Инсценированный Суд

Или все же нет. На самом деле Чонгук был немного удивлен этим фактом, полагая, что раз уж они с Тэхеном все равно проснулись на следующее субботнее утро в одной постели и даже раздеваться им было не нужно, то, пожалуй, можно было бы и продолжить приятно проводить время друг с другом. Лишние полчаса-час глобально уже ничего особенно бы не решили, так что можно было бы позволить себе расслабиться и познать прелести ленивого утреннего секса. И несмотря на все прочие отвлекающие факторы, успевший еще вчера усвоить, что, как бы ему ни было временами неудобно, ему не стоило скрывать свои истинные желания, Чонгук даже по-свойски улегся Тэхену на плечо, как бы намекая, что не против чего-то интересного, когда понял, что заснуть уже не получится, а вставать все еще было ужасно неохота. Но Тэхен, уже явно тоже не спавший, сперва никак на это не отреагировал, разве что слабо улыбнулся уголками губ, когда почувствовал тяжесть чужой щеки на своем плече, а затем и вовсе вдруг как-то резко поднялся с дивана и направился в душ, не проронив ни слова. Чонгук, удивленный подобным поведением, все только недоуменно хлопал глазами, не понимая, что вообще ему следовало делать: быстро собраться и уйти, или все же дождаться Тэхена, чтобы… Он не знал, для чего должен был бы сделать это. Они ведь были ничего не должны друг другу. Конечно, пожалуй, хотелось обсудить план на будущее, но Тэхен вроде как не выглядел так, будто был заинтересован в чем-то подобном. Но в конце концов вышло так, что мечущийся в нерешительности Чонгук так и просидел все время на диване, пялясь практически в одну точку, до тех пор, пока заметно посвежевший Тэхен наконец не вышел из ванной. И Чонгук, закопошившись, даже собирался сказать ему, что уже уходит и больше не будет его отвлекать, чувствуя себя немного неловко из-за того, что так ничего и не предпринял за время его отсутствия. Но Тэхен, испытавший на себе воздействие живительной воды, на этот раз улыбнулся ему куда теплее и, не дав ему заговорить первым, отправил его умываться в приказном порядке, так что у Чонгука не осталось варианта воспротивиться этому. А после Тэхен еще и накормил его завтраком, который успел состряпать, пока он наслаждался прелестями контрастного душа, и только после этого наконец позволил ему уйти. И теперь, сидя в университетской столовой в обеденный перерыв, Чонгук, уныло слушавший бодрое чавканье Чимина, подперев голову кулаком, не понимал совсем ничего. Ведь за завтраком они с Тэхеном успели обсудить все, что угодно, но только не их совместные дальнейшие действия. В каком-то смысле разморенному Чонгуку, который все еще чувствовал на своей коже уверенные и жаркие прикосновения Тэхена, даже нравилась такая ставшая непринужденной атмосфера их совместного утра, когда его хен просто шутил о каких-то новостях, которые видел недавно по ТВ, и хрипло после сна смеялся над его реакциями в ответ на это. И все же повисшая между ними неопределенность не особенно устраивала его. Потому что… Окей. Поначалу он готов был принять, что, раз Тэхен ни о чем таком не заговорил с ним, пока у него был на это шанс, значит, их договоренность все еще была в силе и обсуждать тут попросту было нечего. Как любитель вносить упорядоченность в любой аспект своей жизни Чонгук, конечно, хотел бы, чтобы Тэхен прямо озвучил свои дальнейшие намерения, но в целом он мог смириться с таким положением дел. Тем более, что он чувствовал себя немного виноватым за то, что не проявил достаточно инициативы, позволив себе просто развалиться на кусочки под умелыми руками Тэхена. И теперь он хотел получить новый шанс доказать Тэхену, что он вовсе не был фригидным, а тоже кое-что очень даже умел. Хотя, пожалуй, куда больше, чем отстоять собственную гордость, ему просто хотелось сделать Тэхену приятно, чтобы — и это снова было из разряда эгоистичного — получить возможность как следует насладиться его гортанными стонами, от которых, Чонгук в этом нисколько не сомневался, возбуждение безжалостно размазало бы его за секунды. И в воскресенье, когда он наконец немного пришел в себя и стал смотреть на ситуацию спокойнее, все в его голове начало становиться на свои места, принося радость от того, что теперь из стабильного в его жизни, похоже, могла появиться не только жопа, а еще и… Совершенно по-идиотски хихикая, Чонгук, переписывающий в тетрадь для конспектов нужные термины из справочника, не мог не думать о том, что в настоящий момент средоточием всего приятного и расслабляющего в его жизни, похоже, снова была жопа, разве что теперь неэфемерная. Вот только… Вот только теперь, спустя полторы недели, Чонгук был вынужден прийти к неутешительному выводу: Тэхен игнорировал его. На самом деле, ну не то чтобы прям хен в принципе не смотрел в его сторону. Вообще-то во время редких встреч в коридорах университета Тэхен вовсе не делал вид, будто не знаком с ним, а, напротив, улыбался ему и даже здоровался с ним пару раз, когда они внезапно оказывались совсем близко друг к другу. Но это было так буднично и топорно, что Чонгук не мог перестать недоумевать по поводу всего происходящего: неужели только для него произошедшее что-то значило? Наверное, ему должно было быть стыдно за подобную реакцию. В конце концов Тэхен ведь ничего, кроме — теперь уже и вовсе непонятно, разового или разовых, — перепиха ему не обещал, так что и обижаться на отсутствие внимания с его стороны было нечего. Но упорно твердивший себе это Чонгук все равно ничего не мог поделать с тем, как сильно разочаровывало его поведение Тэхена. Будто они не делили один секрет на двоих, а продолжали оставаться всего лишь студентами одного направления, которых ничего не связывало. Как такое вообще могло быть? И… ладно. Конечно, Чонгук признавал, что формально повода поговорить за эти полторы недели у них и не было, так как из-за болезни преподавателя Чхве все пары по его дисциплине были отменены и следующий суд был назначен только на завтрашний день, но… Вздыхая и глядя на жующего Чимина с едва уловимым осуждением в глазах за такое безразличие к страданиям других, Чонгук не мог не признавать тот факт, что ему действительно было немного не по себе, а еще слегка грустно. Конечно, он не ждал от Тэхена проявления каких-то там глубоких чувств. Ему это было совершенно неинтересно. Чувства были бы слишком обременительны, энергозатратны и неуместны. И тем не менее он вполне отдавал себе отчет в том, что его тело, получившее столь долгожданную и столь необходимую ему ласку, внезапно поспособствовало довольно сильному обострению его привязанности к тому, кто ему эти ощущения подарил. И он хотел, чтобы Тэхен тоже испытывал нечто подобное. Чтобы все не выглядело так, будто он собирался окончательно превратиться в дешевую давалку, согласную от отчаяния на разовый перепих с местным красавчиком (не то чтобы он осуждал подобное в обычное время, но Тэхен казался ему кем-то слишком привлекательным во многих аспектах, чтобы все закончилось после одного раза). И он ждал от Тэхена именно партнерства в этом деле. Чтобы стабильный секс стал их взаимовыгодным делом (ведь Тэхен и сам довольно прямо говорил ему про следующие разы). Чтобы в его жизни появился тот, к кому не надо было испытывать каких-то прочих чувств, кроме общей симпатии, и с кем не надо было строить отношений. Чтобы просто получить в свое распоряжение человека, с которым можно было бы периодически вести приятельские беседы, случайно сталкиваясь в аудиториях или переходах университета, а потом еще и трахаться по вечерам, не обременяя себя никакими вопросами, кроме удовольствия, своего партнера и собственного. А вместо этого Чонгук был вынужден наблюдать за тем, как Тэхен продолжал жить своей обычной жизнью, ведя себя совершенно стандартно и не замечая ничего (никого) вокруг, пока он сам в свою очередь не предпринимал ничего, делая вид, что его все полностью устраивало. Не станет же он бегать за Тэхеном, вымаливая у него новый повод для случки. Пфф. По его мнению, все должно было протекать плавно, словно это стало такой же банальной частью его жизни, как ужин или ежедневный пропуск будильника. Но раз Тэхену, этому недальновидному придурку, уже и вовсе не такому соблазнительному, как ему виделось раньше, не казалось, что нужно было как-то двигаться в этом направлении, то и он не собирался ничего делать. — Спустя пятнадцать минут мне уже типа пора спрашивать, чего ты во мне дыру взглядом прожигаешь? — как бы между делом спросил Чимин, наконец закончивший есть и вальяжно развалившийся на не слишком устойчивом столовском стуле. — Ты бы мог хотя бы попытаться сделать вид, что тебе не пофиг, — фыркнул в ответ Чонгук, все же переводя тяжелый взгляд с Чимина на раздражающе громко хохочущих недалеко от них студенток. — А то я не знаю, из-за чего ты надулся. Хочешь вкратце перескажу? — Да ладно… — мигом стушевался Чонгук, готовясь к очередному потоку унижений от лучшего друга. И хуже всего было то, что он прекрасно понимал, что Чимин не пытался обидеть его. Нет. Его лучший друг всего лишь говорил ему правду, которую в собственных мыслях он предпочитал игнорировать. И