы делаем? — Ну понял, — хмуро кивнул Терентьев, — только ребёнку не надо на такое смотреть. — Не надо, — согласно кивнул Лукьянов. — Но ты сам её сюда привёл. — Ага. И заставил вас демонстрацию устраивать, — Терентьев сплюнул в сторону и вытащил из кармана неизменную пачку «Моrе». — Зачем ты ко мне-то заявился, на ночь глядя? — Пойдём отойдём, — заговорщически подмигнул ему Лукьянов, искоса поглядывая на Иру, которая уже не так крепко держалась за отца, и чересчур заинтересованно поглядывала в сторону клеток. — Ира, мы с дядей Петей отойдём поговорить, а ты смотри близко к клеткам не подходи! — Назидательно проговорил Терентьев, надеясь, что дочь его поймёт правильно. И она поняла, согласно кивнув. — У тебя хоть клетки надёжные? — С сомнением протянул Терентьев, прикуривая сигарету и отходя чуть в сторону с Лукьяновым. Несмотря на заговорщический шёпот полоумного придурка, сам он прекрасно понимал, что от нечеловеческого слуха оборотней не ускользнёт ни одно слово. — Обижаешь, — ухмыльнулся Лукьянов. — Можешь не бояться, не вырвутся. Они ещё на серебряных цепях сидят, для надёжности. Никуда не денутся. Терентьев скользнул взглядом по клеткам, отмечая серебристые ободки, которые сразу не разглядел за спутанной серой шерстью волков, и тонкий серебристый браслет на лодыжке парня, который снова сел в ту же позу на пол, уткнувшись головой в колени. — Ладно, — поморщился Терентьев, понижая голос. — Давай по делу. От меня тебе что надо? — Вить, мы дело правое делаем, сам же видишь… — Вижу, не дурак. Но не могу я с вами этими охотами заниматься, работаю сутками, сам же знаешь… — Да знаю, знаю, — отмахнулся Лукьянов, — у нас добровольцев хватает. Но сам понимаешь, ружья не у всех есть. И патроны так просто не достать. А у вас конфискат всегда есть. — Ага, — задумчиво кивнул Терентьев, — но как-то не сильно на них действует обычное оружие, как я посмотрю. — Да это только начало, — отмахнулся Лукьянов. — Мы только начали охотиться, и сразу такая удача, даже не подготовились толком! — он наклонился к Терентьеву поближе и довольно прошептал: — С серебром нам церковь помогает. Первую партию пуль серебряных завтра привезут. Вот и избавимся от тварей богомерзких! Но оружие — на нас, сам понимаешь. С этим добром батюшка нам не помощник. Вот и обращаемся к милиции, все знакомства поднимаем! — Ага, — снова протянул Терентьев, чуть прищурившись. — Знаешь, вам и правда как будто бог помогает. У нас недавно была спецоперация с ФСБ, — он понизил голос, наклонившись ещё ближе к Лукьянову. — Только никому! Это секретно! — Да я могила! — радостно прошептал Лукьянов, энергично всплеснув руками. — Там был склад подпольный, — прошептал Терентьев почти в ухо склонившемуся к нему Лукьянову. — Калаши, винтовки, полный комплект. Готовили по спецзаказу в Афган. Всё накрыли, конфисковали. Правда, не к нам, а в ФСБ, сам понимаешь. Но есть у меня туда подход один, — он многозначительно посмотрел на Лукьянова и прикурил вторую сигарету.***
«Подход» искать поехали вдвоём с Лукьяновым, прямо сразу. — Надо ковать железо пока горячо, сам понимаешь, — заговорщически прошептал Терентьев. — Мало ли кому завтра придёт в голову прибрать этот склад? Кусочек-то лакомый! Будете потом локти кусать… Перед такими железными доводами Лукьянов не устоял, и решительно согласился поехать с Терентьевым. Ира напросилась остаться на месте, и Терентьеву пришлось проглотить все свои опасения и всё своё беспокойство о единственной дочери под её совсем не детским, серьёзным взглядом. Она только шепнула отцу на ухо пару фраз и снова вернулась к клеткам. — Слава, у меня к тебе срочное дело, — Терентьев начал телефонный разговор без приветствий и лишних расшаркиваний, особенно учитывая внимательно подслушивающего Лукьянова. — Это по поводу того склада. Помнишь, спецоперация была с ФСБ? Там ещё твой кореш был, Рома, что ли. — Он надеялся, что Славе хватит ума подыграть. По крайней мере после этого имени — «Рома», которое Ира сказала ему передать прямо срочно. — Ага… — Ответ был слишком серьёзным для этого абсурдного разговора, и Терентьев мысленно поблагодарил своего молодого начальника за понятливость и находчивость. — Тут