Paint it, bright orange/Залей всё ярким рыжим

— На Манхэттене сейчас — жуткие пробки, поэтому поедем через Бронкс и Бруклин: так будет быстрее. — проезжает мимо въезда на мост серый 505 (внутри — картина акрилом: Тина — за рулём, я — на штурманском, KRY1, Белый Майк и Гейб — во втором ряду, а чуть приподнятая галёрка — под сверяющими собственные свежеразрисованные (да, они времени зря не теряли) скетчбуки Стейком и Кудой). Фоном играет You Know How We Do It в исполнении Ice Cube, но двигаемся мы молча: каждый из нас переваривает произошедшую встречу. — Друзья, у вас никогда не бывало внезапных приливов мудрости? — вдруг активизируется до сих пор молчащий (и активно глазеющий по сторонам) Канклман. — Ну-ка, вещай… — убавляя громкость музыки, широко зевает Тина. — Послушаем. — Когда жизнь подбрасывает тебе лимоны, делай лимонад; незачем менять их на папайи. — Это ты сейчас к чему? — переглядываются парни с заднего ряда. — Объясни. — Давайте забомбим вон ту рекламу! — показывает рука пиарщика Chevrolet на воткнутый в крышу одного из зданий гигантских размеров щит с призывом отпраздновать семьдесят пятый день рождения Lincoln Motor Company, купив у них свежий вишнёвый Town Car в спецверсии Diamond Anniversary Edition. — Грех не воспользоваться возможностью! — Я высоты боюсь. — полушёпотом говорит лидер Воинов. — Но если место шибко хорошее — можно попробовать туда влезть. — поймав на себе удивлённые взгляды со всей машины, спешит оправдаться он. — Не боги горшки обжигали… — Вот, замечательно! — рассыпается в аплодисментах KRY1. — Вперёд, к новым творческим успехам и великим свершениям! — Не всё сразу. — щёлкает рычажок сигнала поворота. — Сначала надо где-то встать.       Люди в Нью-Йорке готовы поубивать друг друга за парковочное место; они думают «Если я не воткнусь сюда прямо сейчас, значит, точно буду мотать круги, пока какой-нибудь из этих спесивых обормотов не рванёт за продуктами». Люди ездят по городу всю ночь, надеясь отыскать свободное место… Как в игре про музыкальные стулья, но с тем лишь отличием, что все сели ещё где-то под конец шестидесятых! Впрочем, это даже не удивительно: машин всегда будет куда больше, чем необходимого пространства для их хранения. Особенно раздражают места с надписью «COMPACT ONLY»: разве это не дискриминация по отношению к размеру транспортного средства? В конце концов, при покупке джинсов никто не останавливает некоторых людей свободных пропорций с криком: «Эй, подождите, сэр. Это — компактные джинсы, вы их не натянете». Понятие размера — тоже весьма растяжимое; к примеру, старая машина Эла Банди в Европе по габаритам схожа с некоторыми седанами класса «люкс», а у нас считается компактным купе… Кто-то из политиков справедливо заметил, что надо в срочном порядке приказать всем концернам делать больше свободных мест! Проходишь мимо шоурума, смотришь на медленно крутящийся подиум, а там — целое ничего с бодрым лозунгом «Новый хит от Chrysler: пустота!» и улыбающейся фотомоделью. Всяко лучше, чем Newport Custom 68 моего дедушки… Однако, до этого ещё слишком далеко: в настоящем же времени уставшая искать достойное свободное место Тина, как следует изловчившись, решила проявить чудеса параллельной парковки…       Если в пятидесятых люди делали ракеты на колёсах (доминировали дизайнеры, которым хотелось изящности линий), в шестидесятых — неостанавливаемые скоростные локомотивы (доминировали инженеры, которым хотелось мощности), то в семидесятых — чахлые шкафы с бамперами в два квартала, здоровенными решётками радиаторов и пропитанными китчем интерьерами комнат публичных домов (доминировало начальство, которому дико хотелось роскоши и экологичности). Так вот, на улицах Нью-Йорка догнивало это всё, причём разом, но существовали исключения в виде моделей из других стран; именно между такими (то есть, «отдыхающей» на кирпичах чёрной с красными полосками Honda Civic S 83 и зелёным Saab 99 73 без стёкол и светотехники) Тина и воткнула свой французский универсал. — На мой взгляд — очень даже неплохо. — очутившись на тротуаре, оглядываю достигнутый результат. — Можно переходить непосредственно к делу. — подождав остальных, направляюсь к расположенной в переулке ржавой пожарной лестнице…

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Paint it, bright orange.

Серия 7: Do it… In a Chevy!

