Инсценированный Суд

— Слушается уголовное дело по обвинению господина Пак Чондэ по статьям 333 и 337 УК Республики Корея. Секретарь, доложите о явке в суд. Чонгук сидел, просунув обе ладони между плотно сомкнутыми бедрами, и с завидной увлеченностью перечитывал в миллионный раз свои наработки по делу, которые на самом деле успел еще пару дней назад выучить наизусть. И все же он настойчиво шевелил губами, пробегаясь глазами по засмотренным до дыр строчкам, да и вообще готов был сделать все, лишь бы оттянуть тот момент, когда ему все же придется вновь посмотреть на Тэхена, хамовато развалившегося в кресле для допрашиваемых. На самом деле изначально не было ни единого намека на то, что этот день станет для Чонгука таким испытанием. С того момента, как договоренность между ним и Тэхеном о статусе их отношений окончательно вступила в силу, Чонгук, все же действительно расстроенный неуклюжестью, которую он проявил во время того процесса, стал отдавать подготовкам к судам еще больше времени и сил. Он не знал, желание завалить Тэхена где мотивировало его больше: в постели или на судебном заседании, но, как бы там ни было, он со всей ответственностью подходил к вопросу изучения необходимых материалов, чтобы избавить себя от вероятности вновь ударить в грязь лицом. За прошедшие с тех пор несколько недель это, правда, никак не помогло ему оказаться сверху во время их внеклассных занятий с Тэхеном, но его все же утешало то, что он по крайней мере снова выглядел, если не достойным, то хотя бы перспективным юристом, не мямлящим что-то там неразборчиво, а разбирающимся в своем деле; да и стонать под Тэхеном все еще вполне его устраивало. В конце концов Тэхен был старше его на год, а значит, как минимум просто в силу времени имел больше опыта в вопросах юриспруденции, так что проигрывать ему не должно было быть стыдно. К тому же преподаватель Чхве в последнее время тоже начал замечать его, Чонгука, успехи и хвалил его перед всем потоком за проявляемое рвение. И поэтому Чонгук даже успел немного расслабиться. В том смысле, что не высыпаться и просиживать часами над учебниками было все еще сложно и утомительно, но зато теперь практически не нервно. Ведь теперь он по крайней мере точно знал, что, каким бы ни был исход суда, он в любом случае окажется только в плюсе. И так все шло ровно до того момента, как в этот понедельник их с Тэхеном вдруг не определили в одну пару адвокат–подзащитный. Чонгук, только узнав о результатах распределения, сперва удивился, не ожидая, что им с Тэхеном когда-нибудь доведется посотрудничать настолько тесно в рамках судов, а затем широко улыбнулся, когда до него наконец дошло, какого шикарного партнера для занятия он заполучил. И в таком приподнятом расположении духа он находился все следующие дни, что был занят подготовкой, временами задумываясь лишь о том, как же они будут на этот раз определять победителя. Он не мог придумать никаких адекватных вариантов, кроме как сыграть в камень-ножницы, чтобы все было честно. Но старался не слишком на этом зацикливаться, сосредотачиваясь на необходимости одолеть пару старшекурсников, против которых они будут выступать. И ответственность он чувствовал лишь острее оттого, что Тэхен предпочел доверить ему роль адвоката, а сам согласился стать подсудимым. При таком раскладе Чонгук все же беспокоился о том, насколько слаженным выйдет их тандем, но не слишком сильно, будучи уверенным в том, что Тэхен, хоть и выглядел непробиваемо спокойным, но тоже со своей стороны готовился к процессу основательно. И именно это заставляло Чонгука думать, что варианта лучше, чтобы утереть нос всему потоку, чем сейчас у него, казалось бы, точно не будет. Казалось. Ровно до того момента, как буквально полчаса назад Чонгук увидел, насколько основательной на самом деле была подготовка Тэхена. Они много обсуждали разные возможные стратегии и проговаривали кучу аргументов в защиту своей позиции, так что Чонгук был твердо убежден, что при таком подходе абсолютно ничто не могло пойти не так. Пока он не увидел Тэхена, входящим в их небольшую аудиторию на сегодня. Тэхена, который должен был сыграть раздолбая-старшеклассника, наглого школьника без тормозов, не признающего авторитетов. И… Гулко сглатывая, Чонгук, в голове которого в одночасье стало пусто, мог думать только о том, что на Хэллоуинском конкурсе костюмов он бы точно отдал Тэхену главный приз. Потому что эта бейсболка, козырьком назад, белая, немного просвечивающая футболка, свободно сидящая на его стройном теле, завязанная на талии клетчатая рубашка и черные кожаные бермуды, плотно обтягивающие его бедра и открывавшие соблазнительный вид, приподнимаясь вверх по ноге, когда он садился на стул… Он проиграл. Ослабляя галстук и усаживаясь на свое место на сегодня, Чонгук смиренно принимал свою участь. Хотелось даже немного истерично рассмеяться с собственной наивности, из-за которой он утратил бдительность, не пытаясь углядеть подвоха во всем происходящем уж как-то слишком совершенно. А потом еще можно было бы поплакать от осознания того, насколько жестко, будучи полностью одетым, Тэхен уже успел поиметь его. Но выскребая из закоулков последние крохи самообладания, Чонгук все же старался держаться, чтобы приберечь это все для того единственного, кто и довел его за секунды до такого состояния. Только Тэхен заслуживал видеть его разбитым и растоптанным, и… Как бы жалко это ни было признавать, абсолютно довольным этим. Он мог хоть сколько угодно идеально представить то, что они с Тэхеном готовили несколько дней. Сухо и без вживания в роли. И, возможно, их фактическая линия была выстроена настолько безупречно, что ему все-таки удастся выбить наиболее выгодные для них условия приговора, даже несмотря на то, что Чонгук слабо верил в то, что сумеет сдержать все эмоции, имея удовольствие наблюдать следующие полтора часа такого Тэхена, который в соответствии со своим образом уж точно не станет отказывать себе ни в чем. Все-таки против фактов, пусть и высказанных не столь уверенно, как следовало бы, пойти порой бывает довольно непросто. Но это все теперь не имело никакого значения. Потому что Тэхен, который по заданной им легенде был однозначно виновен в совершении кражи, и вопрос стоял только в том, по какой именно статье классифицировать его деяние, наверняка для пущей убедительности успеет миллион раз отойти от разработанной ими схемы, дополняя свой образ кучей не оговоренных заранее жестов, взглядов и прочих выходок, которые от него, Чонгука, живого места не оставят. Ну как он сможет оставаться невозмутимым, когда уже сейчас, сидя на месте для допрашиваемых, Тэхен с самым невинным видом