Paint it, bright orange/Залей всё ярким рыжим

      Когда мы с Тиной неспешно прибыли в Центр Культуры и Досуга, помещение на верхнем этаже полнилось народом: Стейк и Куда практиковались, делая на стене очередной мурал; Канклман, насвистывая мотив песни Down Under австралийской группы Men At Work, снова колдовал над качеством сигнала телемагнитолы (в тот вечер по какому-то аналоговому каналу показывали комедию Who's That Girl, которую он хотел посмотреть без ряби); Белый Майк же конструктивно беседовал с бомжами. — Пособие по безработице должно быть вторым шансом, а не образом жизни! — доказывал он правильность прочитанных в газете рассуждений Клинтона. — Экономика — на подъёме, так что у народа вполне себе есть шансы устроиться на работу и получать стабильные десять баксов в час. В конце концов, нельзя же до пенсии шляться по городу и собирать бутылки… — Ты сейчас так похож на моих бывших клиентов. — парировал Даррелл. — «Посмотри на себя! Сделай что-то со своей жизнью! Целый день сидишь на жопе ровно и не приносишь пользы обществу; твоя пахнущая потом туша просто занимает место!» Ненавижу всех этих доморощенных морализаторов; как сейчас, так и тогда, когда работал зубным врачом. Они думают, что, выучив The Winner Takes It All группы ABBA, купив тёмно-синий костюмчик из лавки United Colors of Benetton, да дополнив его ботинками от Johnston&Murphy, ухватили Бога за бороду и могут смело рассуждать о жизни; а вот и нет! Поднявшись вверх, нужно действительно упасть на самый низ и подняться снова, дабы иметь право раздавать хотя бы незначительные советы или указания… — Ну, это ты слегка загнул. — перебил его Берни. — Я тут долго думал и решил наконец-то вернуться к нормальной жизни; довольно уже лазить по помойкам. Интересно, свободно ли ещё место инспектора по безопасности на фабрике искусственной кожи в Нью-Джерси? — Опомнись; они наверняка взяли на твоё место кого-нибудь другого. — Жаль, если так… Впрочем, мне всё равно хочется устроиться на работу, только кем-то, у кого этой самой работы как можно меньше; например, начальником. — Это каким же начальником? — А мне всё равно: главное, чтобы зарплату не задерживали, да обед был бесплатный. — Добрый вечер! — зайдя в комнату, бодро поприветствовал я всех присутствующих коллег-художников. — Гейб не возвращался? — Хай, Трейн! — поздоровались со мной Убийцы со Встречной Полосы. — Не-а; на звонки тоже не отвечает: словно сквозь землю провалился. — Наверняка двинул рисовать в метро, а там, насколько понимаешь, со связью дело обстоит отвратительно. — предположила Тина. — Кстати говоря, о связи… — быстро достав из сумки внезапно зазвонивший сотовый телефон Motorola DynaTAC (из старых, что весил под кило, а издалека напоминал кусок льда), нажала она кнопку ответа. — У аппарата! Да ничего, пока всё нормально… Трейн, это тебя. — протянулась в мою сторону её рука с трубкой. — Слушаю! — взял я напичканный электроникой кирпич с антенной. — Это Plug'n Play. Хотела зайти, но тут возле входа какие-то трутся. Серьёзные, на чёрном Pontiac. У них фото твоё. — Копы? — Похоже. — Сколько их? — Двое возле машины… Ещё внутри часть сидит; сколько — не вижу, окна тёмные. Один — у входа, наверняка ордер на арест всей вашей компании в пиджаке прячет. — Спасибо, Цервин-Вега. — Своих только не подставь. До связи. — Мы прерываем показ данного кинофильма для сообщения срочных новостей: только что в нескольких многоэтажных домах Нижнего Ист-Сайда начался пожар. — внезапно сменилось изображение на покрытом рябью небольшом экране. — Прибывшие на место полицейские и пожарные имеют все основания полагать, что причиной является умело спланированная серия призванных инициировать панику и хаос намеренных поджогов; в совершении оных обвиняются члены группировки граффитистов SFC, она же — Still Free Crew, поскольку на это указывают найденные в парадных графические улики и стикеры, а также разбросанные баллончики с аэрозольной краской, к которым были прикреплены зажигалки. Эксклюзивный репортаж с места событий… — возникла в кадре до боли знакомая высотка. — Слушай, а это, часом, не дом твоей бабушки? — пригляделась Тина. — ЧТО? — подскочил я к телемагнитоле. — Они пытаются повесить это на нас? — И не только. — выглянул в окно Белый Майк; в его лицо ударил луч прожектора, сверху заухали лопасти, а в воздухе резко запахло бытовым газом…

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Paint it, bright orange.

