7 привычек высокоэффективных первых помощников

Утром Иззи не торопится собираться. Он медленно одевается и уделяет особое время размышлениям о том, что убивать Люциуса, быть может, так себе идея, несмотря на ее соблазнительность. Он также пришел к выводу, вызванному полуночном приливом вдохновения, что не станет ничего прорабатывать со Стидом. Вместо этого он проявит инициативу и просто сам все сделает; Эд в прошлом всегда ценил порывы Иззи выполнять поручения без нужды специально его просить. Так что сегодня он докажет Стиду, что из него, в действительности, чертовски охуенный старпом. Он последует этим дурацким правилам и изменит свой способ коммуникации с экипажем. Иззи много чего успел за свою славную карьеру пирата. Он замышлял бунты, противостоял цинге и совершал акты насилия столь невыразимые, что даже сейчас они порой не дают ему спать по ночам. По сравнению с этим какая-то там смена стиля общения кажется детской забавой. Нет никаких причин для волнения. Однако он бы все же предпочел побои.

***

К моменту, когда Иззи начинает свой обход, все уже заняты работой. Работа, думается ему, будет, вероятно, слишком щедрым описанием для того, чем экипаж «Мести» занимается изо дня в день. В лучшем случае они пытаются изобразить некую деятельность. В худшем — они принимают активное участие в нанесении кораблю ущерба своей некомпетентностью. Он вычисляет свою первую жертву, Крошку Джона, который, сгорбившись, штопает запасной парус. Тот не отрывает взгляда от своих стежков, но заметно напрягается, стоит Иззи подойти ближе. Иззи наблюдает с минуту, подмечая непостоянство и неровность стежков и чувствуя, как его давление бьет мыслимые рекорды. Ты жевал свой собственный блядский палец, напоминает Иззи себе. Ты можешь выдать немного конструктивной критики. – Мистер Фини, – начинает Иззи. Крошка Джон вздрагивает с такой силой, что умудряется загнать швейную иглу себе в палец, громко матерясь. Иззи борется с желанием закатить глаза. – Нужно ли… вам обратиться с этим к Роачу? – Не, все будет нормально, – Крошка Джон вынимает иглу из пальца и возвращается к своему занятию, не утруждая себя протиранием иглы или остановкой кровотечения. Кроме того, он оставляет кровавые следы на парусе по мере работы, но Иззи полагает, что иметь в наличии кровавые паруса, в общем-то, очень даже по-пиратски и вполне наводит ужас, так что это допустимо. Преподнеси критику как предложение. – Мистер Фини, – снова пытается он, – Стежки. Крошка Джон опять поднимает голову. Господи, он что, дует губы? Какого черта у всех на этом богом забытом судне такие ранимые чувства? – Я бы предложил… – научиться шить по прямой, ебанный свет, я думал, ты собирался стать портным, – …делать стежки прямее. Так будет более эффективно. Крошка Джон не шевелится и только моргает, смотря на Иззи в озадаченном молчании. Момент затягивается настолько, что Иззи начинает пробирать неловкость. – Ну? – срывается он. – Чего мы ждем? – Пока вы мне не пригрозите, – отвечает Крошка Джон. – Вы всегда угрожаете нам после того, как мы сделали свои поручения неправильно. Иззи прикидывает, что, быть может, утратил хватку; вне сомнений, угрозы не могут дать приличный результат, если их заранее ожидают. – Не сегодня, мистер Фини. Возвращайтесь к работе, а не то ночь наступит скорее, чем вы закончите. Мы не можем позволить кому-то еще потерять свой хренов палец только потому, что вы не способны шить достаточно быстро и уложиться в отведенные часы. Черт. А ведь он так хорошо держался. Крошка Джон, выглядя облегченным, возвращается к шитью. Иззи смотрит за ним еще некоторое время и довольно отмечает, что стежки и впрямь выходят малость ровнее. Хотя, может, все дело в наклоне его головы. Как бы то ни было, Иззи засчитает это как победу.

