После дождя

Утро субботы началось поздно. Неделя была морально тяжелой, вставать с кровати совсем не хотелось. А с другой стороны хотелось пригласить кого-то в гости, но завтра, чтобы развеяться. Расписание учеба-дом было такое себе. Еще пару минут я разглядывала потолок, в углу колыхалась паутина. Лениво потянувшись, я все же нашла в себе силы умыться. — Доброе утро, Лера, — помахала отражению. Мимолётно я подметила, что с того кровавого инцидента я не достаточно хорошо вымыла плитку. Кое-где засохшая кровь уже приобретала коричневые оттенки. Я решила сделать вид, что не заметила. День будет очень длинным. Обычно, холодная вода бодрит, но сейчас казалось, что сердце останавливается после каждого ледяного брызга, попадавшего на кожу. Я решила заняться уборкой и готовкой сегодня, чтобы не бегать ошпаренной, из-за того, что ничего не успеваю перед приходом гостей завтра. Набираю уже знакомый номер, пару дней назад я так же звонила на него, дабы узнать домашнее по химии, и кручусь на носочках около окна, вглядываясь в чащу. Между гудками слышу сосредских ребятишек, бегающих во дворе. — Алло, Полин, привет, — наконец девушка сняла трубку, и я присаживаюсь на холодный подоконник. Через тонкие домашние шорты это хорошо ощущалось, волоски на всем теле встали дыбом. — Лерочка, доброе утро! Смотрю, у кого-то хорошее настроение, — ее нежный тембр заставляет улыбнуться. Полина умеет быть милой. — Да, определено хорошее, — смеюсь в ответ. — Не хочешь завтра забежать ко мне? — Конечно, ты только скажи, ко скольки, и я буду! — раздается ее радостный голос. Думаю, на ее фоне я слышалась очень уставшей. Верно, так оно и есть. Я закусила внутреннюю часть щеки, прикидывая, во сколько смогу встать и хотя бы привести себя в порядок. — М-м-м… Давай к двум. — Хорошо, до завтра! — Полина желает мне приятного дня и кладет трубку. Интересно, а что у них там с Петровым? Она такая счастливая просто встала или у них все же что-то получилось? А мне, значит, и спасибо не сказали? Классно! Но все-таки не стоит делать поспешных выводов. Надеюсь, узнаю завтра.

***

Уборка казалась мне сущей каторгой. Дотянуться до верхних полок не получалась, приходилось постоянно таскать с собой стул. Пыли вокруг скопилось достаточно, ведь последний месяц я точно не брала в руки даже тряпки, чтобы протереть следы чая на столе, или хотя бы банально не пылесосила. Не знаю, почему меня еще не сразила аллергия. В городской квартире всегда было чисто… Не было липких следов на столе и крошек на полу. На окнах никогда не было разводов, а плиточный пол блестел. Уже ближе к пяти часам мои страдания были закончены, но всё-таки, когда я посмотрела на их результаты — настроение поднялось. Оно того стоило. Конечно, у мамы получалось лучше, но учитывая мое состояние я безумно собой гордилась. Спустя долгое время дома наконец-то стало комфортно находиться и не приходилось брезгливо корчиться, наступая на очередной мусор. Уборка заряжала, и уже без усталости, присущей с утра, я отправилась в магазин. Надеваю джинсы с джемпером, застегиваю куртку, параллельно думая, что вообще можно приготовить… Вот судя по Полине, что можно сказать о ее предпочтениях? От нее всегда приятно пахло лесными ягодами, а атласные ленты в ее волосах переливались на солнце, как нетронутый снег. Она сама по себе была очень нежной натурой.