Серия 8: Запомни сам, скажи другому… =========================

— Полиция! Облава! — заметался Канклман, когда пол под его ногами внезапно заходил ходуном: внизу явно начался нешуточный пожар. — Уходим! — подхватив телемагнитолу, рванул он к выходу. — Скорее, ну же: отсюда ещё можно слинять через подвал!       Рассуждать о правильности совершаемых действий было некогда: дружной гурьбой (Тину вовремя подхватили Стейк и Куда) мы бросились к одной из лестниц. Кросс с препятствиями получился ещё тот: всюду рушились перегородки, падали балки, глаза разъедал токсичный дым, грохотали взрывы… В какой-то момент между нами образовалась здоровая пропасть: пришлось вынужденно разделиться, условливаясь встретиться у запасного хода. — Попался, сволочь! — выскочив из-за угла, повалил меня на пол похожий на Тони Сирико италоамериканец; пытаясь скинуть его с себя, я начал усиленно брыкаться. — Сдавайся, Трейн: все твои друзья тебя предали и продали! Я лично тебя арестую и отправлю на дно Хадсон-ривер, хренов Пикассо! — Чушь! — раздалось сбоку; к нам подбежали Берни и Даррелл, что потащили мужчину в сторону (благодаря им мне удалось кое-как вырваться из цепких лап гражданина). — Беги, Трейн! — крикнул один из бездомных. — Мы с ним сейчас… — однако, что же они «с ним сейчас», судя по всему, останется предложением риторического характера: не выдержав веса троих взрослых человек сразу, пол внезапно затрещал и обвалился, увлекая за собой бомжей и незнакомца в костюме-тройке. — Чёрт! — просвистела в опасной близости от моей головы деревянная балка; опасаясь, что сейчас меня похоронит схожим образом, я метнулся прочь от пропасти…       Как выбрался наружу — не помню; вроде бы, через удобно находившийся под лестницей канализационный ход, который вывел меня в какой-то непонятный дворик. Очутившись на поверхности, отряхнулся, да двинул прочь из Нижнего Ист-Сайда… Только куда? В метро? К Киньонесу? За город? А что, если попросту затаиться в другой заброшке? Обдумать все эти вопросы не получилось: меня схватили за шкирку и втянули внутрь подъехавшего к тротуару минивэна Chevrolet Lumina APV 96 цвета каберне. — Хвала Небесам: мы тебя нашли! — оказывается моё тело в объятиях Тины. — Живой, даже не поцарапался! — Good for him. — сворачивая направо под шлягер New York, New York в исполнении Grandmaster Flash & The Furious Five, пропускает сидящий за рулём Канклман моторкаду из двенадцати полицейских мотоциклистов и трёх чёрных Chevrolet Impala SS 95 с наглухо тонированными окнами. — Ба, да сам Брэттон со своей свитой на пожары выехал: население подбадривать и лицом приторговывать. Градозащитник хренов. Мало его идиотам водомётов на базе HMMWV с танками M2A3 Bradley… — Но откуда у них взялись танки? — упирается моя нога во что-то твёрдое. — Это же ведь по-любому противоречит какой-нибудь поправке… Ой! — Это не «ой»: у меня тут пара задних мостов Dana Model 60 от Dodge на полу второго ряда уложены. — вырулил на шоссе KRY1. — А боевая техника на службе состоит совершенно законно: всё, что списывают военные, в большинстве случаев получают копы или музеи. — в моей голове живо возникает картинка, как полицейские (словно пилоты на старте гонок Ле-Мана) строем выбегают из дверей участка и под слегка ускоренную Stars and stripes forever запрыгивают в помеченные знаками NYPD танки М4А1 Sherman; тарахтят моторы, хлопают люки, завывают сирены: лязгая гусеницами по и без того неровному асфальту, архаичная колонна с черепашьей скоростью торопится на вызов… — Берни и Даррелл погибли. — помотав головой, выдаю я. — Они спасли меня от какого-то серьёзного хрена в пиджаке, о котором упоминала Цервин-Вега, но не успели уйти сами… — Кошмар. — обернулся расположившийся в кресле штурмана Белый Майк. — Я голосовал против избрания мэром этого мудака Джулиани; теперь понимаю, что не зря. В головах членов его администрации совершенно перепутались понятия «мафия» и «законная власть». — Законная власть, законная власть… — подал голос до сих пор молчащий Куда (он и его напарник снова предпочли места в третьем ряду). — Где ты её видел, эту законную власть? Кругом — одни кабинеты с флагами, а в каждом кабинете — хмырь, что уже со всех сторон подмазан и подкуплен, причём задорого. — New York, New York, big city of dreams, and everything in New York ain't always what it seems… — гремит на весь салон мрачная композиция. — You might get fooled if you come from out of town, but I'm down by law and I know my way around… — Колеса надо менять! — внезапно говорит Стейк. — На колёсах спалимся. — Не спалимся. — успокаивает его Канклман. — Я прокатные номера поставил и наклейки «AVIS Rent-a-car» на перчаточный ящик с задним стеклом прилепил. — Но в полицейских базах наверняка уже есть ориентировка с нашим описанием… — Значит, на Hertz поменяю. — пристраиваемся мы за таксомоторной Ford Crown Victoria с серыми бамперами, тонким кенгурятником и предупреждением «DO NOT TAILGATE», на крыше которой красуется большая светло-зелёная рекламная бленда с простым логотипом ментоловых сигарет Kool, какой-то фото-композицией и призывом «B KOOL». — Наденьте бейсбольные кепки: скоро будем выезжать на платную магистраль. — не смея перечить, мы находим головные уборы и исполняем приказ, причём очень вовремя: требуя остановиться, с обочины светящимся в темноте красным жезлом нам машет офицер полиции. — Я же говорил: спалимся! — нервничает граффитист из Убийц со Встречной Полосы. — Сиди спокойно: не спалимся. — тормозит KRY1. — Наверняка выборочная проверка на трезвость… Или ещё какая-нибудь ерунда по безопасности. — Здравствуйте, капитан Блэйк. — появляется у водительского окна коп. — Водительское удостоверение и документы на машину. — Пожалуйста. — протягивает бумаги Канклман. — Тэйлгейтить едем! Go, Yankees, go! — Так точно! — бегло просмотрев ПТС и права, возвращает их слуга закона и порядка. — Я надеюсь, они смогут основательно надрать задницы Atlanta Braves… Счастливого пути. — До свидания. — трогается наш минивэн с места. — Ух ты! — не скрывает изумления всё ещё обнимающая меня Тина. — Ловко ты с ним… — Главное — не суетиться. — нервно улыбается владелец большого Chevrolet. — У меня все документы в порядке, да и ваша маскировка тоже не подкачала. — Всем свободным экипажам… — между тем, летит по полицейским волнам оперативная информация. — Повторяю: всем свободным экипажам: выслано обновление информации по поискам вишнёвой Lumina APV из Пенсильвании. Сформируйте пункты выборочной проверки водителей у мостов и тоннелей; если нужно, привлеките к розыску полицию штата. Номера и цвет уже могут быть другими… Как поняли, приём?