=========================

      Вскарабкавшись на нужную крышу, мы составили план, расчехлили инвентарь и под Sing Sing в исполнении Gaz приступили к «немедленному преображению» рекламного щита, да так, что очень скоро скучный «юбилейный» Lincoln стал стилизованным под крокодила огненно-красным кабриолетом Chevrolet Camaro Z28, чья пасть поедала старый квадратный Ford LTD в ливрее NYPD, а лозунг теперь призывал отпраздновать бездействие полиции, устроив заезды на четверть мили. Уже наносились последние штрихи, как вдруг… — Брысь, шпана! — раздалось откуда-то сбоку. — Никсона на вас не хватает! — Дерьма поешь, старый хрыч! — огрызнулся Гейб. — Ах, так? — последовала незамедлительная реакция. — Барбара, неси ружьё! Сейчас я им покажу, кто да что будет жрать! — Стельвиос, успокойся! — послышался прокуренный женский голос. — Они рисуют даже не на нашем доме; закрой окно и иди спать! — Молчи, женщина! — грохнул выстрел. — А как вам такое, макаки сраные? — Отступаем! — скомандовал я; скрываясь от шальной дроби за вентиляционными трубами и блоками индустриальных кондиционеров, мы ломанулись обратно к машине… — Подождите нас! — закричали рухнувшие на четвереньки Стейк и Куда.       Только добрались до тачки — возникла новая напасть: выезд нашему Peugeot оказался перекрыт запарковавшимся вторым рядом низко посаженным зелёным Chevrolet Nomad 60 с наглухо тонированными стёклами, яркой неоновой подсветкой, огромными хромированными дисками (а ещё, судя по всему, здоровым сабвуфером в багажнике, ибо расслабляющую песню Red Red Wine в исполнении UB40 было слышно даже в нескольких ярдах от тачки). — Не парковка, а тетрис какой-то! — оглядываясь вокруг, сплюнул KRY1. — Вы — хозяин этого драндулета? — обратился он к стоящему около фуллсайза афроамериканцу с дредами, но тот лишь захихикал, выпустив изо рта плотную струю противно пахнущего дыма. — Когда ставишь машину на перегруженных улицах, надо хотя бы периодически интуицию подключать. — кашлянув, констатировал Белый Майк. — А то все только болтать умеют! — Довольно демагогии! — усевшись за руль, завела движок Тина. — Пристегнитесь и держитесь крепче: сейчас покажу, как с этой проблемой справляются в Париже! — после этой фразы Peugeot стало потряхивать от лёгких ударов: дёргаясь туда-сюда, французский универсал принялся тыкаться в заброшки по обеим сторонам корпуса. Манёвры инспектора Клузо оказались успешными: через полминуты автомобиль, растолкав соседние шушлайки, выбрался на тротуар, доехал до конца квартала и под Smooth Criminal в исполнении Michael Jackson продолжил путь в прежнем направлении.       Впрочем, после этого наши приключения, увы, не закончились: во время проезда одного из перекрёстков мы случайно пересеклись взглядами с офицерами из салона двигающейся навстречу немаркированной патрульной машины. Они ехали в нетипичном для автопарка государственных служб коричневом Dodge Aries K 1982 года; немудрено, что никто из нас (кроме хозяйки Peugeot) не заметил потенциальной скрытой угрозы… — Твою мать… — поправив центральное зеркало, оглянулась Тина. — Влипли! — Что такое? — встрепенулся я. — Конкуренты активизировались? — Только что мимо нас проехал квадратный выкидыш-эконобокс. — не отрывая взгляда от зеркал, произнесла девушка. — Видел, на кого во все глаза пялились водила с пассажиром? — На кого? — донеслось с третьего ряда. — На наш драндулет. — зажёгся впереди красный сигнал. — Нас только что срисовали. — Бред какой-то… — хмыкнул Гейб. — Копы не водят подобное четырёхколёсное дерьмо. — Водят! — опроверг его утверждение Белый Майк. — Группы по борьбе с организованной преступностью; несмотря на то, что у этих седанов под капотами стоят модифицированные двигатели, офицеры будут буквально биться насмерть за право не ездить на этих тумбочках, ибо в оных нет ни достаточного места для ног, ни достойного ускорения… — Чёрт… — услышав это, занервничал Куда. — Тина, твой 505 во что-нибудь превращается? — Ну, Джордж говорит, что я превратила его в свинарник. — остановился серый универсал перед первой линией пешеходного перехода. — Они сзади? — Да. — обернувшись, ответил Канклман. — Похоже, ты оказалась права, но я думаю… — Думать будешь у себя в минивэне. — прижало нас к креслам: когда зажёгся жёлтый, под Deity в исполнении Ministry Peugeot стартовал, будто был не потрёпанным восьмиместным универсалом с мутными фарами и турбиной, а фанни-каром со стеклопластиковым кузовом и красно-белой ливреей страховой компании-банка Wells Fargo.       