***

Он застает Френчи ухаживающим за своей лютней и подтягивающим струны. Когда тот замечает Иззи, то вскрикивает и судорожно прячет ее, хватаясь за швабру. – Привет, Иззи. Я тут… протираю палубу, – сообщает Френчи, будто бы Иззи не видел, как он только что убрал лютню подальше. Иззи мучительно осознает общий уровень интеллекта среди экипажа, но неужели Френчи думает, что он настолько недалеко ушел в развитии? Иззи проглатывает недоброжелательную ремарку. Сформируй побуждение. – Если пойдешь и проверишь наши запасы, – произносит он, усиленно сохраняя спокойствие, – то я не переломлю гриф твоей лютне. Я попросту вышвырну ее за борт целиком. Френчи кивает с широко распахнутыми глазами. Он едва ли не кидается на нижнюю палубу, и Иззи удовлетворенно приписывает себе вторую победу.

***

– Куда мы направляемся, мистер Баттонс? – На запад, – Баттонс немигающим взглядом уставился перед собой. – Приказ капитана. Иззи не лучший в мире навигатор. Он, как правило, полагается в этом вопросе на Эда и Айвена, а сам занимается урегулированием буквально всего остального. Но ему известны, по крайней мере, основные стороны света, и сейчас они направляются на юг. Иззи открывает рот, чтобы спросить: «Мистер Баттонс, какого цвета небо в вашей вселенной, раз уж вы считаете, что юг и запад — это, к черту, одно и то же—» Он прерывает эту мысль. Стремись понять. Он так хорошо справлялся до сих пор. Он сумеет это преодолеть. – Я бы хотел понять… – каким хуем твои старания так долго держали команду на плаву, если тебе не ведома разница между югом и западом, – …почему вам кажется, что это запад. Баттонс обращает к нему свой жуткий, немигающий взгляд. – Потому что так и есть. Иззи пялится на него в ответ долгое мгновение. Дурацкие привычки Стида к такому его не готовили. – Ага, – отвечает Иззи и уходит прочь. Он умеет признать, когда битву выиграть невозможно.

***

Иззи решает пойти проверить, как справляется Френчи со складами. Вот только вместо Френчи он находит там Люциуса и Пита с гораздо меньшим количеством одежды, чем Иззи бы хотелось, чтобы они носили в любой промежуток времени. Те взвизгивают, и он отворачивается — но недостаточно быстро. – О, да ладно! – кричит Иззи, прикрывая глаза. – Вы двое что, не можете заниматься этим где-нибудь подальше от общей еды?! – Извини, – говорит Люциус совершенно не извиняющимся тоном. – Можешь уже повернуться. Благо, когда он открывает глаза, оба уже одеты. Он набирает побольше воздуха, готовый отчитать их на всю оставшуюся жизнь, но затем останавливает себя. На этот раз ему выпала идеальная возможность для настоящей практики: здесь не та ситуация, которую Иззи сам спровоцировал, принуждая себя находиться в непосредственной близости к команде. В данном случае команда как раз культивирует гребанную никчемность, будучи в естественной среде. Он помнит слова Стида о том, что, работая вместе, можно добиться успеха. – Если вы двое… так горите желанием провести время вместе, – он вкладывает в это предложение столько неприязни, сколько может. Конструктивность конструктивностью, но ему уж очень сильно хочется, чтобы всякие телесные жидкости были подальше от продуктового склада. – Я полагаю, ваши силы лучше потратить на мытье палубы. Вы сможете побыть друг с другом и заодно выполнить задание вдвое быстрее. – О мой Бог, – мягко говорит Люциус. – Мы его сломали. – А ну за работу!

