После дождя

— Куколка не хочет навстречу идти! — тихо ругаюсь Антону на втором уроке. — Да как, блять, ему вообще хоть кто-то может навстречу пойти? Я не понимала, с чего он взял, что я должна? Что должна отвечать взаимностью этому мерзкому ублюдку… В жизни ему ничего не светит, а мне совсем не льстит то, что я ему нравлюсь. Антон тихо смеётся, пытаясь не привлекать лишнее внимание: — Да ты только послушай! Считай только перешла и уже такого «красавца» склеила, — после этих слов парень слабо получил под бок, а сам удар сопровождался моим приглушённым смехом. Мне нравилась его простота. В целом, отношения с одноклассниками у меня были нейтральными, хотя за неделю было вполне возможно нажить врагов, только трио Бабурина и Катя заставляли лицо искривляться в гримасе отвращения. — Лера, подойди сюда, — я слышу голос Тоши и инстинктивно двигаюсь в его сторону. — Смотри, — он тычет куда-то в доску расписаний. Я, еле проталкиваясь через толпу учеников, пытаюсь разглядеть то, что хочет показать Антона. — Смотреть на что? — я пытаюсь выглянуть из-за спины друга, потому что наша разница в росте составляла добрые пятнадцать сантиметров. Да и гудящие со всех сторон люди то и дело толкались. Я встала на цыпочки, облокотившись на спину Антона. Только сейчас я разглядела прикрепленное на стене объявление. — Мальчик пропал? Кошмар… Его родители, наверное, переживают сильно, — мы начали потихоньку двигаться в сторону класса, стараясь перекрикивать шумные коридоры. С одной стороны пропажа мальчика была странной. В этой то богом забытой глуши? А с другой вполне объяснимой — тайга. Не думаю, что рядом с жилыми кварталами стали бы обитать лесные хищники, но кто знает, может, мальчик сам забрел дальше дозволенного. Кажется, звали его Вовой… Интересно, а он учился в этой школе? Тут точно все друг друга знали, и если вдруг это похищение, его быстро отыщут. Какие же бывают ужасные люди! — Слушай, не ходи, наверное, больше сама в школу и домой, будем вместе, — Антон слегка потрепал мои волосы. — На двоих точно не нападут, — он как-то неуверенно усмехнулся. Сомневаюсь, что если кто-то захочет напасть, то его остановит еще один подросток. Сидели мы с Антоном прямо за Семёном и довольно часто грязная голова поворачивалась к нам, опаляла неприятным запахом изо рта и шептала мне какие-то пошлости, ухмыляясь. Я просто не понимала, чего тот добивался. Это уже какое-то насилие. Такое внимание нисколько мне не правилось. Чувство неловкости, присущее мне постоянно, начал сменять испанский стыд. — Бабурин, ты заебал, отвернись говорю! — в который раз отмахиваюсь от парня. — И почисти, наконец-то, зубы, — ухмылка спадает с лица и парень, зажевывая слова пока тараторит очередную гадость, оскорбленно отворачивается. Неужели ему о таких вещах говорят в первый раз?

