Инсценированный Суд

Уткнувшись лбом в стол, Чонгук сидел в одиночестве в аудитории, наслаждаясь тишиной, которая вот-вот, к его огромному сожалению, должна была нарушиться толпой студентов, спешащих на занятие. Но пока у него еще оставалось немного времени, плотно зажмурив глаза, Чонгук всецело отдавался ощущению царящей вокруг пустоты, зависая в ней. Ему пришлось пропустить предыдущую пару, чтобы заполучить такую возможность. А еще пришлось состроить самую печальную моську, на которую он только был способен, чтобы вахтерша, немного поворчав, все же отдала ему ключ от кабинета. Хотя… В целом грустно заламывать брови и жалобно смотреть сейчас было не то чтобы очень сложно, когда он процентов на девяносто состоял из удушающего коктейля горечи и тоски. Пропустить пару… Такого с ним не было за все годы обучения. Ни в школе, ни в университете. А теперь он чувствовал себя так, что с радостью прогулял бы и следующее занятие, если бы это не была пара с судом, пропустить которую не позволяла совесть. Ладно он поступал безответственно по отношению к самому себе, когда предпочитал валяться на диване весь день, вместо того чтобы читать учебную литературу, и смотреть глупые ток-шоу с прямой трансляции какого-то неизвестного ему канала, с каждой секундой отупевая все стремительнее, а еще периодически утопая в собственных слезах. Но подвести других студентов, принимавших участие в судах, он все же не мог. Не опустился еще настолько низко, чтобы позволить себе подобное. Правда… Не то чтобы от его выступления сегодня могло быть много толку, когда он совершенно к нему не готовился, ни разу за прошедшие три дня не открыв свои записи, чтобы хотя бы освежить их в памяти, если уж не доработать, как того требовал преподаватель Чхве. У него просто не было на это сил. У него вообще ни на что не было сил. Он едва заставлял себя просыпаться каждое утро и подниматься с дивана, чтобы все же посетить часть дисциплин, н-ка за которые могла доставить ему слишком много проблем в будущем. Но в остальное время он был занят тем, что просто лежал у себя дома и ничего не делал. Будто вся мотивация стараться куда-то испарилась в один миг. Будто то, каким человеком он всегда был, целеустремленным, амбициозным, волевым, вдруг стало совершенно не важно и потеряло для него всякий смысл. Чонгук никогда не думал, что больно может быть настолько сильно. Конечно, за двадцать лет его жизни, это был далеко не первый личностный кризис, с которым ему пришлось столкнуться. Но, пожалуй, всегда прежде, как бы паршиво ему ни было, он словно подсознательно держал где-то там у себя в голове, на задворках сознания, что это все временно. Что вот он пострадает сейчас не слишком долго, а потом все обязательно наладится и вернется в прежнее русло. И до сих пор всегда именно так и происходило. Удивительнее всего для него было то, что, как правило, он никогда не мог найти внятных, однозначных ответов на те вопросы, которые в определенные моменты жизни начинали его особенно беспокоить. Действительность вокруг него все еще представлялась ему в целом не слишком удовлетворительной, и все же он каждый раз откуда-то находил в себе силы примиряться с ней и просто продолжать жить дальше, будто ничего и не было. И его вполне устраивал подобный вариант развития событий, так что он не утруждал себя рассуждениями о том, почему все так происходило, слишком занятый повседневной рутиной. На этот же раз никакого внутреннего предчувствия, что совсем скоро все снова станет хорошо, у него не было и в помине. Напротив, с каждым днем он находил только все новые поводы осознать, насколько плохо все внезапно стало в его жизни. Ведь в конечном счете он даже не до конца понимал, от чего именно страдал сильнее. От того, что подвел одногруппников? Из-за собственной несостоятельности в профессиональном плане, когда он не смог собраться с мыслями, отставив личное на второй план, и пустил собственные многомесячные усилия коту под хвост? Из-за того, насколько он сам был не прав в своем поведении по отношению к… Тэхену? Да, его определенные претензии все еще никуда не делись, но, пожалуй, заполучив шанс поговорить с хеном, стоило проявить сдержанность и по-взрослому обсудить все, что его беспокоило; а не быть занятым только тем, чтобы сыпать обвинениями, что явно не помогало им обоим разобраться в ситуации. Или же больше всего ему не давал покоя тот растерянный взгляд прижатого к стене Тэхена, который все никак не выходил у него из головы? Ведь… А что, если Тэхен все же не из безразличия к нему поступал с ним так, как поступал?.. Тэхен, который первый за всю его жизнь дал ему понять, пусть и несколько своеобразным способом, что это такое, когда тебя полностью принимают и когда к тебе по-настоящему прислушиваются. И что, если у такого Тэхена были свои мотивы вести себя определенным образом, целью которых не было задеть его? Ну и не то чтобы подобное бездействие делало Тэхена меньшим мудаком в его глазах. И все-таки… Все-таки он не мог невольно не допускать, в который раз не справляясь с собой и заглушая бессильный плач давно мокрой насквозь подушкой, он не мог не думать о том, что Тэхен вовсе не хотел его обидеть. И, даже если именно это в конечном итоге и произошло, разве отсутствие подобного намерения у Тэхена не являлось в определенном смысле его оправданием?.. Такие мысли вовсе не значили, что он был готов принять подобную версию. Но теперь, когда он успел позлиться достаточное количество времени, он не мог не приходить наконец к здравым рассуждениям о том, что, как бы это ни было невыносимо для него, но Тэхен действительно не был виноват в том, что у него проснулись к нему чувства. И бесконечно прокручивая все эти вопросы в своей голове, Чонгук приходил только к одному единственному понятному ему ответу. Он устал. Он так безумно сильно устал от всех переживаний, которые испытал за последний месяц, что больше не был способен на то, чтобы собрать себя в кучу и вернуться к нормальному функционированию. Он прекрасно понимал, что даже за три дня успел упустить драгоценное время на выполнение части заданий, которые ему придется потом выполнять в спешке и кое-как. Но… Ему было все равно. То есть нет, конечно, это заставляло его нервничать. Но не настолько, чтобы послужить толчком все же взяться за ум и начать что-то делать. Зато настолько, чтобы общее состояние обреченности окончательно и бесконтрольно овладело им. Потому что сейчас он не видел никакого пути, который мог бы привести его хотя бы к мало-мальски положительному исходу. Преодолев себя, подойти к Тэхену и уговорить его обсудить все снова? Чонгук не стал бы отрицать, что отчасти хотел этого. Вообще-то… Он хотел. И еще как. Так, что пару раз даже почти порывался подлететь с дивана и рвануть прямиком к Тэхену, чтобы хотя бы на мгновение, пока дезориентированный хен будет приходить в себя и осознавать ситуацию, прижаться к нему и еще разок поглубже вдохнуть в легкие его естественный аромат. Или хотя бы позвонить ему, чтобы тут же сбросить вызов, но перед этим услышать глубокое, хриплое «да?», от которого земля ушла бы из-под ног. Но, разумеется, он благоразумно не делал ничего из этого. Предполагая, что ни одно его действие теперь не могло привести его к желаемому результату: чтобы все между ним и хеном вновь стало, как прежде. Теперь отчетливо казалось, что невозможность возврата к прошлому была ясна как день. К чему привел бы их новый разговор с Тэхеном? К тому, что он бы в более конкретных формулировках услышал от хена, что не был интересен ему в том смысле, в котором он сам им интересовался? Спасибо, но это Чонгук отлично понял и с первого раза, чтобы пожелать услышать такое на бис. Так что теперь все, что ему оставалось, — только сидеть и чахнуть, пытаясь осознать свою новую действительность, ожидая лишь того, что если ему и удастся собрать себя воедино из тех мелких осколков, на которые он разбился, то это произойдет еще очень нескоро. — Привет, Чонгук-и… Если бы этот голос не въелся намертво ему в подкорку за столько времени их дружбы, Чонгук ни за что бы не поверил в то, что к нему так действительно мог обратиться Чимин. С учетом его крайне плачевного внешнего вида после того, как последние дни он спал еще меньше часов, чем в свои худшие времена с запарой в университете, куда более ожидаемо было услышать от Чимина что-то вроде «передавай привет братанам в камере смертников» или «смотри, своим видом смерть не испугай!». Но за прошедшие три дня Чимин, как только, пусть и в очень сокращенной версии, узнал, что произошло между ним и Тэхеном, не отпустил больше в его адрес ни одной злобной или хотя бы просто немного неделикатной шутки. И для Чонгука это стало самым верным знаком, что все