После дождя

— Ты что-то недоговариваешь, — с первого дня нашего знакомства я знала, что этот мальчишка видит меня насквозь. Антон обеспокоен, он бегает глазами в поисках ответа. И я не могу смотреть на него такого беспомощного. Вываливаю все, что было на душе. Не могу поверить, что он знает обо мне так много… Здесь другие люди, почему все они так располагают к себе? Каждому я хотя бы раз жаловалась на жизнь, и почти никто не отвернулся. А кто и отвернулся, так не из-за этого. Иногда чувствую себя виноватой. Ощущение, что «долг» очень тяготит, хочется, чтобы и мне высказались, но не уверена, что смогу выслушать. — И он… И я… Да нахуй его! — давясь слезами, пытаюсь заполнить легкие. Петров поглаживает меня по спине, помешивая в своей кружке сахар. Наверное, там и мешать то уже нечего. Бью кружкой об стол, кладя голову на руки. — Я в любом случае на твоей стороне, ты же знаешь это? — поворачивает мое лицо в свою сторону, еле касаясь щёк. Криво улыбаясь, киваю в ответ. — Славно, — невесомо целует меня в лоб, а потом серьезно смотрит. — Что с температурой, Лера? А я не понимаю, почему он так серьёзен. Сама трогаю лоб, но чувствую только выступивший холодный пот. — Ее нет…? — боязливо спрашиваю, щупая лицо, после — живот. — Мне тоже так показалось, — скептически тихо произносит Антон, вставая из-за стола. — но проверить надо, согласись? — сбивает ртутную полосу и протягивает градусник мне. Как мы оба были рады, когда спустя минут пять увидели на нем отметку 36.5. С момента болезни, минимальная температура была около 37.4, я почувствовала себя очень здоровой, хоть горло все еще першило, суставы ныли и не прекращался насморк. Кажется, даже в отражении запотевшего от горячего пара окна я выглядела живой, только знала, что синяки под глазами не исчезли. Голова будто стала легче, я присела, положив ладони к верху, и ощутила прохладу кожи. — Ты справилась. Такое выражение мне не понравилось. Наша общая заслуга. Может, даже больше Антона? Он терпел меня любую, я так ему благодарна! Но это и к лучшему, ведь теперь моя голова будет забита не Ромой, а тем, что до Нового года оставались буквально пару недель, а я до сих пор не знала, что делать да и праздновать особо не хотелось.

***

Иронично, однако, до болезни постоянной клиенткой я была в винном отделе или ларьке с табаком, сейчас же я каждую неделю вынуждена ходить в больницу, дабы получить рецепты на препараты, ведь Петрову не выдадут. И вот, я, вся счастливая, бегу в поликлинику, даже без Антона, чтобы получить, как надеюсь, последний рецепт. Конечно, талон получить было не самым простым заданием, но меня всегда пропускали вне очереди. Милая женщина в гардеробе поздоровалась, забирая пальто. — Здравствуй, Валерия, — она запомнила меня, даже не запнулась, вспоминая моего имени. — выписываться скачешь? — этот вопрос она задавала каждый раз, стоило только увидеть меня в приемном покое. Наверное, только такие люди имеют право на работу с другими. — Здравствуйте! — здороваюсь я, без обычной хрипоты. — Была бы очень рада, будь это так, но, — пожимаю плечами, забирая брелок с номером крючка. — ничего пока сама не знаю. Еле пробираюсь сквозь толпу мам с детьми и подростков, которые заняли все лавочки. Те косо на меня поглядывают, мол, почему без очереди. Именно в такие моменты не люблю быть центром внимания, уж слишком оно хищно. Когда педиатр принимает меня без колебаний, они все еще смотрят мне вслед, но уже с удивлением. Пару раз, после моих самовольных входов и нарушения очереди, другие пытались так же, но у них все строго по времени. Тихо прикрываю дверь. — Тимофеева? Здравствуйте, Лера, выглядите румяной, мороз иль чувствуете себя получше? Присаживайтесь, кофту приподнимайте, — даже не сев на стул, уже ощущаю прохладное железо стетоскопа на животе. Врач натянула маску, сменила пару перчаток и приготовилась к осмотру, параллельно отвечая на вопросы о моих данных ассистентке. Та внимательно все записывала, иногда поглядывая на меня из-за синей оправы очков. Резко вдыхаю, совсем забыв, что осмотр начался.

***

— Так, ну что ж, Валерия, поспешу вас обрадовать — сегодня без рецепта, — я в непонимании прошу ее уточнить. — Выписывать вас рановато, но вот без некоторых лекарств вполне сможете. Подлечите горло, следите за температурой, ждем вас на приём в понедельник, надеюсь, он будет последним. Не болейте! — женщина похлопала меня по спине, помогая поправить кофту.