***

Отсидеться на уроках казалось сущей пыткой. Последние несколько дней мама совсем не звонила, а когда звонила я — сбрасывала. Казалось, будто она специально издевалась над молодой, но уже знатно подпорченной психикой. — Кстати, Антон, у меня совсем из головы вылетело рассказать, — мальчик вопросительно поворачивает голову в мою сторону.— я с этой твоей Алисой познакомилась, — его глаза округлились в удивлении. Сейчас он был похож на маленького зверька, загнанного в ловушку. — Что? Каким образом? — голос Антона дрогнул, из-чего противная рожа Семёна опять обернулась. — Голубки, можно потише, вы заебли переговариваться, — злобно прошипел он. Вот чья бы корова мычала! Когда же это он уже, наконец, успокоится? Может, вдарить ему разок… Чтобы знал свое место. — Это ты голубок, закройся и не поворачивайся сюда больше. Вообще, — не моргая держу с хулиганом зрительный контакт. — Э-э-э, ты че, пидором меня назвала чтоли? — Бабурин хлопнул по парте, явно не переживая, что все взгляды одноклассников теперь были уставлены на него. Цирк. Моя рука, держащая ручку дернулась, и я нечаянно чиркнула по пеналу. — Возможно, — буквально выплевываю ему в лицо и возвращаюсь к диалогу с Антоном, — так вот, Тоша, рассказываю: ты в тот раз ко второму прийти собрался, вот я и пошла в школу одна. Когда шла я уже по лесу она, вот вообще из ниоткуда, начала смеяться, а я бежать. В итоге заблудилась в лесу, думала, что помру там на месте, а оказалось, что это Алиса. Она сказала что-то по типу: «Ну если ты дружишь с Антоном — выведу тебя, со мной не бойся ничего», а потом пропала, как только мы начали подходить к школе. — Пиздец… — ругательство было произнесено одними губами. Ого! Святой мальчик и так умеет. Удивляешь, Антон. — Я же говорю — странная деревня. После моего рассказа настроение у нас двоих было никаким, благо оставался последний урок, который мы провели в полной тишине. Каждый думал о своём… Я даже начала чувствовать себя виноватой, за то, что испортила обоим настроение. Интересно, почему? Что такого было в этой девчонке, что лишь одно ее упоминание вгоняло в такую грусть?

***

— Ты готова? — обернулся на меня Антон, натягивая шапку «Спорт». Несколько белых, будто в инее, прядей смешно из-под нее торчали. Я дую ему в лицо, от чего те разлетаются в разные стороны. — Да, секунду, пальто не получается застегнуть, — уже психовала я. Еще пару минут вожусь с надоедливыми пуговицами.

***

— Слушай, Лер, — парень уклоняется от сигаретного дыма. — не хочешь ко мне в гости зайти? Мама хотела с тобой познакомится, да и Оля просто взрывается от нетерпения. Если ты не придешь, я не знаю, на сколько мучительно она меня убьет. Маленькая хитрая девчонка… — Да без проблем! Давай только в магазин зайдём, мне мать как раз денег скинула, — достаю из пачки вторую никотиновую палочку. — некрасиво же с пустыми руками идти, — он соглашается, и мы выходим за территорию школы.

