Махновецъ

Я совсем недавно приехал с университета. Город был полупуст, ведь уже как несколько лет идет великая война. Даже высшие сословия не жили в покое из-за волнений более низких сословий, и их дальнейшего восстания. Никаких славных новостей я в последнее время не слышал. Ну кроме, свадьбы Василисы и Праваносова. Я же старался держаться подальше от всего подобного, и для начала хотя бы решить проблемы близких мне людей. Стоя перед зеркалом, я готовился ко встрече со старым другом. Я решил подстраховаться, и взять с собой свой пистолет, который я так хорошо препрятал. Из зеркала на меня смотрела фигура мужчины что был весь в черном, самодовольное и даже немного высокомерное лицо, а также красиво уложенные чёрные волосы. Ну и конечно белая рубаха, что прекрасно контрастирует со всеми остальными вещами. Резко сзади меня кто-то обнял. — Ну что пару дней побыл дома и сразу бежишь? — задал вопрос ласковый голос, в котором звучала наигранная нота обидки. Я развернул голову и посмотрел на Машу. Пришлось немного опустить голову, чтобы увидеть, как белокурая девушка обнимает меня. — Ну что ты зразу начинаешь, — начав гладить её по голове отвечал я — обещаю что вечером уже буду дома. Маша подняла голову и посмотрела на меня обиженными глазами. Я же лишь улыбнулся и поцеловал её. После чего, голубые глазки вновь заиграли былой радостью. Она игриво отошла от меня, и взяв меня за руку провела на кресло После того как Машка толкнула меня в кресло, она тут же уселась на меня. — Ну вот, опять я буду одна, сначала отец на войну уехал теперь ты к своему Грише идешь. — опять начала причитать Маша. — Ну я же сказал, что вечером вернусь, — положив руку ей на ляжку сказал я — и не забывай, что отец тоже вернется к нам, на время, и тоже под вечер. — сказав это я поцеловал её в щеку. — Ну! Давай ты никуда не пойдешь, я так по тебе соскучилась, а ты все никак не уделишь мне внимание! — После этой речи, она яростно меня поцеловала в щеку. — Ладно-ладно, — взглянул я на часы, после сказанного — я буду весь в твоем распоряжении вечером, а пока, — встав с кресла держа её на руках сказал я — я пойду. Я аккуратно усадил Машку в кресло, а сам собрался уходить. — Пока Вить! — попрощалась со мной Маша. Я ответил тем же, и помчался в город. Погодка была что надо, немного сероватая, но зато прохладная. Я встретил Гришу на площади, и мы вместе пошли в баню. Ведь даже не смотря на царящий в стране кавардак, бани по-прежнему работали. В бане мы все рассуждали, о войне, политике, учебе, личной жизни и конечно вспоминали старые деньки. То прекрасное время, когда меня не заботили взрослые вопросы. — Кстати, что с нашими то случилось? — спросил я Гришу — Вроде же всегда полной бандой собирались, а сейчас только вдвоем. — Ех брат, тут у каждого своя судьба. — Гришка стерев пот со лба, стал вспоминать кого какая участь постигла — Много кого на войну забрали, других в ссылку отправили, а кто вообще из-за глупости недавно погиб. — Это ты про кого? — задал вопрос я. — Он Пашка, как война началась в запой ушёл, ну и в какой-то момент просто «перепил» и откинул копыта. — Вот чёрт, — выругался я — а ведь кажется, что ещё вчера вместе по улицам шастали, да и от жандармов утекали. — Ох, да, хорошее было времечко. — Грустно улыбнувшись ответил Гриша. — Да, но главное, что ещё будет, — начал я пихать локтем Гришку — у нас с тобой ещё много всего впереди, да друг? Но вместо мною ожидаемой радостной улыбке, на лице друга все так же оставалась грусть. — Знаешь Вить, — начал он — я тут буду не долго, я собираюсь примкнуть к махновцам. — Посмотрев мне в глаза сказал друг — Уже сегодня. Я не был удивлен такому выбору Гришки, он и до этого рассуждал о всяких подобных вещах. Да и тем более он и раньше хотел присоединиться к ним, да вот отец не разрешал. — Ну погоди, а как же твой отец? — разведя руками спросил я — Слышалось мне, что они стреляют в батюшек, и потому отец твой запретил к ним ходить. — Так-то оно так, да вот умер мой отец, царство ему небесное, уже как сорок дней с момента его смерти прошло. — вздохнув