Paint it, bright orange/Залей всё ярким рыжим

— На том мосту в джунглях был кромешный ад. — держа в руках швабру, словно винтовку M16A1, рассказывал нам о своём боевом прошлом Даррелл (после инцидента над тоннелем мы решили на некоторое время затаиться на базе и никуда не выходить). — Гуки — везде, патроны — на исходе! Не зная, что происходит вокруг меня или произойдёт потом, я сказал себе: Даррелл Ричмонд Нортон, пурпурные сердца не раздают поганым либералам и сынкам сенаторов! Поступай, как твои предки: стреляй во всё, что движется! Узкоглазые желтопузы пёрли со всех сторон, но мы с напарником выжили, изрешетив там всех и вся!!! — Я тоже был хорошим солдатом. — влез в повествование Берни. — Например, спас целую военную базу, искалечив повара. Выражаясь точнее: чтобы он больше никогда не готовил свою адову смесь, пришлось схватить у караульного дробовик Ithaca 37 и расколошматить этому горе-кулинару прикладом правое колено. В этом нет никакого повода для гордости: с данным фактом приходится мириться и как-то продолжать жить дальше… Кстати, когда его снова поставили на ноги и он притопал на одну из встреч однополчан, то почему-то наотрез отказался исполнять со мной в караоке песню Эдди Рэббитта про любовь к ночным дождям. — Да показывай ты уже нормально, дюралюминия кусок! — между тем, возился с качеством изображения телемагнитолы Канклман. — Я ведь всё правильно подключил! — Как же надоело прятаться в этом сарае! — зевнув, выдал сидящий на диване Гейб. — Мы будто не в Америке на излёте века живём: нищета, беззаконие, пытки, разрушения… Прямо среднее арифметическое между Сомали и Северной Кореей! Даже к себе домой так просто не заявиться: папаша-коп пообещал спустить с меня три шкуры, если узнает, что я опять взялся за свою, как он говорит, «незаконную разноцветную ерунду» или слушаю AC/DC. Да, как же он ненавидит сингл Thunderstruck! — Не повезло. — перелистывая страницу журнала Big Bush Weekly (региональное издание для любителей садоводства), широко зевнул отдыхающий рядом Белый Майк. — Вот у меня практически все родственники замечательные: ездят на разных моделях Cadillac, с 1973 года слушают Aerosmith (причём даже регулярно отжигают на семейных сборищах под Walk This Way), играют в бридж и говорят по-итальянски. Надо бы освежить имеющиеся знания, а то уже совсем стал забывать. — с этими словами толстяк выудил из напоясной сумки небольшой разговорник, открыл страницу с загнутым уголком и перешёл к повторению: — Voglio affittare una barca piccola: я хочу арендовать у вас маленькую лодку. Progetto di scaricare questo corpo nell'oceano… — Не поверишь, сколько раз в жизни мне доводилось слышать избитую фразу «Раз ты — девушка, значит, не можешь рисовать и должна сидеть дома». — пока остальные занимались своими делами, мирно беседовали мы с Тиной возле распахнутого окна, держа в руках дымящиеся чашки с ароматным кофе. — Приходилось затыкать им рты, показывая умения на практике; в плане известности и общего признания Лиз Клайборн, конечно, из меня не получилось, но зато титульный лист сервисной книжки моего универсала примерно год назад подписала сама Леди Пинк! — в этот момент за окном произошло нечто совершенно невероятное и необъяснимое: к рассказывающему про махинации Правительства нарисованной женщине с психоделически-оптимистического мурала в стиле Кенни Шарфа изрядно нагрузившемуся бездомному (из той же касты ветеранов Вьетнама, коими являлись оба наших сожителя) подкатил чёрный Pontiac Bonneville SSEi 93; из автомобиля вышли двое мужчин в серьёзных костюмах при галстуках, схватили данного гражданина, насильно запихнули в салон седана, а на его место выпустили другого человека в той же самой одежде, после чего, хлопнув дверьми, поспешно уехали…

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Paint it, bright orange.

Серия 5: Хороший бунт — основа Америки.