***

— Извини, Трейн, но наш творческий союз, увы, придётся расформировать. — заехав в пределы штата Коннектикут, останавливает минивэн и убавляет громкость магнитолы (внутри оной крутится кассета певицы Cher, а из колонок аудиосистемы играет чувственный сингл Love and Understanding) Канклман. — Когда тебе хотят приписать потенциальные убийства и миллионные разрушения, лучше прекратить испытывать судьбу. — Согласен. — подтвердил Куда. — Рисовать граффити — это одно. А вести полноценную и заведомо проигрышную войну с NYPD и MTA — совсем другое. Мы выходим из игры. — Сказка превратилась в трагедию. — тяжело вздохнув, констатировал я. — Поддерживаю: лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме. — добавил Белый Майк. — Cio e che cosa ottenete per fare le domande, как говорят мои родственники. — Я бы на твоём месте не торопилась возвращаться в город, пока шум хоть сколько-нибудь не уляжется. — поймала мой растерянный взгляд Тина. — Для твоего же личного блага. — Надо заглянуть к Декою и спросить, как нам быть дальше. — вырвалось у меня. — А заодно — узнать, не схватили ли Гейба, иначе потом проблем не оберёшься. — Даже если не схватили — потенциально могут это сделать: он не пропускает ни одной игры или фан-встречи на стадионе Yankees. — кашлянула девушка. — А копов там бывает выше крыши: как-то раз туда даже заглянул сам шеф полиции! — Мой тебе добрый совет, Трейн: не играй с огнём, а перебирайся в Пенсильванию. — обернулся KRY1. — Устроишься в наш салон на полную ставку, женишься, снимешь квартирку… — Приму к сведению. — сухо отрезается мной потенциальный монолог продавца Chevrolet.       С легендарным райтером я встретился только через пять дней и практически сразу же пожалел, что не приехал к нему хоть немного раньше: его скромная квартира была перевёрнута вверх дном, а сам военный валялся с тяжеленной газовой плитой Hardwick поперёк тела. — Декой! — попытался я сдвинуть винтажный экземпляр бытовой техники, но ничего не вышло (её ведь не теперь делали). — Что здесь произошло? Кто это с тобой сотворил? — Четверо громил и рыжая сволочь с номером 21 на джерси… — прохрипел ветеран. — Эти гады ворвались сюда и попытались меня убить… Трейн, ты должен это взять. — высвободив руку, с трудом протянул он мне болтающиеся на тонкой цепочке военные жетоны. — Они принадлежали твоему отцу… Зря я не рассказал обо всём раньше. — О чём? — возник у меня закономерный вопрос. — О твоём отце. — громко закашлялся олдскульный граффитист. — Когда несколько лет назад в отставку заставили уйти тогдашнего шефа транспортной полиции Винсента Дель Кастильо, на его место пришёл Уильям Брэттон из Бостона; ему надо было быстро переделать под себя устоявшуюся с середины восьмидесятых общую обстановку, вследствие чего он решил найти себе пешку для грязных дел… Этой пешкой стал свой папаша: в тот период времени ему срочно требовались деньги, а другого выбора тогда просто не было; когда вся работа была выполнена, его убрали с доски. Дело было обставлено, как инцидент, но мне-то прекрасно известно, что это — не так: работали профессионалы своего дела, подъехали-отстрелялись-исчезли! Девятое июня 1990 года, то есть, 9/06/90 — день, когда в районе Алфабет-сити заметающие следы люди Брэттона убили твоего отца; эту дату я использовал в качестве графического напоминания, дабы эта трусливо прикрывшаяся от тёмного прошлого годовой зарплатой в сто девять тысяч долларов и целой армией офицеров скотина не думала, что, наворотив кучу дел, ушла безнаказанной… Как только я увидел тебя во время стычки в бассейне — сразу понял, кто ты: вы с отцом очень похожи. — сказав это, он кашлянул, вздохнул в последний раз и отправился в лучший из миров, оставив меня в пустой комнате. За стеной откровенно-издевательски заиграла Heaven Is A Place On Earth в исполнении Belinda Carlisle…       Теперь, обладая достаточной информацией, я был просто обязан довести дело Декоя до конца: проще говоря, воздать каждому участнику грязной истории по заслугам. И мне точно известно, с кого начать.