один хороший человек хочет нам предложение сделать по поводу того добра. Надо бы обсудить, прямо срочно. Там же ребята в ФСБ сегодня дежурят, которые за тот склад ответственные? Нам бы приехать… — Хм-м, — задумчиво протянул Слава, — я договорюсь, вас встретят. А что за человек? — Богоугодным делом занимается человек, землю от нечисти очищает, — многозначительно протянул Терентьев. — Как не помочь… — Ага… — после секундной паузы Слава ответил ему в тон, — понятно. — Там всё серьёзно, Слава, целая организация. Даже Церковь поддерживает, на самом высшем уровне. У тебя там была знакомая, которая из церковных кругов. Можно её позвать, если не спит ещё. — Да, — согласно протянул Слава. — Я позвоню её… помощнику. До встречи. В проходной ФСБ их ждал Слава в компании высокого парня с профессиональным, цепким взглядом и военной выправкой, представившегося майором Дорошенко. Лукьянов без споров сдал на входе свой трофейный наган доисторических времён и телефон, как полагается, и их проводили в кабинет начальника ФСБ. Если честно, Терентьев даже не ожидал, что его спонтанно придуманная история на самом деле приведёт его в такие кабинеты, тем более в двенадцатом часу ночи. — Вы нас вдохновили собраться в самых высоких кругах, — многозначительно проговорил майор Дорошенко, провожая их к дивану в кабинете начальника. — Мы давно были озабочены борьбой с нечистью, и вот вас к нам сам бог привёл! — Нам бы пока про склад поговорить, а всё остальное можно и завтра… — смущённо потупился Лукьянов, не привыкший к такому искреннему вниманию самых высших чинов, но степенный мужчина в возрасте, который сидел за столом в кабинете при их прибытии, не дал ему уйти от темы. — Нет, что вы, что вы! — Он решительно подошёл поближе к Лукьянову, не сводя с него пристального взгляда. — Позвольте представиться, Филиппов Геннадий Михайлович. Генерал госбезопасности. Весьма рад знакомству с сознательным гражданином, избравшим такую общественно значимую миссию! — Господи, я даже думать не смел, что нас такие люди поддержат! — с благоговением всплеснул руками Лукьянов. — Товарищ генерал, я от всего сердца… — Вообще, я бы тоже про дела сначала поговорил, — задумчиво протянул знакомый голос, и Терентьев незаметно кивнул Денису Шурскому, аккуратно пристроившемуся у окна. — А то меня всё-таки для конкретных вопросов пригласили. — Денис Петрович у нас завскладом, — представил его Лукьянову майор Дорошенко. — Ему сказали, у вас какое-то предложение… — Да, конечно! — с горящим взглядом Лукьянов завёл свою шарманку про святую миссию избавления мира от нечисти, которую все присутствующие слушали с неподдельным вниманием, и поддакивали в нужных местах. — Так вы, говорите, уже поймали парочку богомерзких тварей? — с искренним интересом спросил Филиппов, когда Лукьянов дошёл до описания своих конкретных подвигов. — Да, вы не поверите! Так просто получилось! Наш отряд пошёл на пробную вылазку в парк в пригороде, с батюшкой, у него святая вода была, и он обрызгивал всех зверей, с молитвами, чтобы выявить нечисть. А тут гляди, попал на какую-то собаку, так она как подскочит! А вода-то аж зашипела, когда на неё попала! Ребята сразу поняли, что это волколак, самый настоящий! Он давай убегать, а они за ним! И водой святой поливали, и серебряной цепью как петлёй поймали. А тут глядь — и второй пришёл! Сам подошёл, говорят, им даже гоняться не пришлось. Они на него тоже серебряную цепь накинули и обоих взяли! — Ого… А того парня в человеческом виде как взяли? — спросил Терентьев, пристраиваясь к окну закурить сигарету, с молчаливого разрешения хозяина кабинета. — Он тоже там же был, сам подошёл. Дурак такой: «отпустите, — говорит, — щенки же совсем!» Они его тоже святой водой опрыскали, и подкрепление как раз со спины подошло, с серебряными цепями — упаковали и его тоже! Про этого третьего мне даже не сразу рассказали, сами поверить не могли! На три раза проверяли водой святой, но всё правильно оказалось — тоже волколак! — Вот же как бывает, — Филиппов многозначительно переглянулся с Дорошенко и Сотниковым и с восхищением посмотрел на довольного собой Лукьянова. — И правда, чудеса! Мы, конечно, всеми силами готовы содействовать такому благому делу! Сколько у вас там, говорите, добровольцев?***