было хуже некуда. Если уж он умудрился так сильно напугать обычно не слишком тактичного лучшего друга, что тот вдруг начал щадить его чувства… Это слишком красноречиво кричало о том, в насколько ужасном состоянии он, по всей видимости, находился. — Привет, — вздохнув, все же ответил Чонгук, приподнявшись над партой и наблюдая за тем, как в аудиторию шумным потоком вваливались все прибывающие студенты. — Уверен, что хочешь остаться? — Чимин уселся на парту и склонил голову на бок, чтобы как следует рассмотреть его, а заодно не подпустить никого из одногруппников подсесть к ним. — А что, есть варианты? — обреченно уточнил Чонгук. — Ну, профессор Чхве еще не пришел, так что можешь по-тихому слиться. Я скажу, что ты заболел. А хен тебе справку выпишет. Это же всего лишь очередной суд. Ничего страшного не случится, если ты его пропустишь один раз. — Нет уж, — Чонгук отрицательно помотал головой. — Мне хватило унижения и в прошлый раз. Если я еще и свалю сейчас… Что это будет вообще? Мало того, что подготовился херово, так еще и съебался в итоге, чтобы не позориться сильнее? Ну нет! — Как вариант, можно было бы просто забить на то, кто и что об этом подумал бы, — осторожно предложил Чимин. — При наличии справки никто тебе ничего не скажет. Тем более что обычно ты всегда все посещаешь. Но… — Чимин обеспокоенно вздохнул. — Чонгук-а… Твои глаза… — А что с ними? — тут же переспросил Чонгук, прозвучав, пожалуй, излишне резко, но на самом деле ему и правда хотелось знать, действительно ли он выглядел так отвратительно, как казалось по словам Чимина. — Тебе нужно немного отдохнуть и набраться сил. Выглядишь так, как будто не спал как минимум неделю. И от того, что ты, несобранный и невыспавшийся, сейчас начнешь еще пытаться что-то там мямлить у доски, лучше все равно никому не станет. — Никуда я не уйду. Пара уже почти началась, — угрюмо пробурчал Чонгук себе под нос, в общем соглашаясь с Чимином, но все равно не желая отступать. Даже если его выступление обернется полным провалом, зато это будет хотя бы честно: что заслужил, то и получил. — Ну ладно, — пожал плечами Чимин, а затем, немного порывшись в своем рюкзаке, достал из него сложенный в четыре раза лист А4 и положил его на стол перед Чонгуком. — Тогда вот. — Что это? — с сомнением отозвался Чонгук, видя сквозь просвечивающуюся бумагу какие-то кривые письмена Чимина. — Список с вопросами для твоего допроса. — Чимин-и… — Чонгук уставился на лучшего друга во все глаза, пытаясь осознать, что именно тот только что сделал для него. — Ничего не говори, — приказным тоном остановил его Чимин. — Не думай, что это за просто так! Потом как-нибудь поможешь мне с моей частью билетов. А! Не. Лучше наконец поднимешь свою жопу и притащишь ее ко мне, чтобы починить полки, которые ты тогда так резво раздолбал! — Чонгук недовольно скривился, нехотя вспоминая, как однажды, не справившись с управлением в квартире Чимина, он умудрился зашвырнуть баскетбольный мяч в висящие на стене книжные полки. Удивительно, но полки там висели в общем-то и до сих пор. Разве что держались теперь на одном честном слове. — Но… — Чимин облизнул пересохшие губы и заговорил заметно тише. — Я просто подумал вчера немного вечером и накидал небольшой список с аргументами. Ну, исходя из того, что вспомнил по материалам этого дела. Может, тебе это поможет хоть немного… — Спасибо… — почти прошептал Чонгук, глядя явно смутившемуся Чимину прямо в глаза. — Не хочешь сходить сегодня после пары куда-нибудь поесть? Наверное, мне все же не стоит тащиться снова домой. Потому что… — прикусив язык, Чонгук заставил себя не договаривать. Иначе этих «потому что» собралось бы слишком много. И тогда бы он точно не пошел никуда с Чимином, чтобы хотя бы попытаться немного развеяться, а предпочел бы вернуться к себе, чтобы там счастливо раздавиться под грузом всех накопившихся проблем. И поэтому Чонгук, уткнувшись носом обратно в стол, с явно чересчур повышенной заинтересованностью принялся разворачивать полученный лист, чтобы хотя бы мельком успеть увидеть, что там было написано, и понять, как это можно было использовать, дожидаясь ответа Чимина. И он все ждал и ждал хоть какой-нибудь реакции со стороны лучшего друга. Но, когда молчание между ними, по его мнению, все же слишком затянулось, он поднял голову, чтобы узнать, в чем же было дело. И так и замер с приоткрытым ртом. Чимина, оставившего на соседнем от него стуле свой рюкзак, рядом с ним уже не было. Зато вместо лучшего друга над ним теперь возвышался Тэхен. И Чонгук не мог сказать однозначно, что его удивляло больше. То, что он столько маялся из-за своих мыслей по поводу того, стоило ли ему подойти к хену, чтобы поговорить, и если стоило, то каким образом, а Тэхен просто взял и сделал это вот так просто? Или то, как Тэхен смотрел на него? На самом деле представляя себе их неизбежное столкновение на следующем же суде Чонгук по большей части воображал безжалостные сцены его окончательного уничтожения. После того, как он наорал на Тэхена, вел себя с ним столько времени непонятно как и, пусть и как бы косвенно, но вообще-то почти ударил его, он не сомневался в том, что после этого хен не стал бы его жалеть и церемониться с ним. С какой бы стати ему было это делать? И потому Чонгук, совершенно не представлявший себе, как вообще можно было прокурору вывернуть в свою пользу скользкое дело, которое они разбирали, и какие вопросы ему следовало задавать, чтобы вытрясти из свидетеля Кима хоть что-нибудь внятное, Чонгук полагал, что вот теперь Тэхен точно размазал бы его, не оставив ему даже шанса на достойное поражение. Вот только Тэхен отчего-то совсем не выглядел так, будто собирался торжествующе заколотить последние гвозди в крышку его гроба. Напротив, взгляд у Тэхена был такой, какой прежде в стенах университета Чонгук не наблюдал никогда. Мягкий и теплый, проникающий в самую душу, будто он прекрасно знал, что там сейчас творилось, и не собирался ни насмехаться над ним, ни окончательно добивать его, а только проявить понимание. И сколько бы Чонгук, заторможенно моргая, ни силился понять, отчего все было так, он не мог найти этому разумное объяснение. Харизматичный Тэхен, покорявший всех своим ярким, иногда немного на грани поведением, не должен был так смотреть на него. Холодные принцы, уверенные в себе и самодостаточные, ведь не должны были так себя вести. И… Что бы между ними ни происходило, Чонгук не мог больше убеждать себя в том, будто и правда считал Тэхена мудаком. Они могли не соглашаться в том, как именно должны были развиваться их (не)отношения, и все же Тэхен не заслуживал ни одной плохой мысли в свой адрес. — Ты как, Куки? На мгновение Чонгуку показалось, что у него защипало в глазах и он мог бы разреветься прямо на этом самом месте, забыв о том, сколько было народа вокруг них. Но если Тэхен мастерски игнорировал весь этот шум вокруг, то почему он не мог?.. Ведь… Как бы там ни было, он так чертовски сильно скучал по своему хену, к которому успел накрепко привязаться за проведенные с ним месяцы. А еще ведь можно было столько всего выпалить хену. Хотя бы поздороваться с ним для начала, например, чтобы не выглядеть так, будто вместе с выплаканными слезами от него утек его дар речи. Но вместо этого он только продолжал неотрывно смотреть на Тэхена, все еще не до конца веря в то, что тот и правда сейчас стоял перед ним. — Не говори ничего, — Тэхен улыбнулся ему самыми уголками губ и аккуратно, почти невесомо потрепал его по макушке, когда он все же приоткрыл рот, сам не зная, что вообще собирался сказать. — Мы потом все обсудим. После пары, хорошо? — Чонгук тут же согласно закивал, едва пересиливая желание вцепиться Тэхену в руку, чтобы почувствовать его своей кожей и убедить себя в том, что ему все происходящее вовсе не казалось. — И… Куки, не волнуйся, ладно? Из-за суда в смысле. Все будет в порядке. Я обо всем позабочусь. Теперь еще больше удивленный из-за последних слов Тэхена Чонгук даже сумел откашляться, чтобы все-таки уточнить, что именно это значило, когда в аудиторию наконец привычно бодрым шагом вошел преподаватель Чхве, одним своим видом заставляя студентов тут же прекратить все разговоры и занять свои места. — Всем добрый день! — поприветствовал присутствующих профессор Чхве, ненадолго замерев рядом с первыми партами. — Давайте поскорее начнем, чтобы успеть сегодня как можно больше. Напомните, пожалуйста, на чем мы остановились в прошлый раз? — На допросе свидетеля Кима. Ой, то есть свидетеля Хвана, — поправил себя Инсок, звучавший не слишком воодушевленно, по всей видимости, не особенно довольный перспективой снова разнимать цапающихся прокурора и свидетеля. — Ах, да, точно! — преподаватель Чхве согласно