***

      Наступили трудные времена: от греха подальше пришлось уволиться из конторы по экскавации, изменить внешность и сделать липовые документы (с последним помог вошедший в моё положение Киньонес: встретившись с юристами из фирмы Goldberg, Goldberg, Goldberg&Goldberg, он буквально выцарапал мне пакет необходимых бумажек за полцены; кроме этого, ему где-то удалось достать для меня вполне ходовой бежевый универсал Toyota Corona Deluxe 1977 года выпуска (чей потрёпанный салон стал мне домом на ближайшие недели), а также подсобить с устройством в магазин по продаже кроватей и матрацев House of Futons на углу улиц Бликер и Хьюстон). Параллельно с этим я не прекращал искать Гейба: желание поквитаться за все произошедшие события преобладало над всеми остальными. — Ну возьми же ты трубку, бейсболист хренов! — не прекращались одним весенним вечером мои настойчивые попытки вызвонить лидера Воинов из телефона-автомата около стадиона Yankees в Южном Бронксе (у парня, как однажды обмолвилась Тина, имелся современный мобильник, поэтому он вполне мог ответить). Впрочем, ожидать милости с его стороны даже не понадобилось: Гейб сам попался мне на глаза, когда внезапно показался на выходе из холла спортивного объекта. — Алло? — достав телефон, принял он мой звонок. — Ну наконец-то! — начался наш долгожданный разговор. — Ты где был? Тут вокруг такое сумасшествие творится: можно сказать, весь привычный мир перевернулся! — Нигде. — последовал ироничный ответ. — Отвисал, да и сейчас отвисаю с Тиной… — Перестань врать: прямо сейчас твою белую задницу с рыжей шваброй прекрасно видно у одного из выходов стадиона Yankees. — Извини, мне пора. — оперативно отключив телефон, нырнул Гейб в бурлящую толпу фанатов. Бросив трубку шататься на проводе, я со всех ног рванулся за ним…       Подгоняемый собственным страхом, лидер Воинов обогнул стадионный квартал, выскочил на переход, чуть не попал под чёрный Buick Electra 225 75 и галопом помчался к надземной станции метро 161-стрит\Янки-Стадиум (на Четвёртой линии). Перемахнув через турникеты, он ускорился и заскочил на вагон отходящего поезда-экспресса; мне пришлось (правда, используя для прохода проездной MetroCard из целей не привлекать внимания дежурящих у входа транспортников) сделать то же самое… Почему Гейб так себя ведёт? Что он скрывает? Совсем скоро я это узнаю, причём результат меня, к сожалению, не обрадует.       Ловко спрыгнув на одну из безлюдных в тот конкретный час платформ надземной линии, парень бросился к выходу; казалось бы, ещё секунда — и его кроссовки застучат вниз по металлическим ступенькам, но не тут-то было! — Будь ты проклят, индустриальный полироль Mop&Glo! — заскользив, жёстко шлёпается лидер Воинов практически у самых турникетов; вот он, мой шанс! — Сохраняйте город в чистоте! — резво соскочив с поезда, отпускаю издевательский комментарий, подбегаю к Гейбу, хватаю его за шкирку и тащу к рельсам… — Ты покойник, Трейн! Чистый покойник! Они тебя схватят! Ты ещё пожалеешь! — яростно брыкаясь, вопит он. — Ты затеял это только потому, что, как и все мы, до смерти боишься расписаться в собственной неважности; дела твоей группировки — абсолютно не важны! И даже твоя персона — не важна: смирись уже с этим! — Ты нас предал; предал и продал, рыжая сволочь! — рывком ставлю его на ноги: хочется напоследок взглянуть ему в глаза. Да, как же за пару месяцев всё радикально поменялось! — Я никого никому не продавал! — изо всех сил орёт тот, но пустыми криками меня не проведёшь. — А расположение нашей базы? А многоэтажка моей бабушки? А квартира Декоя? — летят ему в лицо подкрепляемые ударами факты из жизни. — Сколько тебе пообещали, Иуда? — Не надо было подставлять моих ребят, пихать меня в багажник и уводить мою девушку, дешёвка! — пытается он в очередной раз увильнуть от прямого ответа.       Движимый нечеловеческой яростью я загнал Гейба почти в другой конец станции, разбил ему нос (скорее случайно, чем умышленно) и зарядил кулаком прямо по горлу, отчего тот стал кашлять и задыхаться, потеряв всякий интерес к противостоянию. Он отвернулся, держась за шею и собираясь сблевать; тогда мысок моего строительного ботинка со всего размаху впилился в его обтянутый трениками зад. Лидер Воинов не устоял на ногах и упал, истекая кровью, а я продолжал наносить удары, попадая то в бок, то в локти, то в голову; в общем, с удовольствием бы забил насмерть этого сукиного сына, если бы неожиданно не осознал, что преднамеренное убийство мне сейчас нужно, как собаке — пятая нога. Следовало придумать другой выход из сложившегося положения… — Что, съел? — сквозь текущую по лицу кровь ухмыляется валяющийся возле закрытой кассы Гейб. — Ничего у твоей SFC не вышло: все вы попадётесь и сдохнете, поголовно сдохнете! Лично каждого посадят и убьют, даже если сам Бутрос-Гали за вас впишется, а там пусть уже другие решают… — Как насчёт того, чтобы испытать подвешенное состояние? — вспомнив о слабости своего оппонента, хватаю его тело и перекидываю за низкий забор-ограничитель, оставляя висеть на приличной высоте (парень держится пальцами за холодный край платформы). — Трейн, ты что творишь? — накатывает на лидера Воинов приступ истерики. — Сними меня отсюда; не бросай, пощади! Трейн? ТРЕЙН!!! — из последних сил верещит он, но мне уже до лампочки: нацепив наушники на оба уха и запрыгнув на проходящий мимо следующий экспресс, под Dont Stop Believing группы Journey я покидаю место стычки.       Увы, но часто друзья становятся врагами и наоборот. Гейб оказался типичным «hoodlum, hoodrat, hoochie mama», как спели бы парни из 2 Live Crew; скорее всего, он поцеловался с мокрым асфальтом или крышей какого-нибудь автомобиля и больше не встал. — Да ну и хрен бы с этим предателем! — выслушав историю о разборке с лидером Воинов, сплюнул Джордж. — Слишком много чести вспоминать об этой падали; забудь о нём и делай то, что считаешь нужным… Но главное — помни народную мудрость: один в поле — не воин.