***

Спустя несколько дней я снова слышу привычный скрип забора, уже догадываясь, кто появится. — Бяша, блять! — пихаю друга в плечо. — Будешь мне установку забора нового оплачивать, понял? — Принцесса, для тебя всё что угодно на, — он резко притягивает меня к себе и целует в щеку, на что я лишь недоуменно хлопаю ресницами. — Я смотрю, кто-то в хорошем настроении? — хихикаю, не в силах сдержать улыбку. А последние дни я была занята учёбой, меня выписали, и в школу придётся вернуться уже после зимних каникул. Пусть это не так мало, но не было меня гораздо дольше. Так что встречи с друзьями — последнее, о чем я думала. Хотя, Антон не забывал заходить раз в пару дней, чуть снизив уровень опеки. — А то! — он вешает куртку на крючок, бегло осматривая комнаты, которые, как мне казалось, уже выучил наизусть и мог найти любой предмет с закрытыми глазами. — У меня сюрприз. — Какой? — маленькими шажками следую за Бяшей, который, по-видимому, шел в ванную. Опираюсь на дверной проем, наблюдая, как тот вещает варежки сушиться. — Какие планы на Новый год на? — отряхнув руки, наконец начинает он, и я замечаю лёгкий огонёк азарта в его глазах. — Плакать, пить и смотреть фильмы в одиночестве, — тяжело вздыхаю, пытаясь сделать максимально разочарованный вид, но всё равно начинаю смеяться. — А что? Хочешь предложить мне что-то лучше? — Конечно на, — Бяша приобнимет меня за плечо и проводит в воздухе рукой. — Представь только: куча выпивки, симпотные, ну… или не очень мальчики, дохера жратвы и, конечно, куча комнат, чтоб ты там с кем-то уединилась, — Бяша хохочет, а я заметно краснею. — Точно… Прошу прощения, мисс недотрога! — Да ну тебя, — вырываюсь из объятий. — Я буду. Хоть посмотрю на тебя, бухущего в сопли. — Или я на тебя! — посмеявшись еще пару секунд, он резко становится серьёзным. — А ну пошла таблетки пить, заговорила меня тут на.

***

— Полин, что думаешь? — верчусь перед зеркалом, как юла, пытаясь уловить все несовершенства своей фигуры. — Блять! В этом ляжки огромные, да и живот видно очень… — Ну-ну, успокойся, — подруга подбадривающе гладит меня по плечу. — У тебя такая чудесная фигура, но самое первое платье мне больше нравится, — подмигивает Полина, протягивая вешалку. Выбирать одежду за три часа до празднования — определенно было плохой идеей. — Я никуда не пойду! — чуть ли не падаю на диван, хватая себя за живот. — Ни одно платье не спрячет вот это… — глаза слезятся, и я задираю голову. — Да успокойся говорю, тебе первое очень идёт, примерь еще раз, — Морозова тычет в меня вещью. — Давай Бяше и Антону сфоткаем, чтоб они оценили? — одобрительно киваю, понимая, что и она устала не меньше.

***

— Ну-у-у? — выгибаю бровь, пытаясь заглянуть в чужой телефон. — Что говорят? Разглядываю пиксельное изображение, пытаясь увидеть в нем себя. Либо это кадр такой, либо мне и в правду идет платье. — Бяша сказал, что вдул бы; — Полина цокает, закатывая глаза. — Антон говорит, что красиво, — она смеётся, тыча мне телефон с сообщением Бяши в лицо. — Решено, идешь в нём, только от Бяши подальше будь, — предупреждает Морозова, выключая экран мобильника.

***

Спустя два часа мы были полностью готовы. Всё-таки, внешне с Полиной мы чем-то похожи. Подруга помогла уложить волосы в аккуратный пучок, красилась я сама и это, наверное, был самый долгий этап подготовки — стрелки всё никак не получались одинаковыми, а помада всё никак не хотела ровно ложиться на губы. Стираю очередной матовый слой с губ, ощущая сухость, а во рту неприятный привкус мицеллярной воды. Сижу на диване, болтаю ногами и пытаюсь разгладить складки на черном атласном платье чуть выше колена. Не знаю, был ли вариант лучше, но этот смотрится просто отлично. — Ого… — завороженно смотрю на Морозову в синем костюме, вышедшую из ванной. — Какая ты красотка… — перевожу взгляд на белые туфли, замечая на них черные волосинки. Видимо, она изрядно потрудилась над причёской. — Спасибо! — Полина смущённо улыбается, все время поправляя длинные, такие же как и брюки, немного расклёшенные рукава. Мы обе одновременно вспоминаем о времени, которого оставалось не так много. Быстро накидываю пальто, стараясь не задеть голову, обуваюсь и закрываю за нами дверь. Чувствую как пушатся волосы, даже после их укладки лаком. И в капроновых колготках было, мягко говоря, прохладно. Все никак не могу перестать рассматривать строгий образ Полины, ведь даже в нем она очень милая. Доселе белые, как у больного, щеки краснеют, а я замечаю сверкающие камни в ее ушах. Кажется, я смотрюсь более блеклой на ее фоне…