сказал Гриша. — А, вот оно как, и ты теперь пойдешь к революционерам? — спросил я — Ну да, сорочины уже прошли, так что меня тут больше ничего не держит, хотя могилка отца… — с придыханием ответил Гриша. — Хм, ясно, слушай, — плиснув воды на камни обратился я к Грише — я мог бы поухаживать за могилой твоего отца, как никак он меня всегда как родного принимал, да и мне не сложно. — Правда? О спасибо друг! — На лице Гришки появилась улыбка, и, если бы не жара что стояла в бане, он бы наверняка бы меня обнял. — Да, только ты не забудь, — добавил я — как мы тут закончим, мне показать, где эта могилка. Дальше, мы все так же сидели в бане и болтали не о чем. И уж потом, как с баней было покончено, мы двинулись к могиле отца. Сразу после того как Гришка собрал все необходимое в дорогу. Мы двинулись к могиле его отца, и там уже стали прощаться. — Ну что друг, вот и все, здесь мы с тобой и разойдемся. — выдохнув сказал я — Ну да, выходит, что так, — Гришка, взглянув на могилу отца, улыбнулся с горечью и добавил — как сказал бы мой отец: «Каждый из нас понесет свой крест». Но это… — замялся Гриша. — Что? — Может ты к махновцам присоединишься? — резко сказал Гриша — А если на тебя посмотрят и скажут, что ты ем… — замялся Гриша, пытаясь подобрать слово. — Кто? Кулак? — Ну да, если такое будет, то я за тебя слово замолвлю, и все будет славно! Да, в этом весь Гриша. Он как был наивным мальчишкой, с которым я познакомился, когда ещё просил податей, таким же и остался. — Ну ты, конечно, Гришь скажешь, — похлопав друга по плечу сказал я — ну куда я с тобой поеду? У меня тут все, и дом, и семья, и Машка. Ну сам понимаешь, меня тут много чего держит. Да и не очень мне это все интересно. — Да, понимаю, ну ладно тогда. — Расстроено ответил Гриша, устремив глаза в низ. — Далеко ты хоть путь держишь? — Да знаешь село тут есть, Глухарёво, вот туда и иду. — Ну славно, давай прощаться. — Сказал я Мы пожали друг-другу руки, и каждый отправился своей дорогой. Да, сколько всего меня связывает с этим парнем, и теперь вот, мы расходимся, возможно навсегда. Грустно мне от этого всего стало. Разлука со старыми знакомыми всегда такова. Но уже ничего не поделаешь. В печали, я побрел домой, где по приходу решил зразу зайти в кабинет отца. Настроения было не очень, потому я решил отвлечься работой. Я даже забыл оповестить Машу что я дома и сменить одежу на домашнюю. Я погряз в работе, что была связанна с землей что владел мой отец. Из-за войны появились проблемы, и отец поручил мне решить их. Отец, даже, в свой кабинет разрешил заходить. И так я провел за бумагами около часа, пытаясь разобраться с жалобами и сложными бюрократическими терминами. Пока не услышал, как кто-то заходит в кабинет отца, даже не постучав. Дверь издает ели слышный скрип и в комнату заходит Маша. — Ой, — сказала она с округлёнными от удивления глазами — В-Витя? А что ты тут делаешь? — Да с бумагами мучаюсь, отец мне поручил это, а что? — Ух, — улыбнувшись Машка махнула рукой — да ничего, просто не ожидала тебя здесь увидеть, думала может отец уже вернулся, и он тут сидит. — Да нет ещё, уверен он скоро вернется. — Вернувшись к бумагам ответил я. — Ну хорошо тогда, я пойду к себе, не буду отвлекать тебя — после сказанного она ушла. Хм, странно, она даже не спросила почему я не сказал, что я вернулся. Не знаю, хотя бы обидку изобразила что ли. Но не важно, может настроения у неё нет, как и у меня. После этого я вернулся к бумагам, и ещё долго с ними разбирался. После чего взглянул на часы. Отца действительно долго не было, уже ночь, а он должен был прийти ещё вечером. Но все же, он предупреждал что может задержаться, так что ничего удивительного. Но вот с документами я на сегодня закончу. Я взял стопку бумаг, и швырнул её в шкафчик стола. После чего та издала странный звук. Видима сильно бросил документы, отец не похвалит, если узнает, что я сломал что-то в его кабинете. Потому подняв документы я стал рассматривать стол, может треснуло где. Но нет, все было вполне себе в нормальном состоянии. Но дно смотрелось