***

      Удивительное дело: если при жизни Декой старался существовать по принципу «тише — лучше», то после своей внезапной смерти он наделал столько шума, что его имя стало на слуху у райтеров разных калибров не только штата Нью-Йорк, но и соседних Нью-Джерси с Коннектикутом. Переданный мной Киньонесу последний рассказ почившего ветерана каким-то образом теперь знали все, вследствие чего город буквально наводнили разные граффити с одинаковыми призывами. Помимо более-менее обычных надписей BRATTON DID IT WE CAN PROVE IT 9/06/90, WILLIAM BRATTON KNEW ALL 9/06/90 и WILLIAM BRATTON HATES YOU 9/06/90 RESEARCH IT OUT NOW в самых разных (даже неожиданных) местах встречались сделанные по трафарету разные портреты шефа полиции с провокационными лозунгами GUILTY 9/06/90, I DID IT 9/06/90, WE DEMAND JUSTICE 9/06/90 и WISH YOU WEREN'T HERE 9/06/90. Пару дней по центру города курсировал автобус Grumman 870 236 80 с изображением затолкавшего в рот Статуе Свободы шестизарядного револьвера Smith&Wesson Model 27 Руди Джулиани, что, прикрывая собой Уильяма Брэттона, говорил TRY TO CATCH HIM 9/06/90; внутри вагонов метро постоянно появлялись призывы RISE, RESIST, REVOLT, RESEARCH 9/06/90, а будки транзитной полиции на станциях буквально пестрили чёрными тэгами 9/06/90, RIP DECOY, NYPD — NOT YOUR PRECIOUS DONUT и LIES, LIES, LIES, но апофеозом наглости стала написанная посреди Таймс-сквер простая фраза: WILLIAM BRATTON, TIME'S UP! 9/06/90. Оная вызвала у граждан столько разных вопросов, что все невольно начали искать ответы; именно поэтому публичные представители NYPD объявили о проведении внеочередной пресс-конференции, на которой (цитирую с их слов) «Уильям Брэттон персонально пояснит всем и за всё».       Беседу с репортёрами решили провести в Мэдисон-сквер-гардене; естественно, попасть внутрь без удостоверения работника СМИ или униформы уборщика было просто нереально, ибо всё вокруг буквально кишело копами. Тут-то мне и пригодилась сохранённая визитка Карен Лайт: ответив на мой звонок и выслушав просьбу, девушка с радостью согласилась помочь (мотивацией являлась месть «городским идиотам» за то, что в её квартале сделали платную парковку и сразу повысили посуточный тариф).       Имперсонируя члена съёмочной группы CNBC (меня слегка загримировали, словно Эдди Мёрфи в старом комедийном скетче SNL под названием White Like Me) Витторио Денима, мне удалось попасть внутрь, слиться с общей толпой и спокойно пройти на арену, где возникли первые трудности: треть помещения оказалась отделена от зала быстромонтируемой сценой (помост, ряд прожекторов, занавес и т.д.), проход за кулисы которой был закрыт немолодым белым полицейским в парадной униформе. — Проблема. — еле заметно кивнул я красавице-блондинке. — Надо разобраться. — Сейчас сделаем. — передала мне пухлую сумку из-под оборудования девушка. — Удачи, Трейн. Окей, Роберт, камеру сюда, толпу — крупным планом! — принялась командовать она, привлекая внимание охраняющего сцену слуги закона и порядка (это ей вполне удалось). — Извините… — покинув свой пост, направился к ним коп. — Вы не могли бы… — Никаких автографов! С вами поговорим потом! — отмахнулась Карен. — ТАК, КАМЕРУ НА ШТАТИВ И СТАТИКУ! Я не ясно сказала? — отвесила она подзатыльник оператору. — Да нормально всё! — кивнул тот, раскладывая треногу. — Будет тебе толпа. — Я — ассистент мистера… — открыл рот полицейский. — А, так вы тот, кто будет выступать? — невероятно суетясь, воскликнула Лайт. — Отснимем вас прямо здесь; Памела! — зычно крикнула она немолодой красноволосой дамочке-звукарю с короткой стрижкой. — Сбегай за удлинителем для микрофона: этот лейтенант наверняка будет выступать с приветственным словом… — Я — полковник в отставке! — поспешил поправить её полицейский. — А выступать… — Хорошо, пусть будет полковник! — метнулась к нему ведущая. — Как ваше имя? Впрочем, не имеет значения: подпишете бумаги позже, а пока, будьте так добры, встаньте вот здесь и поднимите руку. — развернула она отставного офицера спиной к сцене. — Итак, подойдите к флагу и встаньте на его фоне; в другую руку возьмите листочек с программой… Не смотрите на текст, пока не скажу; так, теперь сдвиньте головной убор чуть вперёд и улыбайтесь. — Он останется в фуражке? — подкрутив объектив, спросил оператор. — Тогда лицо получится слишком