легонько поглаживал себя кончиками пальцев по голому колену?.. Твою мать. — Адвокат Чон, вам слово. В последний раз прикрыв глаза и выдохнув, Чонгук медленно поднялся со своего места, чтобы выйти в центр аудитории для допроса. Игнорируя самодовольный смешок Тэхена, он еще сильнее отпустил галстук, подумывая над тем, насколько непрофессионально будет не смотреть на собственного подзащитного, ведя с ним диалог, но затем заметил сосредоточенный на нем взгляд преподавателя Чхве и тут же отмел идею так трусливо сбежать от своей судьбы. Ладно. К тому же в том, что вызубренные слова сами польются связным потоком из его горла, он на самом деле не сомневался. Оставалось только не повестись на провокации Тэхена, которых наверняка будет до жопы (и Чонгук все же слегка сожалел о том, что после всего по жопе во второй раз тоже достанется совсем не Тэхену). Как нехер делать. Раз плюнуть. Как два пальца… Откашлявшись, Чонгук слабо помотал головой, пытаясь вытрясти из головы весь синонимический ряд, который так услужливо потоком затекал в его мозг, чтобы наконец сосредоточиться на деле. — Благодарю, ваша честь. Господин Пак, — в последний раз неловко облизав губы, Чонгук резким движением развернулся, чтобы встать напротив Тэхена и посмотреть прямо ему в глаза: по тому, как бровь его хена вдруг удивленно поползла вверх, Чонгук понял, что пока, похоже, все-таки не растерял хватку до конца. И преисполнившись гордости за себя, он продолжил говорить чуть более уверенно, — Господин Пак, расскажите, пожалуйста, суду свою версию произошедшего. — Опять? — Что значит опять? — внезапно севшим голосом уточнил Чонгук, буквально чувствуя, как постепенно вытягивалось его лицо. Боковым зрением он уже видел, как преподаватель Чхве бодро строчил в графе с его именем комментарий о том, как он за секунду умудрился потерять самообладание, но он был настолько шокирован резким выпадом Тэхена, который абсолютно точно не входил в их тщательно разработанный план, что даже не успел расстроиться по этому поводу. У него просто в голове не укладывалось, что сейчас вообще творил Тэхен, который, очевидно, очень радостно наплевал на разработанный ими порядок действий, после чего заодно еще и попрыгал на нем сверху. И что это, блять, такое было?.. Кажется, во времена, когда он только восторженно взирал на Тэхена со стороны, украдкой вздыхая по его широким плечам, все было намного проще. А теперь он был вынужден стоять напротив Тэхена, широко расставившего ноги, отчего его шорты задрались еще сильнее, с совершенно по-идиотски открытым ртом, не зная, что сказать собственному подзащитному. — Я уже рассказал вам обо всем. И ему, — Тэхен ткнул указательным пальцем в Югема, выступавшего на этой паре в роли прокурора, — тоже. Я не попугай, чтобы по сто раз пересказывать одно и то же. — Молодой человек, проявите уважение к суду, — вмешался в диалог Ынкван, председательствовавший сегодня. — Это в ваших же интересах. — Господин Пак, не могли бы вы повторить сведения, которые сообщили мне и прокурору Киму ранее, — все же взяв себя в руки, повторил свой вопрос Чонгук, стараясь не прожечь в Тэхене дыру взглядом. И ведь даже потом будет не отомстить за такую подставу. Ведь все еще… чья жопа в итоге получит, было и так очевидно. — Кхм, ну… — Тэхен цокнул языком и довольно презрительно улыбнулся судье на его замечание, пока Чонгук в то же время думал о том, что на самом деле его хен не был так уж далек от реальности в своем поведении. На занятиях прежде они нередко просматривали записи судебных дел, и многие несовершеннолетние действительно вели себя именно так, считая, что их возраст служил им лучшей защитой. Правда… От осознания аутентичности треснуть Тэхена меньше ему не хотелось. — Мы с Ихеном гуляли недалеко от школы шестьдесят девять. — Уточните, пожалуйста, когда это было? День и время, — задал наводящий вопрос Чонгук, скрестив руки на груди. Первые мгновения замешательства наконец отпустили его, и теперь он был полон решимости восстановить свой образ. — Двадцатого мая двадцать второго года. Около… — Тэхен нахмурился, словно и правда вспоминал точное время. — Да не помню я! — вспыхнул он уже спустя секунду. — Это обязательно вообще? У вас же в деле наверняка все записано. — Господин Пак, постарайтесь, пожалуйста, все же вспомнить эти детали поточнее. — Ну… — Тэхен недовольно возвел глаза к потолку, очевидно, не впечатленный занудством присутствующих. — Около одиннадцати, наверное. — И что было потом? — Я раньше учился в этой школе, пока мама не перевела меня в другую в нашем районе. Так что мы с Ихеном просто гуляли по знакомым местам. А потом я увидел его. Без понятия, как его зовут, — Тэхен дернул плечами и кивнул в сторону Хон Сунчана, их потерпевшего на сегодня. — Вроде видел его когда-то в школе. Видимо, он учился на сколько-то там классов младше. Ну и вот… В общем мы с этим, ну как его, зашли за угол. — Для чего вы заговорили с господином Хоном, — Чонгук неторопливо курсировал по аудитории, все еще готовясь в любой момент к подвоху со стороны Тэхена. — А что, это запрещено законом? Вроде в свободной стране живем. Или вы из этих? — Тэхен с вызовом дернул бровью и уставился на него во все глаза, не моргая. — Из этих? — снова переспросил Чонгук, казалось, слыша скрип ручки преподавателя Чхве по листу бумаги. — Ну да, этих. Зануд-консерваторов, которые в каждом жесте ищут намеки на то самое. Ну, вы должны понимать, о чем я. Что, парень не может просто взять и заговорить с незнакомым парнем без какого-то там извращенского умысла? Хотя… Если бы речь шла о девчонке, вы бы и тогда подумали, что я пытался ее домогаться? Для вас же я просто безнадежный преступник, да? — Я… — Господин Пак, отвечайте, пожалуйста, прямо на вопросы вашего адвоката, — снова вмешался в их перепалку Ынкван. — Если вы не прекратите так себя вести, я буду вынужден вынести вам предупреждение. — Я позвал его за угол школы, чтобы просто поговорить, — толкнувшись языком в щеку, ответил наконец Тэхен, заставляя Чонгука на пару секунд подвиснуть. — Понятно? Чтобы можно было спокойно сделать это, а не когда малышня болтается под ногами. И я всего лишь попросил у него телефон, чтобы позвонить бабушке. Ну он и согласился сразу. — Почему вы не могли позвонить бабушке со своего телефона? Или сделать это, например, позже? — Очевидно, потому, что мой сел, — произнес Тэхен, словно это было чем-то само собой разумеющимся, и закинул ногу на ногу, выставляя вперед свое голое колено, которое так и притягивало взгляд Чонгука, внезапно заинтересовавшегося узором на их паркете. — А бабушка болеет в последнее время сильно. Я беспокоился. Мне что, надо было понадеяться, что