После дождя

Школа не переставала быть всё такой же скучной, только теперь ситуация вышла на критический уровень — Антон уселся к Полине, Рома сидел с Бяшей, гребанные предатели, а все остальные места были заняты. Кроме одного… И, честное слово, я была готова стоять все шесть уроков, нежели сидеть на нем. — Куколка, ну вот, — парень поправляет засаленные волосы. — видишь, как нас жизнь сама сводит. — Отъебись уже, это одноразовая акция, — брезгливо морщу нос, отодвигая стул буквально за парту. Не хочу даже класть на нее вещи. — пока я не договорюсь с Бяшей или Ромой. — Я уверен, что они с тобой не сядут, — ехидная улыбка расплывается на самодовольной роже. — Сама подумай, зачем кому-то вроде них сидеть с кем-то вроде тебя? — И что со мной уже не так? — закатываю глаза. — Ну, как минимум, — Семен трёт переносицу. — ты слишком много места занаешь, — глаза медленно расширяются в удивлении, пока Бабурин смеётся мне в лицо. — ты реально думаешь, что можешь кому-то понравиться? Кому ты вообще нахуй нужна? — я пытаюсь игнорировать весь поток дерьма, который льется на меня. Я выше этого. А вот к чему то было сказано, мне не понять. Он настолько не уважает хотя бы даже себя, что смеет оскорблять меня, будучи влюблённым? Или что ему еще от меня нужно было бы… На душе становится невыносимо обидно, настроение испорчено просто в ноль. Казалось, что ничего уже не может сделать этот день хуже. Изредка наблюдаю за животными повадками нового, надеюсь, временного соседа, думая, как бы попросить Лилию Павловну об одолжении. Старательно игнорирую Семена на уроке, и меня передергивает после каждого брошенного в мой адрес слова. Уже трясусь от нетерпения, в ожидании звонка, лишь бы убраться с парты подальше, хотя бы на какие-то жалкие пятнадцать минут. Отпросившись еще на уроке в туалет, я размышляю над тем, что лучше: прямо сейчас выпилиться из окна или просто уйти домой, ссылаясь на слабость. По итогу возвращаюсь в душный кабинет. Не думала, что я дождусь звонка. Угрюмо выхожу за ворота, достаю пачку. Недалеко от меня стоит всеми «любимое» трио. Представляю, как тушу сигарету о омерзительное лицо Семена, садистски улыбаясь. «Блять, » — мысленно ругаюсь, — «и не подойдешь же к мальчикам пока там Бабурин» Думаю о том, какой была бы моя школьная жизнь, не появись в ней он. Но поток мыслей длился недолго. Компания сама начала уверенно шагать в мою сторону. Я, притоптывая ногой, выжидающе смотрела на них. Было интересно, для чего я им понадобилась на этот раз. — Лерчик на, — Бяша идёт в мою сторону, раскрывая руки для объятий. — видала, че там на доске на? — он крепко обнимает меня, и я уже напряглась, ожидая, что пару раз точно хлопнут по спине, но этого не последовало. Я расслабилась, кивая Роме. — Нет, что там? — бурчу Бяше куда-то в область плеча. — Да Катюха пропала, — Рома выдерживает паузу. — Хуйня какая-то происходит короче. — Куколка, ты смотри в оба, чтоб тебя тоже не украли, — Бабурин хищно облизывается, получая от Ромы смачную затрещину. Я ликующе улыбаюсь, думая, насколько благодарна за все это Роме, хотя на уроке проклинала его за ужасное предательство. — Еблоид, мы о чём говорили? — Сёма сразу замолчал. Всю перемену мы провели вчетвером, обсуждая исчезновении Кати. Я все так же игнорировала Бабурина, а даже если он что и спрашивал, то давала волю ответить парням. Нечего ему со мной беседы вести. Было даже как-то обидно, что за день Антон ни разу ко мне не подошел, а только терся вокруг Полины. Еще и Рома глаз не сводил с этой парочки… За него тоже было чуть-чуть обидно, а за Петрова наоборот — радостно. Я ведь им обоим, можно сказать, помогла, и не должна быть ни на чьей стороне. — Слышь, мелкая, — Рома аккуратно толкает меня плечом. — а они че, мутят что ли? — он тыкает куда-то в толпу, и я понимаю, что говорит он про дуо Морозовой и Петрова. — Антон с Полиной? — задаю риторический вопрос. — Та кто его знает… — Твой же друг, ты не знаешь? — это звучало как наезд, но погрустневшая Ромина интонация и опущенные уголки губ говорили лишь о том, что он расстроен. Разочарован? — Да мы в последнюю неделю как-то особо не общаемся, — обиженно скрещиваю руки на груди. — Ты же видишь, с кем он трётся. Только, Ром, — внимательно вглядываюсь в тёмные глаза, предостерегающе мотая головой. — не трогай его. — И в мыслях не было, — оскорблённо сводит брови Пятифан, смеясь. — не переживай так за него, — треплет мои волосы, отчего те опять пушаться. Я, догоняя парня, вырываю у него волос, коварно смеясь. — Хоть один проеб с твоей стороны, и, — тяну за концы волосинки, как бы угрожая расплатой, и рву напополам. Концы вьются, а потом медленно опускаются на пол, выложенный бордовыми квадратами.