закивал головой. — Что ж, надеюсь, господин Чон сегодня продемонстрирует нам более продуманную линию обвинения. Тогда все по местам! — хлопнув в ладоши, профессор Чхве направился к своему привычному месту в углу аудитории. А Чонгук в то же время с крайне кислой миной поплелся к предназначенному сегодня для него столу. Отлично. То есть преподаватель тоже помнил о его провале в прошлый раз. В принципе было бы глупо ожидать, что за три дня тот мог бы забыть об этом. Но акцентирование внимания на этом факте уверенности ему однозначно не добавляло. Только не тогда, когда Тэхен, тоже вышедший в центр класса, развалился на стуле, приняв свою любимую расслабленную позу, которая так и кричала о том, что ему было глубоко наплевать на всех вокруг и что надеяться выведать у него хоть что-нибудь полезное было довольно глупо. Вздыхая и разглаживая на столе список с заметками Чимина, Чонгук вполне отчетливо понимал, что разумнее всего было не надеяться ни на что. — Господин К… Кхм… То есть, господин Хван, конечно, — осекшись, поправил себя Чонгук. Снова начинать с того, что элементарно не помнишь имени допрашиваемого… Пожалуй, не так должно было выглядеть более продуманное выступление обвинения. С другой стороны. Наконец окинув незамутненным переживаниями взглядом внимательно смотрящего на него в ответ Тэхена, Чонгук не смог сдержать восхищенного выдоха. Он не обратил на это внимание, когда хен подошел к нему, слишком обескураженный внезапностью его поступка, но теперь ему открывался такой обзор, что он мог в полной мере оценить то, как Тэхен выглядел сегодня. Не так вызывающе, как в прошлый раз, в этом своем ужасно греховном красном костюме. Чонгук все еще отказывался верить, что Тэхен и правда решил тогда отказаться от рубашки, и предпочитал делать вид, что это было лишь плодом его больного воображения. Потому что если бы он позволил себе по-настоящему поверить в это, то ему пришлось бы, помимо прочего, пройти еще и через осознание того, что он по собственной инициативе умудрился обломать себе секс с хеном, соски которого наверняка были крайне чувствительными от постоянного трения о грубоватую ткань жилета… Но в общем и целом его сожаления на этот счет немного утихали, когда он думал о том, что на самом деле сегодня Тэхен выглядел не менее великолепно. Немного укороченные брюки насыщенного желтого цвета, белая футболка и черный пиджак с витиеватыми крупными цветами на нем. (Неприлично) широко расставленные ноги и длинные изящные пальцы, отстукивающие какой-то ритм по подлокотнику… Глядя на такого хена и судорожно сглатывая в который раз, Чонгук изо всех сил надеялся, что Тэхен, обещая ему обо всем позаботиться несколькими минутами ранее, имел в виду то, что возьмет на себя все расходы на его похороны, избавив его семью от неожиданных солидных трат. Потому что пережить такого Тэхена… Не представлялось возможным. — Я вас слушаю, господин прокурор, — насмешливые интонации в голосе Тэхена все же немного отрезвили Чонгука, заставляя его вспомнить, где и зачем он сейчас находился. — М-м, да, простите, — Чонгук откашлялся. — Господин Хван, расскажите суду, где вы провели ночь на двадцать четвертое октября этого года? — спросил Чонгук, попытавшись хотя бы немного изменить формулировку вопроса, с которого он начал допрос в прошлый раз. — В своем клубе в Ханнам-доне. Это, кстати, одно из самых популярных и респектабельных мест там, — пояснил Тэхен. — А то в вашей версии звучит так, будто я в обезьяннике был или в притоне. Вряд ли кто-то из присутствующих смог расшифровать застывшую гримасу на лице Чонгука. — Да, конечно. Спасибо за уточнение, — все-таки отмер Чонгук и почесал кончик носа. — Что вы делали в ту ночь в своем клубе? — Разбирался с бухгалтерией, провел пару встреч с потенциальными партнерами. Ничего такого, чем стоило бы заинтересоваться правоохранительным органам, — Тэхен расслабленно пожал плечами, будто ему было совершенно нечего скрывать от следствия. — Почему вы так думаете? — насторожился Чонгук. Такого на прошлой паре не было. — Я не думаю. Я это знаю, — щелкнув языком, ответил Тэхен, складывая руки на груди. — И делюсь этим знанием с вами, чтобы вы не тратили ни мое, ни свое время впустую. Всю необходимую отчетную документацию я уже предоставил в соответствии с выписанным ордером. Чонгук нахмурился в недоумении: это Тэхен просто так сейчас это все говорил? Или это была такая подсказка от хена, чтобы он не лез в эти дебри допроса свидетеля, где можно было легко увязнуть и потонуть, и сосредоточился на основном деле? — Что ж, хорошо. Мы с помощниками еще раз внимательно пересмотрим все ваши отчеты, — наконец проговорил Чонгук, пришедший к выводу, что ему и правда не стоило бороться с Тэхеном сейчас. Даже если хен ни на что такое ему не намекал, в конце концов в их легенде никаких прямых улик связи свидетеля Хвана с подсудимым не имелось, и в попытках установить ее, опираясь на какие-то косвенные сведения, можно было действительно зайти слишком далеко, потеряв ведущую нить обвинения. В конце концов после свидетеля Хвана должны были выступить и другие свидетели по делу, легенды которых Чонгуку уже были неизвестны, так что, возможно, обвинить свидетеля Хван Ебома все же удастся, но только после их показаний. — Среди тех, с кем вы встречались в тот день, был обвиняемый Кан Хвитэк? — Не был — не то чтобы такой ответ не был ожидаемым, но Чонгук все равно почти успел расстроиться, снова пасмурно заглядывая в свой список, когда Тэхен вдруг неожиданно продолжил: — Но я видел его в клубе в тот день. Чонгук, который в это время быстро читал следующие вопросы, пытаясь придумать, как же ему можно было умудриться задать их, когда Тэхен его, как обычно, опрокинет, тут же вскинул на него удивленный взгляд. Судя по тому, как округлились глаза скучавшего до сих пор Инсока, он не был единственным, кто не ожидал того, что Тэхен, пусть и не прямо, но ответит на вопрос так, что от этого вполне можно будет отталкиваться дальше. В прошлый раз Тэхен на этот же вопрос ответил отрицательно. И теперь становилось, очевидно, что тогда он точно сознательно предпочел скрыть некоторые факты, потому как для свидетелей на их судах существовало два варианта действий: говорить именно то, что было указано в их легендах, или говорить только часть информации, умалчивая те ее аспекты, которые могли навредить непосредственно им самим. Откровенно врать на их судах было категорически запрещено. Конечно, в реальной жизни ложь в суде вполне имела место быть, но данное условие преподаватель Чхве обговорил с ними заранее, в самом начале, чтобы в определенном смысле держать ход суда под контролем, а не пускать его совершенно на самотек. В конце концов разобраться в том, что было сокрыто свидетелями или обвиняемым от следствия, выдвинуть верные предположения, загнать виновных в тупик, чтобы у них не осталось никаких вариантов, — это еще тоже нужно было очень постараться. В основном, конечно, у всех их судов был определенный логический исход, так как мало кто из студентов заморачивался настолько сильно, чтобы особенно дотошно продумать свою линию и запутать абсолютно всех присутствующих. Но вот Тэхен, конечно же, являлся одним из тех немногих, кто придерживался именно такой стратегии, когда он крайне выверенно преподносил суду имевшуюся у него информацию. А теперь он вдруг менял свои показания?.. Конечно, все они делали вид, что никакой допрос свидетеля Хвана в прошлый раз не состоялся. Они проходили этот момент с самого начала, с чистого листа. И все же Чонгук прекрасно помнил о том, что было на предыдущем занятии. И теперь выходило так, что Тэхен своими ответами в какой-то степени помогал ему, при этом подставляя себя под удар, раз тогда он решил оставить эти сведения при себе? Чонгук никак не мог в это поверить. Хотя… в каком-то смысле новая, совершенно непредсказуемая линия пугала его куда сильнее обычных для Тэхена язвительных шуточек, которые он предпочитал адекватному поведению на слушании. — Сколько времени Кан Хвитек провел в вашем клубе в ту ночь? — осторожно уточнил Чонгук, ступая на тонкий лед и боясь спугнуть Тэхена. — Около трех часов, насколько мне известно, — Тэхен откинул указательным пальцем выбившуюся прядь со лба, и Чонгук чуть было не поперхнулся. Сегодня происходило слишком много всего, чтобы он успевал следить за всем хеном в целом, скорее сосредотачиваясь на каких-то аспектах его поведения. И… Отвлекшись, он и правда ненадолго как будто бы забыл, каким особенно красивым был сегодня Тэхен. Таким, что становилось трудно дышать и все мысли тут же вылетали из его головы, оставляя в ней лишь бесконечное восхищение. — Вы знаете, чем в тот день был занят в вашем клубе Кан Хвитек? — стараясь