После дождя

Вот так и получилось: со дня примирения с Ромой прошла буквально неделя, а складывалось ощущение, что все проблемы исчезли в первый же день. Эта неделя, кажется, была самой что ни на есть легкой за последнее время. Общение с Пятифаном, в некотором роде, шло мне на пользу, но в равной степени с тем, пагубно влияло. Теперь образ парня вообще не выходил из головы, благодаря его постоянному нахождению рядом. Я даже подметила и посчитала странным, что он стал в разы меньше вспоминать Морозову. Нет, он ее не забыл, — это было бы плохо! — а просто перестал советоваться на ее счет со мной, ее имя вообще редко мелькало в наших диалогах. Не знаю, радовало ли это меня. Конечно, где-то внутри — точно, но было в этом что-то подозрительное. Его поведение несколько изменилось… Но все же хорошо, что мы решили все вопросы до начала учебы, а то даже и не знаю, как коротала бы перемены без него. Школьные будни, по которым я немного соскучилась, казались ярче обычных - тех, что я переживала до болезни. Но кое-что тяготило мое сознание в учебном заведении — возрастающее с каждым днем количество новых фото на доске объявлений. ПРОПАЛ РЕБЕНОК Темные буквы только и делали, что мельтешили перед глазами. В школе, на остановках и на электрических столбах. Наверное, если бы не та ночь, когда я заметила Семена и… Алису, то сейчас сходила бы с ума в несколько раз меньше. Рома и с этим успокаивал. Он не знал точной причины беспокойства, но читал меня как открытую книгу.

***

— В каком плане забрали? — Антон суетливо поправлял очки, пытаясь поверить в то, что я поведала. Думаю, не он один. А рассказала я не больше, чем знала сама. Делать это надо было тихо да и плюсом ко всему быстро. Перед днем, когда я все же решила погрузить друзей в свою историю, тщательно обдумала все их реакции. Поверила бы сама? Антон знаком с плутовкой, так что я даже удивилась его недоверчивости, а вот с остальной компанией было посложнее… Но я все же рассчитывала на их благоразумие. Не помню, чтобы я кого-то из них так крупно обманывала, да еще и с некоторым вредом для себя. — Я откуда знаю? — с самого пробуждения не отпускала тревога, зародившаяся ещё с вечера. Нервно отстукиваю ритм подошвой кроссовка, иногда задевая парту коленом. — Алиса сказала, что… — Подожди, — Рома перебивает на полуслове. — Кто такая Алиса? Вы раз сто про неё сказали, а я вообще в душе не ебу, кто это, — Полина кивает головой, соглашаясь с Пятифаном. И к такому я была готова, хотя предстоящие объяснения все равно были не в радость. — Ну-у-у… — пытаюсь связать мысли и объяснить так, чтобы они не подумали, что я больная на голову. Хотя Антон её тоже видел. — Да девочка это странная, — Петров перенимает инициативу рассказа на себя, и как же я ему за это благодарна. Не знаю, как объяснила бы сама. Да и странно, что мы ее видели, а остальные нет. — В маске лисы ходит по лесу постоянно. Верно, она и была ключевой загадкой всей истории, но мы с ней уже знакомы, и хочется потратить больше сил на объяснение пропажи Бабурина. Было бы здорово, будь у нас возможность пропустить часть с деталями. Это еще хорошо, что не пришлось рассказывать всем по отдельности. Только вот кое-кого сегодня не хватало, но один человек — не вся компания. — И всегда появляется в нужный момент в нужном месте, — дополняю я. Полина с Ромой в момент переглянулись, но по выражению их лиц сложно была сказать, поняли ли они. От сведённых бровей у Пятифана на переносице появилась характерная морщинка, а Морозова лишь сомнительно фыркнула, скрещивая руки на груди. — Молодые люди! — строгий голос отвлекает от разговора. — Я вам не мешаю? Я направила полный уважения взгляд на учительницу, но со стороны соседа послышался приглушенный в кулак смех. Уверена, ему сложно далось удержать себя в руках от язвительного ответа.