именно это было для него больнее всего: его неспособность самому трезво посмотреть на ситуацию со стороны, вместо того, чтобы игнорировать собственные рациональные зерна рассуждений, всецело предаваясь давно забытым им переживаниям о личной жизни. — Да брось, не стесняйся, чего уж. Итак… — облизнувшись, Чимин приготовился загибать пальцы. — Тебя трахнул крутой парень с нашего универа. Хер знает, понравилось тебе или нет, но, судя по тому, как ты тут киснешь, повторить ты не против. Вы с этим крутым парнем изначально договорились, что трахаться будете после наших постановочных судов. Судов не было полторы недели. И все эти полторы недели крутой парень вежливо улыбался тебе, если вы вдруг сталкивались, но больше никакой инициативы не проявлял, ведь был вовсе не обязан по вашему же с ним договору. А теперь ты тут беззвучно ноешь уже который день, зачем-то надеясь пробудить во мне сочувствие к твоим несуществующим проблемам, потому что придумал там себе что-то в своей ужасно умной, но иногда такой дурной голове. Все так? — Клянусь, когда-нибудь я преодолею свой стокгольмский синдром, и ты получишь по своей ужасно заносчивой жопе, — прогудел Чонгук, вид которого стал только кислее от того, как точно Чимин изложил всю суть ситуации. — Ага, жду с нетерпением, — хмыкнул Чимин, постукивая кончиками пальцев по столу. — Но серьезно, Чонгук-и, в чем проблема вообще? Он же не отворачивается от тебя демонстративно. И не ржет, тыкая в тебя пальцем, при одногруппниках, радостно рассказывая, каким бревном ты оказался. Нет же? Чонгук отрицательно покачал головой. — Тогда что не так? — Я просто не понимаю, как все должно быть дальше, — вздохнув и немного помешкав, наконец ответил Чонгук. — В пятницу он говорил так, как будто это все не на один раз, но пока я не вижу вообще никаких подтверждений с его стороны, что между нами будет что-то еще. — Ну так судов же пока не было… — Да-да, я в курсе, — Чонгук громко выдохнул. — Чимин-и, правда, я все знаю. И знаю, что расстраиваться и чего-то ждать от него — глупо. Но просто… Неужели ему совсем не хочется переброситься со мной хотя бы парой фраз? Не знаю, ну там, например, сказать, что ему все понравилось и что было клево. Или что на прошлой неделе он снова заебался, так что впервые жаль, что судов не было. Или хоть что-нибудь еще. Чтобы я не чувствовал себя так, будто для него я пустое место. — Таков был уговор, Чонгук-и. Ты же знал, на что соглашался, — пожал плечами Чимин, все же теперь глядя на него с явно заметным сочувствием. — Скажи честно… — по драматичной паузе, которую выдержал Чимин, Чонгук сразу понял, что его ждал какой-то особенно идиотский вопрос. — Ты запал на него? Чонгук так и продолжил, не моргая, смотреть на Чимина в упор, будто не верил в то, что лучший друг действительно спросил именно это, и, отвечая, не повел и бровью: — Я отказываюсь комментировать этот бред. — Ну а что мне еще думать? — дернул плечами Чимин. — Ты переспал с объективно клевым чуваком, приложив для этого ровно ноль усилий, а теперь все равно выглядишь так, будто тебя водовоз переехал. Всем бы нам такие проблемы, как у тебя. Хочешь, расскажу, как прошли мои выходные с Черен? Уверен, тебе очень интересно. — Чимин-и… — Нет уж, ты послушай. А то чего мне веселиться одному?! — Чимин экспрессивно взмахнул руками, грузным взглядом припечатав Чонгука к его месту. — М-м, даже не знаю с чего начать. В субботу я проспал, так что мы не успели пойти в кино, как планировали, потому что ей нужно было еще успеть на маникюр и к ученику — провести урок. А будить она меня не стала, потому что ей было меня жалко. Ну или потому что в мешках под моими глазами картошки пока достаточно, так что можно временно не пополнять запасы и спать. А все воскресенье я ловил на себе ее то ли осуждающий, то ли хер пойми какой взгляд, пока она ничего не говорила, так что я делал вид, что все нормально, и занимался долгами по ИТ. Вечером за ужином она как бы невзначай сказала, что пойдет на фильм одна как-нибудь среди недели. Я извинился, что так вышло. Хотя она могла бы и разбудить меня, если ей уж было так важно. Хотя все еще… Это всего лишь гребаный фильм. И… — Чимин предупреждающе выставил указательный палец вперед, когда Чонгук открыл было рот, чтобы вставить свои пять копеек. — Не надо тут сейчас говорить, что дело вовсе не в фильме, а во внимании. Бла-бла, ага, все давно в курсе. Ну так вот. А она сказала, что у нас уже давно все выходит не так. И завершила все тем, чтобы я валил к своему Юнги-хену, на которого у меня всегда время находится. К Юнги-хену… Который со мной в лучшем случае раз в неделю общается и которому в остальное время на меня похер. — Мне казалось, что ты нравишься хену, — тихо проговорил Чонгук, боясь потревожить разошедшегося Чимина. Не то чтобы он не знал, что у Чимина с его девушкой довольно давно все шло непонятно как. Но в том-то и было дело. Он так привык к вечным проблемам Чимина с Черен, что уже и не слишком обращал на них внимание в принципе, воспринимая их как данное. И, как всегда, пропустил тот момент, когда должен был поддержать своего друга, который, как и обычно, предпочитал не грузить его своими проблемами и предаваться унынию в одиночестве. — Ну в смысле платонически. Хотя кто знает… — Ага, конечно, — Чимин скривился и закатил глаза. — Для чувака, с которым я познакомился в игре, он и правда проявляет слишком активную заинтересованность, раз мы теперь и так иногда чатимся. Но если смотреть на это с позиции нормальных людей, то нихера я ему не нравлюсь. Наверняка ему просто скучно или типа того. Но знаешь… Я вот сейчас насмотрюсь на твой пример и тоже пойду предлагать хену поебаться. У нас как раз с ним уровень знакомства близкий к нулевому, как у тебя с Тэхеном. Я вот его вроде только на фотке авы и видел. Так что почему бы и нет. — А с Черен что теперь? — аккуратно спросил Чонгук, печально глядя на Чимина. Черен никогда у него особого восторга не вызывала, так что по большому счету он был совсем не против того, чтобы Чимин, который уделял относительно — с учетом специфики их места обучения — много времени своей девушке, с ней расстался. Но в то же время, разумеется, он не хотел, чтобы его друг страдал. Правда… У него были некоторые подозрения, что после миллиарда конфликтов Чимин, пожалуй, не должен был так уж сильно переживать из-за разрыва. Разве что из уважения к своей почти двухлетней привязанности к определенному человеку. И все же такие изменения в жизни, как расставания, всегда вносили некоторую смуту в устоявшийся порядок, что так сильно не любил Чонгук. — Думаю, как лучше сказать ей, что нам надо расстаться, — угрюмо буркнул Чимин. — Уверен, она думает о том же. — Мне жаль, Чимин-и. — Да забей. Все в порядке, — отмахнулся от него Чимин, устало потирая переносицу. — К этому слишком давно все шло, чтобы теперь удивляться. Незачем продолжать отношения, в которых радости вообще не осталось. Жалко только, что она с собой заберет миссис Марпл. Чонгук, помнящий о том, как однажды эта адская кошка всеми своими зубьями вонзилась ему в подушечку большого пальца на ноге, предпочел никак не отреагировать на последнее утверждение Чимина. — Давай-ка лучше вернемся к обсуждению Ким Тэхена, — Чимин дернулся, сбрасывая с себя остатки траурного настроения. — Это в сто раз менее уныло, чем говорить о том, как мы с Черен все проебали, — Чонгук на это неопределенно выдохнул, готовясь к продолжению экзекуции. А раз Чимин, как бы он это ни скрывал, все равно сейчас проживал не самые приятные моменты в своей жизни, то надеяться на его снисходительность и тактичность не приходилось однозначно. — Значит, ты говоришь, что он не просто отжарил тебя, а был типа милым и все такое? — Ага, — кивнув, подтвердил Чонгук, невольно прикрывая глаза и вспоминая события знаменательного пятничного вечера. Взгляды Тэхена, его колкие, но забавные шутки, его глубокий смех, его мягкие руки и осторожные прикосновения, его влажные губы и умелый язык, который так ловко проникал в податливо приоткрытый рот, его… — Если сможешь кончить прямо сейчас от одних воспоминаний, напишу о тебе в книгу Гиннесса. Невозмутимо-насмешливый тон Чимина все же заставил Чонгука очухаться и широко распахнуть глаза. — Что? — Ничего, — усмехнулся Чимин. — Слюной не подавись. Но. Если честно. Что-то я ничего не понимаю. — Почему? — уточнил Чонгук, недовольный тем, как безжалостно Чимин вмешался в его столь сладкие воспоминания. — Он с нихера предложил потрахаться, пригласил тебя к себе, чтобы в итоге не выебать тебя, а развести какие-то нежности? — Чимин на мгновение задумался, перед тем как продолжить. — Не представляю, чтобы Юнги-хен, если бы мы о чем-то таком договорились, так бы себя повел. Бред какой-то. — Ты в курсе, что разные люди в одних и тех же ситуациях ведут себя по-разному? — выгнул бровь Чонгук, игнорируя показанный ему в ответ язык. — Почему сразу бред? Может, он так любит больше? Не всем нравится просто жестко в кого-то вдалбливаться, если ты не знал. — Ну и как тебе? — продолжил как ни в чем не бывало допрос Чимин. — Я не стану это с тобой обсуждать, — наверное, это было