почаще заглядывать в листок, задал очередной вопрос Чонгук, стараясь не заглядываться на Тэхена. — Оставлял двести пятьдесят баксов в стрингах Дживон, — самодовольный смешок Тэхена все же заставил Чонгука снова уставиться на него, чтобы понаблюдать за тем, как его все еще такие манящие губы кривились в нахальной усмешке. — Вы их лично пересчитывали? — выгнул бровь Чонгук. — Я лично наблюдал за тем, как их вписывал в нашу книгу учета мой помощник. — Конечно, я понимаю. Вам не подобает выполнять грязную работу. — Насколько мне известно, наш менеджер по работе с персоналом следит за тем, чтобы на девочках всегда было свежее белье. В заведениях, которые вы себе можете позволить, видимо, другие порядки? — Тэхен вернул ему скептически изогнутую бровь, но Чонгук стойко выдержал его взгляд, убивая смущение где-то глубоко в желудке: — Кан Хвитек данную сумму все три часа по одному доллару педантично пропихивал вашей работнице в белье? Или вы, возможно, знаете, чем еще он был занят в тот день? — Насколько мне известно, у него была назначена с кем-то встреча, — вздохнув, все же ответил Тэхен. — С кем? — продолжил напирать Чонгук, между тем все еще напряженно ждущий, что вот сейчас Тэхен наконец прекратит свою акцию щедрости и вновь примется отвечать на его вопросы максимально непонятными загадками. — С кем-то, — Тэхен недовольно-нервно дернул плечами. — Я его не знаю. Какой-то мужчина. Судя по внешности, араб. Мы не бюро нравов и женам никого не сдаем, так что не требуем ни у кого паспорт на входе. — И прежде вы его в своем клубе не видели? — Нет. — Вы знаете, о чем они говорили? — теперь кроме некоторых опасений, Чонгук испытывал и воодушевление: неужели они и правда продвинулись в сторону конструктивного допроса, а не того, что между ними происходило в прошлый раз? — Я понимаю, конечно, что вы, очевидно, не особенно высокого обо мне мнения, но, по-вашему, я прятался у них под столиком, чтобы на всякий случай подслушать их диалог? — фыркнул Тэхен и окинул презрительным взглядом всех участников суда. — На случай, если меня вдруг попросят зайти на недельке в суд дать показания? Всегда заранее к такому готовлюсь, разумеется. — Ну, почему же сразу вы, господин Хван. Хотя… Знаете, как говорят, у кого что болит, ну и так далее. Но мы сейчас не вопрос ваших специфических предпочтений в постели обсуждаем. Под столиками, если быть точнее. Так что… Может, кто-то из стриптизерш или официанток что-то слышал, пока… Пока был занят делом. — Это вы так сейчас неловко пытаетесь намекнуть, якобы я поощряю незаконную деятельность в моем заведении в виде оказания интимных услуг посетителям? — Тэхен настороженно прищурился. — Мне жаль, если вас оскорбил мой вопрос, господин Хван, — приложив руку к груди, Чонгук отрицательно покачал головой. — Я лишь предположил, что вы достаточно дальновидный человек, чтобы держать под контролем все, что происходит в вашем клубе. Что ж, мне жаль, если я ошибся. — Господин Чон, у вас еще есть вопросы к свидетелю? — спросил Инсок, когда молчание начало приобретать затяжной характер. А Чонгук… Он просто никак не мог прийти в себя. Потому что впервые Тэхен не ответил на его выпад. Не только на его. Вообще на чей-либо. Тэхен всегда знал, что сказать. Даже если не по существу дела, то уж колкую фразу он всегда успевал придумать за миллисекунды, оставляя последнее слово исключительно за собой. А теперь он вдруг решил промолчать?.. — Да, господин судья, — отмер окончательно сбитый с толку Чонгук. — Остался еще один вопрос. Господин Хван, вы видели Кан Хвитека в своем клубе в другие дни? — Тэхен утвердительно кивнул. — Знаете, с кем еще он проводил встречи у вас? — Господин прокурор, я достаточно занятой человек, чтобы сталкерить взрослого, совершенно неинтересного мне мужчину с проблемами с перееданием, — Чонгук почти успел закатить глаза, когда вдруг услышал очередное продолжение. — Но… Возможно, я видел его как-то раз с Ли Джесоком. Мой конкурент, — вместо внимательно теперь слушающего Чонгука глаза закатил Тэхен. — Владеет довольно крупным ночным клубом в Ханнам-доне. Думает, что если таскаться ко мне почаще и пялиться на то, как у меня все устроено, то у него внезапно проснется эстетический вкус. — Кто-нибудь еще? — М-м… Кажется, — Тэхен на мгновение задумался, — кажется, еще как-то раз к нему подсаживался Пак Чондэ. — Пак Чондэ? Который сын главного генерального суперинтенданта полиции? — нахмурившись, уточнил Чонгук. Пак Чондэ значился у них свидетелем для следующей группы выступающих, и получалось, что теперь, благодаря показаниям Тэхена, то есть Хван Ебома, следующий прокурор сможет попытаться привлечь и его в качестве подозреваемого по делу, а не только как свидетеля. — Да, все верно, — подтвердил Тэхен. — Что ж… Благодарю вас за показания, господин Хван. Больше вопросов к свидетелю у меня нет, — посмотрев на Инсока, закончил свое выступление Чонгук. — Раз так, тогда прошу занять свои места следующую группу выступающих, — раздался голос профессора Чхве. — Что же касается увиденного, — покусывая губу, Чонгук, забрав свой листок со стола и отойдя чуть в сторону, чтобы освободить место для нового прокурора, замер, готовясь к вердикту преподавателя. Профессор Чхве, не моргая, смотрел прямо на него, и Чонгук ждал очередного выговора. Так что он приоткрыл рот в изумлении, когда преподаватель наконец обратился вовсе не к нему: — Господин Ким… Весь год я считал вас самым сильным студентом среди обоих курсов. Не только за ваши знания в области юриспруденции. Их, конечно, у вас не отнять. Но гораздо в большей степени за умение правильно понять свою роль и воплотить ее перед нами. Как и понять роли других, чтобы умело использовать свои и их сильные и слабые стороны, забывая обо всем, что происходит за пределами нашей аудитории. Что ж, жаль, что я, похоже, ошибся и несколько переоценил вас. Я полагал, вы знаете, что реальные чувства никогда не должны влиять на ход дела, даже если происходящее — лишь игра. Можете вернуться за парты. Идем дальше. Профессор Чхве знает?.. Этот вопрос никак не выходил из головы Чонгука все оставшееся занятие. То есть все это время… Чонгук, пораженный до глубины души выговором, который внезапно из них всех достался вдруг Тэхену, который вроде как и не то чтобы прям вышел из образа, снова кинул беглый взгляд на преподавателя. Неужели все это время они с Тэхеном были настолько очевидными?.. Этого просто не могло быть. Все эти месяцы ему постоянно, как он признавал теперь, не хватало внимания со стороны Тэхена, было катастрофически мало проведенного времени с ним. Ему все казалось, что Тэхен был излишне холоден с ним, а в последние недели еще и злоупотреблял игнором в его сторону. А теперь оказывалось, что остальным, или во всяком случае как минимум кому-то из них было вполне очевидно, что между ними что-то происходило?.. Чонгук отказывался верить в это. Как и в то, что Тэхен только что сделал ради него. Конечно, это можно было счесть всего лишь глупостью. В конце концов кто бы стал всерьез волноваться из-за какой-то там учебной пары, и даже не всей, а всего лишь небольшой ее части. На следующий день все успешно забудут об этом и больше никогда не вспомнят, если кто-то в принципе даже в моменте обратил на это внимание. Но для него с его отношением к процессу обучения случившееся было важно по-настоящему. И еще важнее это было от того, что они вроде как были в ссоре, и довольно серьезной. Но Тэхен все равно сделал это для него. Да, конечно, Тэхен все еще выглядел сегодня так, будто хотел сразить всех одним своим видом, не дав им шанса завалить его внятными вопросами. И, конечно, он все еще временами огрызался и хамил прокурору. Но… Если задуматься, его, Чонгука, план был максимально отвратительно-непродуманным. Да, он читал заметки Чимина, но на самом деле часть из них просто пропустил, так и не успев сообразить в процессе, как можно было их использовать, хотя выглядели они действительно дельными. В итоге все его вопросы оказались крайне примитивными, так что при желании Тэхен мог вообще не сообщить ему никакой информации, не отступив при этом от существовавшей договоренности по использованию легенды, и тогда вся эта часть допроса оказалась бы лишь пустой тратой времени. Но вместо этого… Вместо этого Тэхен в общем-то ответил на все его вопросы довольно прямо. Да еще и на многие из них сам же его и натолкнул. Конечно, в них не было свидетельства против самого себя, но в любом случае подобное поведение было явно не в характере героя Тэхена. Зачем бы наглому мажору с собственным клубом и почти наверняка частично нелегальным заработком было вообще давать прокурору хоть какую-то информацию? Ведь потенциально любое его слово могло