С уверенностью могу сказать, что ни легендарная погоня из детектива Bullitt со Стивом Маккуином, ни весёлое преследование из комедии What's Up, Doc с Барбарой Стрейзанд, ни автозаваруха из классического кинополотна It's a Mad, Mad, Mad, Mad World не сравнятся с тем, что нам довелось пережить в попытках уйти от коричневой полицейской шушлайки. Казалось, в Тину вселилась Донна Мэй Мимз: настолько лихой являлась манера её вождения. — А почему они нас догнать не могут? — воскликнул Стейк, когда французский автомобиль в очередной раз сорвало в занос. — У них же движок тюненый… — Вождение — хорошее занятие, пока впереди не появится крутой поворот. — последовал ответ. — А они из-за плохой конструкции подвески в их прохождении не сильно преуспели. — Да какая, чёрт возьми, разница? — воскликнул Гейб. — Уже сколько колесим, а всё равно ни на ярд оторваться не можем! Что за ерунда такая? — Оторвёмся! — дёрнув ручник, с ювелирной точностью заруливает в узкий проезд между домами хозяйка универсала, а преследующая нас немаркированная коробка на колёсах, не предугадав манёвр и не сумев вовремя замедлиться, скользя по мокрому асфальту пролетает мимо и врезается в стоящие у стены мусорные баки, критично расшибая себе передок. — Осторожнее! — швыряет Белого Майка на дверь. — Так ведь и вывалиться недолго! — Спокойно! — выбравшись на параллельную улицу, оперативно сменили мы общее направление движения и рванули подальше от места инцидента. — Как говорили старые немцы, ordnung und arbeit… — в этот момент спереди что-то громко хлопнуло: с диким скрежетом покрышек машину зашатало и потащило на ближайший столб… — Ой, мама! — завопил перепугавшийся от неожиданности KRY1. — МЭЙДЭЙ, МЭЙДЭЙ! — Прекратить панику! — кое-как выправив ход и по дуге свернув в ближайший переулок, затормозила Тина. — Сейчас поглядим, какая гадость приключилась на этот раз… — покинув водительское кресло, обошла она универсал. — Вот ведь непруха! — Что там стряслось? — вопрошаю я, вылезая наружу и доставая фотоаппарат (на соседней стене — уайлдстайл Kase2 в стиле «компьютерного рока» (буквы, что умело разнесены по квадратам и перемешаны с разными предметами), представляющий из себя философскую фразу МЫ НЕ ОСТАВЛЯЕМ ВРЕМЯ: ОНО ОСТАВЛЯЕТ НАС). — Да колесо пробили! — вернувшись в салон, полезла в бардачок хозяйка французского универсала. — Короче, поезд дальше не пойдёт: просьба освободить вагоны. — Не бери модель в первый год её выпуска, не пытайся спорить с единственным на двести пятьдесят миль дежурным механиком и никогда не покупай французский автомобиль, если ты не во Франции. — более-менее приведя себя в чувство, мгновенно оказался на улице Канклман. — Три золотых правила! — Делать-то что теперь будем? — выбираясь следом за ним, испуганно спросили Убийцы со Встречной Полосы. — Нас же тут всех повяжут! — Бежать! — выкрикнул первый пришедший на ум вариант Гейб. — К ближайшей станции метро, исключительно дворами: за мной, не отставать! — Доктор сказал мне пробегать шесть миль в день на протяжении двух недель; я позвонил ему чуть позже, учтиво справившись о том, что делать, если в процессе оздоровления вдруг оказался под Трентоном? — предпочтя не испытывать судьбу, последовал его примеру Белый Майк. — Впрочем, хоть сколько-нибудь похудеть у меня так и не получилось, но совсем по другой причине: каждый раз, когда я выходил на пробежку, обязательно оказывался в кафе Katz's Delicatessen. — Куда вы? Дайте хоть машину от следов очистить! — выдернув ключи из замка зажигания и перевесив номерные знаки (использовавшиеся ранее тут же скрылись во внутренностях её сумки), бросилась Тина протирать пропитанной спиртом тряпкой сиденья, ручки дверей и руль. — Отпечатки же останутся! — закончив избавляться от улик, оперативно метнулась она следом за остальными. — Эй, эй, не так быстро: я же на каблука-а-А! — споткнувшись, растянулась на грязном бетоне хозяйка французского универсала. — Ай, мама! — Надо было через Манхэттен ехать! — подхватив девушку на руки, со всех ног бегу прочь от оставленного в переулке автомобиля. — Взвалили, да попёрли! — Собрались с силами! — скандируя подбадривающие реплики, бежал впереди всех лидер Воинов. — Вперёд, ребята… СТОООООЙ!!! — выскочив на середину улицы, резко рухнул он на капот жёлтого Chevrolet Caprice 9C6 92 с большой сине-белой рекламной блендой банка Citibank на крыше и номером-идентификатором 7P73. — СТОЙ, КОМУ ГОВОРЯТ! — с визгом шин затормозил таксомоторный фуллсайз. — Да ты совсем сдурел, что ли? — опустив оконное стекло, выразительно взмахнул рукой одетый в выцветший зелёный плащ с логотипом Eastern Mountain Sports слегка небритый седовласый водитель. — Наркоман сумасшедший! — Кэбби, Нижний Ист-Сайд! — подбежала к нему наша компания. — Манхэттен! — Хорошо, но только этот псих пусть забирается в багажник. — поставил твёрдое условие таксист. — Либо поедете так, либо не повезу никого; у меня тут не автобус! — Вот тут мы с вами, увы, вынуждены расстаться. — моментально сориентировались Стейк и Куда. — Нам — совсем в другую сторону. Ещё встретимся! — со всех ног заторопились они к выезжающему из соседнего двора Ford F-250 Crew Cab 66; вскочив на задний бампер оного, Убийцы со Встречной Полосы ловко подтянулись и забросили себя в кузов, после чего старый двухкабинный пикап, стрельнув глушителем, скрылся за углом; мы же уставились на лидера Воинов, что, слегка растерявшись, ждал дальнейшего развития событий…