не очень хорошим звоночком, но Чонгук внезапно осознал, что действительно не особенно горел желанием посвящать Чимина в подробности его ночи с Тэхеном. Это… Это казалось, хоть и не должно было, чем-то столь личным, что рассказывать об этом было бы как будто неправильно. — Да брось, Чонгук-и, — Чимин несильно пихнул Чонгука ногой под столиком. — У тебя на роже написано, что ты хочешь мне все выложить. Говори давай. Он был хорош? Или ну так себе? — Чимин гадко заиграл бровями, заставляя Чонгука закатить глаза. — Отвали. — А если я поделюсь с тобой ответами для теста по ИТ? — Ты их спер у третьей группы. — Ну и что? Ты и этого не сделал. Ну давай, Чонгук-и, колись, — вцепившись в его запястье, Чимин потряс его за руку. — Потому что тебе с твоим опытом бурных ночей явно не могло такое слишком зайти. Ведь так? — Ну… Вообще-то, — Чонгук откашлялся, не представляя, как он должен был сказать то, что крутилось у него на языке, и не прозвучать слишком жалко. — Вообще это был лучший секс, который у меня когда-либо был. Даже с учетом того, что он был, наверное, короче предыдущих, — выражение лица Чимина довольно ясно дало ему понять, насколько сильно он провалился в своей попытке. — Лучший? — все же спросил Чимин, высоко поднятые брови которого и без того весьма отчетливо передавали все, что он думал прямо сейчас. — С парнем, который выглядит так, как будто трахает все, что движется, а на самом деле чувствительный цветочек-романтик?.. Ты точно не запал на него? — Да не запал я на него, — яростно возмутился Чонгук, пихая Чимина ногой в отместку. — Серьезно. Я просто… Я бы не стал себя вести после произошедшего так, как он себя ведет. Поэтому для меня просто странно, что он вот настолько спокойно ко всему отнесся, что теперь продолжает жить своей жизнью дальше. Я бы так не смог. Наверное, потому что слишком быстро привязываюсь к тому, что потенциально должно стать на какое-то время частью моей жизни. Во всяком случае, если верить его словам. И вообще, перестань мыслить шаблонами. Кто сказал, что ему не нравится что-то еще? А так да, я тоже думал, что он просто трахнет меня и все. Но он… — Что? Сперва замешкавшийся, Чонгук глубоко вздохнул под пристальным взглядом Чимина, принимая то, что раз начал говорить, путей к отступлению у него не осталось: — Просто он сказал, что хотел, чтобы я почувствовал себя с ним комфортно в первый раз. И так и было. То есть… Ну знаешь, раз уж ты все равно заставил меня говорить честно, то… Я сто лет ни с кем не спал. И думал, что, ну, мы просто перепихнемся быстренько, чтобы мозги расслабить. Никакого эмоционального контакта и все такое. Но он… Я уже и не помню, когда в последний раз кто-то был настолько внимательным со мной. — Понятно, — многозначительно изрек Чимин после короткой паузы. — Значит, он энергетический вампир. Эдвард Каллен, питающийся через член. Прикольно. — Чимин-а! — Чонгуку было совершенно не стыдно за то, как громко он вскрикнул. — Что? Это логично. Ты, кстати, отдаешь себе отчет, что можешь немного преувеличивать на эмоциях от первого раза за долгое время? — и Чимин смотрел на него так долго, что Чонгуку пришлось вынужденно кивнуть. — Я не поверю в то, что он такой вот мистер совершенство, Капитан Америка, просто решил по доброте душевной устроить тебе лучшую ночь в твоей жизни. — Ты бы определился уже с тем, как позиционируешь его. И… Никакое он не совершенство, — дернул плечами Чонгук, возвращаясь к своим невеселым мыслям, от которых его немного отвлекла перепалка с лучшим другом. — Сейчас так и вообще меня игнорит. — Давай не будем начинать все сначала? И, если, как ты говоришь, он был таким заботливым, милым и все такое, то, ну, может, тебе стоит довериться ему? Я бы ни за что не стал советовать такое, если бы он тебе нравился. Потому что в таком случае точно стоило бы быть начеку. Но раз дело только в сексе, то забей и следуй уговору. А если хочешь подойти к нему и что-то сказать, то так и сделай. Не станет же он шарахаться от тебя. Он же хотел, чтобы ты расслабился. Ну и вот, пусть получает тогда, — выдохнув, терпеливо проговорил Чимин. — И кстати, если честно, я уверен, что он бы отреагировал адекватно на такое. Ты, конечно, был в своих мыслях и не заметил ничего, — Чимин закатил глаза, на мгновение поджав губы, поймав на себе внимательный взгляд заинтересованного Чонгука. — Но вообще-то я тоже был рядом с тобой пару раз, когда он тебе улыбался. И он выглядел довольно приветливо, даже если в остальное время кажется неприступным и безразличным к тем, кто окружает его. И вообще. Завтра наконец новый суд. Вот и посмотрим, что он сделает. Ты, кстати, готовился? — Неа, — медленно покачал головой Чонгук, мысленно соглашаясь со всем, что сказал ему Чимин. Все было именно так. Тэхен, очевидно, произвел на него (как минимум) приятное впечатление и во многом удивил его, так что, пожалуй, действительно стоило просто поверить ему, даже если для его, Чонгука, натуры это было не то чтобы очень просто. — Пытался доделать часть курсача, чтобы успеть сдать на проверку в конце недели. Да и чего там готовиться? — с напускной уверенностью спросил он, откидываясь на спинку стула, скорее пытаясь таким образом убедить себя в собственном завтрашнем непровале, нежели Чимина. Хотя… Судя по выражению лица Чимина, его Чонгуку ни в чем уверить не удалось. — В этот раз какое-то очень легкое дело же, разве нет? Какой-то чел сбил школьника на велике. Сбил. Школьника, — повторил Чонгук, выдерживая паузы для большей драматичности. — Все. Тут можно вообще ничего не делать, судья и так впаяет ему срок, как только услышит суть дела. — Мне вот интересно, — по тому, как подозрительно прищурился Чимин, Чонгук тут же почуял неладное. Этот взгляд лучшего друга никогда не сулил ему ничего хорошего и вечно оборачивался лишь очередным позором. — Ты в этом так уверен, потому что внезапно стал докой по всей уголовке? Или потому что решил внять моему совету и хочешь проиграть Тэхену, чтобы поберечь член от лишнего напряжения? Между прочим, Чжухон-хен недавно рассказывал, что в последнее время к нему постоянно ходят мужики за сорок с жалобами, что натерли член. — Из меня в прошлый раз столько смазки вылилось, что вряд ли мне такое грозит, — с сомнением отозвался Чонгук. — Ага, класс. Мечтал узнать именно эту информацию. — Но вообще… — Чонгук смущенно прикусил губу, игнорируя сценки Чимина, который решил от души показать всем обитателям столовой, насколько ему сейчас было тошно. — Что? — все же уточнил Чимин, когда Чонгук так и подвис на некоторое время. — Я думал, что это мой шанс его обыграть, — тихо сказал Чонгук, будто и сам едва верил в то, что у него хватило смелости на подобное предположение. И он даже не знал, что в большей степени казалось ему невозможным: нагнуть Тэхена или обставить его на суде?.. — И, ну знаешь, если все еще в силе, то… — То есть ты реально хочешь трахнуть его? — Чимин, казалось, едва сдерживал смех. — Хочу, чтобы он тоже почувствовал себя расслабленно со мной, — твердо проговорил Чонгук. Он в целом разделял настроение Чимина в отношении своих слов. Его жалкие попытки обойти Тэхена наверняка окажутся невероятно смешными (и очень стыдными) в итоге. Но вот в том, что ему хотелось доставить удовольствие Тэхену в ответ, он нисколько не сомневался. — В прошлый раз я был занят немного другими вещами, — Чимин на это понимающе кивнул, не выказывая совершенно никакого осуждения. — И было бы здорово показать ему, что мне не плевать на то, как он себя чувствует во время секса со мной. — Ага, — протянул Чимин. — Ну точно. Хочешь его трахнуть. — Да иди ты, — беззлобно фыркнул Чонгук, не сумев сдержать улыбки, глядя на посмеивающегося над ним Чимина. — Да брось, Чонгук-и. А кто бы не хотел. Он красивый, статный, очевидно, не такая сука, какой кажется. Ну просто прелесть. А потом ведь еще и можно будет шантажировать его тем, что ты всем расскажешь, как разложил его, если тебе вдруг что-то от него понадобится, — бровь Чонгука скептически взлетела вверх: он не мог представить ни одной ситуации, в которой решил бы оказаться настолько идиотом, чтобы требовать что-то там от Тэхена таким способом. Ну разве только что прикончит его. Потому как во всех прочих случаях именно этим бы все и закончилось: Тэхен, посмеявшись над его жалкими угрозами, просто сожрал бы его, не оставив от него ни кусочка. — Ведь уговор есть уговор, — тем временем Чимин продолжал самозабвенно предаваться фантазиям. — Пусть подчиняется. Кстати… Мне тут Юнги-хен как-то между делом посоветовал пару роликов про подчинение. Могу тебе тоже скинуть. Я не особый фанат такого, но, чувак… — Лучше пришли шпоры по ИТ, — вздохнул Чонгук, совершенно точно не воспринимая всерьез весь этот бред и вставая из-за столика, чтобы все же наконец отправиться домой после долгого дня и крайне содержательной беседы. И он изо всех сил старался оградить себя от назойливых мыслей о том, как сильно он был уверен, что Тэхен и без подсказок других наверняка смог бы придумать миллион способов отлично провести время. — Ботан, — Чимин несильно пихнул его кулаком в живот, прежде чем поднялся вслед за ним.