бабушка там не умирает в муках, и позвонить ей когда-нибудь потом? Например, лет через сто? — Господин Пак! — стукнув молотком, негодующе воскликнул Ынкван. — Простите, ваша честь, — как будто сменил гнев на милость Тэхен. — Просто бабушка все еще в нестабильном состоянии. Так что я слишком волнуюсь за нее и потому нервничаю. — Господин Пак, а как так вышло, что телефон в итоге остался у вас? — продолжил задавать вопросы Чонгук, все же всерьез думая о том, чтобы, если и не отшлепать Тэхена по его, наверное — Чонгук еще, к своему огромному счастью, не имел удовольствия наблюдать вид Тэхена сзади, поэтому не обладал достаточной уверенностью, — туго обтянутой этими ебаными шортами заднице, то хотя бы укусить хена за его сочное бедро после всех его выходок сегодня. — М-м… Да не знаю. Просто. Мы стояли там. Я пытался дозвониться до бабушки. Но вы же наверняка должны по своему опыту знать, пожилые люди не всегда с первого раза на звонок отвечают, — Чонгук непроизвольно сжал руку в кулак, пристально посмотрев на Тэхена, который, казалось, не видел ничего вокруг и был занят исключительно собственной персоной. — А потом его кто-то позвал из одноклассников, видимо, на урок. И он тут же унесся. Ботан. А пропустил бы звонок — не остался бы без телефона, — после последнего замечания Чонгук стиснул в кулак и вторую руку. У Тэхена получалось отлично отыгрывать того, кто, очевидно, не боялся загреметь за решетку, а целью своей жизни ставил довести в конечном итоге своего адвоката до инфаркта. — Ну или хз. Может, у него внезапно катаракта развилась сразу до финальной стадии, он ослеп на оба глаза и решил, что забрал телефон. А на самом деле нет. — И что вы в итоге сделали с телефоном? — тише необходимого спросил Чонгук, пытаясь сохранять спокойствие. — Ну, я еще немного постоял там. С бабушкой поговорил. А потом мы с Ихеном пошли в торговый центр. И там зашли в магазин, где принимают б/у телефоны. Часть денег осталась у меня, а часть — у Ихена. Ну а ночью к нам домой копы заявились. Слетелись, как… — Господин Пак, скажите, телефон господин Хон передал вам добровольно? — торопливо прервал Тэхена Чонгук, не дожидаясь, пока тот договорит. — А как еще? — Отвечайте, пожалуйста, на вопрос прямо. — Добровольно. Эй! — Тэхен вдруг встрепенулся и подскочил на своем месте, заставив Чонгука дернуться в сторону от неожиданности. — Не бил я его, если вы об этом. — Значит, вы не применяли физическое насилие по отношению к господину Хону? — Я не бью инвалидов. По уму, — Тэхен скривился под тяжелым взглядом Чонгука и все же добавил, — нет, не применял. — А предпринимали ли вы попытки вернуть господину Хону его телефон? — Ну да. Я подошел к дверям школы чуть позже него, когда с бабушкой договорил. Но все уже разбежались на уроки. Как я должен был его искать? Попросить помощи у Святого духа? И вообще, меня ждал Ихен. — Понятно, — Чонгук устало потер переносицу, прежде чем перейти к последней части допроса. — Вы сказали, что мама перевела вас из школы номер шестьдесят девять в другую. Почему так произошло? — Я не буду отвечать на этот вопрос, — нахмурившись, ответил Тэхен заметно менее нагло, будто вопрос действительно взволновал его. — Господин Пак… — Это личное! — воскликнул Тэхен, скрещивая руки на груди. — И все же… Я вынужден настаивать. — Протестую! — тут же ухватился за выпавшую ему возможность Югем, привставший со стула от нетерпения, и Чонгук все же невольно улыбнулся, когда увидел, как всего на крошечное мгновение маска школьника-похуиста спала с лица Тэхена и как тот окинул Югема серьезным презрительным взглядом, явно недовольный тем, что в их, пусть и претерпевшую существенные изменения, но все же проработанную линию решил вмешаться какой-то придурок. — Адвокат Чон давит на своего подзащитного. Мы не можем принимать во внимание эти показания. — Твой ремень на пузо твое, которое в штанах не помещается, давит. Лишнюю дырку поближе к краю сделать не пробовал? А адвокат Чон просто спрашивает. Может, мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями и ответить? Не у всех мысли крутятся только вокруг того, что бы сожрать в следующий раз. Бро, ты б перестал так на мучное налегать. Твое здоровье нужно в первую очередь тебе. — Господин Пак, вы получаете последнее предупреждение от суда! — Ынкван яростно застучал молотком, давая Чонгуку возможность подавить приступ смеха, пока Тэхен продолжал уничтожать опешившего Югема взглядом, придумывая новые колкости. — Ваша честь, если вы позволите, я повторю вопрос. Господин Пак, — продолжил Чонгук, дождавшись от недовольного Ынквана согласного кивка, когда поднявшийся шум в аудитории немного успокоился, — по какой причине вы были переведены в другую школу? — У меня были сложные отношения с одноклассниками, — уклончиво, но все же ответил Тэхен, все еще, практически не мигая, сверля глазами Югема, который, впрочем, отвечал ему тем же. — Расскажите, пожалуйста, суду подробнее, в чем именно проявлялись сложности в ваших отношениях с одноклассниками? — В том, что они все были идиотами. Или как вы еще назовете людей, которые двойки выводили марганцовкой? По огромному розовому пятну в дневнике предки, конечно, в жизни не догадаются, что там изначально было. Наверное, пятерка. И просто не хотелось, чтобы родители от гордости лопнули за свое гениальное чадо. — Ваши разногласия с одноклассниками заканчивались всегда только словесными перепалками? Или было что-то еще? — задал очередной наводящий вопрос Чонгук, уже заметно уставший стоять. А ведь по первоначальному плану, их часть с Тэхеном не должна была занять больше десяти-пятнадцати минут, которые требовались, чтобы зафиксировать все необходимые им факты. Но вместо этого он топтался по аудитории уже больше получаса, пока Тэхен продолжал упорно игнорировать их договоренности и разыгрывать собственное шоу. И Чонгук не мог не задумываться, что… может, и ему стоило вечером наплевать на правила, даже если вроде как Тэхен все же снова одолел его?.. — Я уточню, господин Пак, — добавил Чонгук, чтобы опередить Тэхена, который только открыл рот, чтобы, очевидно, разразиться очередной тирадой на отвлеченные темы. — Ваши одноклассники применяли физическую силу в отношении вас? — Пару раз… Может, больше, — неуютно поежившись и потупив взгляд, тихо ответил Тэхен. — Ваша честь, прошу обратить внимание, что мы приобщили к делу медицинскую карту моего подзащитного, в которой зафиксированы все случаи побоев, которые были нанесены ему учениками школы шестьдесят девять. В карте зафиксировано более десяти таких случаев. А о скольких так и осталось неизвестно, остается только гадать. — У вас остались еще вопросы к