***

Уроки шли невыносимо медленно, и я, наверное, поспешила с выводами о том, что скучала по всему этому. Во время контрольной по алгебре даже Рома был максимально сосредоточен, запугали его табелем с оценками хорошо так. А вот мне наоборот в голову особо ничего не шло, не считая вопроса, который я так и не решила на первых уроках. — Ром, — легко толкаю соседа по парте в плечо, обращая на себя внимание. — А где Бяша? — Заболел вроде, — он поднимает плечи, вычерчивая график. — Ну, мать его так сказала. — Он же не пропал? — выпаливаю первое, что приходит на ум. В последнее время паранойя меня не отпускает… Тревожно за каждого. — Не переживай, — Пятифан кладёт руку мне на плечо. — Бяша всяким ужастикам не сдастся. Ну только если это не чёрный гараж, — мальчик заливается смехом, за что сразу получает замечание от учительницы, и, нахмурившись, наклоняется в тетрадь. — Чёрный гараж? Это что? — спросила я чуть громче позволенного. Пальцы Ромы ослабели, он выронил линейку из рук. Морозова с Петровым, которые, по всей видимости, коллективно решали уравнения, обернулись на парту позади — нашу, и все как один уставились на меня. Тут уже я смогла понять их немое удивление, мол, как это я могла не слышать про такое! — Я так-то в городе выросла, — с раздраженным смущением мычу себе под нос. — эти ваши приколы не выкупаю. За минут пять до конца урока учительница стала подгонять учеников, ведя отсчет поминутно. Это слишком сильно действовало на нервы, так что я одна из первых, психованно захлопнув тетрадь, — с нее даже слетела обложка — подошла к ее столу, и кинула тетрадку на край. Я успела закончить все, но на проверку тоже требовалось время, да и ребята озадачили меня этим черны гаражом. В голове просто смешались формулы, объявления и вот это… Пару раз я чуть не порвала листок, когда в очередной раз зачеркивала неверный ответ. Рома косо смотрел на меня во время очередных недовольных вздохов и даже предлагал помощь, но я решила не тратить драгоценное время на разговоры, и я надеюсь, что он понял причину моего недовольства. Оценок у меня было катастрофически мало, а аттестация нужна была хорошая. В общем, ебать хорошенько будут и требовать много. Спустя пару минут на учительском столе уже лежала большая стопка зеленых тетрадей и она всех отпустила, но меня попросила остаться. Хорошо, что ничего сложного не потребовалось — лишь потребовали сдать конспекты, которые я уже сделала. Ребята ждали меня возле окна, напротив кабинета, и что-то резво обсуждали. — Да в рот я его этот минус! — зло вздымал руки Пятифан, Полина хихикала в ладони, а Антон продолжал объяснять все решение его варианта. — И вот это тот умник, так настоятельно предлагавший мне помощь? — подстрекнула его я, вставая между ребятами. Весь негатив я решила оставить в злополучном кабинете точных наук, ведь наблюдать за Ромой без улыбки у меня просто не получалось.

***

Сидя друг на против друга, Полина кормила Антона кубиками сыра, — ведь я отказалась — а меня все не покидало какое-то непонятное ощущение, что что-то не так. Рома был подозрительно идеальным: постоянно пишет мне, спрашивает как дела, не упускает возможности побыть «мамочкой» бурча на меня, когда я пытаюсь отказаться от еды, но, в итоге, всё равно через силу пихаю в себя что-то под его строгим взглядом. Настолько непривычной, со всеми ссорами, стала его забота. Я бы не хотела назвать его навязчивым, но мы никогда не были вот так близки… После какого момента он снял все рамки? — Так вот, — начинает говорить Антон, не дожевав, за что получает замечание от Морозовой. — по поводу чёрного гаража… Оставшуюся перемену я слушала детскую байку про гараж и все истории, которые были с ним связаны. Теперь мне было что сравнить со своей ситуацией… Кажется, я была просто обязана поверить, хотя и не знала, что звучит безумнее. На следующих уроках предстояли еще контрольные, а моя голова уже трещит. Полина любезно протянула таблетку от мигреней, но не в том было дело. Меня просто тошнило от происходящего.