***

— Прокурор Чон? — нахмурившись и моргнув пару раз, Чонгук, до которого все же донесся голос их судьи на сегодня сквозь толщу испытываемой им буйной смеси из радости, шока, удовлетворения и предвкушения с щепоткой волнения, едва заметно помотал головой, пытаясь спешно привести мысли в порядок. — Прокурор Чон, вам дали слово. Вам есть что сообщить суду? Откашлявшись, Чонгук поднялся со своего места, с громким скрипом проехавшись ножками стула по паркету, думая о том, что сейчас было самое время прийти в себя. Что представлялось ему совершенно невозможным, когда сидящий напротив него Тэхен, выступавший сегодня в роли адвоката, так нахально и с вызовом улыбался ему. Тэхен неотрывно смотрел на него и, казалось, даже не моргал, и у Чонгука невольно все сводило внутри от столь пристального взгляда. И его ощущения лишь усиливались от того, что он был лишен подобного почти две недели. Не столь долгий срок, за который он, между тем, успел пережить целую череду микроинсультов, воображая, что именно ему светило дальше с Тэхеном. В большинстве случаев он, правда, приходил к выводу, что ждало его огромное, беспросветное ничего. А теперь, вот буквально минут пятнадцать назад… Поднявшийся с места и неаккуратно, немного дергано поправивший сбившийся свитшот Чонгук почти приготовился открыть рот, чтобы выдать свое вступительное слово в роли прокурора, когда вдруг заметил, как Тэхен, сперва вопросительно выгнув бровь и как бы спрашивая, удобно ли ему стоять с засунутым в жопу языком, затем хитро подмигнул ему, выглядя при этом так, будто готовился наброситься на него сию же секунду и сожрать прямо на глазах у всех присутствующих. Чонгук нервно сглотнул, напрочь забывая все, о чем он думал еще буквально вчера. Он не хотел побеждать. На самом деле он вообще сейчас не хотел ничего, кроме как снова оказаться под сильным телом Тэхена, который, очевидно, пребывал в несколько ином настроении, чем в позапрошлую пятницу, отчего, Чонгук полагал, и в постели его вполне могли поджидать интересные сюрпризы. И потому Чонгук совсем не возражал против того, чтобы Тэхен начал дегустировать его прямо в этот момент в не слишком уютной аудитории. Он теперь вообще не возражал ни против чего. Только не после того, как Тэхен практически перед самым началом пары, вдруг поймал его за локоть у входа в аудиторию и резко потянул на себя, почти столкнув их носами. Дезориентированный Чонгук даже не сразу понял, что вообще произошло. И ему потребовалось какое-то время, чтобы сфокусироваться на стоявшем наконец-то так близко к нему Тэхене, который как-то слишком подозрительно улыбался ему, периодически довольно облизываясь. А потом Тэхен спросил у него то, чем он так сильно страшился интересоваться сам, и воздуха в легких Чонгука не осталось окончательно — как будто одного только пронзительного взгляда шоколадных глаз было для такого эффекта недостаточно. Сегодня после суда все в силе? Тэхен спросил об этом в совершенно свойственной ему манере. Спокойно и непринужденно. Так, словно все было решено уже очень давно и он лишь проявлял вежливость, приходя за подтверждением. И пока Тэхен продолжал внимательно вглядываться в его лицо, пытаясь прочитать на нем желанный ответ, Чонгук чувствовал, как постепенно пружина, туго сжавшаяся в нем в момент его ухода из квартиры Тэхена, наконец постепенно разжималась, позволяя ему свободно дышать. Все было в силе. Тэхену понравилось с ним. Тэхен хотел провести с ним время вновь. Тэхен хотел его. Чонгуку казалось, что он наконец постиг в полной мере значение слова эйфория. Прежде он, пожалуй, и не слишком задумывался о том, мог ли он испытать когда-нибудь подобное. Но теперь он точно знал, что мог. Потому что совершенно внезапно его абсолютно перестало волновать то, что творилось вокруг него, и то, что предстояло сделать ему самому. Он мог думать лишь о том, что произвел нужное впечатление на парня, с которым ему так понравилось проводить время; о том, что в его жизни вновь вырисовывалась определенная стабильность, к которой он так стремился; о том, что теперь действительно можно будет начать заваливаться к Тэхену хоть в трениках, раз уж того не смогла отпугнуть даже его чудовищная безынициативность в их первый раз. И Чонгук едва сумел совладать с этим живительным потоком осознаний, чтобы кивнуть Тэхену, а затем и вербально подтвердить, что он считал их договор действующим. А теперь Чонгук вновь нервничал. Только не тревожно, как прежде. А предвкушающе. Томительно-сладко с привкусом нетерпения. Потому что сегодня, неважно как, но ему снова будет очень хорошо. После очередной почти двухнедельной зубрежки материалов, сна по четыре часа даже в выходные и сплошной учебы, он вновь получит возможность откусить кусочек от блаженного наслаждения с обалденным парнем. И это было настолько прекрасно, что едва ли казалось реальным. Но Тэхен продолжал выжидательно смотреть прямо ему в глаза, заставляя поверить в то, что его щеки сейчас горели, а мысли путались, радостно выбрасывая за ненадобностью те последние крохи знаний, что он добыл во время спешной подготовки к суду, вовсе не просто так, не по нафантазированной им причине. Нет. Все было более чем реально. И впервые за кажущиеся бесконечными недели ему было совершенно наплевать на какой-то там суд, к которому он подготовился просто отвратительно (тем не менее продолжая наивно надеяться, что еще сможет выиграть). Потому что внезапно перед ним на горизонте замаячила куда более сладкая награда, чем какое-то там освобождение от экзаменов. — Кхм, да, простите. Попытавшись уйти от испытующего взгляда Тэхена, чтобы все же суметь сказать ну хоть что-то более-менее внятное во время вступления, Чонгук на мгновение повернул голову к аудитории, заодно якобы пытаясь наладить с ней контакт и расположить ее к себе, но тут же отвернулся обратно, когда заметил, с какой очевидной насмешкой смотрел на него сидящий в первом же ряду Чимин. Кровь прилила к шее Чонгука, а спустя еще секунду он почувствовал, как запылали его щеки: лучший друг внезапно заставил его вспомнить, что они вообще-то здесь были не одни и что ему, очевидно, стоило хотя бы постараться не быть таким очевидным. А ведь прежде он полагал, что успел за годы учебы освоить один из важных навыков хорошего адвоката: контролировать свои эмоции. Ну… Ошибаться, конечно, всегда было не слишком приятно, но если это было как-то связано с Тэхеном, то, пожалуй, Чонгук мог найти в себе силы стоически снести это. — Итак… — Чонгук откашлялся, готовясь произнести обвинительное заключение. — Рассматривается дело Нам Тэсока, двадцативосьмилетнего водителя-таксиста, который двенадцатого сентября две тысячи двадцать второго года сбил тринадцатилетнего Чхве Минхека, который в тот день возвращался домой на велосипеде из школы. В результате дорожно-транспортного происшествия Чхве Минхеку были нанесены телесные повреждения средней тяжести, статья 257 уголовного кодекса Республики Корея, и потерпевший был доставлен в больницу для оказания ему срочной медицинской помощи. К делу прилагается его медицинская карта, в которой зафиксированы все повреждения. Это произошло вследствие ненадлежащего исполнения водителем своих профессиональных обязанностей. Обвиняемый нарушил правила безопасной езды, предписанные системой ПДД, что и привело к рассматриваемому сегодня инциденту. Водитель получил права менее года назад и был принят на работу в таксопарк вскоре после этого, не имея должного опыта для данной вакансии. Поэтому в соответствии с иском родителей потерпевшего, которые выступают в качестве его законных представителей, обвинение требует наказать Нам Тэсока по всей строгости закона за создание опасной ситуации на дороге, статья 285 уголовного кодекса Республики Корея, а также привлечь к ответственности его работодателя, компанию «ИнГорТранс», за халатное отношение к отбору кандидатов на должность водителя. — Подсудимый, вам понятно обвинение? — Да, ваша честь. — Вы признаете себя виновным? — Нет, ваша честь. Ну то есть… — на лице Кихена, исполнявшего роль подсудимого, была написана такая искренняя растерянность, что Чонгук даже невольно отвлекся от созерцания уверенной позы Тэхена, подумав о том, что, пожалуй, более убедительного обвиняемого у них давно не было. — Я… Этот мальчик… И мне так жаль… Я… Но я не хотел. В смысле… Да, я признаю, что… — Ваша честь! — Чонгук вздрогнул, когда едва ли членораздельное бормотание Кихена было прервано резким голосом Тэхена, который продолжал выглядеть подозрительно спокойным. Чонгук не понимал почему. Кихен только что почти признался в содеянном. Сам инцидент был довольно однозначным. Так почему же Тэхен оставался таким невозмутимым? Чонгук бы даже сказал, что тот сейчас выглядел так, будто был уверен в своей победе больше, чем на сто процентов. И это довольно сильно пугало его. — Прошу простить моего подзащитного. Вы же видите, он немного не в себе. Бедняга не понимает, что говорит. Очевидно, его расстраивает вся эта ситуация, и пострадавшему он желает только всего самого наилучшего. И поэтому мы не имеем никакого морального права пользоваться не вполне стабильным состоянием этого человека, глубоко переживающего случившееся. Давайте лучше перейдем к вопросам, чтобы господин Нам получил возможность более четко сформулировать свою позицию по данному вопросу? Чонгук непроизвольно закатил глаза, заметив довольные и согласные улыбки одногруппников в аудитории. Ну, конечно. Как будто он не знал, что все они просто обожали, когда Тэхен, каждый раз вытворявший что-то нахальное, брал ход дела в свои уверенные, надежные руки. Чонгук и сам обожал смотреть на такое. Разве что не тогда, когда они с Тэхеном играли друг против друга. Потерпевший глубоко переживает