=========================

— …Глядя на граффити, люди понимают, что система не работает, хотя ежегодные затраты на уборку художеств достигают нескольких миллионов долларов. — с трудом удалось KRY-1 получить относительно стабильную картинку (на экране возникла студия CNBC с неизменной красавицей-блондинкой в костюме-двойке приятного персикового цвета). — Ранее мы вышли на улицы города и спросили у простых граждан их мнение по данному вопросу. — Это — не искусство, а мазня. — показали представителя транзитной полиции из депо с 207-стрит. — Так, возьмём, к примеру, нацарапанные на стёклах вагонов символы: конечно, образование у меня далеко не искусствоведческое, но, думаю, адекватные люди согласятся, что сей метод самовыражения — не форма искусства, а преступление. — Я плачу деньги за езду в хорошем, безопасном, охраняемом, чистом и быстром общественном транспорте, а не разрисованном корыте! — сменился полицейский женщиной славянской наружности. — Оставь свой след В обществе, а не НА обществе… — Во что превратились наши поезда? — влез в кадр пенсионер. — Пользуюсь подземкой уже больше сорока лет и уверенно заявляю, что если граффити на внешней стороне ещё можно вытерпеть, то внутри вагона — категорически нельзя! За что мы дважды в день платим при входе доллар пятнадцать? У пассажиров тоже есть права! — Не хотим видеть мыльные пятна на каждой свободной поверхности и дышать химикатами из-под мойки! — поспешила вставить слово опрашиваемая ранее женщина. — Это всё ваша вина: вы сеете вокруг вражду и насилие, вы разлагаете коллектив; как же вам не стыдно! — Причина, по которой большинство граждан рисует на стенах зданий, заключается в том, что они намеренно хотят нарушить закон… — тут изображение снова слегка пошло волнами, но по силуэту было понятно, что телевизионщики вставили кусок речи какого-то профессора. — Древние римляне, викинги и кельты тоже рисовали, где попало, но их же не обвиняли в намерениях насолить рядовым американцам! — выразительно постучал себе кулаком по лбу лидер Воинов. — Делают из нас врагов народа, сволочи медийные; на чувства давят… — Если напакостил, а чувство вины впоследствии так и не пришло — значит, поступил правильно. — хлопая телемагнитолу по боку, подметил Канклман. — Ну работай уже, а! — К другим новостям: в свете последних событий у NYPD возникли значительные проблемы. — исчезла после нескольких ударов дикая рябь. — Офицеров активно критикуют за присущее тактике «Stop-and-Frisk» неоправданное насилие; кроме того, в ходе одной из остановок с обыском подобного типа пострадал кандидат в заместители мэра, частый гость нашего телеканала, комиссар Департамента Деловых Услуг Нью-Йорка Руди Вашингтон, что по расе является чистокровным афроамериканцем. Комментарии излишни, однако, официальные городские источники сообщают, что начальник полиции Уильям Брэттон проведёт пресс-конференцию о развеивании слухов касательно особой жестокости методов работы его подчинённых; также с отчётом о тестировании автобусов на альтернативном топливе выступит руководитель MTA Эдмунд Вирджил Конвей. Мероприятие состоится завтра вечером на территории автобусного парка имени Джеки Глисона; смотрите наш репортаж с места событий… — Лично я считаю, что эта конференция — рискованная, но отличная возможность заявить о себе. — поднялся с дивана Гейб. — За открытую охоту на райтеров «достижения» этого пса-диктатора в униформе надо засрать, а его самого — опустить лицом в лужу. Кто со мной?       Идея была встречена почти единодушным одобрением; переключив телемагнитолу на MTV (показывали клип песни-хита прошлой декады You Keep Me Hangin’ On певицы Ким Уайлд), кучно собравшись вокруг дивана и развернув карту-атлас, наша «боевая команда» принялась планировать вылазку… — И чего вы никак не уймётесь? — наливая в мою кружку новую порцию кофе, еле слышно вздохнула Тина. — По лезвию ходите; оступитесь — беды не миновать. — Граффитисты — уличные бойцы. — ответил ей я. — У каждого подобного похода всего два конца: либо вернёшься героем дня, либо надолго сядешь; во избежание второго мы сейчас просчитаем доступные варианты, да решим, как лучше поступить…