оказаться в дальнейшим опасным для него самого? И ответ был вполне очевиден: Хван Ебому было совершенно незачем сообщать ничего из того, что они услышали сегодня. Для него это было абсолютно нелогично. И из этого закономерно Чонгук, стараясь не слишком пялиться на черную макушку сидящего впереди Тэхена, делал один-единственный вывод: это сообщил суду Тэхен, а не Хван Ебом. Тэхен, который, оказавшись на противоположной стороне, решил помочь ему не опозориться перед всеми во второй раз и потому выбрал действовать не особенно в своих интересах. Осознавая это, Чонгук едва мог дышать. Он не слышал ничего из происходившего вокруг него и мог думать только о том, когда же он наконец сможет оказаться наедине со своим совершенно потрясающим хеном, который тоже заслуживал того, чтобы ему наконец сказали правду. Когда пара наконец закончилась, первым, что почувствовал Чонгук, очнувшийся от очередного приступа самокопания, были поддерживающие хлопки молча смотрящего этим своим все понимающим взглядом Чимина по плечу. Но Чонгука, на удивление, даже не тянуло ему врезать, как это обычно бывало с ним в подобные моменты. И, собирая свои вещи с парты, он был занят только тем, что высматривал цветастый пиджак Тэхена, чтобы не потерять его среди толпы спешащих на перерыв студентов. В какой-то момент, правда, ему показалось, что он-таки умудрился упустить Тэхена во всеобщей суматохе. А затем он выдохнул с облегчением, когда обнаружил, что хен терпеливо ждал его в коридоре у двери аудитории. Тэхен ничего ему не сказал и даже не кивнул ему, только посмотрел как-то особенно внимательно, а затем развернулся на пятках и куда-то пошел, будто бы давая ему выбор решить, хотел ли он следовать за ним. И, разумеется, Чонгук тут же направился вслед за ним, стараясь не отставать и пытаясь понять, что именно он собирался сейчас ему сказать. Вариантов у него на самом деле было не так уж и много. Сорокаминутные размышления об этом вместо попыток следить за судебным процессом никак не помогли ему прийти к какой-либо определенности. От переизбытка впечатлений и пережитых переживаний у него в голове все окончательно смешалось в кашу, из которой вытянуть что-то членораздельное и оформленное было довольно сложно. И Чонгук уповал только на то, что его мама все-таки не слишком нагло врала ему, когда говорила, что он всегда был сообразительным ребенком. Сообразительность сейчас ему бы очень пригодилась. В конце концов то, что Тэхен помог ему, еще вовсе не значило, что между ними происходило что-то особенное в том смысле, в котором ему бы хотелось. И теперь ему нужно было выяснить, была ли у него хотя бы надежда на то, что когда-нибудь Тэхен сможет разделить его чувства, или ему стоило забыть о самом лучшем парне на свете раз и навсегда и отправиться на поиски того, что смогло бы залатать его израненную после такого откровения душу. — Куки… — Тэхен, прошедший к противоположной двери стене, когда спустя минут пятнадцать блужданий по запутанным коридорам их университета они наконец смогли найти незанятую открытую аудиторию, оперся спиной на нее и глубоко вздохнул. — Я думаю, нам нужно… — Ты мне нравишься, — выпалил Чонгук, прерывая вскинувшего брови Тэхена, так и застывшего с приоткрытым ртом. Говорить такое было странно. И страшно. Но он все еще чувствовал себя слишком уставшим, чтобы тянуть с этим еще дольше. Какая теперь уже была разница. Он должен был сказать это Тэхену. Потому что это была правда. И потому что любой их разговор теперь не имел бы никакого смысла, если бы он наконец не признался вслух, как именно все обстояло для него. И даже если Тэхен отвергнет его… Что ж, во всяком случае он наконец-то поступил правильно. — Ого. Вот так сразу, — Тэхен понимающе хмыкнул, когда Чонгук торопливо закивал в ответ. — Прости, что… Ударил тебя? — Чонгук не был уверен в том, называлось ли то, что он сделал тогда, ударом. Но в любом случае ему было ужасно стыдно за это перед Тэхеном. — Это было по-детски. И, хен… — назвав его так, Чонгук стрельнул глазами в Тэхена, пытаясь понять, имел ли он еще право обращаться так к нему. — Прости за то, что я наговорил тебе тогда. Я злился на тебя. Так сильно злился, потому что ты ничего не делал. И мне казалось, что, если я буду игнорировать свои чувства и поступать так, как мы изначально договаривались, то все будет нормально. А в итоге… Вышло, что я просто вдруг стал истеричным мудаком. Не думал, что способен на это. Хотя… Вообще-то Чимин-и довольно часто говорит мне, что я вот именно такой и есть. И не то чтобы это было особенно приятно признавать. Надеюсь, он никогда не узнает, что я такое сказал. Но, наверное, он прав. В каком-то смысле. Не во всем, конечно. И… В общем мне действительно очень жаль, что я сделал это. Это было некрасиво, даже если повод злиться на тебя у меня типа был… — Чонгук все никак не мог остановиться и перестать тараторить от волнения, но под конец своей пламенной речи, в ходе которой от нервов он то разжимал, то сжимал кулаки до глубоких отметин на коже, он почти сошел на шепот, окончательно путаясь в том, насколько вообще его злость была обоснованной. — Вообще-то это было больно, — усмехнулся Тэхен, инстинктивно потирая плечо. — И если честно, я думал… Я думал, что ты все же выберешь поцеловать меня. Думал, что ты окажешься смелее меня. Или что, во всяком случае, то, что ты злишься на меня, заставит тебя наплевать на все остальное и подтолкнет к действиям. И я даже думал, что тогда смогу рассказать тебе обо всем, что чувствовал я сам все это время. Но… — Тэхен прикусил губу и, как будто извиняясь, исподлобья посмотрел на Чонгука, словно не хотел обижать его, вспоминая снова о том, что произошло между ними в прошлый раз. — Ты выбрал немного другой вариант. Так что… Ничего не вышло. — То есть я совсем все испортил, да? — выдыхая, Чонгук прикрыл глаза, боясь увидеть ответ на лице Тэхена. — Иди ко мне. Когда Чонгук набрался смелости приоткрыть глаза, он увидел, что Тэхен стоял, протягивая к нему обе руки. И Чонгук тут же медленно двинулся ему навстречу, не до конца понимая, чего от него хотел хен. Он просто продолжал двигаться на автомате, все еще слишком уставший для того, чтобы пытаться хоть как-то анализировать происходящее, пока наконец не подошел к Тэхену почти вплотную, оставляя между ними расстояние в пару шагов на случай, если тот все же захочет тоже врезать ему, делая их квитами. И Чонгук даже неосознанно зажмурился, смиренно готовясь принять неизбежное, когда краем глаза заметил какое-то движение рук Тэхена. А спустя мгновение его и правда ударило. Куда-то в солнечное сплетение. Так, что он разом растерял весь запас воздуха из легких. Потому что Тэхен, опустив обе ладони ему на талию и притянув его к себе ближе, аккуратно поцеловал его. Сухо, почти невинно-невесомо, как в их самый первый раз, когда Тэхен гладил его своими широкими ладонями по спине, прося не волноваться и довериться ему. И как и в тот раз Чонгуку потребовалось всего несколько мгновений, чтобы полностью расслабиться в его руках. Только если тогда это было лишь необъяснимым внутренним ощущением, то теперь оно превратилось во вполне оформившуюся осознанность: он был на своем месте, когда находился рядом с Тэхеном. Быть успешным юристом, разумеется, все еще казалось чем-то очень классным и значимым, но… Быть тем, кто пробуждает в Тэхене желание заботиться о ком-то, и тем, кому Тэхен позволяет заботиться о нем самом… Это казалось чем-то куда более невероятным. Тем, без чего он не смог бы чувствовать себя счастливым теперь, когда Тэхен в весьма свойственной ему манере навсегда забрал себе (огромную) часть его сердца. — М-м-м, нет, — причмокнув, словно продолжая смаковать вкус его губ, наконец ответил Тэхен, продолжая тесно удерживать его в кольце своих рук. — Похоже, не испортил. Все такой же нежный, мягкий и податливый в моих руках, — тихо посмеиваясь, он потерся кончиком носа о щеку насупившегося Чонгука. — Ничего я не нежный, — пробубнил Чонгук, в то же время словно неосознанно обхватывая Тэхена покрепче, так и не веря в то, что ему даже не пришлось стоять на коленях, чтобы вымолить его прощение, и что он вот так просто вновь заполучил возможность прикасаться к своему хену. Все-таки Тэхен и правда был удивительным. — Ну конечно, — Тэхен беззлобно закатил глаза, а потом серьезно спросил. — Куки, расскажи мне, почему ты злился, детка? — Чонгук почувствовал, как его шея начала покрываться пятнами от смущения. Они еще были ужасно далеки от обсуждения всей ситуации. Но это «детка»… Будто Тэхен считал его в каком-то смысле своим?.. И если Тэхен действительно так считал, у Чонгука не было никаких возражений на этот счет. — Что случилось? Ну то есть… Да, ты говорил об этом в