***

— Нам точно сюда? Спустя пару десятков минут перед нами возвышался особняк, горящий разноцветными фонариками. Приглушенно музыку было слышно даже со двора, который, к слову, совсем не соответствовал виду коттеджа в целом. Кусты росли в беспорядочном хаосе, а снег не был расчищен, не считая протоптанных тропинок, под которыми виднелась выложенная камнем дорожка. Не заметь я жизнь в окнах — точно подумала бы, что он не жилой. При входе были разбросаны конфетти и завитки от хлопушек. Мы с Полиной переглянулись и робко постучали в резные двери. По смешанному множеству голосов можно было убедиться, что людей тут немало, но кто хозяин? Двери резко распахнулись, и глаза ослепил сменяющийся свет. Мы еле успели отскочить, а я чуть не поскользнулась на крыльце. Вообще во дворе было много чего странного, меня удивили сломанные каменные статуи. Они выглядели очень ненужными и забытыми. Взгляд одного нагого мальчика без, половины головы, был особенно грустным. Скрипучие двери открыли для нас Антон с Бяшей, после выйдя из темноты. За их спинами не было ничего, кроме тумана и летающей, в моменты вспышек света, пыли, хотя если приглядеться, то можно увидеть и блеск мишуры. Мы торопливо целуем мальчиков в щеки, останавливаясь перед входом. — Слушайте, — протягиваю я, все еще рассматривая убранства особняка. — А это чей? — Да хуй его знает на, — Бяша джентльменски кланяется и берет меня за руку. Мы медленно проходим в зал, кажется, он дает мне время запомнить коридор и все его разветвления. — Он заброшенный уже лет 10 стоит, никто сюда не приезжает. А мы тут всегда побухать собираемся на, — он наклоняется ближе ко мне, пытаясь перекричать музыку. Я, конечно, совсем не поняла этого. Как это десять лет пустует, и так хорошо выглядит внутри? Да не поверю… Чего и стоило ожидать — мы опять разделились на компании, в которых для меня места не было. Ребята толпятся около стен, я с грустью замечаю, как счастливо смеется Морозова, как яро жестикулирует Пятифан, делая вид, что бьет кого-то, смотрю на Антона, который глядит на стоявшую перед ним Полину влюблёнными глазами, это было понятно даже с расстояния. Я не переставала растеряно оглядываться в поиске знакомых, кроме тех четырёх, лиц. Ни разу не ловила прямые взгляды, но точно все чувствовала. Было ощущение, что кто-то пытается меня задеть. Стараюсь глубоко дышать, закидываю в рот горьковатую корочку от мандарина. «Ну… — мой выбор пал на небольшой, один из множества столик. — Если пить не с кем, придется с собой любимой…» Окончательно теряя надежду, запрокидываю голову, вливая в себя первую рюмку спиртного. Горло жжет, алкоголь оседает на стенках глотки, а я залпом выпиваю еще одну. Вторая зашла легче, успеваю предотвратить рвотные позывы, закусывая фруктами на шпажке. Во рту чувствуется вкус дерева, провожу языком по шершавой зубочистке. Несмотря на орущих гостей и громкую музыку, слышу звук уведомления и поспешно ищу мобильник в сумочке.