***

Буквально через пару недель должны были начаться каникулы, и вся школа бурно обсуждала, кто, где и с кем их проведет. Я неловко шла по коридору, задумываясь о том, как каникулы проведу я. Раздалась приятная мелодия, телефон завибрировал в заднем кармане. Сердце пропустило удар, стоило только увидеть заветные четыре буквы на экране. — Алло, — радостно говорю в телефон. — мам? — Привет, милая, — тёплый голос доносился с того конца трубки. Весь мир будто переставал существовать. — Ты давно не звонила. Что-то случилось? — я правда беспокоилась и порой не могла уснуть. — Нет, — мама вздыхает. — совсем нет. Хотела предложить тебе вернуться домой на время каникул, — каждое слово давалось ей с трудом. — Твой отец уезжает в командировку, а мне уж очень хотелось бы тебя увидеть. Радость от короткого разговора заполняла каждую клеточку тела, я побежала наверх, чтобы рассказать друзьям новость.

***

Время до каникул прошло очень быстро. Школа, дом, прогулки с Ромой и Бяшей — все не имело никакого значения. Сейчас значение имел только родной дом и мама — единственный человек, который ждал меня в нём. Чемоданы были собраны, все окна и двери в доме заперты, а перед автомобилем с водителем собрались мои друзья — Рома, Бяша, Антон и Полина. Крепко обнимаю каждого на прощание, перекидываюсь фразами по типу: «Обязательно буду звонить!», искренне говоря о том, как буду скучать и сажусь в машину. Ребята махают в след, кажется, Полина плачет Антону в плечо… Но об этом я еще успею подумать, сейчас я, с чистой душой разворачиваюсь к давно знакомому водителю, наслаждаясь приятными ароматизаторами.

***

Стою на пороге дома, сердце готово выпрыгнуть из груди от перевозбуждения, но я все еще пытаюсь выглядеть сдержанно. Массивные двери открываются, а за ними стоит… Мама? Или нет, стоп, это не мама! Мама была красивой молодой девушкой с естественным румянцем, всегда отлично выглядела, имела здоровый вес, следила за кожей, модно одевалась. Сейчас передо мной стояла женщина с запавшими глазами, бледной кожей и морщинами. Меня не было всего три месяца, но складывалось ощущение, что за эти три месяца она постарела лет на 15 минимум. — Мам? — мы долго и крепко обнимаемся. Запах все тот же, родной, но чувствуется в нем что-то новое. — Ты себя хорошо чувствуешь? — обеспокоено спрашиваю я, сжимая мягкий халат. — Ох, милая, — мама стирает слезу с моего лица. — мне осталось немного, вот и хотелось тебя увидеть напоследок. — Не говори так! — вжимаюсь в худощавое тело, пытаясь сдержать слёзы. Она тяжело дышит, и по ней видно, что каждое действие даётся с трудом. В доме больше не пахнет порошком, свежей краской и деревом. Теперь тут пахло лекарствами, пылью и освежителем, который никак не мог перекрыть смрад смерти.