***

      Упомянутое по телевидению конкретное автотранспортное предприятие находилось в Бруклине, конкретно — район Сансет-Парк, угол 5-авеню и 36-стрит. Дабы не попасться на глаза окружившим здание с улицы копам, мы пробрались туда через примыкающее к месту проведения пресс-конференции депо 38-стрит, спрятавшись в поезде, что отправился туда с расположенной рядом станции 9-авеню. Стараясь не попадаться на глаза сидящим на вышке диспетчерам, я и Гейб (остальные из целей подстраховки дежурили неподалёку: кто знает, какой может произойти форс-мажор), прокравшись через ряды дизельных и электрических подвижных составов, нашли канализационный люк, оперативно отодвинув (и задвинув за собой) крышку которого, добрались до следующего выхода на поверхность, вследствие чего, убедившись, что вокруг нет никого из работников, очутились внутри нужного помещения, где внезапно поняли, что основная часть конференции пройдёт не внутри, а снаружи. — Это нам только на руку. — видя некоторое разочарование лидера Воинов, выудил я трафареты и краску. — Держи материал; нужно в кратчайшие сроки оставить свои тэги на большинстве новых автобусов, а также полу, стенах, лестницах, столбах… В общем — «Let's dance», как спел бы Дэвид Боуи. Неплохой, между прочим, одноимённый альбом получился. — Не слышал, но поверю на слово. — закипела после этих слов творческая работа; скоро скучные белые борта с синими полосками зализанных GMC RTS-06 и Orion V под эмблемами MTA были усеяны троу-апами, но особо удалось отыграться на классическом серебристо-зелёном GM-TDH-5101 48 с бортовым номером 2969: там я изобразил такое, что не стыдно было бы повесить куда-нибудь типа Смитсоновского музея. Да уж, если бы мне в начале января кто-нибудь сказал, что я наберусь наглости забомбить точку под носом начальника полиции, то услышал бы в ответ дикий хохот и кучу отрицаний… Мы уже собрались уходить, когда ворота-рольставни вдруг поднялись, а в здание заехала ярко-красная Honda Odyssey LX 96 с логотипом CNBC, звучащей из салона Sealed with a Kiss в исполнении Jason Donovan и спутниковой тарелкой на крыше. — Сделай вид, что ты — механик! — поняв, что отступать — некуда, пихнул я локтём вошедшего во вкус лидера Воинов. — Открой капот и двигай руками, будто меняешь свечи. — Откуда мне, чёрт возьми, знать, где у них здесь капот? — засуетился Гейб. — Может быть, его даже конструкцией не предусмотрено?! — Говорила же: стоит только найти правильного человека, удовлетворить его мелкую просьбу — и все пути будут открыты. — пока мы пререкались, вышла из японского минивэна красавица-блондинка с микрофоном в руках. — А вы, наверное, Трейн? — бросив взгляд в висящее на стене сферическое зеркало безопасности, заметила она мою фигуру. — Мы вас уже заметили: не прячьтесь, выходите! — Возможно; во всяком случае, мне точно известно, кто вы такая. — спокойно заявил я, покидая укрытие. — Местные новости CNBC, так? Дайте угадаю: ваша бригада здесь для того, чтобы заснять очередной сеанс бреда власть имущих или опросить толпу нарочито-недовольных граждан? — Убери камеру, не то объектив вместе с лицом по стенке размажу. — пригрозил Гейб появившемуся следом за мадам в костюме-двойке парню-оператору; тот инстинктивно попятился… — Спокойно, Роберт. — закрыла его собой ведущая. — Все галдят о повальном вандализме, но никто почему-то не рассказывает вашу сторону истории; это надо исправить. Кроме того, редакцию чрезвычайно интересует значение цифр 9/06/90…        9/06/90? Это что-то новенькое! Я видел пару таких трафаретных граффити, но никогда не обращал на них внимания, принимая за даты капитального ремонта… — Нет, их делаем не мы, но если дадите немного времени и визитку, попробуем узнать их происхождение. — сработал мой рот вперёд мозга. — Годится! — протянула мне рука девушки кусочек плотной бумаги с именем, фамилией и двумя номерами. — Ну, будем делать сюжет? Конференция всё равно задерживается… — Только после закрытия лиц. — всё ещё буравя своим холодным взглядом парня с телекамерой, поставил условие лидер Воинов. — Кстати, рекомендую полностью заснять отчёт главы MTA: насколько известно, его сотрудники подготовили для всех небольшой сюрприз… — Обязательно снимем. — кивнула ведущая. — Прячьте физиономии!