обвиняемому? — спросил Ынкван, протягивая руку к секретарю, чтобы получить материалы, о которых только что говорил Чонгук. — Нет, ваша честь. На этом у меня все. Чонгук, размашистыми шагами подходя к своему месту, и сам не верил в то, что действительно наконец закончил. Его вдруг бросило в жар, как часто случалось с ним после пережитого стресса, и он украдкой посмотрел на профессора Чхве, чтобы выяснить, насколько провальным тот счел его выступление, когда жаркий шепот вдруг раздался у самого его уха, заставляя его вздрогнуть в сотый раз за день и обернуться. — Я был хорош, Куки? — Ты помнишь, что нам все еще нужны победы, чтобы получить освобождение от экзамена? Ты вообще за кого играешь? — мгновенно сосредоточив все свое внимание на нахально облизывавшемся Тэхене, недовольно процедил Чонгук, которому одновременно хотелось и вмазать хену за его бессовестные выходки, и повалить на парту прямо сейчас перед всеми, чтобы стащить с него эти блядские шорты и как следует проучить. Может, тогда и преподаватель Чхве понял бы, что он вообще-то не имел никакого отношения к тому цирку, который Тэхен тут устроил. — За себя, Куки, — хмыкнул Тэхен, удобно разваливаясь на стуле. — Точнее за Пак Чондэ. Хулигана-школьника. Разве не так, детка? Эй, детка, ну ты чего? — Тэхен несильно пихнул Чонгука локтем в бок, когда так и не получил никакого ответа. — Скажи честно, ты это специально? Чтобы выставить меня еще большим идиотом, чем обычно? — зашипел Чонгук, всеми силами делая вид, что всего лишь давал рекомендации своему подзащитному, а не грубо нарушал ход судебного процесса сторонними обсуждениями. — Идиотом я тебя собирался выставить чуть позже, — глаза Чонгука округлились, когда он увидел, с какой невозмутимостью Тэхен сообщил ему об этом. То есть худшее еще впереди?.. — А это… Господин Чхве нам только пару плюсов накинет за аутентичность. Посмотри на них, — Тэхен кивнул в сторону Югема, вяло ведшего допрос одного из свидетелей. — Типичный госслужащий без капли харизмы и способности импровизировать, чтобы подстроиться под ситуацию. Он же чуть не лопнул, когда я вдруг посмел задеть его эго. Хотя я не знаю, какого микроскопического размера надо быть, чтобы суметь не врезаться в него. А зато ты смог. Адаптировался быстро, хотя мы вообще о таком не договаривались, а я вел себя довольно вызывающе и даже вопросы шли в другом порядке, а не так, как мы обсуждали. — Профессор Чхве мне по-любому ноль вкатил только за мой первый тебе вопрос, — сокрушенно помотал головой Чонгук, правда, все же усматривая некоторую логику в доводах Тэхена. И все же… То, что случилось сегодня, было совершенно не похоже на то, как он вел себя обычно, когда держался ровно и сухо во время судов. Так что он вовсе не думал, что преподаватель внезапно оценил такие перемены в нем. — Да брось, — отмахнулся от него Тэхен. — Успокойся, Куки. Он все правильно поймет. Хороший адвокат — не тот, кто только четко следует заготовленному плану, но тот, кто может адаптироваться к ситуации в соответствии с происходящим, даже если что-то из этого оказывается для него неожиданным, — и Чонгук почти собирался продолжить эту умозрительную дискуссию, и в самом деле немного успокоившись, пока не заметил, как Тэхен развязал рубашку у себя на поясе и откинул ее на стул, отчего под просвечивающей тканью футболки стало видно куда больше соблазнительно медовой кожи. Тяжко вздохнув, Чонгук прикрыл глаза и отвернулся от Тэхена, чтобы не искушать себя лишний раз. И он даже считал, что в целом, пожалуй, справился не так и плохо. Всего-то в конце допроса Тэхена пиджак снял в кабинете, в котором все всегда мерзнут. Ничего такого. А затем Чонгук настроился внимательно слушать оставшуюся часть процесса, игнорируя высказанную Тэхеном угрозу (они все еще были в самом центре сегодняшнего занятия, чтобы могло случиться что-то непристойное и стыдное). С остальными-то участниками будет проще, а бесстыдно голые ноги Тэхена теперь были надежно спрятаны под столом, за которым они оба сидели. Так что… Чонгук чуть не поперхнулся слюной и довольно громко закашлялся, привлекая к себе внимание студентов, когда почувствовал, как чужие тонкие пальцы начали плавно скользить по его бедру. Сперва едва ощутимо, чуть заметно, с редкими нажимами, но затем приступая к своему занятию все более основательно, проходясь острыми ногтями по мягкой плоти, скрытой за тканью неплотных костюмных брюк. И хуже всего было то, что Тэхен даже не смотрел в его сторону. Он все с тем же наглым безразличием взирал на всех вокруг, особым вниманием одаривая прокурора, яростно высказывавшегося в пользу того, чтобы дать ему максимально возможный срок. И Чонгуку казалось, что у него вполне мог повалить пар из ушей: Тэхен открыто лапал его прямо в аудитории, где, кроме них, сидела еще куча народа, и занимался этим словно между делом, якобы все шло так, как и должно было?.. Явно ощущая рваную, пока только просыпающуюся пульсацию в паху, Чонгук, стискивая зубы покрепче, думал, что так совершенно точно не должно было быть! Твою мать… Больно прикусывая щеки, он, блять, хотел придушить Тэхена: в его рассчитанном до мелочей ежемесячном бюджете уж точно не было лишних средств на покупку краски, чтобы скрыть наверняка образовавшуюся всего за пятьдесят минут пары солидную седину. — Уважаемый суд! Уважаемые участники судебного разбирательства! — Чонгук бы в жизни не подумал, что будет когда-нибудь настолько рад необходимости толкать финальную речь, которую он обычно не особо любил, так как боялся пропустить в ней важные детали, влиявшие на исход дела. Но сейчас он был счастлив вообще любой возможности хотя бы приподняться из-за стола и наконец отодвинуться от сумасбродного Тэхена, который за весь оставшийся после его допроса час суда ни на секунду не прекращал провокационно щупать его, доводя до нервного тика. А ведь таким, раскованным и абсолютно без тормозов, он, пожалуй, еще ни разу Тэхена не видел за время их особых отношений. И у него зудело все тело от желания выяснить, к чему это могло привести вечером в квартире у Тэхена. — Согласно итогам предварительного расследования, в основу обвинения господина Пак Чондэ положены показания самого несовершеннолетнего обвиняемого, потерпевшего Хон Сунчана, свидетелей Чхве Ихена и Ли Суен, а также законных представителей господина Пак Чондэ и господина Хон Сунчана. У защиты есть все основания полагать, что показания потерпевшего не соответствуют истине: так господин Хон утверждает, что господин Пак Чондэ якобы ударил его кулаком в лицо, чтобы силой отнять телефон. Для установления факта побоев, при наличии оснований, необходимо провести судебно-медицинскую