***

Стук в дверь, сердце опустилось куда-то в пятки — я еще никогда не ходила к кому-то в гости, тем более, чтобы познакомиться с семьей. Да и друзей у меня никогда не было, чего уж таить. По дороге я задавала Антону множество вопросов о его семье. О том, как мне лучше себя вести, на что получала в ответ «Так, как ты ведешь себя обычно. Лера, ты прелесть, не волнуйся на этот счет». Кто из нас в таком случае был настоящей прелестью? Как бы Петров не пытался, успокоить меня не смог. Я все еще не была уверена, что смогу даже поздороваться как подобает. — Антон! Молодцы что пришли. Ну, здравствуй, Валерия, — женщина мило улыбается. — Сын много про тебя рассказывал, проходи, не стесняйся, — мама Антона забрала мою куртку, показывая куда я могу поставить обувь. Она выглядела очень молодой, но уставшей… Сам Антон мне мало что рассказывал про отношения с родителями, да и про них вообще. Карина провела нас на кухню, устроив очень теплый приём. Пока мы неловко переглядывались с Антоном, я, смущенно улыбаясь пыталась делать все аккуратно. Не хотелось трогать кружевные салфетки, украшавшие стол для всех персон. В семье их четыре человека. Не хотелось помять цветастые подушки, для удобства лежащие на стульях. Я даже боялась наступать на пол, лишь бы он лишний раз не скрипнул. Антон же, заметив мое поведение, пытался помочь освоиться. Говорил, что всем вообще все равно, как я себя поведу, ведь даже в случае неодобрения родителей, он не оборвет общение со мной. Мама Антона пригласила нас за стол, звеня сервизом. Из маленьких кружечек, на которых были золотом выведены пыльные розы, поднимался пар. Я приподняла над блюдцем руку, и она моментально запотела. Антон пододвинул ко мне вазочку с конфетами, и сахарницу. Я расчётливо смотрела на небольшую кружечку, пытаясь понять, сколько ложек сахара положить в нее? Какой рукой, или, какой ложкой это делают по этикету? Сейчас передо мной лежала всего одна, и еще одна в самой сахарнице. А если они перепутали и поставили на стол солонку? «Боже, хватить думать, Лера!» Закончив начальный прием, тетя Карина села напротив нас, отхлебнув чая. Кажется, она его даже не разбавила. А мне вот очень хотелось, а попросить было как-то неловко. Не могу я пить кипяток, а особенно сейчас, когда слишком напряжена. Через каких-то пару минут я все же сделала обжигающий горло глоток, прикусив язык. Тот горел пламенем. Мама Антона не переставая расспрашивала меня, а я, стараясь унять жжение, пыталась разборчиво отвечать. Иногда Антон одобряющие кивал. Спустя минувшие час мы уже все втроем смеялись. Женщина, сидевшая напротив, уже не казалась мне строгой, на самом деле она оказалась очень простой и доброй. — Ох, ну, ладно. Чего-то задержала я вас, возьмите еще чая наверх, угостите Олю. Точно! Совсем забыла про младшую сестру Антона. Кажется, ее пушистая белая головка иногда мелькала в дверном проёме. Девочка радостно кинулась на шею брата, стоило нам только открыть дверь в ее комнату. Она вся тряслась от переизбытка эмоций, и что-то неразборчиво пищала на ухо Антона. — Ну, Оля! Все-все, слазь. Я тоже рад тебя видеть, — стонал Петров, снимая сестренку с себя. Оля подпрыгнула около него, а потом развернула ко мне, с интересом разглядывая. Она вся светилась от радости. — Лерочка! — через какое-то мгновение запищала Петрова, и так же бросилась в мои объятья. Я, слегка опешив, тоже приобняла девочку. Оля, неуспев прожевать одну конфету, уже запихивала в рот вторую, вытирая растаявший шоколад рукавом пижамы. Ей было интересно абсолютно все: как мы познакомились, умею ли я готовить, смогу ли я, в случае чего, присматривать за Антоном. Вела она себя прямо как маленький майор милиции. А Антон же смеялся в стороне, подбирая за сестрой фантики. Девочка прокашлялась. — Ну, и когда у вас свадьба? — милое выражение ее лица стало очень серьёзным, щеки Антона покрылись румянцем, а я громко засмеялась. — Милая, мы же с твоим братом дружим, друзья не женятся, — принимаю протянутую мне куклу, чтобы рассмотреть блестящее платье, которое Оля сшила сама. Шею и запястья ее украшают изделия из бисера. — И что, вы друг друга не любите? — создавалось ощущение, что маленький ангел вот-вот заплачет. Она надула губки и свела брови к носу. На таком невинном личике выступила морщинка. — Любим, — в разговор, вмешался Антон. — но не как мальчик девочку, а как друзья. Это тоже любовь, Оля, но особенная, — девочка захлопала в ладоши, широко улыбаясь.

***

Уже смеркалось. На деревню спускались сумерки, и последние яркие солнечные лучи отражались от снега. Комнату освещал оранжевый свет. Из-за новости, которую мы узнали днём, по темноте, да еще и по лесу, идти совсем не хотелось. Я начала суетливо собираться домой, целуя очень огорченную моим уходом, но такую радостную визитом Олечку на прощание. Идти было от силы минут семь, но я старалась максимально их сократить. Все не отпускало ощущение, что я не одна. Я вздрагивала от каждого шороха, но вот сзади хрустнула сухая ветка… Сердце на миг остановилось, после чего бешено застучало. Я рисулась к дому как не в себя.