***

      Результатом нашей дерзкой вылазки остались довольны все мои коллеги по творчеству… Кроме Декоя. Как мы это узнали? Очень просто: вломившись в наши «апартаменты», хитрый drill instructor вырубил меня и притащил к себе в квартиру для «серьёзной беседы». — Твоя бабушка никогда не говорила тебе, как умер твой папаша? — откладывая в сторону сборник карикатур художника Гэри Ларсона, а также выключая магнитофон (ожидая, пока я соизволю очнуться, он перерисовывал некоторые куски напечатанного внутри материала в свой скетчбук, попутно слушая главный сингл из альбома Crash группы The Human League). — Что? — подбросило меня на стуле. — Ты знал моего папашу? — Я не только с ним служил, но ещё и расписывал улицы. — начал свой рассказ отставной сержант. — Чтобы хоть как-то прокормить семью, твой отец постоянно ввязывался, куда не надо, вследствие чего — сел, а когда по моему ходатайству был выпущен, то практически сразу же оказался прихлопнут подручными нынешнего шефа NYPD, что тогда занял пост начальника транзитной полиции. Да-да, прибывший из Массачусетса Брэттон за первые полгода своего управления прошёлся по головам и заимел кучу скелетов в шкафу; доказательств данного утверждения у меня почти нет, поэтому приходится маячить перед глазами общественности, надеясь на то, что правда всё же когда-нибудь всплывёт. Наверху прекрасно знают о моей осведомлённости касательно многих компрометирующих шефа полиции вещей, но не знают, где я конкретно нахожусь; если меня засекут, то оперативно устранят… — Декой, умоляю: скажи, что все эти 9/06/90 рисовал не ты! — перебил его я. — Граффити — инструмент политической борьбы. Своими композициями мы можем дать фору многим говорящим головам из ящика. — достав из видеодвойки Sony вручную подписанную маркером VHS-кассету (оная содержала на плёнке запись спецвыпуска Benny Hill's World Tour от 1991 года: тогда британский комик приезжал в Нью-Йорк) военный включил CNBC… — …экономический подъём и программы, благодаря которым более полумиллиона человек получили работу, перестав сидеть на социальных пособиях. — возник на экране карикатурно улыбающийся объективам телекамер Уильям Брэттон. — Также активно распространяются позволяющие бедным семьям переехать в лучшие районы жилищные ваучеры; достижения в области экстренной медицины позволяют выжить большему количеству пострадавших; кроме того, городскими службами регулярно фиксируется снижение содержания количества свинца в окружающей среде… Кстати, о ней: мистер Конвей, передаю вам слово! — Спасибо! — взял микрофон Эдмунд Вирджил. — Итак, прошу за мной. — сойдя с трибуны, остановился шеф MTA возле двери и нажал кнопку открытия. — Кхм-хм! Дорогие горожане! Не хочу показаться популистом, но прямо на ваших глазах эра дизельного и бензинового общественного транспорта подходит к своему закономерному концу. Мы очень долго шли к более чистым средствам передвижения, пока, наконец, не пришли… — тут он обернулся и застыл в некотором замешательстве: его взгляд падал то на потрясённого Уильяма Брэттона, то на активно снимающих увиденное им репортёров, то на сам предмет неожиданного шока.       При виде последующего монтажа меня неиллюзорно переполняла гордость: далеко не каждому заурядному райтеру выпадает возможность узреть собственные художества в эфире крупного телеканала (тут следует отметить, что затраченные усилия не пропали зря: помимо ставших стандартными TRANE, TRN, SFC, STILL FREE CREW, TRANE-SFC и TRANE WAS HERE на автобусах красовались такие тэги, как TRANE #1: ALL EYES ON ME!; SORRY FOR THE DRIPS!; PRACTICE MAKES PERFECT, а также достаточно провокационные HONK IF YOU REALLY DISLIKE THE CHIEF OF POLICE!; MTA — MATE, THRUST, ABORT; NYPD — NOW YOU, PERVERTED DICKHEAD.). Впрочем, начальник полиции и его «верный пёсик» оказались в гораздо более неприятной ситуации, когда из-за рядов разрисованных нами автобусов вырулил классический серебристо-зелёный