***

Какое-то время спустя он вспоминает, что вторая половина привычки номер четыре была «стремись быть понятым». Он решительно топает обратно к Баттонсу и говорит: – Я бы хотел до вас донести, что вы не плывете на запад. Баттонс даже не удостаивает его взглядом. – Так точно, мы плывем на юг. Иззи хочется кричать. Он представляет, как вытрясает из Баттонса всю душу, а потом ставит на его место компетентного навигатора, который не верит в ведьм и купание при лунном свете. Он отвечает: – Спасибо за ваше понимание. Баттонс пристально на него смотрит. – А вы недавно не вступали в контакт с источниками злых сил? – Что это, блядь, за вопрос такой? – огрызается Иззи, прежде чем успевает остановить себя. – Неужели так сложно просто вести корабль? Баттонс кивает, словно тот только что изрек некую мудрость. – Просто хотел удостовериться.

***

Иззи заворачивает к капитанской каюте, стоит солнцу начать заходить за горизонт. Он по горло сыт всем остальным экипажем. Эд и Стид бывают невыносимы и сами по себе, но они хотя бы не задают идиотских вопросов по типу «Иззи, а которая тут грот, еще раз?» или «как думаешь, можно ли использовать ракушки с боков корабля для отшелушивания кожи?». К тому же, ему думается, что Стид будет не против новостей по поводу его прогресса. Он обнаруживает их обоих сидящими на кушетке. Голова Эда лежит у Стида на коленях, пока Стид рукой перебирает ему волосы, вполголоса зачитывая отрывок из книги. Иззи никогда прежде не видел их столь расслабленными. Он внезапно чувствует, будто бы вторгся и разрушил момент, не предназначенный для его глаз. Это едва ли не хуже, чем застать Люциуса с Питом, — подобный род близости чужд и незнаком ему. В его груди что-то отзывается болью, однако прежде чем он успевает развернуться и уйти, Стид поднимает взгляд. – Иззи! – улыбается Стид. Должно быть, это ужасно утомительно, размышляет Иззи, все время так радоваться при виде кого-то. – Добрый вечер! Мы тебя не ожидали. – Прошу прощения, что помешал, – отзывается Иззи. – Я могу удалиться. Эд распахивает один глаз. – Не глупи. Давай, проходи к нам. Иззи находит, что несколько увлекся, наблюдая за Стидом. Интересно, думает он, какого это — ощущать, как кто-то перебирает твои волосы? На вид неплохо. – Я — хотел сообщить новости касательно твоих пяти привычек. – Семи, – автоматически поправляет Стид. – Но да, разумеется. Ты хотел бы предоставить мне еще один отзыв? – Я сегодня опробовал их на команде. – Ого! Уже? – Стид оживляется, а Эд снова смотрит в сторону Иззи с нечитаемым выражением. – Мне разве не следовало? – спрашивает Иззи, пораженный неуверенностью. Он был чертовски убежден в том, что Стид оценит его инициативу, однако тот раз за разом доказывал, что из него иной капитан, чем из Эда. Может выйти, что он опять проштрафился. – Мне показалось, ты хотел, чтобы мы подали пример. – Да, да, ты прав, конечно же, – произносит Стид. – Я просто не предполагал, что ты столь быстро возьмёшься за проект. Очень действенно с твоей стороны. – Таков наш Иззи, – встревает Эд. Его глаза снова прикрыты, но на губах играет мягкая улыбка. Эту улыбку Иззи видел направленной разве что на Стида. – Действенный как тысяча чертей. – Н-да, что ж, – бормочет Иззи, не находя, что бы такого язвительного кинуть в ответ. – Я прямо не знаю, что мы бы без тебя делали, – продолжает Стид. – Не суть важно, – говорит Иззи, все еще пребывая в прострации. Ему неловко от пристального взгляда Стида, от легкости, с которой тот раздает похвалу, просто потому, что Иззи выполнил свои обязанности. Вообще, он чувствует себя не в своей тарелке. Что-то в нем переменилось в таком ключе, который ему пока что не ясен. Он наблюдает за рукой Стида в эдовых волосах и думает, наш Иззи. – Ну, подходи, присаживайся, – приглашает Стид. – Расскажи, как все прошло! Мы можем организовать ужин пораньше на троих, на случай, если ты решишь задержаться. Иззи воображает очередной долгий вечер наблюдения за Эдом и Стидом, выказывающими отвратительные признаки влюбленности. Он представляет, как Стид одалживает ему еще больше одежды, думает о тогдашних словах «она хорошо на тебе смотрится», которые Стид, казалось, выдал совершенно искренне. Он думает о том, чтобы вновь заснуть, улегшись между ними, о том, чтобы присоединиться к их дурацким шуткам, а не быть молчаливым сторонним наблюдателем. Он думает об улыбке Эда и о том, с какой нежностью тот произнес «наш Иззи». Ему становится тошно. – Не могу, – говорит Иззи, хотя именно таков был его изначальный план. – Я все еще собираю данные. Я только подумал, что стоит дать вам знать, раз уж вы хотели согласованный подход. – Фу-у, – отвечает Эд. – Нахер твои данные, дружище. Хватит быть таким ответственным и позависай с нами. – Кому-то здесь придется быть ответственным. Не все могут круглые сутки валяться на диванах, получая массажи, – эти слова предназначались как укол; прощальный камень в огород их расхлябанного капитанства. Вместо этого, они звучат мягко и тепло, словно бы разделенная между ними шутка. – Готов поспорить, что могут, – отвечает Эд, потому что ничто не прельщает его сильнее, чем возможность противоречить всему, что говорит Иззи. – Можно будет составить расписание. Стид закатывает глаза. – Жаль, что ты не останешься, но спасибо тебе, Иззи. Для меня очень много значит то, что ты поддерживаешь идею семи привычек. – Пяти. Неважно. Никого не волнует. Отъебись, – Иззи решает уйти, пока еще больше себя не опозорил.