случившееся. Чонгук закатил глаза во второй раз. Ну-ну, конечно. — Если вы полагаете, что так будет лучше для дела, то так и поступим, адвокат Ким, — ни секунды не колеблясь, согласилась Юнджин, их судья на сегодня. — Тогда предоставляю слово вам. — Благодарю, ваша честь, — Тэхен коротко кивнул Юнджин, а затем повернулся лицом к Кихену и сложил руки за спиной. — Господин Нам, как любезно сообщил нам господин прокурор, вы получили права менее года назад. Если быть точнее, в декабре прошлого года. Это так? — Да, верно, господин Ким. — Доводилось ли вам управлять транспортными средствами до того, как вы прошли обучение в автошколе и получили права? — Да. Мой отец работал дальнобойщиком в транспортной компании «Деловые линии». Фурами нам он, конечно, управлять не давал. Но водил он хорошо. У нас был внедорожник. Старенький такой. Достался бате моему от его отца. Мы на нем по участку нашему летом в выходные гоняли. Так что я в общем знал, как машиной управлять. А в школе просто теорию поучил. — И со скольки лет вы так практиковались с вашим отцом? — М-м… Да я уж и не помню. Лет с шестнадцати, наверное. — Отлично, — Тэхен снова кивнул, все еще продолжая довольно улыбаться, отчего нервозность Чонгука все только возрастала: он пока не видел, в чем именно умудрился проколоться, однако ощущение грядущего провала становилось все навязчивее. — Вы сказали, что отец не позволял управлять фурами нам. Вы не единственный ребенок в семье? — Протестую! — запоздало отреагировал Чонгук, слишком увлеченный попытками выяснить, куда же пытался увести дело Тэхен. Хотя… На самом деле, честнее было бы сказать, что он просто в принципе слишком увлекся выступлением Тэхена. Его поза, его взгляд, тон его голоса, его улыбка, интонации, с которыми он задавал вопросы своему подзащитному… В этом было что-то настолько чарующее, что Чонгук ловил себя на желании просто сидеть и бесконечно слушать, как Тэхен что-то там говорит. И совсем не важно, что именно. В такой манере преподнесенное что угодно воспринималось как исключительная истина. — Вопрос не имеет отношения к делу, — все же как-то зажато пробубнил Чонгук, сталкиваясь с насмешливо-вопросительным взглядом Тэхена, который будто был совершенно не удивлен его жалким попыткам, однако и всерьез их, очевидно, не воспринимал. — Вынуждена согласиться с прокурором Чоном, — словно опечаленно вздохнув, все же поддержала его Юнджин, явно поддавшаяся шарму Тэхена ничуть не меньше, чем сам Чонгук. — Адвокат Ким, вы можете обосновать необходимость данного вопроса? — Я прошу у суда позволения задать этот и несколько следующих вопросов, чтобы всем стало понятно, для чего они нужны. И также уточню, что сегодня мы с вами говорим не только о бездушном инциденте, ничего не значащем дорожно-транспортном происшествии. Нет. Мы с вами сегодня имеем дело с разбирательством, в котором определяющее место занимает человеческий фактор, человеческие отношения и гуманность. Все мы знаем, как много упреков сегодня сыпется на головы подрастающего поколения. И зачастую, к сожалению, многие взрослые не ограничиваются лишь словесной бранью, — слушая воодушевленные рассуждения Тэхена, Чонгук не мог неутешительно не приходить к выводу, что, пожалуй, вместо бездумных перепихов ему бы стоило попросить Тэхена научить его так же уверенно и без заминок толкать такие малосодержательные, но до ужаса пафосные речи, которые, по какой-то причине, несмотря на всю их банальность, никого не оставляли равнодушными. Во всяком случае лица практически всех студентов в аудитории — за исключением тех, кто спал или залипал в телефон — явно свидетельствовали о том, что они бы потребовали оправдать Кихена, даже если бы его обвиняли в убийстве. Десятерых младенцев. Про какую-то там аварию, в результате которой никто еще и не умер, теперь и говорить было как-то неловко. — Многие из них не чураются перейти от слов к действиям, чтобы припугнуть подростков, преподать им урок. И далеко не всегда такие стычки заканчиваются без каких-либо последствий. В том числе так происходит и на дорогах, когда юные водители велосипедов сталкиваются, не буквально, конечно, с водителями авто. Поэтому мне кажется принципиальным обозначить, как именно мой подзащитный относится к лицам столь юного возраста. — Протест отклонен, — тут же согласилась Юнджин, и Чонгук, прищурившись, посмотрел на сидевшего в углу аудитории профессора Чхве, надеясь, что их преподаватель все же выразит в конце пары некоторую неуверенность в компетентности их сегодняшнего судьи. Правда… Со вздохом разваливаясь на своем кресле, Чонгук не мог не вспоминать слова все того же преподавателя Чхве, что судьи далеко не всегда обладают необходимой квалификацией и потому думать, что в жизни халатности и потворства одной из сторон не существует, — довольно глупое занятие. Тэхен признательно улыбнулся Юнджин — заставив Чонгука вновь закатить глаза: как будто этот наглый, самодовольный, напыщенный… сексуальный и возбуждающий Ким Тэхен и так не знал, что судья согласится с любым его словом — и снова повернулся лицом к Кихену: — Итак, господин Нам, ответьте, пожалуйста. Вы не единственный ребенок в семье? — Нет. У меня есть младшие сестра и брат. — Насколько они младше вас? — Брату сейчас шестнадцать, а сестре как раз на днях исполнилось двенадцать, — без каких-либо заминок продолжал развивать свою легенду Кихен. — В каких отношениях вы находитесь с вашими братом и сестрой, господин Нам? — Протестую, ваша честь! — все же не выдержав, попытался вновь возразить Чонгук, резко поднявшийся на ноги и чуть было не повалившийся назад под сверлящим в нем дыру взглядом Тэхена. — Уверен, история взаимоотношений господина Нама со всеми его родственниками невероятно увлекательна, но к делу, на мой взгляд, она все еще не имеет никакого отношения. — Адвокат Ким привел нам хоть и косвенную, но все же убедительную причину принять его вопросы, поэтому протест отклонен. В случае, если суду они все же покажутся несостоятельными, эти показания будут исключены из протокола заседания, — несколько надменно ответила ему Юнджин, словно недовольная тем, что ей нужно было объяснять что-то столько очевидное очередному недалекому недопрокурору. А Чонгук в то же время вдруг подумал, что Юнджин, если бы знала о такой возможности, точно бы хотела, чтобы Тэхен после пар трахнул ее, а не его. — И все же… Адвокат Ким, — гораздо мягче обратилась Юнджин к Тэхену, — постарайтесь, пожалуйста, покороче. — Конечно, ваша честь. Я почти закончил, — Тэхен благодарно улыбнулся Юнджин, тут же вернувшей ему улыбку в ответ, а затем неторопливо повернулся к Кихену, успев устрашающе стрельнуть глазами в Чонгука, у которого в ту же секунду не осталось ни единого сомнения в том, что он точно сегодня проиграет и его вечер выйдет весьма и весьма насыщенным. — Господин Нам, — как ни в чем не бывало заговорил Тэхен. — Расскажите, пожалуйста, суду, какие отношения связывают вас с вашими младшими братом и сестрой? — Ну… У нас хорошие отношения? — все еще прекрасно отыгрывая некоторую неуверенность, ответил Кихен так, словно и сам задавал вопрос. — Конечно, мы временами ссоримся. Но кто нет? Мама умерла, когда сестре было четыре. Так что я как самый старший следил за ними обоими. Водил в школу, помогал с уроками. Сейчас из-за работы столько времени проводить с ними у меня нет возможности, да они и сами уже достаточно взрослые. Но мы все еще регулярно встречаемся несколько раз в неделю, ходим в кино или еще куда-нибудь. Ну, в общем, у нас с ними все, как и у всех… — Благодарю вас, господин Нам, — отреагировал Тэхен, будто он получил самую ценную в мире информацию, объясняющую все на свете, пока Чонгук безуспешно силился понять, как в итоге тот все умудрится вывернуть в свою пользу. Он предполагал определенные шаги, которые бы предпринял, если бы сам сейчас находился в роли адвоката, но, с учетом того, что потерпевшим являлся подросток, он бы точно не был уж так уверен в своих силах. А Тэхен тем временем все еще выглядел так, будто с соседом по поводу последних политических новостей спорил, а не за свободу чужую боролся. И Чонгук был почти готов поклясться, что чувствовал, как от такой разящей на километры ауры ненаигранной самоуверенности ему начинало становиться немного тесно в его предусмотрительно не слишком узких штанах. — У меня все, ваша честь. Весь оставшийся процесс прошел для Чонгука, как в тумане. Свидетели со стороны защиты и обвинения сменяли один другого, привнося в общую картину дополнительные детали, но Чонгук, после первого выступления Тэхена даже попытавшийся все же прийти в себя и вникнуть в суть дела, чтобы не засветить стояк перед всем потоком, был вынужден довольно быстро сдаться. Они сидели с Тэхеном друг напротив друга, и Чонгук был точно уверен, что в его груди образовалась весьма солидная дыра под взглядом чужих угольно-черных глаз, в которых даже с расстояния трех метров он вполне отчетливо видел, в каких позах с особой тщательностью его сегодня будут раскладывать. И по мере того, как его шансы на победу в казавшемся ему беспроигрышном еще пару часов назад деле летели в пропасть со скоростью света, его эго в то же время планомерно возносилось куда-то в стратосферу, когда он в миллионный раз думал о том, как все-таки внезапно он умудрился привлечь внимание такого парня. Даже если ни о чем серьезном речь не шла, все же было что-то невероятно приятное в том, чтобы расслабляться с кем-то имеющим не только член, но еще и невероятно сексуальный мозг вкупе с яркой харизмой. Чонгук, правда, в какой-то момент слегка испугался, что мог своим совершенно неуклюжим и вообще-то довольно нетипичным для него перфомансом — потому как на фоне Тэхена, у которого, очевидно, все было