экспертизу. Обвинение господина Хона является таким основанием для проведения экспертизы. Однако к делу подобные материалы не приложены. Есть только справка из больницы о наличии телесных повреждений у господина Хона. Однако, кем эти повреждения были нанесены, установлено не было. Значит, факт нанесения побоев со стороны моего подзащитного является спорным. При этом, в соответствии с Конституцией Республики Корея, спорные моменты суд обязан толковать исключительно в пользу подсудимого. В таком случае суд должен признать справедливость показаний моего подзащитного: насилия не было. Все действия по передаче телефона в руки господина Пак Чондэ были совершены потерпевшим добровольно. Показания всех свидетелей это не опровергают. Следовательно, действия моего подзащитного могут быть классифицированы в соответствии со статьей 329 УК Республики Корея, то есть хищение имущества, которое относится к преступлениям небольшой тяжести, а не в соответствии со статьей 333, ограбление, являющееся тяжким преступлением. Статья 337, а именно: нанесение телесных повреждений при ограблении, за отсутствием доказательств не может вменяться моему подзащитному. Состав преступления должен быть переквалифицирован. Чонгук на мгновение прервался, чтобы вдохнуть побольше воздуха в легкие перед следующей частью монолога, но вместо этого напротив с шумом выдохнул, почувствовав, как цепкие пальцы Тэхена сильнее сжались на его ноге в знак поддержки и одобрения. Во всяком случае он собирался трактовать действия хена именно таким образом. А не так, будто Тэхен намеренно доводил его до состояния, когда все, что он будет способен делать, — только бессвязно что-то мычать, прося о большем… Но, по крайней мере, ему хотя бы повезло с тем, что мина у Югема в то же время была настолько кислой, что он, вопреки стараниям Тэхена, испытал некоторое удовлетворение и воодушевление, прежде чем продолжил: — Также, по мнению защиты, при вынесении приговора, следует учитывать наличие двух смягчающих обстоятельств. Во-первых, господин Пак Чондэ — несовершеннолетний. Во-вторых, было совершено возмещение причиненного ущерба. Мать господина Пака выкупила телефон и вернула его потерпевшему. В соответствии с законами Республики Корея, несовершеннолетний, осужденный по статье небольшой тяжести, может быть освобожден от наказания в случае, если возможно достичь его исправления при помощи мер воспитательного характера. Защита полагает, что такое воздействие на господина Пака может оказать его мать, госпожа Пак Чевон, которая своими действиями по урегулированию ситуации подтвердила свою заинтересованность в данном вопросе. Кроме того, господин Пак честно признался во всем своей матери, что свидетельствует об их достаточно тесных отношениях, построенных на уважении и доверии. Поэтому, с учетом юного возраста подсудимого, защита настаивает на том, что именно семья может оказать на него наиболее благотворное влияние, тогда как нахождение в местах лишения свободы, совершенно очевидно, окажет ровно противоположный эффект. С учетом вышеизложенного защита просит: первое — переквалифицировать действия господина Пака со статьи 333 на статью 329, второе — заменить наказание на принудительную меру воспитательного воздействия путем передачи его под надзор его матери. Реплики всех остальных участников суда Чонгук, практически упавший на свой стул, едва закончил речь, откровенно забив на все, не слушал в принципе. Вместо этого куда более увлекательным занятием внезапно оказались попытки вспомнить все дыхательные гимнастики, о которых он когда-либо слышал: все то время, что он так самозабвенно пытался не позволить засадить Тэхена за решетку, тот в свою очередь не слишком заметно для окружающих, но зато весьма отчетливо для самого Чонгука легкими движениями массировал его икры, периодически позволяя пальцам скользнуть чуть выше к бедру по внутренней стороне ног. И Чонгук мог только молиться, чтобы его член не решил предательски обозначить свою заинтересованность в происходящем. И чтобы хоть как-то отвлечь себя, Чонгук, в ушах которого теперь стоял сплошной белый шум, только неотрывно, завороженно пялился на выглядящего более чем довольным Тэхена и гадал, насколько затраханным он выползет из квартиры хена сегодня после такой прелюдии…

***

— Куки, ты куда? У меня квартира всего метров сорок. Вечно бежать не получится. Несмотря на весьма логичные доводы Тэхена, Чонгук все равно упорно продолжал пятиться мелкими шажками, оттягивая неизбежное. Хотя… Вообще-то это было нечестно! Сразу же после суда Тэхен гордо объявил, что в очередной раз выиграл у него, но… Как он вообще мог проиграть, если впервые за долгое время выступал судьей, беспристрастным и справедливым, не занимавшим ничью сторону?! — Это… Давай это обсудим! — жалостливо воскликнул Чонгук под хищным взглядом наступавшего на него Тэхена. — Ты говорил, что всегда будешь считаться с моим мнением и спрашивать меня тоже! — Обязательно посоветуюсь с тобой, когда наконец завалю на диван, — без колебаний согласился Тэхен, пожимая плечами, и Чонгук жалобно захныкал от осознания абсолютной безвыходности своего положения. — Сделаем, как тебе больше нравится. Наездница или догги-стайл? — Ну, хен. Ты же будущий юрист. Должен за справедливость стоять и все такое! — предпринял последнюю неловкую попытку Чонгук надавить на лучшее, что было в Тэхене. Совесть, сочувствие к ближнему, сострадание. Правда… Выглядел ли Тэхен так, будто в принципе хотя бы на теоретическом уровне был знаком с понятием совесть? С этими его зачесанными назад волосами, открывавшими вид на широкий лоб, острыми скулами и языком, который то и дело выскальзывал изо рта, чтобы облизать уголки губ? Не выглядел. — Детка, ты что, действительно думаешь, что выиграл? — изогнув бровь, спросил Тэхен, все же остановившись на месте в ожидании ответа. А Чонгук… Яркие воспоминания с прошедшего пару часов назад суда спешно заполонили его сознание. Наверное, он давно должен был привыкнуть к тому, что в дни, когда он был особенно уверен в себе, все шло наперекосяк с удвоенной силой. И вообще-то прежде он никогда не считал себя слишком наивным. Он был в определенной степени разочарован в человеческих отношениях (не то чтобы очень сильно и не в идеалистическом плане; а просто потому что у него никогда не хватало времени на то, чтобы по-нормальному разобраться в вопросе, так что он просто занимал удобную ему позицию некоторого безразличия); он был достаточно циничен и хладнокровен, не слишком раним (в противном случае он бы никогда в жизни не смог выдержать Чимина дольше трех секунд), стрессоустойчив и сдержан, когда это было необходимо. Но как-то