GMC TDH…       Когда я был щеглом (и даже чуть постарше), моя бабушка обожала смотреть повторы сериала The Honeymooners. Незамысловатые сюжеты из середины пятидесятых годов о приключениях толстого водителя автобуса Ральфа Крамдена и его жены Элис позволяли ей отдохнуть душой и снова почувствовать себя молодой… Думаю, не сложно будет догадаться, кто конкретно был изображён на подставившемся объективам камер сборища репортёров борту: одетый в синюю служебную униформу главный герой, одной рукой прижимая к себе любимую жену, другой (естественно, при помощи кулака) лихо отправлял бегущих на него полицейских и членов антивандальных бригад в сторону нарисованной луны; сопровождала мой шедевр культовая цитата «ONE OF THESE DAYS, ALICE: BANG! ZOOM! STRAIGHT TO THE MOON!». — Кто бы это ни сделал, он ответит по закону! — оперативно попытался закрыть художество своим телом вышедший из внезапного продолжительного ступора Уильям Брэттон (буквально на следующий день его фотография возле автобуса появится во всех газетах под заголовком «POW, RIGHT IN THE KISSER!»). — Я лично вышибу из него всё дерьмо, потом затолкаю обратно, снова вышибу и оштрафую за дефекацию в общественном месте! — Возомнившая себя генералом Паттоном канцелярская моль! — вставили в сюжет фрагмент с нашим выступлением. — Граффитисты у них разлагают общество… Сами вы криминальный элемент мелкого пошиба, реформаторы чёртовы! Поганая номенклатура запасного эшелона с имперскими амбициями! Где ваши антивандальщики? Где эти десятки тысяч раскормленных бюджетами бездельников? — Преуспели в терроре, полицейщине, расправе, нарушениях прав человека… — вклинился в кадр Гейб. — Любая сфера, до которой вы дотягиваетесь, превращается в дерьмо. — Скажите, чем обусловлена художественная агрессия против городских властей? — задала вопрос Карен Лайт. — Зрителям интересно… — Они приняли свою идиотскую программу и пошли дальше, поскольку им никто не дал по морде, а мы как раз и даём. — последовал ответ. — Кстати, чисто для прояснения широкой общественности: граффитисты не царапают окна в вагонах, а разрисовывают борта и ничего более… — НАС НЕ ПОБЕДИТЬ, СВОЛОЧИИИИИ!!! — оттеснив меня, завопил лидер Воинов. — Чего вам не сиделось на жопе ровно? — переключил канал побагровевший Декой. — Два тупых идиота! Куда вы попёрлись со всем этим? Где план, комнатные Македонские? Нахрена было выступать по ящику и эскалировать конфликт? Думаешь, никто никогда не выяснит, кто ты такой? Поверь мне: если NYPD за тебя возьмётся, это будет полная и неиллюзорная жопа. Эти молодчики перетряхнут всех, пока не узнают то, что им нужно, а когда узнают — обязательно примут соответствующие меры. — Попахивает конспирологией. — прозвучала моя ремарка. — Конспирологией? — схватил меня за грудки бывший вояка. — А теперь представь, что вместо меня к вам в хату врывается полк вооружённого спецназа: это, чёрт возьми, конспирология? У них наверняка есть электронное досье, причём не только на тебя, но и на твоих друзей, не говоря уже о Гейбе и других райтерах, с которыми вы могли когда-либо контактировать. До усрачки хотел стать легендой? Поздравляю, сынок! Теперь ты настолько легендарен, что шеф полиции намерен лично свернуть твою шею, отпилить башку и повесить над кроватью в качестве трофея. Помяни мои слова: они уже начали под тебя копать, а то, что ты, как спел бы Элтон Джон, до сих пор «still standing» — просто удачное совпадение. — с этими словами drill instructor тяжело вздохнул, после чего, зачем-то посмотрев в вентиляционное отверстие с медной решёткой, выставил меня за дверь своей квартиры. — Гарлем, Савой-Парк? — очутившись на улице, внимательно огляделся я вокруг себя. — И на чём прикажете отсюда выезжать? — остановился рядом со мной чёрный седан Plymouth Fury 74 с немолодым толстым мужчиной в тёмных очках-авиаторах и рвущимся из открытых окон шлягером Кенни Логгинса под названием I am Free…

КОНЕЦ 5 СЕРИИ.