схвачено, он выглядел так, будто вообще никогда не читал даже базового учебника по праву — заставить Тэхена сомневаться, правильный ли выбор тот сделал. Но их пара все длилась, а Тэхен, между тем, не переставал выглядеть заинтересованным в нем, так что в конце концов он и по этому поводу окончательно успокоился, предпочитая просто дождаться наконец окончания невероятно затянувшегося на этот раз занятия. — Ваша честь, — поправив галстук, Тэхен неторопливо поднялся со своего места для своей финальной речи после того, как Чонгук весьма неубедительно, по его собственному заключению, завершил свою. В одном движении руки Тэхена, признавал Чонгук, уверенности было в миллион раз больше, чем в его попытках собрать воедино все обвинительные факты, которых на самом деле было не так уж и мало. Не то чтобы он не знал прежде о силе харизмы, но до сих пор он никогда не сталкивался с тем, что мог быть чем-то настолько выбит из колеи, чтобы не иметь возможности взять себя руки (хотя в этом отношении Чонгук надеялся, что в руки его все же вечером возьмет уже Тэхен, а не он сам). И это… На самом деле Чонгук помимо прочего чувствовал в себе дух конкуренции и испытывал весьма искреннее желание как-нибудь снова побороться с Тэхеном вовсе не ради позиции в сексе, а для того чтобы доказать себе, что он был достаточно подкован, чтобы одолеть такого противника. — Ваша честь, я прошу вас вынести оправдательный приговор, так как искренне убежден в том, что вины моего подзащитного в том, что случилось с Чхве Минхеком, нет. Давайте начнем с фактической стороны вопроса. Следствием было установлено, что непосредственно перед инцидентом велосипедист двигался по середине дороги. В пункте 19.3 ПДД сказано следующее: допускается движение велосипедистов по правому краю дороги в случае отсутствия велосипедной дорожки или по обочине в случае отсутствия возможности двигаться по правому краю проезжей части. Ответа на вопрос о том, почему пострадавший двигался так далеко от края, следствию получить не удалось. Кроме того, в ПДД сказано, что данные правила распространяются на лиц в возрасте от четырнадцати лет. Пострадавшему же на момент аварии было тринадцать лет. Поэтому согласно пункту 19.4 ПДД он мог осуществлять движение только по тротуару или пешеходной зоне. Также необходимо отметить и то, что непосредственно перед столкновением Чхве Минхек, махнув рукой своему однокласснику, совершал поворот влево. Это показали как свидетель защиты, так и свидетель обвинения. Тогда как в пункте 19.6 ПДД сказано, что запрещено поворачивать налево на дорогах, имеющих более одной полосы для движения в данном направлении. Все это свидетельствует о том, что именно действия пострадавшего, нарушение им ряда правил дорожного движения и привели к злополучному столкновению. Можно, конечно, сколько угодно ссылаться на юный возраст потерпевшего. Однако. Все мы прекрасно знаем одну простую истину: незнание закона не освобождает от ответственности. В результате действий Чхве Минхека машина моего подзащитного, который, пытаясь уйти от столкновения, свернул вбок и врезался в дерево, была довольно существенно повреждена. И это счастье, что сам господин Нам при этом не получил никаких увечий. В ходе моих встреч с господином Намом я имел возможность убедиться в том, насколько это добрый, честный и самоотверженный человек. Господин Нам не скрылся с места аварии. Именно он был тем, кто вызывал скорую для потерпевшего. Кроме того, господин Нам приходил в больницу, чтобы проведать Чхве Минхека и убедиться в том, что медицинский персонал оказывает пациенту должный уход. Этот человек не понаслышке знает, что значит воспитывать подростков. Его младшие брат и сестра, для которых во многих аспектах ему пришлось заменить родную мать и в его любви к которым я нисколько не сомневаюсь, одного возраста с пострадавшим, и нет ни малейшего повода думать, что он мог бы сознательно нанести вред Чхве Минхеку. Что же касается профессиональных навыков господина Нама как водителя, у меня нет сомнений в том, что он первоклассный мастер своего дела. Несмотря на то, что права господин Нам получил лишь в прошлом году, к этому времени он уже имел весьма обширный опыт вождения. И именно это в совокупности с умением господина Нама мгновенно принимать решения и его отличной реакцией помогло ему избежать гораздо более ужасных последствий, которые могли возникнуть в результате такого столкновения. И в соответствии со всем выше сказанным я прошу оправдать моего подзащитного, господина Нам Тэсока, по всем пунктам.

***

Приглаживая немного влажные после душа волосы, Чонгук, стараясь не моргать, внимательно рассматривал себя в зеркале ванной комнаты, проверяя, все ли с ним было в порядке. Он потратил, по его ощущениям, не менее десяти минут на то, чтобы решить, стоило ли надевать боксеры, если их все равно скоро придется снять, или, может, можно было ограничиться одним только полотенцем на бедрах, чтобы не шокировать Тэхена уж так сразу видом на его радостно болтающийся в предвкушении член. И ему на самом деле было немного страшно, что Тэхен, успевший принять душ раз в сто быстрее перед ним, мог, наверное, уже и уснуть после насыщенного дня, так и не дождавшись его. Но он все равно не мог заставить себя выйти из ванной, не удостоверившись в том, что его волосы не торчали странным образом, что на шее не остались мыльные следы геля для душа и еще много чего не. Зато за время столь тщательного осмотра он заодно успел подумать о том, как слегка удивительно для него, но уже на второй раз он чувствовал себя заметно увереннее в квартире Тэхена, что не могло не радовать его. После такой его бурной реакции на отсутствие общения между ним и Тэхеном в последние полторы недели он немного волновался, что своей эмоциональностью с непривычки мог бы все испортить. Но теперь, находясь в доме Тэхена снова и имея куда более четкое представление о том, по какой теперь, очевидно, схеме будут развиваться их (не)отношения — то, что все происходило ровно так, как Тэхен ему и предлагал изначально, Чонгук стойко игнорировал, — он был склонен реагировать на все куда спокойнее, радуясь появлению новой стабильной части его жизни: даже если урокам при этом все же пришлось слегка потесниться, это все еще было куда быстрее необходимости водить кого-то в кафе и тратить часы на разговоры, которые могли ни к чему не привести. И потому Чонгук, наконец обсмотрев себя со всех сторон, ради этого разве что не встав на голову, довольно бодро вышел из ванной комнаты, чтобы спустя несколько шагов обнаружить Тэхена, в одних боксерах, с прикрытыми глазами и приоткрытым ртом, сидящим на диване в гостиной и откинувшимся на подушки. — Я думал, ты там утонул, — Тэхен, повернув голову к двери в комнату, медленно открыл глаза и уставился на замершего в проходе Чонгука, который все же слегка растерялся, предположив на мгновение, что хен все-таки действительно уснул. — Иди сюда, — Тэхен приглашающе похлопал себя по бедрам, и Чонгук тут же подчинился, внимательно глядя на него в ответ: сегодня ему хотелось по полной насладиться прекрасным видом расслабленного хена перед ним, а не отвлекаться на внешнюю обстановку, как он по трусости делал в прошлый свой визит. Подойдя совсем близко к хену, Чонгук хотел было, как и в тот раз, усесться к нему лицом, но Тэхен, опередив его, потянул его на себя за руку, заставляя опуститься на его колени боком. И Чонгук не мог не думать о том, что в такой позе чего-то пошлого и развязного, на что он вроде как рассчитывал, было в разы меньше, чем чего-то трогательного, уязвимого и комфортного. И удивительным образом его полностью устраивало то, что Тэхен, показавшийся ему еще полторы недели назад более мягким, нежели он думал о нем прежде по своим наблюдениям за ним в университете, продолжал подталкивать его именно к такому формату их общения. Ему нравилось, что Тэхен, похоже, не стеснялся проявлять перед ним себя настоящего и не стремился поддерживать свой имидж, за которым он так педантично следил в стенах их вуза. Осознание того, что именно он мог видеть Тэхена таким, а не какая-нибудь Юнджин, заводило Чонгука куда сильнее его прежних поверхностных фантазий, в которых Тэхен грубо драл его на какой-нибудь скрипящей парте в пустой аудитории. — Ну и что тут у нас? — облизнувшись, Тэхен нетерпеливо потянул в сторону край полотенца, которым Чонгук, так и не пришедший с самим собой к единому мнению, обернулся после того, как и боксеры на себя тоже обстоятельно натянул. — О… — Тэхен слегка разочарованно выдохнул, увидев под полотенцем белье, пока Чонгук, заерзавший на его коленях, чтобы помочь избавиться от банной принадлежности, посмеиваясь, закусывал губу. В прошлый раз он бы наверняка распаниковался, почувствовав себя неловко, но сейчас ему просто было весело от такой милой и непосредственной реакции Тэхена. — А ты не любишь раскрывать сразу все карты, да, Куки? — выгнул бровь Тэхен, одной рукой обхватив Чонгука за талию, второй в то же время принимаясь выводить замысловатые узоры на его бедрах, чуть ниже кромки боксеров. — Как и ты, — откликнулся Чонгук, намекая на надетое на самом Тэхене нижнее белье, а затем вдруг решил резко сменить тему, почувствовав, как кровь прилила к ушам, а в паху все напряглось от пристального внимания Тэхена к его ногам: хотелось все же немного растянуть прелюдию и понежиться в руках хена, прежде чем они перейдут к чему-то более серьезному. — Хотя я сразу понял, что ты выиграешь. — Я был настолько хорош с первых секунд? — довольно хмыкнул Тэхен, заставив Чонгука неконтролируемо дернуться, когда почти невесомо провел ногтями по его колену. — Потому что Юнджин сто процентов запала на тебя, — якобы недовольно фыркнул Чонгук, пытаясь