Огорошенный самой искренней поддержкой на таком высоком уровне, Лукьянов с радостью выдал всю информацию — и базы, и контакты старших по группам, «явки и пароли», и, конечно, всех более-менее значимых сторонников, в том числе в церкви. Обратно они ехали уже двумя машинами спецназа ФСБ, в полной экипировке — генерал Филиппов любезно предложил потренировать бойцов, как можно было отказаться? Особенно когда к их ночному разговору присоединилась одна девушка — Лукьянов совершенно не мог вспомнить Её имени, но после Её прихода у него бесследно пропали все вопросы и сомнения — да, это подарок небес, ночью значит ночью, всё более чем логично. А когда вместо тренировки спецназ на месте занялся силовыми задержаниями и освобождением «нелюдей», Лукьянов почему-то совсем не удивился. И никаких эмоций по этому поводу не испытал. Ведь Она сказала, что так надо. А кто он такой, чтобы не соглашаться с Ней…***
Терентьев с сомнением поглядывал на замершего столбом Лукьянова, который чуть ли слюни не пускал на какую-то вампиршу, которая заявилась к ним в ФСБ. Разобравшись с «добровольцами» на месте, она сообщила, что вопрос с церковью решат в самое ближайшее время, и уехала на сверкающем чёрном «Порше», вместе с молчаливо потащившимся за ней Лукьяновым, как на невидимом поводке. — Это они так всех могут гипнотизировать? — нахмурился Терентьев, прикуривая сигарету, и повернулся к Сотникову, сжимающему в объятиях освобождённого из клетки парня. Как они вцепились в друг друга с самого начала — это надо было видеть. Столько чувств и искренности было в их взглядах и жадных объятиях, что у Терентьева не повернулся язык высказать ни слова недовольства. То, что оборотни практически все — бисексуалы, его просветила дочь после первого же полнолуния. Пришлось это переварить и заткнуть все свои советские предрассудки — это было их личное дело, в конце концов. — А? — Сотников с трудом оторвался от своего… похоже, парня, и перевёл на Третьякова подозрительно блестящие глаза. — Вампиры? — Он проследил взглядом удаляющуюся машину и незаметным движением потёр глаза. — Да, людей очень легко гипнотизируют. Нас — не могут, и ещё церковь может какую-то специальную защиту поставить, которую непросто пробить. Здесь, похоже, не такие высокие чины были, или просто поленились на него церковные обереги тратить. Он пожал плечами и с видимой неохотой отстранился от парня, послав его к небольшой компании во главе с Шурским, которая что-то бурно обсуждала немного в стороне. — Витя, ты не представляешь, что ты для нас сделал, — Терентьев поёжился от лавины эмоций в его глазах. — Я обязан тебе больше, чем жизнью. — Всё нормально, — проворчал Терентьев, отводя глаза и доставая пачку сигарет. Не привык он вот к таким ярким выражениям чувств, и не видел никогда, чтобы у взрослого мужика глаза на мокром месте были второй раз за день, при том, что всё вроде как закончилось хорошо.***
Ира была непривычно серьёзной и задумчивой всю дорогу домой. И когда их с очередной серьёзной благодарностью довёз обратно лично Шурский на своём джипе, Терентьёв всё-таки не выдержал и спросил её про этот торжественно-траурный вид всех встречных оборотней. — Я не понял, всё же нормально закончилось? Почему у них такой вид, будто всё плохо? Ещё кто-то попался из ваших? Ира долго смотрела в сторону прежде, чем ответить. — Нет. Мы успели вовремя. Перед тобой в долгу два клана — наш и волков. Ты спас наших ребят. Если бы утром им правда доставили серебряные пули, их бы убили. — Странная какая-то у вас радость, — пожал плечами Терентьев, прикуривая сигарету у окна. — Как будто не спасли своих, а трупы забрали. Те двое волков-то как? Поправятся? Еле живые какие-то были. — Все поправятся, — спокойно ответила Ира, опустив взгляд куда-то к полу. — Там были поверхностные ожоги от святой воды и серебра и обычные пулевые ранения. Это на один оборот, и следы останутся только от серебра, примерно на месяц. Потом и их не будет. Ты не представляешь, как тебе благодарны их мать и сестра. Как и Слава, за своего Рому. Это правда больше, чем жизнь. — Господи, да это