***

Иззи направляется обратно к себе в комнату. День был долгий и странный. Сдерживать порывы сорваться на всех и каждого оказалось труднее, чем он себе представлял, и он успел выдохнуться до той хуйни, что случилась в капитанской каюте. Теперь же он просто чувствует себя потерянным. В его груди зияет необъяснимая пустота, словно бы ему чего-то недостает. Он не сомневается, что Стид бы предложил ему выговориться или еще какой бред посоветовал, но единственное, чего он сейчас желает, так это провести немного времени с самим собой и пойти уже, к черту, спать. Вот только, по всей видимости, его каюту оккупировала команда «Мести» в полном составе. Все они носят скорбные выражения лиц и, впервые с тех пор, как Иззи их повстречал, погружены в абсолютное молчание. Только один человек издает звуки, и это Клык, зажатый на иззином гамаке между Люциусом и Питом. По непонятной причине, он рыдает. – Какого хера происходит? – Иззи надеется, что паника в его голосе не очевидна. Они что, наконец собрались прикончить его? – Нам нужно поговорить, – сообщает Джим, будто бы это не самые жуткие слова, которые могли только выйти из их рта. – Как вы все вообще сюда влезли? – вопрошает Иззи. Ему едва хватает места вытянуться в полный рост, а тут в комнату протиснулись двенадцать человек, упакованных, как сельдь в бочке. Боже, он оставил одежду Стида сложенной на гамаке этим утром. Успели ли все ее увидеть? Придется ли ему таки избавиться от Люциуса? – Нам показалось, что такой разговор лучше вести конфиденциально, – поясняет Люциус таким тоном, который он использует, когда пытается говорить о Чувствах. – С какого хера это «конфиденциально»? Вся блядская команда здесь собралась! Почему-то из всего сказанного именно это заставляет Клыка громче завыть Питу в плечо. Люциус сочувствующе похлопывает его по колнеу. – Хорошо, приятель, мне нужно, чтобы ты был с нами откровенен, – говорит Айвен. Он пытается подступиться поближе к Иззи, но из-за количества людей, втиснутых в каюту плечом к плечу, только лишь слегка пошаркивает, прежде чем сдаться. Взгляд его серьезнее, чем Иззи когда-либо приходилось видеть. – Ты при смерти? – При — это что, угроза? – Нет! – вскрикивает Айвен. – Просто — ты странно вел себя целый день, и мы начали за тебя беспокоится, чувак. – Вы не накричали на меня за стежки, – поддерживает Крошка Джон. – И не поугрожали. – И ты сказал, что не сломаешь мою лютню пополам! – добавляет Френчи с обеспокоенным лицом. – Ты всегда такой счастливый, когда угрожаешь сломать ее! – Вы поблагодарили меня, – Баттонс щурится в его сторону с подозрением. – Настоящий Иззи бы так не поступил. У нас на руках самозванец. Демон, притворяющийся первым помощником. – То, что я пытался дать немного ебучей конструктивной критики, не делает