скрыть, насколько сильно его взволновала прошедшаяся по всему телу дрожь. — Если тебе интересно мое мнение, я победил, потому что ты вообще не старался, — продолжая оглаживать его бедра, Тэхен подался чуть вперед, чтобы получить возможность водить кончиком носа по его предплечью, и Чонгук, чуть было не подавившийся слюной от ощущения жаркого дыхания на своей коже, теперь уже без каких-либо сомнений признавал, что согласиться на предложение Тэхена было одним из самых верных решений в его жизни, потому что этот парень за несколько мгновений умудрялся возбудить его так, как не удавалось еще никому. — Вот и нет… — все же попытался возразить Чонгук, несмотря на то, насколько сложно это было, когда он ощущал бедром, как постепенно от самых простых, еще почти ничего не значащих ласк твердел член Тэхена. — Куки… — хрипло выдохнул Тэхен за секунду до того, как широко лизнул его привставший сосок, и Чонгук не смог сдержать сдавленного всхлипа. Он чувствовал, как таял под прикосновениями Тэхена за какие-то позорно считанные мгновения, но ничего не мог поделать с тем, как его вело от того, как естественно вел себя с ним Тэхен. Как тот продолжал поддерживать довольно светскую беседу и в то же время игрался с ним, заставляя млеть от каждого мимолетного касания, путаться в своих мыслях и теряться в ощущениях, которых уже становилось слишком много, даже если он все еще всего лишь сидел на до ужаса соблазнительно крепких бедрах старшекурсника, который не отказывал себе в удовольствии трогать его так откровенно, как только ему хотелось. — Неужели ты думаешь, что я не видел, как ты возбудился там при всех. — Что?.. — Чонгук резко распахнул глаза, которые и сам не заметил, когда успел закрыть, и шумно задышал. Тэхен видел, как у него встал?.. Не то чтобы его стояк был таким уж мучительно твердым. Вообще-то сам Чонгук полагал, что никто не должен был углядеть этот его позор за его ужасно стыдным и неловким выступлением в качестве прокурора… — Не волнуйся, детка, не думаю, что кто-то еще обратил на это внимание, ведь они все смотрели только на меня, — Чонгук почти был готов хлопнуть излишне самодовольного Тэхена по плечу, но вместо этого он лишь тоненько заскулил, когда Тэхен прикусил его набухший сосок, пребывая в некотором шоке от своего внезапного озарения: ему было плевать на то, что там видели студенты с его потока. Тэхен видел, как сильно он хотел его, еще тогда, и его зрачки во время суда так отчетливо потемнели, потому что… Чонгук едва мог дышать от того, насколько ему было необходимо, чтобы Тэхен вошел в него, пометил его изнутри, сделал его своим на этот вечер. — Если честно, сейчас мне кажется, что выиграть у тебя было нереально, — все же попытался съехать с темы Чонгук, у которого теперь горело буквально все тело: ему нужна была короткая передышка, чтобы немного прийти в себя и подготовиться к тому, что его еще ждало сегодня. — Хотя изначально я считал совершенно иначе. Но да… — Чонгук вздохнул, когда рука Тэхена сползла с его талии ниже, плотно обхватив его ягодицу, на которой совершенно точно совсем скоро должны будут проступить следы от его цепких пальцев. — Ты был слишком убедительным. — Тебе просто нужно было сильнее давить на то, что это подросток. Ну и что, что он ПДД нарушил. Ему тринадцать. Ребенок еще. Ну да, мы типа всех судим без оглядки на возраст, но по факту… — Чонгук снова крепко зажмурился, когда рука Тэхена, до этого увлеченно исследовавшая его торс, оказалась в опасной близости от его теперь уже колом стоящего члена, в то время как сам Тэхен продолжал терпеливо объяснять ему, где именно он накосячил, этим своим невозможным, пробирающим до костного мозга голосом. — Чисто по-человечески все, конечно, будут жалеть пострадавшего ребенка, даже если он по тупости сам был в чем-то виноват. Так что посадить Кихена, может, и не удалось бы, но административку впаять ему точно можно было бы. А так теперь предки подростка должны будут еще и штраф за причинение вреда его машине выплатить, — Тэхен вдруг прервался и плотно сомкнул губы в основании шеи Чонгука, оставляя там яркую метку, прежде чем вернулся к своему довольно будничному монологу. — Еще можно было бы напомнить всем о том, что кататься на машине бати по участку — это очень круто само собой, но к вождению на дороге так-то не имеет никакого отношения. Мы ж не знаем, может, он там все деревья за годы практики посшибал, так что остались одни только пеньки, а я его блестящим водителем обозвал. Связно ответить на это Чонгук в себе сил не обнаружил. Его хватало только на то, чтобы хотя бы попытаться не распугать всех соседей Тэхена своими бесстыдными стонами, когда тот так настойчиво и совершенно бессовестно массировал его налившийся член сквозь ткань белья. Он чувствовал, как боксеры довольно стремительно пропитывались вытекающей из щели смазкой, как дергалась его чувствительная головка, стоило Тэхену неосторожно надавить на нее посильнее, как напрягались его тяжелые яйца, когда чужие пальцы неторопливо, словно на пробу сжимали его ствол. Он старательно искусывал нижнюю губу, чтобы сдержать рвущееся из глотки удовлетворенное мычание, но был твердо уверен в том, что все его попытки неминуемо должны были обернуться провалом: не издавать звуки было просто невозможно, когда он снова так отчетливо ощущал своей левой ягодицей крепкое возбуждение Тэхена. Прежде он никогда и не думал, что банальная прелюдия может казаться чем-то настолько сладким, словно нуга, которую бы хотелось тянуть целую вечность. Но с Тэхеном именно так дела и обстояли: от него не хотелось отрываться ни на секунду, и даже желание наконец облегчить мучения напряженного, стиснутого хлопковой тканью члена мгновенно меркло на фоне того, какими фантастически горячими, обжигающими нервы казались ладони Тэхена, которые так внимательно наминали его кожу, доводя его до полного иступления. — Давай-ка снимем это с тебя, — жаркий шепот Тэхена, как казалось Чонгуку, опустился в его ухо сквозь толщу Мирового океана, так что он едва уловил смысл сказанного, но тут же очнулся, стоило ему почувствовать настойчивые руки Тэхена на резинке его боксеров. — Стой! — голос Чонгука прозвучал сорвано, и он даже успел заметить, как улыбнулся на это Тэхен, наверняка невероятно гордый собой за доведение его до такого состояния. Но это его сейчас не особенно волновало. В конце концов в здравом уме ему такое поведение Тэхена казалось соблазнительным, так что он не был против того, что мог послужить причиной подобной реакции. — В чем дело, Куки? — Я сам… В смысле… Хочу сам, я… — пытаясь сформулировать все стремительнее ускользавшую от него мысль, Чонгук неожиданно открыл для себя, что, очевидно, кроме его яиц, отяжелеть успел и его язык, которым он теперь еле ворочал в попытке выдавить из себя что-то вразумительное, но оставлять попыток он и не думал. — Моя очередь сегодня! Я должен… — Чего ты хочешь, детка? — Тэхен коротко чмокнул его в щеку, слегка посмеиваясь над ним, однако оформившаяся твердость в его белье весьма недвусмысленно намекала на то, что ему все нравилось. — Хочу отсосать тебе, — наконец смог проговорить Чонгук, стараясь не думать о том, что произошло это только благодаря тому, что Тэхен все же великодушно временно оставил его наверняка давно пунцовый член в покое. — В прошлый раз ты заботился обо мне. И я бы хотел в этот раз сделать то же самое для тебя, — наверное, испытывай он какие-то надежды на реальные отношения с Тэхеном, ему было бы в крайней степени неловко говорить что-то подобное, но их исключительно деловое партнерство избавляло его от всяких лишних переживаний. — Уверен? — уточнил Тэхен, перемещая руку с его задницы выше, чтобы зарыться пальцами в его сырые от пота волосы. — Ты не обязан делать то, чего не хочешь. И ты не обязан никак расплачиваться со мной. Мне нравится смотреть, как ты гнешься подо мной. И я бы хотел наблюдать это и дальше. Так что, пожалуйста, не думай, будто я считаю, что ты мне чем-то обязан за это. — Я правда хочу этого, — твердо повторил Чонгук и, набравшись смелости, все же повернул голову и посмотрел Тэхену прямо в его затягивающие в бездну глаза. — Хочу, почувствовать, каково это — когда кому-то комфортно и хорошо рядом с тобой. — Ну тогда я только за, — хмыкнул Тэхен, продолжая ерошить Чонгуку волосы, проходясь кончиками пальцев по коже его головы, отчего мурашки возбужденным табуном спускались к копчику вдоль его позвоночника. — Может, ты еще чего-то хочешь, детка? — Чего я хочу? — в пустой голове Чонгука не было ни единого предположения на этот счет, но вот чтобы Тэхен продолжал так по-домашнему звать его деткой… А, может быть, еще и в университете?.. Чего-то такого Чонгуку однозначно хотелось. — Ага. Просто я подумал. Мы могли бы, не сейчас, потому что сейчас меня все более чем устраивает, но, может, потом как-нибудь немного разнообразить наши встречи? Если ты, конечно, захочешь, Куки. Подумай об этом, ладно? Принимаются идеи любой степени извращенности. — Договорились, — кивнул ему в подтверждение Чонгук, заранее пугаясь того, что он с его солидным в плане количества партнеров, но скудным в вопросах разнообразия опытом вряд ли мог предложить Тэхену что-то интересное. С другой стороны, его отчего-то не покидало ощущение, что, если он немного поизучает порно-контент, ему обязательно захочется повторить с Тэхеном что-нибудь горячее, что взбудоражит его воображение. И то, что Тэхен, похоже, не станет ему ни в чем отказывать… Чонгуку хотелось стонать во все горло от осознания того, насколько невероятным счастливчиком он так внезапно оказался. И воодушевленный этими мыслями Чонгук почти слез с колен Тэхена, когда тот вдруг остановил его довольно жесткой хваткой обеих рук на его