прошлый раз. Но если ты не против повторить сейчас… — Я злился, потому что я все ждал, что ты скажешь что-нибудь после того, как ты пришел ко мне тогда в субботу, — понуро проговорил Чонгук, все же выпутываясь из объятий Тэхена и отходя от него на пару шагов назад. Им все еще очень нужно было поговорить. Но, чувствуя тепло, исходившее от тела Тэхена, он, и без того слишком взволнованный, вряд ли смог бы собраться. — Это было неправильно. Я знаю. Нужно было самому спросить, раз уж мне так хотелось выяснить отношения. Но я… Я смотрел на тебя, и ты казался мне таким же, как и всегда. То есть таким, каким ты был до всего этого… — замолчав, Чонгук посмотрел на сосредоточенно слушавшего его Тэхена. Его хен… Он и правда выглядел так же, как и несколько месяцев назад, когда между ними все только завязалось. Таким же внимательным и чутким. Как он мог столько недель подряд выделять в хене совершенно иные качества? И как он мог думать, что Тэхен не понял бы его или хотя бы не выслушал его спокойно, чтобы постараться вместе с ним найти выход из сложившейся ситуации?.. — Будто ничего странного для наших обычных отношений не произошло. Так что я думал, что тебе это не нужно. И я не хотел все портить своими попытками обсудить то, чего в действительности не существовало. — А тебе было нужно? Чонгук кивнул. Каким же он был глупым, когда решил, что больше не мог прийти к Тэхену буквально с чем угодно. Каким бы колким и порой несносным тот ни был, за эти месяцы в первую очередь он стал для него хеном, которому можно было рассказать вообще обо всем, зная, что не столкнешься ни с каким осуждением. И то, как Тэхен говорил с ним сейчас. Его тихий голос, осторожные интонации, будто он боялся как-то задеть его, все это заставляло Чонгука вспомнить о том, что он считал Тэхена лучшим вовсе не просто так, не потому что придумал себе его образ. А потому что Тэхен действительно был таким. — Знаешь, я просто… Я не хотел этого. И я не относился к тебе так с самого начала, когда в первый раз пришел к тебе. Но… — было неловко произносить все это вслух, но Чонгуку хотелось сделать это, чтобы освободиться. — Я думаю, что-то в тебе зацепило меня с самого первого нашего раза вместе. Потому что… Я думал, это будет просто секс и ничего больше. И обычно, когда такое происходило со мной, и мой партнер, и я, мы оба всегда были заняты по большей части своим удовольствием. Ведь мы вроде как ради этого все и затеяли. А потом ты… Мы начали все это, чтобы отдохнуть от учебы. И я думал, что это будет чисто физически. Дать мозгу немного разгрузиться и телу немного расслабиться. Но на самом деле рядом с тобой я вдруг почувствовал, каково это — когда о тебе заботятся. Даже если это был всего лишь секс, ты… Ты никогда не вел себя со мной так, будто это ничего не значит. Ты всегда был внимательным и заботился обо мне, и ты… Иногда ты вообще ничего не делал. А просто был рядом. Но мне становилось легче и лучше рядом с тобой. Так что все просто не могло не прийти к тому, чтобы я запал на тебя, верно? — Чонгук с надеждой посмотрел на Тэхена, пытаясь понять по выражению его лица, считал ли тот его доводы логичными. — И я не знаю, когда это случилось на самом деле. Но в те выходные, когда ты пришел ко мне и я увидел, что ты тоже можешь быть совершенно сбитым с толку, я подумал, что могу что-то значить для тебя. Что ты пришел именно ко мне. И что это не могло быть просто так. Поэтому я ждал, что все как-то начнет развиваться в какую-то сторону. Но оно не начало, и я… Я просто чувствовал себя потерянным во всем этом. Я не хотел ничего чувствовать к тебе. Это просто случилось. И из-за твоего молчания мне казалось, что с тобой подобного не произошло. Так что я… Надо было сразу рассказать тебе. А я только все накручивал себя, пытаясь убедить себя в том, что мне все равно на тебя. Но мне не все равно. Хен… — не удержавшись, Чонгук вцепился обеими руками в ладони Тэхена. — Я так сильно скучал по тебе весь этот месяц. Весь этот чертов месяц, когда я не чувствовал себя собой рядом с тобой. И это было так неправильно, что я… Я… — Эй, детка, тише, все хорошо, — притянув его к себе, Тэхен оставил несколько коротких успокаивающих поцелуев на его шее, пока Чонгук все крепче вцеплялся пальцами в его спину, заранее прося прощение за то, в какой беспорядок он превращал его шикарный пиджак. Но его слегка трясло от того, что он наконец получил возможность сказать все, о чем думал на протяжении нескольких недель. — Хочешь узнать правду? — прошептал ему Тэхен на ухо, и Чонгук тут же закивал. — Если тебе интересно, то… это с самого начала что-то значило для меня, — Чонгук, до этого мелко трясшийся, тут же замер. — То есть… Ну, может, я не просто так зашел тогда за тобой в туалет. В первый раз. — Что? — Чонгук снова отпрянул от него, чтобы заглянуть ему в глаза и понять, не смеялся ли сейчас Тэхен над ним. Хотя его тон как будто бы свидетельствовал о том, что он говорил всерьез, но Чонгук все равно едва ли мог уложить это в своей голове. Он нравился Тэхену с самого начала?.. Это походило на правду примерно так же, как и то, что Земля плоская и что Бэтмен сильнее Супермена. — Ну, я не то чтобы на что-то надеялся, — смущенно почесал затылок Тэхен, и сердце Чонгука сделало кульбит. Временами наблюдать за тем, как маска уверенности трескалась на лице Тэхена, обнажая его потаенные страхи и истинные чувства, было ни с чем не сравнимо. — И я согласен с тобой. Не могу сказать, что я прям с самого начала хотел чего-то серьезного. Но по нашим парам совместным ты казался мне милым, а еще достаточно интересным и сообразительным, — Чонгук невольно подумал, что, кажется, мама все-таки и правда не врала ему все эти годы. — Так что я вроде как думал, что было бы неплохо с тобой познакомиться. Не ради секса, а просто. — Ага, и именно поэтому мы с тобой все это время просто трахались? — пытаясь осознать услышанное, уточнил Чонгук. — Ну то есть… Это ведь ты с самого начала предложил именно такой вариант… Хен! — Чонгук хлопнул Тэхена раскрытыми ладонями по груди. — Я думал, что вообще не нужен тебе! — Прости, Куки… Оно само как-то вышло. Я просто… — оправдываясь и выглядя максимально растерянным, Тэхен выставил обе руки в защитном жесте. — Ты, конечно, говорил со мной тогда. Ну, в туалете в смысле. Но мне казалось, что тебе со мной скучно и ты так, просто из вежливости поддерживаешь беседу. Так что я не знал, как правильно сделать так, чтобы ты не сбежал от меня сразу же. Это… — Тэхен потер переносицу. — Это сложно. Не в смысле, что я просто так с нихера запал на тебя. Но ты казался мне очаровательным. И, по правде говоря, трахаться с кем-то тоже очень хотелось. Так что оно просто так сложилось… — Лучше просто перестань, ладно? — прервал этот бессвязный поток Чонгук, выдыхая. Он нравился Тэхену с самого начала? И то, что они зашли так далеко, что прошло столько месяцев с их первого раза, это же значило, что Тэхен так и не остыл к нему с тех пор, ведь так? — Давай остановимся на том, что я буду думать, что это очень мило, что тебе было не плевать на меня все это время, — хрипло проговорил Чонгук, воспринимая собственные слова так, будто их говорил кто-то другой. Потому что это все еще звучало не слишком реально для него. Но… Но Тэхен все еще был здесь, перед ним. И… У него точно всегда были очаровательные щечки, за которые так сильно хотелось его потискать? Что-то он раньше на это внимание не обращал. Хотя, возможно, так было потому, что никогда до этого, даже в те их выходные Тэхен не выглядел так уязвимо. — Хотя это твое «Ты же Чонгук, да»!.. — Ну прости, Куки, — жалобно простонал Тэхен, виновато опуская голову. — Я тогда ужасно перенервничал. Гипотетически вообще-то существовала вероятность, что, услышав предложение, ты вообще мог просто врезать мне и оставить там на полу истекать кровью. Чонгук на это неоднозначно фыркнул, в целом соглашаясь с тем, что у опасений Тэхена были свои веские основания. — Почему… Почему после тех выходных… Ну ты знаешь, — Чонгук снова неуверенно замямлил, чтобы спросить то, что интересовало его больше всего сейчас. Если, как они выяснили теперь, Тэхен что-то испытывал к нему с их самого первого раза, разве он не должен был как раз и попытаться что-то сделать тогда? — Почему ты ничего не сделал и не продолжил? Ну. Менять все между нами, если я и правда нравился тебе… — Я боялся напугать тебя, — с сожалением выдохнул Тэхен и снова посмотрел на Чонгука. — Ты прав. Мы ведь не об этом договаривались. И… — Ты самый проницательный человек из всех, кого я знаю, — без каких-либо сожалений перебил его Чонгук. — Неужели ты не понял, что я не буду против? Хен… Ты буквально засосал меня прямо перед моим домом, а потом пожелал спокойной