же случайно получилось! — поморщился Терентьев, не привыкший к такой серьёзной торжественности, особенно — от родной дочери. — Сама же видела. Если бы этого полоумного не принесло ко мне, я бы знать не знал про это всё. — Это не важно. В итоге именно тебе два клана обязаны жизнями своих бет. И я тоже перед тобой в долгу. — Она подняла на отца серьёзные, блестящие от слёз глаза. — Я бы сорвалась там, если бы он сделал ещё один выстрел в Рому. Я сдержалась каким-то чудом. Только потому, что ты был рядом и держал меня за руку. Если бы я сорвалась, я бы их всех убила. У меня просто не было никаких мыслей в голове. А ты смог придумать ту историю и уговорить этого фанатика поехать прямо в засаду. Терентьев нахмурился, начиная понимать, какой трагедии им всем только что удалось избежать. Поистине чудом — по-другому не скажешь. Если до смерти троих незнакомых оборотней ему особо не было дела, то откровения дочери заставили его немного по-другому посмотреть на ту ситуацию. — Как понять «сорвалась»? Вы разве не по полнолуниям звереете? — нахмурился он, подсаживаясь к поникшей дочери ближе. — Мы контролируем себя полностью. Но я ещё слишком недавно обращена. Мой зверь может реагировать слишком ярко на некоторые вещи. Рома и ребята просто чудеса выдержки проявили. Я не думаю, что смогла бы так же. — А как они вообще попались-то? Лукьянов там что-то говорил про серебряные цепи и святую воду, что, всё так просто? Вас так просто поймать? — Попались дети, папа. Те волки — Коля и Антон, близнецы, мои одноклассники. Они недавно переехали из Москвы, и перешли в клан местных волков. Они очень хорошо себя контролируют, их обратили лет в пять. Они выбрались в тот парк за городом погулять, иногда звери просятся, просто побегать на природе. Их сестра, альфа, отошла на пару минут. И тут эти… охотники. Антон просто от неожиданности не успел убежать, пока не получил серебряную цепь поперёк горла. Коля не смог оставить его. Он просто сдался им. И убежать, как должен был — не смог. Бросить брата — это для него было немыслимо — они же близнецы, всегда вместе! А Рома просто увидел, как их упаковывали. Тоже не смог убежать, попытался вразумить их, чтобы хотя бы детей отпустили… И пропустил серебряную цепь. Они беты, папа, — она подняла на отца глаза, полные слёз. — Они не могли напасть на людей, нарушить прямой приказ глав кланов. И бороться с серебром тоже не могли.***
На работу Терентьев поехал в хорошем настроении несмотря на то, что совсем не выспался ночью. Радостно предвкушал возвращение Сотникова из скоропалительного «отпуска» и окончание нежданно свалившегося на него «повышения». Однако, его ждал неприятный сюрприз — Сотникова не просто не было, у него даже телефон был отключён. А приказ на исполнение обязанностей был на месяц, так что пришлось, скрипя зубами, приниматься за работу. — Ты не знаешь, что там с Сотниковым? — на пятиминутном обеденном перерыве в пятом часу вечера Терентьев нашёл время позвонить дочери, спешно запивая какой-то купленный в ларьке бутерброд десятой чашкой кофе. — Я думал, у него «отпуск» из-за той хрени был. Он там что, весь месяц прохлаждаться собирается с этим своим Ромой? Хоть бы телефон не выключал! — Он не прохлаждается, — от тихого и очень серьёзного голоса дочери у Терентьева пошевелились волосы на затылке. — Он наказан. И Рома тоже. Телефон отключён по требованию главы клана. — Не понял, — нахмурился Терентьев, почти подавившись куском бутерброда. — С чего это ради «наказан»? Он-то тут при чём? — Он не уберёг своего бету. Это была его обязанность, которую он не исполнил. — Бред какой-то, всё же нормально закончилось? Этот Рома же жив-здоров? — Поэтому он тоже будет жив-здоров, — предельно спокойно ответила Ира. — Через месяц. — Так, — Терентьев сел, почти мимо стула, пытаясь собрать мозг в кучу. — А этот Рома-то за что наказан? За компанию? — За то, что подставился так глупо под серебро. Вмешался, заранее зная, что не сможет применить силу. Не убежал, когда мог. Коля и Антон тоже наказаны в своём клане. И их альфа, Арина. Я не могу тебе сказать, как именно их наказывают, это внутренние дела клана. Но, поверь, там совсем ничего приятного нет.