тёмным! Свет совсем не падает! — Сейчас поправим… — бросилась менять положение головного убора Карен. — Прошу! Готовность номер один! Улыбку! Нет, не настолько бездушно-формальную: представьте, что вас вдруг повышают до главного суперинтенданта! Мотор! Так, постепенный наезд… Отлично! Стоп! Так, идите направо и делайте там то же самое… Мотор! Замечательно, да, хорошо, отлично, прекрасно! Теперь смотрите в листочек… Серьёзное лицо! Хорошо! Стоп! Всё, спасибо за содействие. — Извините, но я хотел бы убедительно попросить вас прекратить шум и занять места в зале. — сказав это, вернулся на свой пост отставной полковник; между тем, «виновник торжества» наконец-то изволил припереться (пусть и с некоторым опозданием)… — Без системы в жизни ничего не добьешься. — жестом поприветствовав собравшихся, поднялся на сцену шеф полиции (в это же самое время за его спиной постепенно начал открываться занавес). — Заново возродить, перестроить и обновить: честно, жёстко, неудобно, но максимально выразительно. Именно эти принципы… — обернувшись, он открыл рот и застыл: то, что внезапно появилось на всеобщем обозрении, явно сбило его с толку.       Вместо отражающих жизненное благополучие дурацких графиков на огромном щите красовалась изображающая чёрный Cadillac Seville 88, из окна которого высовывался и стрелял из штурмовой винтовки М16 по моему отцу и Декою (когда готовился материал, внезапно всплыли случайные свидетели, которые рассказали, как приблизительно было дело) лично Брэттон мультиплакатная композиция. Поскольку мои умения многократно улучшились (поначалу я рисовал тэги в подворотнях, а теперь — мутил провокационные инсталляции (например, шликающая стремительно ухудшающуюся трещину в асфальте парковки супермаркета белая женская рука с очень длинными пальцами), на которые обращала внимание широкая общественность) мне хватило выкроенного Карен времени на то, чтобы суметь пробраться за сцену, расчехлить кисть с клеем, достать и прилепить всё, куда надо, а также написать сверху BRATTON IS PROUD TO KILL: ALPHABET CITY, MANHATTAN 9/06/90 и покинуть здание через пожарный выход, перед этим избавившись от улик (то есть, убрав их обратно в сумку из-под оборудования (а оную — спрятав внутри почти доверху забитого кабелями разной толщины ящика)). Оставленное послание должны были увидеть (а самое главное — понять) все — и планируемый эффект оказался достигнут. «You got the touch», как от души спел бы гитарист Стэн Буш. — Oh, fuck… — вырвалось у начальника полиции. — Леди и джентльмены, вопросы прошу задавать в порядке очереди! По одному, пожалуйста! Я постепенно отвечу на все, а то, что вы сейчас видите за моей спиной — чистой воды оппозиционная провокация…       Мой magnum opus наделал много шума: не сумев оправдаться (напротив, лишь затонув ещё больше) через некоторое время Уильям Брэттон вынужденно подал в отставку. Райтеры смогли добиться своего: раскачав весь город, они громогласно напомнили о себе и нанесли ответный удар за выпады в их сторону. Конечно, теперь на поездах уже безнаказанно не порисуешь: после трагических событий сентября 2001 года при проникновении в тоннели или депо тебя моментально повяжут за терроризм. Впрочем, граффити-культура Нью-Йорка не умрёт никогда. Она живёт и будет жить. Чуть позже на внутренней стене гаража TAKI183 появится троу-ап держащей в руках чёрный IMI Micro Uzi Мортиши Аддамс в синих шортиках и коротком розовом топе с надписью TRANE, крыша одного из жилых домов в Савой-Парке получит мемориал IN LOVING MEMORY OF DECOY, а на двух (естественно, самых широких) сторонах баллюстрад самого верхнего этажа треугольного Флэтайрон-билдинг периодически будут появляться бело-оранжевые транспаранты с лозунгами STILL FREE… Впрочем, это всё будет немного позднее, а конкретно сейчас, внутренне наслаждаясь проделанной работой (и серьёзно раздумывая о продолжении художественной деятельности), я случайно натыкаюсь на припаркованный возле лавки с электроникой (выставленные рядком за широким стеклом витрины оной пузатые южнокорейские телевизоры активно транслируют передаваемые по всем каналам в прямом эфире неумелые выкрутасы полицейского руководства) Peugeot 505 Тины… И решаю, что у этой истории обязательно должен быть счастливый конец.

КОНЕЦ 8 СЕРИИ.

P.S.: EXTRA, EXTRA!

VHS-КАССЕТА TDK, СТОРОНА 1.