***

Привычная дорога в центр деревни все ещё заставляла спину покрыться мурашками, а тело сжаться в комочек из-за страха, хотя я думала, что полностью к ней привыкла. Думала так, не делая на нее первый шаг. После первого шел второй, а дальше я ускорялась. Пусть отрезок лес-населенный пункт был самым длинным, преодолевала я его всегда быстрее всех. Наверное, идя по парку, я получала гораздо больше наслаждения. Ассортимент все еще был скудным и даже несмотря на мои неплохие навыки готовки — каких-то идей в голове совершенно не было. Лениво прогуливаюсь между рядами, высматривая что-то съедобное. Кажется, что я заходила в первый раз, что сейчас абсолютно ничего не прибавилось. Какие-то полки вообще пустовали, и, наверняка, товары появятся на них еще не скоро. Подметила, что цены здесь выше, чем в городе, а скидки бывают реже. Не скажу, что это режет мой бюджет, но все равно очень странная закономерность. Выглядываю в окно магазина. Темнеет. Надо быстрее разобраться с едой, а то идти, окутанной чёрной пропастью как-то совсем не хочется. Набираю в корзинку продукты для ягодного пирога, расплачиваюсь на кассе и начинаю медленно вышагивать в сторону дома. Живу я примерно в пятнадцати минутах ходьбы от центра. Думаю о том, какая я сегодня продуктивная, пока сердце не пропускает удар, когда я слышу звук треска ветки под чьими-то ногами. Я точно услышала тяжелые шаги и сдержанное дыхание. Будто кто-то старался изо всех сил не выдать свое присутствие. Посреди леса это определено либо маньяк, либо какое-то животное. Адреналин бьёт в голову, сердце опускается в пятки и я начинаю бежать как ошпаренная. Краем глаза вижу заброшенное здание, но так и не успеваю свернуть в его сторону. Под ногу попадётся какая-то небольшая ямка и я падаю плашмя на холодный снег, выпуская пакет из рук. В лодышке закололо. Наверное, подвернула ногу. Зажмуриваюсь от режущей боли, пока слезы не брызнули из глаз. Крепкая рука хватает за капюшон куртки и поднимает вверх, заставляя ноги оторваться от земли. Горло передавило, и я думаю, как вообще дышать. Как не поддаться панике? Как сейчас рационально мыслить… Я в страхе поднимаю глаза на обидчика и вижу знакомое лицо. К сожалению, знакомое… — Бабурин? Какого хуя? — не думала, что он перейдёт к действиям. Вот и настал момент, которого я так боялась. Размахиваю ногами в воздухе, пиная парня. Сейчас уже не обращаю внимание на ноющую ногу. — Куколка, — он хищно облизывается. — я же спросил вчера, помнишь ли ты мое обещание, — он уворачивается от ударов. — Если это розыгрыш — он очень хуевый, — горячие слёзы текут по щекам, обжигая их. Я пытаюсь поцарапать его лицо, может, достать из кармана ключи и наконец вскрыть ему брюхо? — Я же говорил, — Семён делает максимально ласковый голос. — не моя, значит, ничья, — улыбка резко спадает с лица парня и он нагло тащит меня за волосы по снегу. — Эй! — стараюсь орать во все горло. Лишь бы кто услышал! — Что ты делаешь? Блять, больно, пусти, — хватаюсь за него руками, пытаясь оторвать врага от волос, но это безуспешно — он намного сильнее. — Ебнутый мудак, ты вообще соображаешь? В ответ тишина. Краем глаза опять вижу эту чёртову заброшку и пазл сам складывается в голове. Начинаю орать ещё сильнее, надеясь, что хоть на этот раз меня услышат, но это лес, а до дома еще десятки метров, не думаю, что я настолько звонкая. Бабурин небрежно кидает меня на холодный пол, нависая сверху. — Будь хорошей девочкой, — он очерчивает овал моего лица. — и тогда, возможно, я буду благосклонен. Хочется провалиться под землю. Стыдно. Противно. Семен медленно расстегивает мою куртку, параллельно пытаясь поцеловать. От запаха из его рта начинает тошнить, неприятный ком подходит к горлу, он сидит на моих ногах, лишая возможности как-то обороняться. Я кусаю его за губу, думая, что это хоть немного меня спасёт. Надеюсь, меня на него вырвет, и он просто отскочит. Вместо спасения получаю удар в нос. Даже не думаю об эстетичной части сломанного носа, надеюсь, что он всё-таки цел и я не захлебнусь в собственной крови, пока меня насилует жирный мудак. Худшая смерть… Задуматься об этом времени не было, потому что кровь всё-таки пошла. Потные руки расстегивают куртку, лезут под кофту, сжимая полушарие груди до боли. Даже о том, что я заболею или что останутся синяки думать нет сил. Верхняя одежда оказывается на полу, вместе с бюстгальтером. Я стыдливо прикрываюсь руками. Из-за истерики воздуха уже конкретно не хватает. — Я знал, что у тебя крутые сиськи, — Семён злобно хохочет, пробираясь под «защиту» в виде кистей, снова впивается обгрызанными ногтями в нежную часть тела. — Оу… Да, думаю, и не только сиськи, — мерзавец переворачивает меня на живот, заставляя соприкоснуться с холодным бетоном. Надавливает на спину, вынуждая прогнуться. Грубо хватает меня за волосы и тянет назад. — Но всё-таки, — шея болит от неестественной позы, в которую он меня согнул. — похудеть явно не помешает, куколка. В ушах звенит, я уже его не слышу. Интересно, я все еще продолжаю кричать? Все еще не теряю надежду на помощь? Толстые руки расстёгивают мой ремень, немного приспускают джинсы. Слышу звук расстёгивающейся ширинки, сердце снова пропускает удар. Я мычу, захлёбываясь в слезах, крови и таявшему под горячим телом снегу. — Пожалуйста, не надо…! — кричу во всё горло. — Пожалуйста, послушай! Бабурин стягивает с меня последнюю часть белья и пару секунд любуется. Облизав палец, он выводит круги на ягодице, звонко шлепая. — Нет, нет, нет…! — голос охрип. Я уже не кричу, но все ещё пытаюсь вывернуться. Бабурин заламывает одну руку назад, обмороженные суставы хрустят. Губы искусаны в кровь. — Закройся уже, а, — он отвешивает мне звонкую пощечину, раздраженно цокая. — Че за поеботина здесь происходит? — в дверном проеме появляется силуэт.