После дождя

Антон звонил на домашний, благодаря ему я и проснулась. Решила, что приду к третьему уроку, так как торопиться не хотелось. На утро голова раскалывалась из-за влитого в организм спиртного. Я, шатаясь и собирая все дверные косяки, еле собралась в школу. Перед глазами плыло, руки тряслись будто в приступе эпилепсии. Скинув учебники в портфель, я рухнула без сил. Смахиваю тыльной стороной ладони только-только поступившие слезы, и будучи обессиленной, пытаюсь встать. Ноги подкашиваются, а в горле пересохло. В очередной раз клянусь, что то вчерашнее — последнее мое проявление слабости. В животе скрутило, я закинула пару ягод винограда, похрустела косточками, и по итогу выплюнула все в раковину. Веская слюна медленно стекала в слив. Я вытерла подбородок салфеткой, кинула ее на столешницу, и, закурив, выбежала во двор. Морозная свежесть бодрила. Жаль, я не додумалась открыть окно когда просыпалась, хотя тогда меня и без этого трясло.

***

Уныло сажусь к Антону за парту, небрежно скидывая портфель с плеч и падаю головой на парту. Полины сегодня не было. — Ну что, как вчера погуляли? — Петров бодро улыбается, а мне так тошно! Я поднимаю уставший взгляд. Наверно, у меня ужасные мешки под глазами, да и накраситься я особо не успела… — В целом неплохо, — хрипло начинаю я, после чего откашливаю мокроту. — Давай после школы ко мне? Я тебе всё расскажу, подальше от чужих ушей, — недоверчиво бросаю на Катю, которая уже во всю пялится на нас, короткий взгляд. — Как же она меня заебала… — на выдохе выдаю я, закрывая глаза. Я не выспалась. — Да ну ладно тебе, не обращай внимания, не сложно же, — он тихо хихикает. — Ты как-то болезненно сегодня выглядишь. Ничего не болит? — он аккуратно прислоняет руку к моему лбу, как бы меряя температуру. — Вроде не горячая… — озадаченно выдает он, подсаживаюсь ближе. Антон, подобая мне, ложиться на парту, повернув лицо в мою сторону. Я непроизвольно улыбаюсь. — Не выспалась я. Кошмары сняться. Антон понимающе кивнул, и принялся отвлекать меня от дурных мыслей.

***

Перемена после третьего урока первой смены обеденная. Самая длинная, минут 20, если не больше. Антон потащил меня в буфет, ведь там «ну така-а-ая вкусная выпечка!». Может, мне и стоило поесть, ведь желудок пуст, а своим урчанием ужасно раздражал на уроках, но чувство голода я испытываю редко. Обычно лишь после того, как начнет темнеть в глазах, я понимаю, что стоит поесть должным образом, а не перекусами. — Эй, ты вообще есть собираешься? — Антон откусывает бутерброд. От него ужасно пахло колбасой, а от вида плавленного сыра меня затошнило только еще больше. — Я ни разу не замечал тебя за этим делом, — как-то более строго произнёс он, пододвигая контейнер ближе ко мне. — Я худею, — тяжко вздыхаю. С фигурой у меня всегда были проблемы — похудеть никак не получалось, а небольшой лишний вес конкретно загонял мою самооценку в грязь. Но, скорее всего, худеть не получалось именно из-за этой голодовки. Три дня условного голода, на четвертый срываешься и наедаешься до коликов. — Зачем? — Петров давится. — Ты красивая, тебе наоборот так даже идёт, — видимо, он пытался сделать комплимент, но слова больно резанули по сердцу. Не худая равно толстая. Я понимала, что он не специально. Тут уже со своими загонами виновата только я. — Спасибо, — выдавливаю из себя, пытаясь сдержать слёзы. Еще пару минут я наблюдаю за трапезой Антона, все же решив перекусить дольками огурца. Чья-то тяжелая рука ложится на макушку, и я поднимаю взгляд. Петров прерывается, и тоже глядит на подошедшего. — Бяша? — удивляюсь я, пожёвывая морковь. — Ты что-то хотел? — Дело есть одно, — он закидывает мою сумку себе на плечо. — Пошли перетрем на. Антоха, не скучай сильно. Антон угукает, а я в спешке уверяю его, что попытаюсь вернуться до конца перемены. — Мы куда вообще идём? — наконец-то добегаю до Бяши. — К Ромке на. — Зачем? — Дойдём, узнаешь, — он вручает мне сигарету на выходе из школы. — Считай это предложением дружбы. — А я могу отказаться? — смеюсь, принимая «дар». — Конечно, нет на, — Бяша слегка бьёт меня в плечо. — Я сижки направо и налево не раздаю. — А мне чего дал тогда? — вопросительно изгибаю бровь. — Нравишься ты мне, — он сразу же поправляет себя. — Я имею ввиду, не как девушка. Есть в тебе что-то такое, что заставляет меня хотеть, чтобы ты была моим кентиком. Кстати, вон Рома стоит, — одноклассник тычет пальцем куда-то вдаль. — Ром, чего хотел? — выдыхаю дым мимо парня. — Полина про меня что-то рассказывала? — я закашливаюсь дымом, удивленная такой прямолинейностью. — Ну, вы же гуляли вчера, она что-то про меня говорила? — я думала, что ответить будет правильней. Ох, мальчишки… — Да нет, если честно, — задумчиво затягиваюсь. — Разве что спросила друзья мы с тобой или нет, — я решаю пропустить все не самые лестные вещи, которые были сказаны в адрес Ромы с Полининой стороны. Парень понуро опустил плечи, достал пачку, губами придержал одну из никотиновых палочек, а после поджег. Только сейчас я начала замечать, что на самом-то деле Ромка очень даже ничего. Я в наглую пялилась на его лицо. Длинные ресницы, аккуратные черты лица, выраженные скулы, густые брови и светлые глаза, еще видно, что спортом занимается. Конечно, на любителя. Вот Полине, как я поняла, больше по вкусу мальчики-зайчики, как Антон, например. Ладно, кому я вру — Рома был черто-о-о-овски привлекательным. В какие-то моменты становилось даже завидно Полине. — Кстати, — бычок летит под ноги. — Рома, Бяша, а куда Бабурин делся? Вы его хоть не того…? — приставляю руку к горлу, провожу большим пальцем вдоль сонной артерии. — Нет конечно на, — Бяша смеётся, обнажая центральный просвет между зубами. — Заболел твой герой-любовник. Звонок на урок прозвенел еще минут 5 назад, а мы с мальчиками только зашли в класс, под прицелом недовольного взгляда Лилии Павловны. Я же и Антону обещала до начал урока… Да, блять! — Можно узнать, чем вы втроём были так заняты, — женщина показательно поправляет очки. — и отчего-то решили, что необязательно приходить на урок вовремя? Очень пунктуальные молодые люди. — Валерия просто, по-видимому, помогала мальчикам, — Катя делает театральную паузу. — Ну, вы сумки при себе держите, а то может у нас еще один воришка появился. Рома и Бяша проходят за свою парту с каменным лицом, а я играю с этой белобрысой змёй в гляделки. — Валерия, вы тоже можете присаживаться, — строгий голос учительницы заставляет вздрогнуть. — А? Да, извините…