ночи и ушел. Разве это… Разве то, что я отреагировал на это абсолютно спокойно… Ну, так-то нихера не спокойно на самом деле, конечно. Я чуть не помер от того, как сердце колотилось в тот день, настолько это было потрясающе для меня… Но это я и имею в виду под адекватной реакцией. Разве это не дало тебе понять, что все в порядке и можно продолжать? — Я на самом деле не так уж хорош, когда дело касается моих личных интересов, — хмыкнул Тэхен. — Боюсь напридумывать того, чего нет, и потом слишком расстроиться, когда все иллюзии развеются. Так что я просто боялся, что ты сбежишь от меня, если я надавлю сильнее. Ты… Я очень хотел быть аккуратным с тобой, Куки. — Когда ты втрахивал меня в стену пару раз, что-то ты не особо заботился об аккуратности, — закатил глаза Чонгук, на самом деле крайне тронутый словами Тэхена. Даже если ему все еще было обидно от того, что они потеряли столько времени впустую, переживая из-за ерунды, то, что Тэхен никогда не переставал заботиться о нем… Чонгук никогда в жизни не подумал бы, что к нему когда-нибудь кто-то будет так относиться. И уж тем более он не допускал и мысли, что это мог быть тот, к кому он сам испытывал довольно сильные чувства. — Ты понял. Это другое, — Тэхен шутливо слегка толкнул его кулаком в плечо. — Куки… Я не хотел по-настоящему ранить тебя. Ты говорил, что не хочешь отношений, и я думал, что моей симпатии к тебе будет достаточно того, что между нами было. Что ты нравился мне не настолько сильно. Что первое впечатление пройдет, и ты разонравишься мне. А спать с тобой будет по-прежнему приятно. И это решит все проблемы. — Не разонравился? — Нет. Наоборот, — печально улыбнувшись, покачал головой Тэхен. — Ты оказался куда интереснее, чем я себе представлял. На самом деле по судам мне казалось, что ты всегда собранный и сосредоточенный. И, возможно… немного занудный. В хорошем смысле! — уточнил Тэхен, когда Чонгук метнул в него непонимающий взгляд. — Ну потому что хорошо и прилежно учиться и не быть занудой в каком-то смысле — это что-то из разряда фантастики. По себе знаю. Но я довольно быстро понял, что ты намного больше того строгого образа, которого ты пытался придерживаться на парах. Такой робкий и мягкий, — Тэхен приподнял его лицо за подбородок и погладил по щеке. — Нуждающийся в заботе. Такой… Мне все время казалось, что ты и сам не понимаешь, насколько ты чудесный. И я… Я винил себя в том, что пользуюсь тобой. И… Но мне казалось, что раз ты не прекращаешь ничего, значит, тебя устраивает то, о чем мы договорились. Так что я просто хотел придерживаться этого, чтобы тебе было комфортно со мной. И… — Хен, все нормально, — зашептал Чонгук, вдруг узнавая в поведении Тэхена собственную нервозность и всепоглощающую неуверенность, когда речь заходила о его чувствах. И ему так сильно хотелось успокоить его. Чтобы его хен, все это время казавшийся ему таким непоколебимым и крепким и который на самом деле, как и предупреждал его однажды Чимин, оказался таким чувствительным и сомневающимся в себе, чтобы его хен перестал волноваться рядом с ним. — Не переживай, я все понимаю. Правда… — Это было очень трусливо, с моей стороны, — продолжил сокрушаться Тэхен, несмотря на все попытки крепко державшего его за руки Чонгука. — Мне тоже нужно было быть честным с тобой, когда я понял, что мои чувства к тебе не проходят. Но я не мог. Боялся, что тебя это испугает. И что между нами уже ничего не будет как прежде. Что ты оставишь меня. Или еще хуже. Возненавидишь меня за все, что я сделал. И… Я бы понял это. Правда. Но мне так ужасно сильно не хотелось отпускать тебя. Ты прав, Куки. В те выходные… Я не думал, что тот суд сможет так сильно ударить по мне. Но это просто иногда случается. Иногда я реагирую слишком остро на все, что как-то напоминает мне о сестре. В какой-то степени я научился справляться с этим. Так что мне просто нужно позволить себе погрустить какое-то время, чтобы оно прошло и я мог вернуться к обычному своему состоянию. Но… Мне так хотелось оказаться рядом с тобой тогда. Просто немного побыть с тобой вместе в тишине. Потому что мне казалось, что так оно станет немного легче. Если я буду чувствовать тебя рядом и смогу просто отпустить себя. Чтобы не твердить себе что-то о том, что нельзя раскисать и что нужно продолжать оставаться сильным. А чтобы можно было просто немного побыть в руках того, кому доверяешь. — Хен… — Чонгук бы никогда не предположил, что все обстояло именно так, как говорил ему Тэхен. Но теперь по большому счету его месяц страданий казался ему почти ничем на фоне того, что его хен испытывал куда более сложные переживания на протяжении куда более долгого времени. — Пожалуйста, позволь мне все объяснить тебе, — остановил его Тэхен, приложив палец к его губам. — Я так долго не мог сказать тебе о своих чувствах, Куки. Так что я хочу… Я был так благодарен тебе за те выходные. За то, что ты не позволил мне просто уйти на следующий день. Куки… Прости, что я заставил тебя думать, будто мне было все равно. Это не так. Даже близко, — Тэхен сильнее стиснул его ладони. Так, что Чонгуку стало немного больно. Но он не собирался ничего менять. Тэхен снова касался его, а еще говорил все эти вещи, и он бы ни за что не сделал ничего, что могло нарушить установившуюся между ними абсолютную откровенность. — Мне… Это значило так много для меня. Я знаю, какое забитое у тебя расписание и как тебе сложно находить компромиссы между учебой и личной жизнью. Так что… Я и правда очень ценил то, что ты сделал для меня. И мне так сильно хотелось, чтобы так было всегда. Но… Я просто не хотел обманывать себя. Так что я убедил себя в том, что все эти знаки внимания с твоей стороны — это была обычная вежливость, просто потому что ты такой вот замечательный. И я думал все время, что это я — тот, кто все портит в наших отношениях. А ведь я только хотел, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, так же, как мне было с тобой. А не ставить тебя в это дурацкое положение, потому что я не смог быть честным с тобой с самого начала, боясь потерять тебя. — Мне было, хен, — наконец смог начать говорить Чонгук, когда Тэхен прервался, чтобы немного отдышаться. — Не волнуйся из-за этого, ладно? Мне было очень комфортно с тобой всегда. Но, если честно… Потом этого стало недостаточно. И причина как раз и заключалась в том, что с тобой было слишком хорошо и уютно. Как ни с кем другим. Так что я чувствовал себя ужасно жадным, но мне хотелось проводить с тобой только все больше времени, даже если это портит весь мой план на учебный год, — не сдержавшись, когда на губах Тэхена заиграла легкая улыбка, Чонгук тоже рассмеялся над тем, каким все же занудой он и правда периодически был. — Хен! Я не настолько инфантильный, чтобы всерьез сравнивать важность отношений и целей на собственное будущее. Но ты… Ты и правда очень важен для меня, — Чонгук почти прошептал это: никогда прежде никому он не говорил таких слов. — И если раньше мне казалось, что отношения будут все только портить и мешать мне, то потом я понял, что ты вовсе не портил мою жизнь и не усложнял ее. С тобой все становилось в миллион раз легче, даже если мне приходилось придумывать, как совместить тебя с кучей конспектов по уголовному праву. Благодаря тебе моя жизнь стала… — мягкий взгляд Тэхена, направленный прямо на него, придал Чонгуку уверенности в справедливости того, что он собирался сказать: — Какой-то более спокойной и упорядоченной. А не как раньше, гонка на выживание с самим собой. И в какой-то момент я понял, что… С тех пор, как я поступил в универ, я хотел приложить все усилия, чтобы стать лучшим в нашем деле. Стать незаменимым. И мне казалось, что эта цель была более чем достойной, чтобы ради нее я мог жертвовать многими другими вещами. А потом… Я просто понял, что больше всего на свете я хотел в свою жизнь тебя. Это шло абсолютно вразрез со всем, в чем я прежде себя убеждал. Но ты… Я просто не могу без тебя, понимаешь? Теперь все не то, если тебя нет рядом. И, может, я бы хотел узнать, как оно будет, если… Если у нас с тобой все станет серьезно… Слишком смущенный собственными словами, Чонгук, потупив взгляд, еще не успел начать загоняться по поводу того, насколько, наверное, по-школьному звучало его признание, когда он услышал тихий смех Тэхена и тут же вскинул голову. — Я же говорил. Мой нежный малыш, — Чонгук обреченно закатил глаза, когда Тэхен чмокнул его в нос. — Куки… Давай в этот раз все сделаем по-нормальному? — Это как? — нахмурился Чонгук. — Это не потрахаемся прям сейчас здесь, а сначала сходим куда-нибудь, — объяснил Тэхен, поглаживая его по плечам. — Поужинаем, поговорим. В последнее время мне не слишком хватало наших редких переписок. Ну, — Тэхен