так выходило, что с появлением в его жизни Тэхена, который вроде как всего лишь должен был помочь ему раскрыть чакры и избавиться от накопившейся усталости, теперь он только и делал, что влипал во что-то, да и в целом все в его устоявшемся мире шло наперекосяк. И хуже всего было то, что он по какой-то причине все никак не мог принять это как данность, из-за чего каждый раз удивлялся, как в первый, стоило его планам в очередной раз рухнуть. На самом деле по большей части Чонгук даже и не то чтобы возражал против такого. Ему было слегка странно поначалу, но он довольно быстро втянулся во все происходящее с ним. Нет, удивляться собственным провалам и бесстыдству Тэхена он, конечно, продолжал с неизменной упертостью. Но то, что происходило после его очередного сокрушительного или не очень поражения, удовлетворяло его в достаточной степени (и даже больше), чтобы он мог оставаться недовольным хоть чем-то. Правда, уставать в некотором смысле он все же начал чуть больше, так как, пусть и без лишних слащавых обхаживаний, ему приходилось тратить на Тэхена по несколько часов стабильно дважды в неделю. Но эта усталость была крайне приятной. В конце концов ведь за последующие с их первой договоренности недели все пришло к тому, что все строилось примерно по одному сценарию: они заваливались к Тэхену на квартиру, едва сдерживая себя, чтобы не начать срывать одежду друг с друга еще на лестничной площадке (во всяком случае Чонгук от души старался, чтобы губы Тэхена к моменту их попадания в дом были заметно искусаны), и кое-как успевали добраться до дивана, на котором Тэхен с неизменной отдачей брал его, глубоко и сильно, как правило, в течение полутора–двух часов. И уже одно это казалось Чонгуку верхом блаженства. А затем к этим стандартным пунктам плана добавился еще один: они начали разговаривать после секса. Им потребовалось некоторое время, чтобы в достаточной степени привыкнуть друг другу и захотеть что-то там слегка бессвязно обсуждать, дожидаясь, пока оргазм начнет отпускать. Но эта часть на самом деле нравилась Чонгуку ничуть не меньше, чем все прочее, что с ним делал Тэхен. И даже если это стало частью их своеобразной рутины, каждый раз во время их таких бесед Тэхен словно открывался для него с новой стороны, заставляя его в тысячный раз испытывать благоговейное восхищение. Правда, при этом Тэхен не уставал удивлять его свежими идеями и в постели. И в какой-то момент Чонгук весьма явственно убедился в том, что его хен не был таким любителем приторного однообразия, каким его выставлял Чимин (как он, собственно, много раз Чимину и талдычил!). Первые их разы действительно отличались особой нежностью, которую при статусе их отношений Чонгук совсем никак не ожидал ощутить. Но со временем он понял, что на самом деле Тэхен вел себя с ним абсолютно правильно с самого начала. Каким бы горячим и привлекательным Тэхен ему ни казался, Чонгук не отрицал в глубине души того, что, возможно, от частого, быстрого и лишенного эмоций секса, он бы все же мог однажды драматично почувствовать себя использованным — даже если вообще-то свой кусок пирога он тоже получал, — после чего выбрал бы прервать их с Тэхеном общение. Но вместо этого, под нежными, неторопливыми касаниями, заставлявшими его млеть из раза в раз, он так сильно расслабился — не физически, а эмоционально — рядом с Тэхеном, что со временем начал доверять ему буквально во всем, так что без каких-либо возражений принял желание хена немного разнообразить их перепихи, о чем тот сообщил ему месяца через полтора после того, как все закрутилось. В ход теперь весьма активно шли различные игрушки, а в дни, когда они оба чувствовали себя достаточно бодро, они даже устраивали небольшие ролевые игры. И Чонгук не думал, что мог бы хоть когда-нибудь забыть, как громко он стонал, пока в него вбивался Капитан Крюк, в костюм которого, фырча, все же нарядился Тэхен ради него. А еще он не мог временами, оставаясь наедине с собственными мыслями, не думать о том, что во всем этом ему безумно нравилось то, что секс, всегда разный, но неизменно яркий, органично дополнял тот пазл, из которого собиралось в его голове представление о Тэхене, который теперь казался ему только более привлекательным и манящим, чем в начале их знакомства. Исключительно в платоническом — всего-то с дружеским сексом вкупе — смысле, само собой. Но то что произошло сегодня… Чонгук до сих пор ни разу не возражал против придумок Тэхена, считая, что он заслуживал после каждого очередного процесса свою порцию наказания. Но не сегодня же!.. А вместо этого… Такого Чонгук никак не мог ожидать. В конце концов даже при всей его любви к авантюрам, которые привнес в его жизнь Тэхен, он был не против какой-то из дней провести в относительном спокойствии. Чтобы все просто шло само собой, как по накатанной. Чтобы вечером они с Тэхеном каким-нибудь иным образом решили, кто из них будет сверху. А потом насладились друг другом, немного поболтали и разошлись по своим углам в ожидании следующей встречи. И именно поэтому он так сильно радовался, когда впервые за весь семестр преподаватель Чхве отвел ему роль судьи на процессе. Конечно, ему все еще нужно было внимательно слушать все, что говорили представители каждой из сторон, чтобы затем вынести наиболее верное решение. Но во всяком случае не нужно было никому ничего доказывать и волноваться, что тебя могут переспорить. Такой расклад ему, слегка уставшему от повторявшегося от недели к неделе сценария его жизни, казался идеальным. И как всегда. Казался. Пока он не понял, что Тэхен в этот раз тоже должен был примерить на себя неожиданное амплуа и стать секретарем. На первый взгляд, никакой проблемы в этом не было. А вот окинув аудиторию взглядом во второй раз, почти перед самым началом процесса Чонгук вдруг сообразил вспомнить, где именно сидел секретарь во время суда: рядом с судьей. За высокой сплошной стойкой, за которой все, что было ниже пояса, не было видно никому из находящихся в аудитории. На самом деле сперва Чонгук не задумался об этом очевидном факте и о том, какие опасности могли за ним последовать. Хотя близкое соседство с Тэхеном все равно насторожило его сразу. Но спустя десять минут после начала заседания он, неосторожно посмотрев в сторону, увидел, как неторопливо Тэхен, отъехавший на стуле чуть назад, широко расставил ноги и положил свою узкую длинную ладонь себе на бедро. Чонгук медленно сглотнул, не сумев отвести взгляд, приготавливаясь к худшему: к тому, как с совершенно ничего не выражающим лицом, Тэхен начал поглаживать себя по затянутым в узкие джинсы ляжкам. Со стороны блаженно живущим в неведении о том, что тут в