***

      Никогда не замечал, сколько в нашем городе разнообразной рекламы. Кажется, будто ею залеплено буквально всё, но никто на неё не смотрит.       «MINOLTA!» — улыбаясь, целится в вас со стены дома огромная азиатская женщина с блестящим профессиональным (к слову, всё ещё плёночным) фотоаппаратом.       «BANK OF AMERICA!» — скачет на лихом рысаке удобно приткнувшийся по соседству от неё Джордж Вашингтон с развевающимся за спиной американским флагом.       «CINEPLEX ODEON CORPORATION!» — медленно мигает и переливается фиолетовым электронная вывеска-эллипсоид на одном из непрозрачных стеклянных фасадов. — …а то эти придурки из комиссии по такси и лимузинам повадились трясти наших ребят, чтобы мы каждого поганого битника к себе сажали. — слышится, как разговаривает водила с севшим вперёд Канклманом. — Зато на днях повезло: вызвала тут одна, вся в брюликах, а внешностью — ну точно Фрэн Файн, только Шеффилда рядом не хватает… Говорю жене: вот, на кого надо равняться! А она мне: приберись в гараже, уравнитель хренов! Достала уже! — Спасибо тебе, Трейн… — приобняв меня со спины одной рукой, подтянулась и прижалась к моему телу Тина. — Спасибо за то, что не бросил в переулке. — Ерунда; на моём месте так поступил бы каждый. — косясь на уснувшего с другой стороны салона Белого Майка, позволяю голове девушки лечь на моё плечо. Некоторое время едем молча, стараясь лишний раз не шевелиться (не знаю, кого мы боимся: самих себя или чего-нибудь ещё); тишину нарушают лишь барабанящий по стёклам и крыше авто лёгкий дождь, деловитая беседа Канклмана с водителем, да играющий фоном из потрескивающих колонок аудиосистемы хит Like a Virgin в исполнении певицы Madonna.       «SOFTWARE ETC…» — проплывает за окном витрина компьютерного магазина, что тут же перекрывается грузовиком Dodge Kary Van 74 с полустёршейся от времени чёрно-красной рекламой обувного супермаркета «FOOT LOCKER RETAIL, INC»; с другой же стороны нас обгоняет несущий на борту заключённое в синий прямоугольник с белым фоном чёрное слово «PENSKE» (наиболее объёмные единицы обширного автопарка этой транспортной конторы — не самые частые гости в центре города, но время от времени они всё равно там появляются) огромный GMC C6000 85. — А я им говорю: полтонны за раз — не объём для этой машины. — продолжал тарахтеть таксист. — Хоть и будет двигаться медленно, но груз-таки увезёт; чем-то слегка напоминает заказанный мною в 1964 году четырёхдверный хардтоп Chrysler New Yorker: знатная была ласточка! Знакомый механик-сицилиец над движком поколдовал — европейские спорткары обходил, как стоячие: Дону Йенко такое и не снилось! — Йенко — мастер на все руки. — отвечает KRY1; между тем, по освобождающемуся (из-за того, что окружающие участники движения слышат признаки «полного код-3») крайнему ряду на всех парах лихо прохватывает Chevrolet Caprice 1A2 94 в ливрее NYPD с приписным идентификатором «7th Precinct|K-9 UNIT»; судя по силуэту, за рулём универсала сидит немецкая овчарка (или мне это просто кажется от усталости?). — Шелби от General Motors; у меня в библиотеке есть эксклюзивное интервью от весны 1986 года; примечательно, что где-то через год после него он погибнет в авиакатастрофе. — Дадите перезаписать? Наверняка там есть байки о гоночной карьере… — Дам, но для этого мне надо будет слетать в Пенсильванию, а вам — купить кассету TDK: у них — очень хорошее качество картинки, которое со временем практически не портится.       «DUANE READE PHARMACY» — проезжаем мы мимо аптеки. Её красный свет мгновенно сменяется синим и белым: поверх ползущего параллельно с нами универсала Fiat 124 Special TC 74 виднеется край яркой вывески «CHASE MANHATTAN BANK». — Тебе холодно. — замечая, как Тина слегка дрожит, тихо констатирую ей факт. — Да. — подтверждает она. — По-моему, я никогда не согреюсь.       Мы посмотрели друг на друга; её руки очутились в моих. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, граффитистка резко закинула свою ногу на мою и поцеловала меня в губы; я ответил ей тем же, решительно и страстно. После этого она чуть отстранилась, но не прошло и полторы минуты, как мы снова (позабыв о всех окружающих нас опасностях, невзгодах и печалях), открыто положив руки друг другу на плечи (так было гораздо теплее), не в силах бороться с собой упивались внезапным французским поцелуем… И тут наш Chevrolet нагло подрезал зелёный таксомотор с виниловой крышей и овальным окошком в третьей стойке. — Checker A12E Marathon Limousine 82. — проводил взглядом данный автомобиль таксист. — Мой друг Бен Меркель, будучи таксоэнтузиастом, водит похожий кэб и активно выступает против реализации планирующегося для них запрета на перевозку пассажиров. В девяносто четвёртом он даже собрал их общенациональную сходку на территории одного из таксопарков: сколько там народу было, а какой они потом устроили автопробег! — Да уж, эти машины — словно люди, которые ими владеют: отнюдь не вечные, зато полюбившиеся народу. — вздохнул Канклман. — Слушайте, а вам нравится этот Caprice? — Не Ford — и ладно. — пожал плечами водитель. — Между прочим, мой собственный. — Тогда плохие новости: скоро его у вас отберут и заставят пересесть на минивэн. — Что? — чуть не своротил наш жёлтый Chevy стоящую на самом краю тротуара фиолетово-белую рекламную «раскладушку» бутика Claire's accessories. — Кто? Почему? — С этого года по закону власть имущие обяжут работников такси менять машину каждые шесть лет; судя по формам задним арок и стёкол, от этого Caprice придётся принудительно избавиться по наступлению следующего года; в USA Today об этом уже подробно написали. — Вот ведь козлы! — вильнув вправо, такси едва не задело инкассаторскую машину-сейф в чёрно-белом окрасе с красными словами «MARINE MIDLAND BANK» и логотипом (старым фрегатом, что вписан в бутылочную крышку) на борту и задних дверях. — Жулики они там все, эти власть имущие! Водителей с заработанными потом и кровью медальонами душат… — Есть деловое предложение: сколько вы ещё знаете граждан, которые, несмотря на с каждым днём дорожающие запчасти и общую неповоротливость, ни в какую не желают расставаться со своими рабочими кашалотами? — Человек десять… Но это — только навскидку: по факту может оказаться чуть меньше. — Поскольку GM прекращает выпуск модели этой осенью, предлагаю так: мой салон в Пенсильвании подаст оптовую заявку на дюжину новых 9C6; вследствие того, что мы будем забирать их непосредственно с конвейера, вы и ваши знакомые смогут выкупить их у нас, выложив меньшую сумму, чем во время приобретения в индивидуальном порядке. От этого выиграют все: вы, я, General Motors, жители Нью-Йорка… — Парень, мне кажется, ты пытаешься втянуть меня в крайне невыгодную авантюру. — ДА ВЫ ЧТО? — воскликнул Канклман. — Наша фирма ещё никого не обманывала! Только Kunkleman Chevrolet, Cadillac and KIA из Гаррисберга не смотрит на ваши доходы: хороший рейтинг, плохой рейтинг, нет рейтинга, вы — в рейтинге! Одобряем всех! Хотите купить дом, но банк National City Corporation внезапно вам отказал, сославшись на очередную поправку в финансовых законах? Возьмите в лизинг новый Chevrolet Suburban LT! За $29,999.95 при нуле процентов EPR и сроке выплат до трёхсот месяцев! Влезьте в долги, чтобы люди подумали, что вы — настоящий мужчина и много зарабатываете: никто не будет вас трясти! Только в Kunkleman Chevrolet мы объявляем войну высоким ценам! Это что, кислая мина? Ну у вас и рожа! Наши продажи никогда не просядут! Каждый из нас знает рынок! Это в Pete Donington Ford из Бернардстона, штат Массачусетс продавцы сидят на героине и вытягивают хилую статистику поставками машин в полицейские департаменты: у нас все получают кайф исключительно от продаж! Все на борт авианосца U.S.S. Kinkerton! Автосалоны находятся на развязках магистралей 81, 83, 78, 22 и 322; поверните через несколько полос разом, дабы попасть к нам, в Kunkleman Chevrolet, где мы вас экспертно wine, dine and sixty-nine! Потом уже будет поздно, ибо помните: того, кто опоздает, накажет жизнь! Да куда же ты, твою мать, лезешь, паразит? — практически синхронно с таксистом погрозил он кулаком несущему на себе примотанные друг к другу скотчем картонки, на которых красовался написанный вразнобой набор слов «STAR MAGIC SPACE AGE GIFTS SHOP» ловко лавирующему в относительно медленном потоке распространителю листовок, что со скоростью пулемётчика рассовывал небольшие бумажки под дворники всех движущихся навстречу автомобилей…