прервался и, дернув бровью, многозначительно подмигнул ему, — а потом можно будет потрахаться, конечно. Я… Я тоже ужасно скучал по тебе. — Хорошо, давай, — с готовностью закивал Чонгук, невероятно довольный, кажется, начинающими открываться перспективами. — Только… Сегодня я занят вообще-то для полноценной программы. У меня еще завтра тест, надо к нему подготовиться. Хотя бы как-то. Можем сегодня ко мне, раз был суд и… — Нет, — Тэхен резко прервал его, и Чонгук растерянно заморгал. — Раз ты сегодня занят, значит, давай отложим. До выходных, например, если ты не против. Нормальные люди в отношениях так и делают. — А мы в отношениях? — осторожно спросил Чонгук. Все, конечно, как будто именно на это и указывало, но ему хотелось услышать это от Тэхена прямо, чтобы больше не барахтаться в бесконечном болоте сомнений. — Да. Счастливая улыбка наконец расцвела на лице Чонгука, когда он слышал такое твердое и уверенное «да». — Хорошо, — довольно согласился Чонгук. — Но… Ты что, хочешь просто отпустить меня сейчас, хен? Что, просто разойдемся по домам, чтобы я мог пойти готовиться к тесту? А как же примирительный секс? — Чонгук не понимал, откуда в нем взялось столько наглости и самоуверенности, и не то чтобы он говорил серьезно, даже если он всем своим естеством мечтал о близости с Тэхеном. Но на самом деле ему просто ужасно не хотелось отлипать от Тэхена, когда он наконец получил его в свое распоряжение. — Так я еще и победил. Ну, не то чтобы прям совсем… Кстати, насчет этого. Спасибо. Правда. Спасибо большое, хен. Я был готов к паре просто отвратительно. — Я так и понял, — усмехнулся Тэхен, глядя на кислую мину Чонгука. — И… Мне жаль, что профессор сказал такое тебе. Не думаю, что это было заслуженно! — возмутился Чонгук, взмахивая руками. Он и до этого считал поступок преподавателя Чхве несправедливым, но теперь это стало для него личным! — Один раз ничего не меняет. И ты все еще лучший среди всех. — Не парься из-за этого, Куки, — выказывая максимальное безразличие, дернул плечами Тэхен. — Он просто перебесился, что все явно пошло не по его плану. И вообще… Почему совесть господина Хван Ебома не могла проснуться от одного взгляда на такую очаровательную детку? — Чонгук почувствовал, как кончики его ушей начали гореть. — Ну и к тому же… Не похер ли? Давай будем честны. Кроме тебя. Ну и Чимина, окей, — Чонгук метнул в хена благодарный взгляд: на самом деле Чимин никогда особо не старался выбиться в лидеры на судах, предпочитая подготовиться непосредственно к самому экзамену и потому демонстрируя на каждом процессе стабильно добротное, но не слишком примечательное выступление, убиваться ради которого каждую неделю у него было совершенно никакого желания. И поэтому Чонгук особенно ценил то, что Тэхен из симпатии к нему не стал причислять его лучшего друга к остальной массе студентов. — Что изменилось от одного минуса в моем гигантском на сто листов столбике плюсов? Эти идиоты все равно и на миллиметр не приблизились. Так что… — Ну, раз ты так думаешь и не расстроен, тогда… Разве мне не полагается приз? — Чонгук состроил самое невинное выражение лица, на которое был способен. — Значит, детка хочет приз? — Тэхен игриво вскинул брови, кривя губы в ухмылке. — Не говори так со мной, — тут же стушевался Чонгук. — Мне сразу кажется, что я в чем-то провинился. — Так и есть. Ты бы знал сколько у меня ушло тоналки на синяки. Спасибо бывшей, что тысячу лет назад она забыла его у меня. Но… — прошептал Тэхен прежде, чем Чонгук снова ухнул в яму собственного чувства вины. — Думаю, ты прав, и ты действительно заслужил небольшое поощрение. Тэхен сделал небольшой шаг к нему, становясь совсем вплотную к нему, и медленно наклонил голову немного в сторону. — Что, прямо здесь? Хен… Возглас Чонгука потонул в неожиданно настойчивом поцелуе. Вся эта атмосфера долгожданных признаний между ними как будто намекала на то, что и завершение их встречи, даже несмотря на его попытки разрядить обстановку дурацкими шутками, пройдет довольно трогательно и цветочно. Но вместо этого Тэхен теперь целовал его так, будто настолько изголодался за эти недели, что был готов съесть его. Рваными движениями высвободив полы его рубашки, Тэхен пробрался одной рукой под нее наверняка для того, чтобы оставить на его теле собственническую метку, клеймо, настолько жарким казалось его прикосновение. — Хен… — сдавленно пробормотал Чонгук, запрокидывая голову, когда Тэхен увлеченно присосался к его шее, чтобы и на ней поставить пару ярких отметин. — Кто-нибудь может войти сюда… — млея в считанные секунды под напором его хена и цепляясь за его плечи, Чонгук все же не мог не вспоминать краткими вспышками тот их раз в библиотеке. Невозможно жаркий, ужасно возбуждающий раз в библиотеке, который до сих пор иногда заставлял его просыпаться среди ночи в холодном поту. Это был один из самых ярких его опытов, когда всего в нескольких книжных полках от него кто-то сидел и прилежно читал научную литературу, пока его самого глубоко брал самый шикарный студент их факультета. Но повторить такое снова, рискуя уничтожить невинную психику, например, уборщицы или вахтерши?.. Чонгук не был уверен, что он был готов к такому снова. И тем не менее все сомнения оставляли Чонгука, когда Тэхен мокро целовал его, несдержанно постанывая ему в рот. И уж тем более его голова полностью опустела, когда свободная рука Тэхена опустилась на пряжку его ремня, а затем опустилась немного ниже, чтобы уверенными, ритмичными движениями начать наглаживать его пах. Долго стараться, чтобы в его штанах образовалась весьма солидная выпуклость, Тэхену не пришлось. Он столько времени был на взводе, и теперь, когда он знал наверняка, что чувствовал к Тэхену и что тот чувствовал к нему ответ, он хотел его еще больше. Хотел принимать его в себя с совершенно ясным осознанием того, что Тэхен принадлежал только ему одному. И… Посмеиваясь, Тэхен убрал руку с его брюк и, чмокнув его в последний раз, отошел от него. — Что?.. — тяжело дыша, Чонгук расфокусировано смотрел перед собой, пытаясь цепляться за Тэхена, который постепенно отодвигался от него все дальше. — Хен… — По-нормальному. Помнишь, детка? — Тэхен хищнически облизнулся и, вопреки всем ожиданиям Чонгука, подошел к стене, которую так долго сегодня подпирал спиной, чтобы поднять с пола рюкзак, который он там оставил. — Так что… Придется тебе набраться немного терпения. — Хен… Ты… Ты не можешь бросить меня вот так, — все еще не веря в происходящее, помотал головой Чонгук. — Ты же несерьезно? — Пару минут назад ты почти кричал, что это аморально — делать такое здесь, — Чонгук в сомнении скривился: вряд ли его жалкое нытье могло походить на крик. — Я всего лишь решил послушать тебя, детка, — пожал плечами Тэхен, закидывая на одно из них рюкзак. — Это… Стой. Подожди! — растерянно бормотал Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхен, похоже, и правда собирался выйти из аудитории, оставив его тут одного. — Эй! Это за ту мою глупую шутку про стояк?.. — прищурившись, недоверчиво спросил Чонгук, пытаясь поправить брюки так, чтобы они перестали уже так невыносимо давить на ноющий член. Было не очень красиво говорить подобное Тэхену, но на самом деле конкретно на этом он тогда не то чтобы слишком зациклился, сосредоточившись на своем гневе в целом. А вот Тэхен… Неужели его эго это и правда задело куда сильнее, чем он мог бы предположить? — Что? — искренне удивился Тэхен. — Ну что ты, Куки. Я же не какой-то там злопамятный. Но хотя, ты узнаешь чуть позже, но вообще-то да, это правда, что с возрастом потенция ухудшается. И, к сожалению, не только она. Но и многое другое тоже. Память, например. Так что… Ну, возможно, я и простил тебя за столь обидную и неудачную шутку тогда. Но раз уж ты сам сейчас об этом заговорил… Честно говоря, сейчас уже и не припомню, точно ли такое было. Наверное, ты был прав тогда, и я слишком переутомился за последнее время. Лучше мне пойти и немного отдохнуть, набраться сил. — Хен… — Чонгуку хотелось провалиться сквозь землю, когда он слышал вылетающие изо рта Тэхена те самые фразы, которыми он сам так неловко пытался задеть его не так давно. — До встречи на выходных, да? — Тэхен наконец подошел к двери и приоткрыл ее. — Напиши мне, когда ты будешь свободен. Я пока подумаю, куда мы могли бы сходить в наш первый раз. Чонгук почти завыл вслух, когда как ни в чем ни бывало Тэхен вышел в коридор, оставляя его наедине с топорщащейся ширинкой. Достав телефон из заднего кармана, Чонгук принялся судорожно подсчитывать, было ли у него достаточно времени, чтобы незамеченным, пока большая часть студентов еще была на шедшей сейчас паре, добежать до туалета, чтобы позорно спустить там. Твою мать.