      На экране — переговорная комната автосалона. За столом сидят Трейн и Тина в своих лучших шмотках; напротив них — улыбающийся Канклман, что, подписав лежащий перед ним документ, передаёт его для дальнейшего изучения своим новым клиентам. — Этот человек никогда не думал, что сможет купить себе Cadillac, пока не услышал, какие сделки проворачивают в Kunkleman Chevrolet. — говорит голос за кадром. — Тина, мы покупаем себе Cadillac! — прочитав бумагу, оборачивается к девушке и громко восклицает парень; та, выразив безграничную радость, обнимается с ним… — Да-да. Только в салонах Kunkleman Chevrolet, Cadillac and KIA. — кадр плавно меняется, показывая счастливую пару около чёрного Cadillac Coupe de Ville 1990 года выпуска. — Мы ни от кого не зависим и удовлетворяем ваши желания с 1981 года. Ваш новый Cadillac гораздо ближе, чем вы думаете. Наш телефон: 1-(212)-529-91-90; наш адрес: Гаррисберг, Пенсильван… (здесь изображение идёт помехами и резко меняется; на экране возникает Дон Йенко, интервью с которым, судя по всему, записалось поверх имеющегося видеоматериала). — В жизни больше быстрых машин я люблю всего три вещи: проводить время с семьёй, играть на джазовом пианино и пилотировать свою Cessna 210… (далее идёт целый пласт визуальной информации, что по сей день идентифицируется, как «lost media»).

VHS-КАССЕТА TDK, СТОРОНА 2.