***

— У меня нет сдачи; лучше поделюсь полезным контактом. — когда мы прибыли в нужный район, взялся пересчитывать деньги водитель. — Если вдруг потребуется свежий лосось по дешёвке, придёте на угол Бакстер и Хестер в Маленькой Италии, спросите в газетном киоске Дональда Периньона, а когда к вам подойдёт толстяк с волосатыми ручищами — скажете, что вас прислал Самаритянин; теперь — о новых Chevrolet. — закончив расчёты, обратился он к незаметно приказавшему нам выходить KRY1. — Если вы мне понадобитесь… — …звоните в Гаррисберг, спрашиваете Канклмана и просите оставить сообщение. — Хорошо, а если я вам понадоблюсь… — …набираю 1-703-247-1500, представляюсь и говорю, что из всех одиннадцати тысяч семисот восьмидесяти семи таксомоторов Нью-Йорка мне нужен конкретный кэб под номером 7P73. — После того, как комиссия по такси и лимузинам выписала ещё сто тринадцать лицензий, работников нашей сферы стало уже одиннадцать тысяч девятьсот двадцать; впрочем, на расклад это особо не влияет: приеду я на этом такси или мой шурин с персональным Plymouth Fury 74 чёрного цвета. Он поймёт, что это — вы, если попросить его поставить Surfin' Bird группы The Trashmen: кассета именно с этим хитом болтается у него на центральном зеркале заднего вида. Так, раз твёрдо и чётко обо всём договорились — думаю, следует выпустить долбанутого. — покинув автомобиль, таксист с некоторым удивлением обнаружил, что крышка багажника болтается в открытом положении, а внутри отсека — пусто… — Слинял по-английски. — размашисто шаркнула туфлёй со сломанным каблуком по бетону тротуара зевающая и потягивающаяся Тина. — Трейн, помоги мне… — Ну ты Темплтон Пек! — обратился я к KRY1, когда Caprice уехал, а наша уставшая компания двинула к хозяйственному магазинчику. — Так талантливо убеждать людей… — Он у нас чистый Chevy boy, bowtie brigadire of bowtie brigade, first sargeant of general staff sergeants. — хохотнул Белый Майк. — Но стратегию своего маркетинга ему надо бы пересмотреть. — Любить машины и продавать их — совершенно разные вещи. — поспешил оправдаться Канклман. — Я хорош во втором, но совершенно отвратителен в первом; в конце концов, что ты ещё хочешь от того, кого регулярно тренировали не специальными дилерскими учебными материалами, а фильмами Cadillac Man и Used Cars? Оные, если тебе внезапно не известно, принуждают закупать аксессуары из лавки, типа колпаков, наклеек, блестящих значков и чехлов, да активно лепить их на новый транспорт, делая «спецверсии» с приличной наценкой…

***

— Это — отличный кот. — когда мы наконец-то зашли внутрь лавочки, предстал перед нашим взором держащий на руках серую с белым кошку-бодегу (даже тут она имелась!) Ли Киньонес, перед которым стоял гладящий оную по голове серьёзного вида мужчина средних лет в куртке со множеством карманов, рабочих джинсах и болотных сапогах (а ещё в его руках был планшет с прижатым зажимом листком-анкетой). — Без проблем поддаётся глажке и не боится контактов! Замечательный кот. Достоин внесения в список номинантов премии. — Да, Миднайт у нас такая. — опустив животное (что тут же потопало тереться об привинченную к углу стены расчёску-массажёр), Джордж подписал заполненную бумажку, пожал гражданину руку, убавил громкость радиоприёмника (передавали свежую песню Ironic в исполнении Alanis Morisette) и обратил внимание на нас. — О, вы уже вернулись? — Кто это был? — провожая мужчину недоуменным взглядом, спросил его Белый Майк. — Член комиссии. — объяснил ему легендарный граффитист. — Специальный человек, который ходит по лавкам и выдаёт рейтинг содержащимся хозяевами котам. — Не знал, что у вас есть кошка-бодега; думал, их держат только в продуктовых. — Они теперь везде есть; по новым правилам стало гораздо выгоднее заплатить инспектору четыре сотни за одного присутствующего в торговом зале кота, чем выкладывать шесть или семь за каждую обнаруженную крысу. Кстати, как съездили? — Неплохо… Но во время возвращения напоролись на говнюков под прикрытием и пробили колесо. — сняв трубку висящего возле двери телефона, набрала Тина известные на весь мир три цифры. — Алло, полиция? Несколько часов назад от хозяйственного магазина Goods Yard был угнан серый универсал Peugeot 505 SW8 Turbo 1990 года выпуска; регистрационный номер — местный, [JVN728]… Нет, обнаружилось только сейчас… Понятия не имею, были ли там свидетели; не исключено, что это — та же банда, что спёрла Pontiac Firebird Formula 350 87 моего соседа! Я вам тогда звонила, приметы надиктовывала… — Трейн, не хочешь немного подзаработать? — между тем, тихо отвёл меня в сторону Киньонес. — Нам тут завезли акриловую краску, но производитель уж больно погано её уложил: придётся всё заново сортировать и раскладывать по разным коробкам. Думаю, после ваших приключений спокойное занятие тебе будет в самый раз… — Согласен; от пережитого сегодня мы чуть не поседели. — подтвердил я. — Надеюсь, там не слишком много тюбиков? — Седина — граффити Бога. — многозначительно похлопал меня по плечу Джордж. — Как закончишь — смело подходи на кассу…       Легендарный граффитист оказался прав: если до перебирания привезённого товара мои нервы всё ещё оставались натянутыми (ещё бы: далеко не каждый день доводится летать на полной скорости), то после нудной работы руками и большой кружки горячего чая (спасибо тебе, Ли!) мною овладело столь необходимое в тот момент олимпийское спокойствие; разобравшись с добровольно взятым заданием, я основательно помыл руки и пришёл за оплатой… Но получил ответ, что потенциальную награду в виде нескольких банок блестящей Montana по ошибке забрала с собой Тина; пришлось, узнав адрес (как мне сказал снявший трубку Канклман, в центре досуга девушки уже не было), идти к ней домой.