действительности происходило, могло показаться, что все было в порядке. Что ничего сомнительного и даже слегка аморального тут не было. Но Чонгук прекрасно знал, что было. Тэхену не нужно было смотреть на него своими бесстыжими глазами, чтобы он понял, для кого был затеян этот спектакль. Для того, кто, как бы ни пытался возродить в себе чувство собственного достоинства и обнаружить в себе хотя бы крохотные зачатки самообладания, все равно мгновенно велся на провокации, забывая обо всем вокруг. Плевать становилось вообще абсолютно на все. На то, что это было неприлично и, наверное, мерзко, на то, что их могли заметить и тогда стало бы совершенно не до смеха, на все приближающийся экзамен и желание одержать большее количество побед, чтобы его избежать, и на многое-многое другое. Важными были только тонкие пальцы Тэхена, изящно скользившие по его бедрам. И все же… Все же Чонгук не считал, что его горящие уши, покрасневшие щеки, почти утраченная способность дышать и тихий тон, на который ему пришлось перейти к концу процесса, чтобы ненароком не сорваться на какой-нибудь крайне сомнительный звук, настолько очевидно свидетельствовали о победе Тэхена! — Не волнуйся, детка, — выдохнул Тэхен, и Чонгук внезапно обнаружил, что вообще-то успел упереться спиной в стену. Отступать дальше было некуда. Да он бы и не смог, даже если бы и было куда: чужие глаза, заманивающие в пучину своей темноты, буквально пригвоздили его к месту. — Я сделаю тебе сегодня очень и очень хорошо, — прошептал Тэхен в самые его губы… …и Чонгук шумно втянул воздух в легкие, когда почувствовал, как тяжелая рука Тэхена уверенно накрыла его болезненно твердый пах. Он на самом деле до сих пор не понимал, почему всякий раз практически мгновенно возбуждался рядом с Тэхеном. Теперь, казалось бы, секса в его жизни было более чем достаточно, но он все равно оправдывал себя тем, что изголодался по возможности обмякать в чужих руках и всего лишь наконец дорвался. Иначе пришлось бы задумываться о том, что именно в Тэхене так будоражило его: его вкрадчивый голос, внимательные глаза, в которые хотелось смотреть бесконечно долго, пропитываясь ощущением, что тебя понимают и принимают, его глубокий смех, длинные пальцы, стройные ноги, широкие плечи, пытливый ум, забавные шутки… Сбивчивую цепочку можно было продолжать до бесконечности, и это в свою очередь могло завести его так далеко в рассуждениях, что можно было совершить открытия, к которым он был абсолютно не готов. Поэтому Чонгук предпочитал не думать ни о чем и только выгибаться все сильнее, коротко постанывая, пока Тэхен мелко выцеловывал его стремительно покрывавшуюся мурашками шею, массируя вставший член сквозь джинсы. — Хен, подожди… — Чонгук просипел это так тихо, что Тэхен не услышал его за влажными звуками, и ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы позвать его чуть громче. — Хен, постой! — В чем дело? — Тэхен наконец оторвался от него, не слишком далеко, выглядя при этом так, будто был совершенно недоволен тем, что его прервали, когда он как раз вошел во вкус. — Я сейчас кончу, если ты не прекратишь, — ответил Чонгук, уже почти не удивляясь тому, как легко ему было так открыто говорить Тэхену обо всем, что он чувствовал, вопреки тому, с чего они не так уж давно начинали. — И это плохо? — брови Тэхена сошлись на переносице, и он нетерпеливо подался вперед, чтобы продолжить исследовать шею Чонгука, которому пришлось упереться обеими руками в его грудь, чтобы остановить его. — Нет, подожди. Хен, послушай. Я… — Чонгук едва заметно выдохнул от облегчения, когда увидел, что на этот раз Тэхен отлип от него с менее недовольным видом, очевидно, все-таки собираясь обратить внимание на его бессвязный лепет. — Я хочу по-другому. — По-другому? — удивившись, Тэхен облизал пересохшие губы. — Как, детка? — Я… Я подумал над тем, о чем ты как-то говорил. Ну… — Чонгук прервался, чтобы вдохнуть поглубже: требующий разрядки член все еще был тесно скован узкой плотной тканью, отчего связно мыслить и ворочать языком было не так и просто. — Насчет того, хочу ли я как-то еще попробовать. И я… Можешь заставить меня кончить без рук? — прикусил губу, Чонгук с надеждой посмотрел на Тэхена. Хотя… В целом он был уверен, что если бы они вот просто так замерли еще на некоторое время, он бы и без каких-либо действий со стороны его хена кончил себе в штаны. — О… Это… — Тэхен хрипло закашлялся, и на мгновение Чонгуку показалось, что его хен испытал смущение, но… Чонгук тут же легонько помотал головой. Он ведь уже пришел однажды к выводу, что слова стыд и стеснение совершенно точно не были знакомы Ким Тэхену. И не было ни единого повода усомниться в этом сейчас. — Как насчет того, чтобы немного изменить твой вариант? Обещаю, что мы как-нибудь попробуем и такое. Но… Если честно, я сегодня немного выдохся, так что не уверен, что смогу правильно подвести тебя к оргазму. Но у меня есть неплохая альтернатива. И… На самом деле Чонгуку слегка хотелось заныть в ответ на услышанное предложение. Во-первых, его член все еще настойчиво давал о себе знать, пульсируя в брюках и плотно упираясь в жесткую ширинку. А во-вторых… И без того подведенный к краю, Чонгук полагал, что это было отличное время для того, чтобы, не сильно исстрадавшись, проверить, сможет ли он кончить от одного пронизывающего до костей взгляда Тэхена. В целом он и без практического подтверждения был уверен, что сможет. И все же удостовериться в этом, пока Тэхен будет сидеть рядом с ним, гладить его по бедрам, напряженному животу, груди с поднявшимися сосками, всклоченным волосам и шептать всякие пошлости на ухо, хотелось очень. Но вид Тэхена… Растерянный? Расстроенный? Чонгук не до конца понимал, как следовало трактовать то, что он видел в глазах напротив. Но как бы там ни было, насколько бы эгоистичным он ни стал рядом с Тэхеном, который на сто процентов позволил ему это, он бы не смог начать настаивать на своих условиях, видя своего хена таким. И он даже открыл рот, чтобы сказать, что все было в порядке и он на все согласен. Но вместо этого вдруг неожиданно для себя протяжно замычал. Потому что внезапно то, каким честным был с ним Тэхен, даже если по какой-то причине ему было неловко из-за этого… Конечно, именно об этом они и договаривались изначально. И все же Чонгук не мог не отмечать и не ценить по-особенному каждое подобное проявление со стороны его хена. — Буду считать это знаком согласия, — хмыкнул Тэхен и, коротко чмокнув Чонгука в приоткрытые губы, подтолкнул его в сторону дивана. — Снимай штаны, детка. Дважды Чонгука о таком просить никогда не нужно было. Так что он принялся резво избавляться от столь ненавистной