Бяша

))) 23:01 В недоумении ищу его взглядом и, найдя, замечаю, что он уже смотрит в мою сторону и хитро улыбается. Наклоняю голову, прищурившись — красные прожектора бьют прямо в глаза. — Опа-а-а-а, — резко оборачиваюсь, кладя сумку на стол, накрытый темно синей… Или черной?; скатертью. — Лерчик, на, шо ты, — Бяша хватает меня за локоть. — О-о-ой, Бя-я-яша! — пошатываясь, обнимаю друга, а потом перевожу взгляд на стоящего чуть поодаль Рому. Фон позади плывёт, зато я отчетливо вижу его. — Привет, — будто вынужденно здоровается он, даже не глядя на меня. Выглядит Пятифан как-то встревоженно. Замечаю то, чего не заметила при входе — Рома то в костюме! Прямо с бабочкой и жилеткой. В груди затрепетало. Черт, почему он не носит их ежедневно?.. Пытаюсь сделать пару шагов к нему на встречу, но меня останавливает Бяша. — Лерчик, давай кто быстрее выпьет на, — он суёт мне в руку бутылку вина. — Или слабо? — Начинай отсчёт, — приступ икоты наконец отпускает, я открываю бутылку, приставляя горлышко ко рту. Эта бутылка явно была лишней. Вкус жидкости становился до противезны приторным. Естественно, я проиграла, но, если честно, особо не расстроилась. Выхожу на улицу подышать свежим воздухом под язвительные комментарии Бяши. Трясущимися то ли от мороза, то ли от опьянения руками, достаю пачку сигарет, оглядываясь, чтобы никто из друзей этого не увидел. Только успеваю сделать первую затяжку, насладиться терпким табачным дымом, как меня окликают. — А ты, Лера, я смотрю, самая здоровая? — сигарету выбивают из рук. — Рома, пошёл нахуй, — достаю новую. — Тебя ебать не должно, — сдуваю выпавшие из причёски пряди, уже наплевав на внешний вид. — Блядский рот, прекращай так себя вести! — воскликнул он в крайнем раздражении, садясь рядом и заглядывая мне в глаза. — Я извинился тысячу раз, — скрипит Рома. — Мне плевать, — грубо и отрывисто бросаю я дрожащим голосом. За этот вечер я ни разу не посмотрела ему в глаза. Встаю, поправляя юбку платья, и отворачиваюсь, дабы он не заметил блеска слез в глазах. Выкидываю незажжённую сигарету и, разглядывая собственные следы, захожу внутрь. Касаюсь холодного стекла, вырисовывая кривую линию. Разум затуманен, а я уже стою около барной стойки, оставляя следы помады на очередном бокале. В комнате стало становиться непривычно тесно — стрелки приближаются к двенадцати. Совсем скоро новый год, стоит ли начинать жизнь с чистого листа? Покачивая в руке бокал, создаю в нем водоворот, переводя полный горечи взгляд в угол. На удивление там почти никого не было, лишь уединённые и счастливые целующиеся Полина с Антоном. Не могу ничего почувствовать, кроме радости. Такие милые и невинные… Я рада за них. Морозова робко чмокает его верхнюю губу и, хихикая, откидывается ему на колени. — Красотка, ты переоделась? — замираю, прислушиваясь к шагам позади. «Переоделась?» — устало вскидываю брови, мотая головой. Какой-то пьяный бред. — Рома? Что ты хо… — пытаюсь развернуться, чтобы удостовериться в догадках о том, кто меня окликнул, но меня резко прижимают к себе, целуя. Ощущаю капли жгучего спиртного на губах, чувствую его шершавые руки на спине… Ноги подкашиваются, но он придерживает меня за талию, не давая упасть. Он сжимает мягкую ткань, в следующий же момент разглаживая образовавшиеся помятости. Хватаю его за лицо, отстраняясь на секунду, чтобы набрать воздуха, которого катастрофически не хватало, а после опять тянусь к его губам. С каждой секундой он становится настойчивее, целует меня жадно, слегка прикусывая нижнюю губу. Бегло проходиться средним пальцем по бедру, приподнимая подол платья. Он тяжело дышит, вдыхая через нос, а я чувствую его разгорячённые выдохи на порозовевших щеках. — Ну нихуя себе! — живо вскрикнув, кто-то вмешивается. В ту же секунду я отпрыгиваю, смотря то на ошарашенного Пятифана, то на подошедшего Бяшу. — Я смотрю, вы помирились, — он бьёт друга в плечо, потирая ладони. — Че? Да… — Рома окидывает взглядом комнату, смотрит на Полину и резко переводит на меня взгляд, нервно сглатывая. — Я отойду на минуту, — с непонятной досадой выдыхает он. Я впала в ступор. В мгновение все вокруг будто остановилось и потеряло всякое значение. Я не понимала, что теперь делать. Быть может, очень растерялась… Все смотрела широко открытыми глазами ему в след, чувствуя, как щекочет щеку слеза. От сердцебиения закладывает уши, ритмы приходятся на голову. Давно я не чувствовала себя так нелепо, такой дурой! Улыбка медленно исчезает с лица, и я в надежде поворачиваюсь к Бяше. Он и сам еще не мог прийти в себя, нервно посмеиваясь.