***

      Тина жила в одной из типовых высоток «на первой линии» Ист-ривер. Её квартира располагалась на верхнем этаже (двери лифта, как это обычно бывает в многоэтажках, демонстрировали табличку «OUT OF ORDER»). Ну что тут было поделать? Отправился к нужной площадке по лестнице. — Заходи, открыто. — послышалось с той стороны, когда моя рука наконец-то несмело постучала в нужную дверь. — И не забудь задвинуть за собой цепочку! — Хорошо! — нажав потускневшую от времени ручку, очутился я внутри прихожей.       Интерьер места жительства напоминал апартаменты моей бабушки: тот же самый жёлтый линолеум с мелкими точками, та же выцветшая плитка, те же полосатые обои… Даже мебель была в почти таком же угробленном состоянии: вот так дежавю!       Закончив удивляться сходствам, я, закрыв дверь на цепочку, отправился внутрь квартиры, но поскольку планировка была другой, моя скромная персона случайно вломилась в никак не обозначенный бельевой шкаф (шмотки так и посыпались). — Налево! — позвал из другой комнаты знакомый голос.       Совладав с местом для хранения одежды, я наконец-то вышел в нужную комнату (оной оказалась спальня) и поразился: Тина сидела на широченной кровати, будучи одетой лишь в длинные чулки с неизменно-чёрной кожаной юбкой (чуть выше колен). Обе её руки держали закрывающие бюст стальные трёхлучевые колпаки от базового четырёхдверного Oldsmobile Achieva (догадываюсь, от какого конкретно); в воздухе же отчётливо чувствовался запах дорогих духов (наверняка из магазина Perfumania, рекламный флаер которого валялся на тумбочке). Да уж, странная обстановка для ожидания гостей. — Привет; Джордж сказал мне, что у тебя есть крас… — увидев её положение, осёкся я на полуслове. — С тобой всё в порядке? — Да… — кивнула девушка. — Впрочем, нет. Где-то в глубине души я постоянно спрашиваю себя: зачем мы всё это делаем? Городские власти ведь не прекратят свою политику нулевой терпимости из-за кучки несогласной молодёжи… — Насколько известно, под борьбой с граффити шеф полиции пытается провернуть какие-то выгодные ему тёмные махинации. — прозвучали в освещаемом лишь одной тусклой настольной лампой помещении тезисы Декоя. — Но мы как следует поставили ему палки в колёса: одно это обстоятельство — уже огромный «плюс в портфолио». — Что мне в тебе нравится, Колтрейн Кроули, так это твоя несгибаемость; не давай никому её у себя забрать. — отпустила граффитистка хромированные колпаки. Оные с противным металлическим звуком упали на пол, а моим глазам открылся потрясающий вид…       Господи, её грудь была просто ОГРОМНА! Даже в несколько раз больше, чем я думал. И как она талантливо прячет всё это богатство под лёгкой одеждой? — Тина… — открыл было рот я. — Заткнись и возьми меня. — резко схватив мою правую руку, прислонила она её ладонью к одной из своих сисек (если бы тот серьёзный посетитель магазина в тот момент стоял рядом со мной и оценивал не кошку, а прелести женского тела, он бы непременно признал, что это — лучшая грудь, которую когда-либо видело человечество!).       Каждый раз, когда я впоследствии прикасался к её соскам в ту ночь и утро, она дрожала; помимо этого мы чуть ли не каждые десять минут целовались по-французски (её губы были настолько мягкими и полными, что не хотелось останавливаться), а когда у меня наконец-то хватило смелости залезть к ней под юбку (там было мокро, как в канализации), её пальцы нащупали мой уперевшийся в джинсы причиндал и принялись активно его массировать…       Покончив со спонтанными прелюдиями, под звучащую из-за стены Private Emotion в исполнении The Hooters мы занялись настоящей любовью; полагаю, кто-нибудь из вас мог бы прийти к выводу, что мне было нечего ей предложить, а посему — задаться вопросом о том, что же, чёрт возьми, эта девушка нашла в вашем покорном слуге, у которого за душой нет ни машины, ни квартиры, ни стабильного дохода или высшего образования? Впоследствии KRY1 объяснит, что природа наградила меня кое-чем гораздо более ценным, чем деньги, красота или присущая всем продавцам подержанных автомобилей неиссякаемая харизма: имя этому качеству — природное обаяние. — Ты сумел сделать последние двадцать четыре часа особенными, просто будучи самим собой. — когда к обеду следующего дня мы проснёмся, легко приобняв, тихонько скажет мне на ухо Тина. — Во всём остальном мире не существует полностью идентичного тебе другого человека; ты нравишься мне таким, какой есть. — Уверенно могу подтвердить то же самое: сочетать в себе одновременную милоту и дикую сумасбродность не сможет абсолютно никто другой, кроме тебя. — последует не менее тихий ответ с моей стороны. — Ты — лучшая девушка, которую только можно пожелать. — Если я вдруг буду делать ошибки и обвинять в них тебя, пожалуйста, не бросай меня… — Представляю, какой бы поднялся скандал, если бы нас прямо сейчас увидел Гейб. — Забудь о нём. Несмотря на все его деньги, связи и сомнительное благополучие я не пойду за него замуж: он — строящий из себя крутого парня инфантильный подросток. Я хочу быть с тобой, Колтрейн Кроули; только с тобой и никем больше. — нежно поцеловала она меня в шею. — А ещё мне накануне удалось достать два билета на предпремьерный показ фильма Mrs.Winterbourne с Ширли Маклэйн и Рики Лейк… Сходим?