талии. — Подожди, — заметно тише сказал Тэхен, прижимая его ближе к себе, будто он боялся, что Чонгук мог все же попытаться вырваться из его объятий. — Сначала хочу поцеловать тебя. На этот раз поцелуй Тэхена не был таким медлительно-тягучим, как в первую их встречу, но Чонгук все равно вновь получил шанс в полной мере оценить, насколько дурманящими были влажные прикосновения губ Тэхена к его уже заметно распухшим от его собственных постоянных покусываний губам. Тэхен будто и не целовал его вовсе, а пытался тщательно распробовать его вкус, запечатлеть его в памяти, как любимую сладость, от воспоминаний о которой непроизвольно прикрываются глаза и выделяется слюна. Тэхен держал его одной рукой за затылок, не позволяя отстраниться, проникая все глубже ему в рот, сплетая их языки в мокром танце, от которого у Чонгука звенело в ушах. Он с силой вцепился пальцами в плечи Тэхена, боясь в какой-то момент повалиться на бок от окончательной дезориентации, и теперь сам ближе придвигался к нему, потираясь о его кожу вставшими сосками. И он разочарованно застонал, когда Тэхен все же отстранил его от себя. — Твое предложение еще в силе, детка? — выгнув бровь, спросил Тэхен и коротко чмокнул взъерошенного и разомлевшего Чонгука в нос, который от энтузиазма и передачи инициативы в его руки практически мгновенно свалился на пол, чтобы тут же подползти к нему обратно вплотную и, чуть приподнявшись, нависнуть над его очевидно твердым пахом. Чувствуя затылком сосредоточенно-выжидательный взгляд Тэхена, Чонгук тут же приступил к делу. В целом это было и не так сложно с учетом того, что он и правда довольно часто представлял себе эту картину в последние полторы недели. Мысли о том, что он оказался несколько безучастным в прошлый раз, действительно мучили его все полторы недели, когда вместо того, чтобы сосредоточиться на выполнении очередного домашнего задания, он, закусывая губу и прикрывая глаза, вспоминал все подробности сладостного вечера. И для того, чтобы хоть как-то от них отвлечься, он старался вплоть до мелочей продумать свои действия на случай, если ему все же выпадет шанс реабилитироваться перед Тэхеном. И первым пунктом в его плане было не снимать собственные боксеры, при этом активно помогая Тэхену избавиться от его белья: в прошлый раз хен довольно долго терпел, всецело сосредотачиваясь на его удовольствии, и теперь Чонгук намеревался повторить этот подвиг. Правда в реальности… Сложно ему не было первые секунд десять, когда Тэхен услужливо приподнял бедра над диваном, чтобы помочь избавиться от последнего клочка одежды на нем. А вот потом… По мере того, как хлопковая ткань все ниже спускалась по его ногам, Чонгук вместо ощущения наглой уверенности, которой он успел обзавестись дома за то время, что пару раз репетировал свои действия перед зеркалом, испытывал теперь довольно смешанные чувства, куда больше похожие на те, что с головой захлестнули его на сегодняшнем процессе. Он казался себе неуклюжим, неопытным мальчишкой, стоящим на коленях перед серьезным юристом, настоящим профессионалом, от которого зависела его дальнейшая судьба. И если честно… Отбрасывая в сторону боксеры Тэхена с весьма польстившим ему небольшим влажным пятнышком от вытекшей смазки, Чонгук мог думать только о том, что хотел бы так и застыть в этом положении. Чтобы его судьба чуть-чуть повременила и пока никак не решалась, чтобы он мог и дальше смотреть на такого впечатляющего, сводящего с ума, кажущегося в приглушенном свете настольной лампы почти нереальным, снисходительно улыбающегося ему одними уголками губ Тэхена снизу вверх. Не выдержав слишком поражающей его такое хрупкое сейчас сознание картины, Чонгук сдавленно простонал. И ему стало еще хуже, когда он услышал тихий смех Тэхена. Дышать вдруг стало практически невозможно, будто что-то с силой сдавило его грудную клетку, отчего его глаза все расширялись, с жадным блеском смотря на покачивающийся прямо перед его носом толстый член. Словно под гипнозом, Чонгук наклонился еще ниже, почти касаясь губами скользкой от смазки головки, и выдохнул последние остатки кислорода, с восторгом наблюдая за тем, как приоткрылась узкая щель, выталкивая новую порцию предэякулята. Чмокнув липкую головку в самый центр, Чонгук тут же покрепче обхватил ее губами, мечтая наконец попробовать ее на вкус, и в то же время заскользил правой рукой по пульсирующему стволу Тэхена, который пока не издавал никаких звуков, но бедра которого заметно отзывчиво дернулись на совершаемые с ним манипуляции. Не желая слишком долго изводить хена, который в прошлый раз оказался довольно внимательным к нему, Чонгук тут же принялся крепко надрачивать ему, одновременно с этим тщательно обсасывая головку со всех сторон. Он активно причмокивал губами, будто пытался высосать из Тэхена не только всю его немного солоноватую смазку, но и пока не до конца понятную, зато такую привлекательную душу. Он проходился языком по маленьким венкам, особое внимание уделяя уздечке, а затем дразнил самым кончиком приоткрытую щель, пока его рука, прокручиваясь в запястье, туго проезжалась по мокрому от обилия смазки члену. И какое-то время Чонгуку казалось, что Тэхен так и продолжал неотрывно наблюдать за процессом, контролируя каждый его аспект, когда он вдруг неожиданно для себя заметил, как ноги его хена конвульсивно разъехались шире, предоставляя ему больший доступ, которым он не преминул воспользоваться. У него постепенно начали немного ныть щеки, так что он с громким чпоком выпустил головку изо рта, чтобы посмотреть на Тэхена, и тут же захрипел. Никакой властности, никакого доминирования в Тэхене он больше не наблюдал. Возможно, какие-то смутные отголоски еще проскальзывали в том, как хмурились его брови, стоило Чонгуку посильнее сдавить его ствол или пройтись ногтем под головкой. Но теперь весь его вид, вся его поза, расслабленность его рук, его затвердевшие соски, его глубокое дыхание, приоткрытые губы, которые так и хотелось растерзать, пока они не распухли бы так, будто его кто-то избил, все свидетельствовало о том, что Тэхен полностью отдался в его руки и наслаждался происходящим, позволяя всем лишним мыслям покинуть его голову. И Чонгук с неожиданностью открыл для себя, что и сам чувствовал себя теперь немного иначе, чем еще несколько минут назад. Он все еще ощущал, что находился в полной власти Тэхена, даже если тот (пока) не командовал им и ничего не требовал от него — все равно он знал, что подчинится малейшей просьбе хена, если только тот захочет его о чем-либо попросить. Но в то же самое время, все еще уязвимо стоя перед ним на коленях и похлопывая его свободной ладонью по тугим яйцам, Чонгук чувствовал, как Тэхен снова становился таким, комфортным и спокойным, каким он узнал его в прошлый раз, и это вселяло ощущение такого трепетного уюта в его сердце, что ему было даже немного не по себе от того, насколько быстро он начал испытывать что-то настолько всепоглощающее. И Чимин совершенно точно ошибался, когда подозревал, будто он преувеличивал на эмоциях: Тэхён был невероятным именно настолько, как он о нем и говорил. — Детка, пожалуйста, возьми глубже, — как он и ожидал от себя, Чонгук подчинился мгновенно, заодно втянув щеки для более плотного скольжения. — Да, детка, вот так, — едва слышно просипел Тэхен, опустив руку на макушку Чонгука, который самозабвенно опускался все ниже по горячему стволу. Упираясь обеими ладонями в подрагивающие бедра Тэхена, Чонгук все сильнее насаживался на его твердую плоть, со смаком стискивая губы и выпуская как можно больше слюны, устраивая полный беспорядок. Его щеки и нос давно были липкими от смазки, уголки рта ныли от непривычной растяжки, колени и поясница затекли, и он то и дело давился чужой крупной головкой, немилосердно проталкивающейся ему в глотку. Но все это с лихвой компенсировалось короткими, но достаточно громкими стонами Тэхена, который окончательно размяк и растекся от его действий. А исходившее из него утробное чавканье, когда он, игнорируя рвотный рефлекс, сглатывал, позволяя Тэхену аккуратно долбиться куда-то так глубоко в него, что ему было страшно думать об этом, эти пошлые звуки заводили его так сильно, что его собственная головка, преодолев тугую резинку боксеров, теперь гордо красовалась над ней, прижатая вплотную к его животу, по которому размазывалась естественная смазка. Насколько некомфортно это было Чонгук так и не успел осмыслить, когда сдавленно всхлипнув и крупно вздрогнув, Тэхен без предупреждения кончил ему в рот, не убрав руки с его затылка. Чувствуя, как сперма тугими толчками заливала его горло, Чонгук покорно сидел на месте, не решаясь сдвинуться хотя бы на миллиметр, чтобы не разрушить оргазм подобравшегося Тэхена. Он смог отодвинуться, чтобы свободнее задышать носом, только когда член в его глотке наконец начал опадать. И на самом деле Чонгук, не желавший разрушать момент, все же собирался дойти до ванной и прополоскать рот, потому что он никогда особенно не любил глотать, считая это чем-то не слишком приятным и гигиеничным. Но он осознал, что густая сперма вдруг потекла по его пищеводу, когда непроизвольно сглотнул от шока в ответ на то, что Тэхен неожиданно резко подтянул его вверх на себя, чтобы впиться в его губы очередным небрежным, глубоким поцелуем. И разделяя с Тэхеном вкус слюны, смазки и спермы, едва соображавший Чонгук под проникновенный шепот его хена о том, насколько вкуснее теперь были его губы, внезапно весьма отчетливо осознавал, что никакого отвращения у него это не вызывало. Вовсе нет. Разве что кончики его ушей теперь горели чуть сильнее, когда Тэхен, все еще мокро целуя его, утягивал его за собой на диван, чтобы наконец получить заслуженную награду за одержанную победу в суде.