— До конца они уверяли, что между ними нет никакой напряженности. — начался фрагмент из местных теленовостей (видеоряд описываемых событий с закадровой озвучкой блондинки с CNBC). — Мэр Рудольф Джулиани и комиссар городской полиции Уильям Брэттон постоянно были вместе и беспрерывно хвалили друг друга. Наконец, после года слухов, спекуляций и немалого количества свидетельств грядущего раскола всё пришло к своему закономерному концу, что стало ещё одним подтверждением соперничества, которое преследовало двух самых видных государственных чиновников штата во время последних нескольких месяцев выдающихся успехов. Шеф полиции объявил о своей отставке после двух с четвертью лет пребывания в должности, ознаменовав окончание резкого падения уровня преступности в Нью-Йорке и соперничества за внимание прессы.       Выражая скрытое раздражение, должностные лица мэрии и полицейского управления высказали несколько противоречащие друг другу версии мотивов окончательного решения Брэттона. Сторона комиссара полиции заявила, что он намеревался уйти в отставку ещё в прошлом месяце, когда мэр после вопиющего инцидента в автобусном депо имени Джеки Глисона выразил скептицизм касательно политики по активной борьбе с граффити; недавний инцидент на пресс-конференции только усугубил сложившееся положение. Без лишних слов Руди Джулиани приказал городскому юрисконсульту максимально детально пересмотреть всю проделанную Брэттоном работу и сопутствующие события за все предыдущие шесть лет на предмет обнаружения возможных фактов злоупотребления полномочиями и наличия связей с криминалитетом, тем самым приостанавливая обычное повторное назначение шефа полиции на новый срок (ибо предыдущий истёк в ещё в конце февраля). Узнав об этом, раздражённый комиссар сказал мэру не беспокоиться о пересмотре архивов или повторном назначении, ибо он намерен покинуть свой пост по собственному желанию; после этого пресс-секретарь попытался убедить его не подавать в отставку на эмоциях, советуя сначала дать компрометирующим слухам остыть и уйти тихо, однако, совет был проигнорирован.       Но сторона мэра считает иначе. Старший помощник мэра Джулиани сказал, что отставка Уильяма Брэттона произошла после того, как городской советник Пол Кротти предоставил на обсуждение результаты расследования прецедента в виде отпуска начальника полиции на Багамах в качестве гостя известного финансиста Генри Крависа. В ходе следствия мистер Кротти обнаружил четыре или пять других несанкционированных поездок в экзотические страны, оплаченных из бюджета подчинённых мистера Брэттона, что вызывало вопросы не столько о моральном приличии, сколько об их законности. Некоторые также утверждают, будто зимой этого года произошло столкновение двух больших самомнений: Руди Джулиани не смог принять знаменитость шефа полиции, когда увидел, как журнал Time представил оного на своей обложке в качестве непосредственного лица-амбассадора успешной войны с городской преступностью. Мэр и некоторые другие сотрудники городского руководства также считали, что Уильям Брэттон был недостаточно почтителен по отношению к мэрии: греясь в лучах славы крупных и мелких средств массовой информации, он ясно давал понять, что его раздражает пристальное внимание вышестоящего начальства.       Отставка наиболее важного человека из администрации Джулиани, известного борца с преступностью, чья популярность в опросах общественного мнения превысила популярность любого местного государственного чиновника, знаменует собой поворотный момент для мэра. С его уходом у мэра будет возможность продемонстрировать своё давнее утверждение о том, что именно методы управления сформированной администрации (а не какой-то один человек) ответственны за значительное снижение уровня преступности. Должностные лица по всему городу почти единогласно хвалили Уильяма Брэттона, а несколько политических соперников мэра ухватились за слухи об отставке, чтобы раскритиковать Руди Джулиани и обвинить его в изгнании комиссара. — Не думаю, что действия мэра можно квалифицировать, как публичную порку или намеренное унижение. — показали подтверждающую вышеупомянутый тезис вставку с записанным заранее мнением спикера городского совета Питера Валлоне. — Решение начальника полиции уйти свидетельствует о давлении, под которым он находился в последние несколько недель.       Уильям Брэттон объявил о своей отставке мэру во время одного из телефонных звонков; затем, собрав вещи, в десять утра он покинул здание штаб-квартиры NYPD и направился в мэрию, дабы зарегистрировать своё четырёхстраничное заявление, внутри которого были подробно изложены достижения, описаны стратегии борьбы с преступностью и заявлено, что количество избежавших убийств в результате улучшения криминогенной обстановки граждан хватит на то, чтобы заполнить концертный зал Карнеги-холл. По пути его встретила толпа пытающихся запечатлеть этот судьбоносный момент репортеров; отклоняя лавину вопросов касательно своих дальнейших планов, царственной походкой шеф направился к ступеням и скрылся за дверьми здания. После короткой встречи в офисе Брэттон и Джулиани вышли на улицу, открыто приветствуя собравшихся перед входом представителей прессы улыбками и восторженными комплиментами. Оба приложили огромные усилия, чтобы взаимно приписать друг другу множество достижений, которые улучшили город; проще говоря, они буквально сорили похвалами, усиленно отвергая любые предположения о том, что один был вытеснен другим или причиной сложившейся ситуации послужили серьезные разногласия. — Он заслуживает похвалы за колоссальное снижение уровня преступности в этом городе и огромное количество других вещей, которые я не упомянул; множество его достижений помогли многократно повысить уровень жизни и поспособствовали постепенному преображению NYPD. — возник на экране фрагмент речи мэра. — Думаю, мой подчинённый являлся настолько хорошим комиссаром полиции, насколько это было возможно; большинство из нас желает, чтобы он продолжал участвовать в политической жизни штата.       В ответ на это бывший комиссар заявил, что решение уйти было чрезвычайно трудным, но также отметил желание обеспечить достойное будущее и финансовую безопасность своей семьи, поскольку в возрасте сорока восьми лет ему, увы, не удалось накопить значительных сбережений или необходимого пенсионного стажа; именно поэтому он с удовольствием принял предложение возглавить местный офис бостонской охранной компании First Security Services Corporation. Далее градоначальник поблагодарил экс-слугу закона и порядка, на что тот выразил согласие периодически предоставлять свою помощь в качестве консультанта.       Бывший мэр Эдвард Коч назвал Брэттона «великим начальником полиции» и сказал, что Джулиани невольно поставил себе синяк под глазом, будучи не в состоянии допустить, чтобы кто-то другой (кроме него самого) получил признание за внезапно случившиеся успехи. — Мы все надеялись, что Уильям поработает ещё пару лет, но, судя по всему, для него настала пора уйти. — воткнули в сюжет очередной комментарий. — Благодаря ему очень много было сделано для многократного улучшения работы Департаментов Полиции города и штата: от таких мелочей, как новая униформа и более мощное оружие, до таких грандиозных вещей, как новые стратегии борьбы с наркотиками. Я надеюсь, что на новом месте работы его примут с распростёртыми объятиями. — Однако, не все граждане сочувствуют уходу шефа полиции. — появилась на экране лично Карен Лайт. — Проведённый нами уличный опрос выявил большой пласт противоположных официальному народных мнений. Вот некоторые из них: — Обсуждать речи Брэттона уже никому не хочется. — хриплым голосом выражал свою точку зрения рабочий метрополитена. — Невозможная ерунда. Что ни слово — то комок в горле, челобитная перед горожанами! Нельзя просто поверить и принять, что изо рта этого именитого деятеля выходит такая несусветная чушь. Какие ещё победы над граффити, чистильщик недоделанный? Ты людей вокруг послушай! Хотел на белом коне, а стоит, извиняюсь за выражение, по уши в дерьме, пока дела делают простые мойщики вагонов и межрайонные добровольцы с краской. — Городу давно надо было его выкинуть. — стоя возле нового жёлтого Chevrolet Caprice 9C6, говорил в протянутый микрофон седой таксист в зелёном плаще. — Пытался воевать с граффитистами? Вот, получите и распишитесь! На одном причинном месте они все вертели твои потуги. Мой шурин думает, что если сейчас внезапно выяснится факт рисования этой мазни его подчинёнными, дабы городское ведомство могло каждый месяц отчитываться об успешном освоении выделенного бюджета или опровергать устоявшееся утверждение о том, будто им абсолютно нечем хвастаться, никто даже не удивится. — Своим уходом он не может что-то выиграть: просто хочет спрятаться, не потеряв нажитое. — объяснял репортёрам экскаваторщик с итальянским акцентом. — Помните, как этот мужчина брал всех на понт? Мол, «Ну всё, держите меня семеро: мы обучили персонал, сформировали антивандальные бригады, объединились с транспортной полицией, увеличили полномочия волонтёров!» Скажите честно: кого можно так запугать, когда твои инициативы банально не являются эталоном эффективности? Поступать подобным образом можно, когда всё работает безотказно, а не когда в рядах офицеров и непосредственно на улицах творится тихий ужас и бардак. — Мэр ещё не назвал преемника мистера Брэттона, но обнадёживающе заверил, что сделает это как можно быстрее. — логически завершив новостной сегмент, повернулась красавица-блондинка к объективу телекамеры. — Карен Лайт, Витторио Деним, Памела Тамворт, Роберт Истон; местные новости CNBC.