***

— Провалишь операцию — я тебе такой разнос устрою, что ты у меня в убийстве Кеннеди сознаешься. — нервно ходил взад-вперёд по собственному кабинету Уильям Брэттон. — Не щадить никого: будут оказывать сопротивление — дать по морде, да в наручники. Человек в металлических браслетах — уже не человек; его можно пинать, как угодно. — Короче, валить на пол с криком «ЕЩЁ ШАГ — И В ГОЛОВЕ СКВОРЕЧНИК!» — понимающе кивал похожий на Тони Сирико серьёзный гражданин в костюме-тройке. — Людей дадите? Не то поступим классическими методами: возьмём ребят, быстро там всё зачистим, а репортёрам скажем, что подростки с петардами в заброшке развлекались. — Никаких ребят! — замахал руками Уильям. — У них нет никакого чувства меры! Помнишь, что случилось несколько лет назад с тем черножопым? Легко шугануть, а не прихлопнуть; здесь — таким же образом, только их надо оперативно взять и доставить на допрос! Узнаю, что случайно кого-нибудь пришили — пальцы пооткручиваю! — Ну, переборщили чутка, с кем не бывает… Сколько их там? — Человек восемь в базарный день, а то и меньше; ещё, кажется, бомжи могут быть, но ты прекрасно знаешь, как они выглядят: старый обрыган, а с ним ещё кентяра. Кстати, учти: здание — большое. — Учтём, за это будьте спокойны… А людей-то дадите? — Обычных офицеров — предоставлю. — вздохнул шеф полиции. — За бригаду по борьбе с вандалами — не скажу, надо смотреть по свободности, а вот подразделения спецназа в эту заваруху втягивать категорически нельзя: могут настучать федералам. — Уяснил; какие-то важные инструкции ещё будут? — Будут. — легла на стол сделанная «из-под полы» фотография Трейна. — Вот этот бритый у них — главарь, организатор и вообще самая главная скотина; как схватишь — сразу в изолятор, в камеру к уголовникам. И повесить на него чего пожёстче, но при задержании не бить: парень имеет контакты в CNBC, плюс сам — ключевой элемент дела граффитистов. Оставишь синяки или чего переломаешь — начнутся проверки, жалобы, проблемы… Одним словом — резонанс. — То есть, остальных бить можно? Понял, принял! — Поясняю ещё раз для непонятливых, тупых и убогих! — хлопнув кулаком по столу, в исступлении заорал Брэттон. — Входите в здание — и сразу разгоняете всех по разным комнатам, ясно? Тогда и кулаки применять не придётся. Ваше счастье, что мы смогли получить все эти сведения практически без особых усилий…

КОНЕЦ 7 СЕРИИ.