им сейчас одежды, заодно стаскивая с себя и мокрые от пота и проступившей смазки боксеры, чтобы тут же закинуть их куда-то в угол. — Раз уж ты сегодня у меня такой нетерпеливый, Куки, не стану сильно тебя мучить, — бормотал Тэхен, завозившийся рядом с одной из своих коробок, в которых он хранил игрушки из секс-шопа. — Хотя… Я вообще-то хотел предложить тебе кольцо… — Нет! — вскрикнул Чонгук, падая спиной на диван. — Пожалуйста… — добавил он тише, вдруг осознав, что спустя еще пару минут точно будет не в состоянии как-либо возражать Тэхену, так что нужно было как следует позаботиться о выгодных условиях для себя, пока он еще был на это способен. И криками он бы уж точно не смог уломать сжалиться Тэхена, очевидно, уже ощутившего снова всю полноту власти над ним в своих руках. — А как же твое такое жалобно и трогательное хен, хочу кончить без рук? — усмехнулся Тэхен, возвращаясь к нему с каким-то прибором в руках. Разомлевший Чонгук не особенно горел желанием всматриваться и выяснять, чем его сейчас собирался пытать хен. — Это не то же самое, — фыркнул Чонгук и тут же зажмурился, когда его член вдруг конвульсивно дернулся, выплескивая порцию смазки на его бедро. И он как раз был занят тем, что благодарил Вселенную, что умудрился не испачкать рубашку, которую он так и не удосужился снять, и которая оставалась последней чистой в его гардеробе, когда почувствовал настойчивое похлопывание по предплечью: — Приподнимись, Куки. Завозившись, Чонгук нехотя исполнил указание. Но только после того, как тяжко вздохнувший Тэхен наклонился, чтобы утянуть его в еще один тягучий поцелуй, который закончился сладким чмоком в его милый нос. А спустя еще пару секунд все стало совсем не мило. Потому что Тэхен отработанным движением стащил с себя галстук, в котором он был и на заседании, и принялся уверенно связывать им руки Чонгука у него за спиной. — Это чтобы у тебя точно не было соблазна прикоснуться к себе. Я доверяю тебе, но не тогда, когда ты уже устроил весь этот мокрый беспорядок на своих бедрах, детка, — приговаривал Тэхен, туже затягивая скользковатую ткань на его запястьях. В то же время Чонгук только рассеянно моргал, не собираясь сопротивляться вообще ничему. Этот галстук, все еще жаркий от тепла чужого тела, который так выгодно подчеркивал широкую шею Тэхена и который тот носил на себе весь день, сейчас так ослепляюще жег его кожу, что у Чонгука буквально не осталось другого варианта, кроме как окончательно стать податливым, чтобы с благодарностью принять все, что ему будет предложено. — Будем считать, что наполовину я твою просьбу выполнил. Кончишь без рук. Без своих. Тэхен улыбнулся и мягко надавил ему на плечи, аккуратно укладывая его обратно на диван. Осоловевший сразу от всего — голоса Тэхена, его мягких рук, ситуации в целом, невозможности свободно двигаться — Чонгук тихо застонал. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, когда Тэхен довольно бесцеремонно откинул полы его рубашки для лучшего доступа к члену, с которого во всю лилась вязкая смазка. И это ощущение заводило его лишь сильнее. Яйца налились и отяжелели от скопившейся в них спермы, отчего он постепенно начинал все активнее ерзать по собиравшемуся под ним покрывалу на диване, пока Тэхен в то же самое время нагло игнорировал его измученное сопение, все еще не прикасаясь к нему там, где ему хотелось больше всего на свете. Тэхен неспешно водил ногтями по всей длине его ног, приостанавливаясь у коленных чашечек, чтобы помассировать их небрежными движениями, заставляя пальцы на ногах Чонгука непроизвольно поджиматься на каждое его действие. Всего за считанные мгновения всех манипуляций Тэхена стало слишком много для него. Еще пару минут назад он был даже способен что-то там связно отвечать, но теперь, казалось, он утратил все прочие навыки и мог только едва слышно поскуливать, умоляя Тэхена о большем. Внезапно захотелось ощутить его припухшие губы вокруг толстого члена. Чтобы Тэхен глубоко вобрал его в рот и замер так, стискивая губы поплотнее, позволяя ему насладиться узким жаром, чтобы затем спустить хену в глотку. Или чтобы Тэхен похлопал его по тугим яйцам, пообещав таким образом скорую разрядку. Или чтобы хотя бы Тэхен наклонился и подышал на его невыносимо твердый стояк. Или чтобы… Чонгук почти до крови прикусил губу, запоздало услышав довольно ритмичные вибрации, когда прохладная от искусственной смазки игрушка опустилась на его член. И он потерянно завыл, чувствуя, как его лицо исказила гримаса боли, когда ни спустя пять, ни десять, ни двадцать, ни сорок секунд и ни минуту вибратор так и не исчез с его набухшего органа. Нет. Тэхен плотно водил массажером для простаты по его члену, задерживаясь на практически каждом миллиметре кожи, чтобы как следует простимулировать все нервные окончания. И Чонгук был почти готов поклясться, что в уголках его глаз собрались слезы в ответ на такое безжалостное, но столь сладкое истязание. Он бессильно скреб ногтями по обивке дивана и ерзал, пытаясь уйти от сводящих с ума прикосновений. Но Тэхену на все его потуги, разумеется, было откровенно наплевать. Он еще что-то там бесконечно нашептывал ему, но за стоявшим шумом в его ушах Чонгук не слышал ничего. Сердце колотилось как бешеное, будто он решил сдать сразу несколько кроссов подряд, а его кости, казалось, могли в одночасье хрустнуть, не выдержав напора, когда его в очередной раз подбрасывало вверх, стоило Тэхену задеть особенно чувствительную точку под головкой, которой он уделял особо пристальное внимание. В конечном итоге от непрекращающейся пытки Чонгук, взмокший и изможденный, в последний раз мешком повалился на диван, чтобы, практически не шевелясь, захныкать и хотя бы попытаться не умереть от расползающихся по всему телу ощущений. Тэхен не прерывался ни на мгновение, в какой-то момент еще и решив, что отличной идеей будет периодически опускать голову вниз и кончиком языка собирать выступавшую из приоткрывшейся щели на головке липкую смазку. А Чонгук мог только лежать там, совершенно бессмысленно и вяло дергать стянутыми галстуком запястьями и разваливаться на кусочки от болезненно-щекотных волн, окатывающих его с ног до головы. И, чувствуя, как стремительно пустели его яйца и как вместе с тем пара слезинок все же скатилась по его щекам, Чонгук собирался ставить свою душу, что это было лишь из-за того, как он все-таки основательно заляпал пятнами спермы свою последнюю чистую рубашку, а вовсе не потому, что Тэхен практически без каких-либо усилий превратил его в массу, не способную ни на что другое, кроме как безропотное поклонение своему хену, на котором было сосредоточено сейчас все его существо.