как-то странно. И только потом я понял, что это второе дно Я поднял, ненастоящее дно, и стал рассматривать содержимое этого тайника. Там была небольшая стопка писем. Я достал их, и положил на стол, с мыслями «Интересно кому адресованы эти письма и от кого?». Верно, это бумаги отца, которые он писал своей жене. Я стал с интересом изучать что же там такого писал батенька, стало интересно каким он был до её смерти. Я взял первое попавшееся письмо и стал его читать: «Здравствуй, это верно моё последнее письмо тебе, потому я бы хотел поблагодарить тебя за все. Я никогда не забуду тех моментов проведенных вместе, твои прекрасные голубые глаза, и твои белые волосы. И как же я могу забыть ту незабываемые ночи, которые ты мне подарила. Но теперь мы вынуждены расстаться, прощай Маша.» Что? Маша? Нет, верно, так звали возлюбленную отца, или не верно? Не помню. Я должен прочитать ещё немного, это прояснит ситуацию. Я стал читать письма. Там в подробностях описывались страстные ночи, нежные поцелуи, и объятья. Так же там описывался некий роман, в нем была одна сцена секса, и в письме рассказывалось как этот самый фрагмент был повторён в реале, отправителем и адресантом. У меня дрожали руки и ноги, бумага в руке помялась. Это письма были адресованы Маше, моей Маше. Все указывает на это, романы что читала моя Маша, описание духов коими она брызгалась и даже её грудь. Теперь я понял почему она сюда заходила, да! Она хотела забрать эти бумаги. Но я все ей испортил. Она прятала их от меня, думала обмануть меня. Проклятая предательница. Меня всего трусило от ненависти, мне хотелось блевать. Текст письма превращался в картинки в моей голове. От такого меня ещё больше знобило, и я бил кулаком об стол. Я, тяжело дыша, вышел из кабинета, и побрел в комнату Маши, сжимая в руке эти письма. Я брел как при контузии, пошатываясь я приближался к её комнате. Это была единственная комната, в которой горел свет. И чем ближе я к ней приближался, тем больше я погружался в бездну. Наконец дойдя до нужной комнаты, я ввалился в дверь. «Господи Витя, что случилось?» перепугано спросила у меня Маша. На что я бросил ей под ноги письма. Увидев это, она ударилась в слезы. Она тут же кинулась ко мне, и обняла меня. Она все твердила про то, что она не хотела, что я должен её простить, что она ненавидит себя. Но меня интересовал лишь один вопрос, который я еле задал: «Почему?». Она сквозь слезы говорила, о том, как ей было одиноко пока я был на учебе, а коварный обольститель её соблазнил. После чего она меня заверяла, что такого больше не повториться, и что теперь все будет по другом. «Все то было ошибкой и не более!», — Сказала она. Она и дальше что-то говорила, но я оглох. Нет, вы не подумайте, что я взаправду оглох. Просто, я уже не слышал её, хотя понимал, что она говорит. Она обнимала меня, плакалась мне в плече, а я ничего этого не ощущал. А все, потому что, я нащупал Маузер. Я забыл его снять, после того как вернулся домой. Его деревянная рукоять успокоила меня. Я смотрел на себя в зеркале, и видел, как я достаю его из кобуры. Маша, все держала меня в объятьях и плакала мне в плече, она даже не заметила, как я приложил дуло её под ребро. Выстрел. Звон в ушах. Маша со слезами на лице подает на колени. Её белая ночнушка окрашивается красным. Я снова все слышу. Увидев Машу, я подбегаю к ней, и очень сильно обнимаю, уже плачу я. Она что-то пытается сказать, но издает лишь неразборчивый хрип. Пытялся я лишь в последний раз услышать её, лишь разок. Почему Господи? Почему я это сделал, я не хотел. Это неправильно. Нет. Нет! «Виктор, Мария, что чёрт возьми происходит?» Послышался голос отца, что поднимался к нам. Не успел я опомниться, как он оказался в коридоре дома. Он увидел эту ужасную картину, и дрожащими руками потянулся к кобуре. Нет. Я не хотел её убивать, отец, оно само… Чёрт, это не поможет, нужно бежать. Я выпрыгнул из окна. За спиной прозвучали громкие выстрелы. Как только я оказался на земле. Я тут же побежал к стойлам. Все. Все что мне остается это бежать из дома. И только бежать.