Махновецъ

«Ублюдок, жить надоело?»: держась за простреленное плече, говорила анархистка. Я бы с радостью, развел бы с ней светскую беседу, но сейчас, предпочту держать её на мушке своего Маузера. Я смотрел на анархистку, та самая фаворитка Гриши. На одной стороне её лица играл свет луны, а на другой легкое свечение огоньков костра. У ног моей сестры по оружию, лежала трехлинейка. А вокруг нас шумела трава. Вы верно хотите узнать, какого чёрта здесь твориться и с чего это я, выстрелил в бедную барышню? Дело в том, что прошел ровно месяц, с момента моего вступления в анархический батальной. За то время я успел прижиться у революционеров. И даже получил свою кличку — «Кулак». Гриша, кстати, тоже получил прозвище. За отказы убивать батюшек и грабить церкви, его наименовали «Поп». Ну и вот «Кулак и Поп» работают на благо революционного движения. Ухаживая то за Тачанкой, то за конями, то за винтовками. И атаман, наконец, проявил доверие к нам. Потому, Гришке он выдал красный пояс в знак доверия, а мне он выдал задание. Нужно предать кое-какие документы другому ватажку. Ну а что бы жизнь мёдом не казалось, приставил ко мне Вику. Так звали возлюбленную Гриши. И да, несмотря на то что Гриша и Вика сблизились. Её отношение ко мне, осталось все таким же дряным. Вот задание уже было выполнено, и мы направлялись обратно к нашему отряду. Поездка была весьма напряженной, поскольку большую часть времени мы ехали молча. И когда мы решили устроить привал, мы услыхали как едут лошади. Вика, быстро поняла с какой стороны был звук и стала высматривать того, кто его издавал. — Это казаки, вернее их кретинская разведка — вглядываясь в сумрак дали сказала Вика и потянулась за винтовкой Я тоже увидел двух всадников в дали. Это точно были казаки, было понятно по характерным мундирам. Но вот не задача, я был полностью уверен, что знаю их. Это были солдаты моего отца — Марка. Отец часто брал меня на охоту вместе с ними. И сейчас Вика целиться в одного из них. Но, даже не глядя на то, что мы с ними воюем, я не хочу, чтобы они погибли. Особенно, потому что я знаю их. Времени было мало, и я импульсивно сделал то, о чем пожалею. Все произошло быстро. Я достал пистолет и выстрелил Вике в плече. Почему не под ноги? Почему не в воздух? Я и сам не понимаю почему, мне вдруг стало так жаль тех казаков, что я непроизвольно потянулся за пушкой и выстрелил. Вика, скарежилась и упустила трехлинейку, а где-то там, в дали, было слышно, как лошадей погнали галопом. Ну и вот мы здесь, в этой сумбурной ситуации, где я держу Вику на мушке. Это весьма сложная ситуация, честно говоря, я даже не знаю, что дальше. По сути, сейчас я предал анархистов, и сделал это перед лицом, что очень рьяно поддерживает его. Хорошо хоть не перед целым взводом. И это правда хорошо, ведь с одним человеком ещё можно договориться, а вот с группой нет. Но даже это будет сложно, Вика не доброжелательно ко мне относилась с самого начала, а уж теперь… Но в бездну все это, надо хотя бы попробовать. — Слушай Вик, я знаю, как это все выглядит, но послушай меня — я все ещё держал её на мушке, да это не очень помогает в переговорах, но все же лучше не давать слабины сейчас. — Ты мне плечо прострелил, уродец, а сейчас ещё хочешь, чтобы я тебя выслушала? — Вика плюнула в мою сторону. — Да, послушай меня, я лишь хочу, чтобы ты об этом молчала — Ты контуженный что ли? Сначала стреляешь, мешаешь убить вражин, а потом просишь молчать об этом? — Вика сделала шаг в мою сторону, во время буйных изречений — То, что ты только что сделал называется диверсия! — она сделала ещё одни малый шаг — За такое и вздернуть не грех! — Ладно, чего ты хочешь за свое молчание? — Пошел на уступки я — Ха! Перебить всех таких как ты! — Она взглянула на винтовку у ног — Таких, что жить простым рабочим мешают. — Она уже хотела сделать рывок к оружию. Выстрел под её ноги. — Твою мать! — Отскочив назад сказала Вика. — Не приближайся к винтовке. — Спокойно сказал я — Я все ещё хочу договориться, пойми же, я просто не хочу, чтобы об этом узнали. Она долго смотрела на меня, лишь изредка моргая. — Хорошо, я буду молчать, при одном условии! Ты уйдешь от анархистов, следующей ночью. Это условие, что удар прикладом по голове, такое же неприятное. Я взглянул на Вику, что спокойно стояла, и не один нерв на лице не дергался. Но её глаза… в её очах играл триумф победы. Казалось, что она уже даже боли в плече не чувствовала Что до меня, ай да чёрт бы её побрал. Даже дышать из-за её условий, стало тяжелее. Я просто не мог принять эти условия, ведь в таком случае мне опять придется куда-либо бежать. И на этот раз за границу, ведь что красные что белые, меня разорвут. Все это не лучшие перспективы, но видимо деваться не куда. Как когда-то сказала мне Маша, после того как я чуть не погиб на охоте: «За глупость, можно расплатиться и жизнью!» Я убрал свой пистолет, и с выдохом ответил: «Хорошо, я уйду». На лице Вики появилась ели заметная ухмылка. Она подобрала винтовку и легла у костра, в обнимку с ней. Я же стал на варту. Как же глупо все это вышло, никогда не понимал откуда это у меня. Эта манера делать все по наитию. Помню ещё как уличным мальчишкой, начал проворачивать подобные вещи. Да и дальше, когда уже стал сыном Марка, у меня было такое. То на охоте, то на стрельбище, просто не могу этому противиться. Особенно помнится случай на одном балу, куда нашу семью пригласили. Ех, это воспоминание, в него, я всегда погружался с особым теплом.