меня демоном— – Настоящий Иззи никогда бы не стал давать конструктивную критику! – восклицает Клык, прежде чем разразиться новой волной рыданий. Очевидно, амеба, питающаяся мозгами Стида, ухитрилась перезаражать и остальную команду. – По-вашему, я умираю, просто потому что провел сегодняшний день, будучи обходительным? – Ну я бы не сказал, чтобы обходительным— – О мой Бог, детка, – шипит Люциус. – Не сейчас. Прояви милосердие, он не в себе. – Я только лишь говорю правду, детка— – Хочешь, чтобы мы устроили тебе похороны в море? – О-о, а можем мы сделать такую штуку, когда твое тело кладут в лодку, а потом поджигают? – Можно мне твою комнату, когда ты умрешь? – Я не хочу, чтобы он отправился в собачий рай! – Он же человек, детка, он не отправится в собачий рай— – А ну хватит! – вопит Иззи. Волшебным образом, все затыкаются. – Я не собираюсь помирать, вы, кучка в край законченных психов! Я испытываю на практике какой-то полоумный уебищный бред с позитивными стратегиями, который капитан Боннет хочет, чтобы мы применяли в угоду согласованности в нашем обращении с вами, блядскими имбецилами, потому что кое-кто нажаловался ему, что я малость грублю, когда говорю вам, что никто из вас не знает, какого хера вы творите. Мне пришлось высидеть тренировочный семинар, потому что никто из вас, ебанных полудурков, не в курсе, как удержать корабль на плаву. Если ваши нежные уебищные чувства задевает то, что я слишком строг, то, быть может, подумайте на досуге, что я был бы чуть спокойнее, не приходись мне с подзорной трубой контролировать каждого из вас, тупиц, весь чертов день напролет! Если вы так переживаете, что я окочурюсь, прекратите пытаться свести меня пораньше в могилу и научитесь, как вести себя на ебучем судне! Первое мгновение никто не шевелится. Иззи не может решить, злится ли он больше на придурь экипажа или на то, что он только что пустил насмарку весь день работы. – Ох, слава Богу, – выдыхает Айвен. – Я скучал по нему, – говорит Клык, икая. – Рад, что ты снова с нами, – сообщает Роач. – Не делай больше эту фигню с позитивностью, – просит Джим. – Это было странно. Следуют несколько яростных кивков от всех, находящихся в каюте. – Ага, принято к сведению, – вздыхает Иззи. – А теперь выметайтесь нахер! – Так точно, сэр! – восклицает Баттонс. Он пытается отдать честь, но случайно попадает локтем Олуванде в глаз. Иззи отходит в сторону, когда все остальные начинают вытекать из комнаты в едином порыве, будучи в приподнятом настроении оттого, что он не умирает. Клык, все еще со слезами в глазах, крепко похлопывает Иззи по плечу, проходя мимо. Люциус задерживается в дверном проеме. – Значит, – говорит он, ухмыляясь, – капитан Боннет, м? А это не его пижама лежала у тебя в гамаке? Иззи, блядь, ненавидит это место.