***

За день я устала просто безумно! Не найдя в себе сил на банальную уборку или приготовление ужина, хватаю первую попавшуюся под руку книгу, падаю на диван, раскрывая книгу, чуть не сломав ее корешок. Читать я особо не люблю, но и заняться мне больше нечем, да и книга, вроде, попалась не самая скучная. Я листала страницу за страницей, вчитываясь в текст, но прочитанное все равно не укладывалось в голове. В какой-то момент мысли просто перескакивали с напечатанных букв на что-то иное, да я просто цеплялась взглядом за ворс на ковре и думала о нем, но никак не о сюжете. Последнее время частым гостем моего дома стал участковый, ведь пропажи детей участились… Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Снова начинаю думать об этом… Когда бабушка была жива и родители часто сюда приезжали, лейтенант довольно неплохо сдружился с отцом, правда я не имею понятия, общаются ли они сейчас, а поэтому сказать точно приглядывал он за мной, либо подозревал, зная деятельность моего отца, не могу. Чуть было не рву страницу, уголок которой мяла в руках, когда калитка протяжно скрипит, выдавая приход гостя. «Боже, хоть бы не милиция…» — закатываю глаза, лениво поднимаясь с дивана и кладя раскрытую книгу текстом вниз сверху блокнота на столе. Кто-то очень настойчиво стучит в дверь, и это заставляет насторожиться. — Лейтенант, я ничего не зна… — раздраженно поднимаю глаза, осматривая гостя. Сразу я заметила что-то неладное: спортивные, протертые на коленях штаны, мальчишеские ботинки, куртка такая, которую член милиции не надел бы во время службы. Глаза расширяются. — Рома? Поздно уже, что ты хочешь? — А мне нужен повод, чтобы прийти? — он корчит недовольное лицо, выбрасывая бычок в снег. — Не пизди, ты просто так не приходишь, — смеюсь, открывая дверь до конца, чтобы дать ему возможность пройти. Сама чувствую приятных холодок, пронизывающий все тело, но Рома быстро захлопывает дверь, проворачивая замок. Даже я не всегда его закрываю. — Ладно, — Пятифан вешает куртку на крючок и разворачивается ко мне на пятках, улыбаясь. Не понравилась мне эта хитрая усмешка. — Я у тебя ночую. — Чего? — недоверчиво заглядываю в глаза, думая, что это все шутка. — Это кто так решил? — Я, — сказал как отрезал, даже возразить нечего. Ничего не отвечаю, собирая волосы в высокий хвост. Все еще оглядываю Пятифана, вынуждая этим молчанием объяснения. Он цокает, но все же продолжает: — Да с матерью поссорился, я домой не ногой. Он был так настойчив в начале, но стоило ему только упомянуть причину, как тон его снизился, да и сам он как-то поник. Вжал плечи, и смотрит так умоляюще, будто я могла сейчас его прогнать! — Ладно, оставайся, — правда не могу ему отказать. — Но с тебя ужин, — я тоже умею хитрить. — Так просто что ли? Хорошо. Рома трёт руки, разнося по коридору свой запах.

***

Помню, как-то раз мне мама сказала, что мужчины вкусно готовят, потому что делают это в свое удовольствие и чаще всего для себя. Сегодня я в этом убедилась. Пятифан готовил, на удивление, хорошо. Я бы даже сказала отлично! В общем, не такой результат ожидался. Как заворожённая я наблюдала за каждым его движением; за тем мастерством, с которым он управлялся около гарнитура. Это выглядело даже как-то… Грациозно? Мысли заставляли меня сдержанно хихикать, чтобы Рома не прогнал, ведь над душой не сидят, но все равно пару раз он брызгал водой или неожиданно замахивался полотенцем, вилкой, с которой на меня летели капли томатного сока. Даже близко он не подпускал меня, но в подсказках все равно нуждался. Каждое его уточнение умиляло, так, будто он только учится. — Ты где так готовить научился? — с восхищением рассматриваю запечённую курицу и вдыхаю поглубже, наслаждаясь ароматом специй. — В мужчине должна быть загадка, — пытается быть серьёзным он, но первым начинает смеяться. Пятифан щелкает меня по носу, заставляя сморщиться. Почему-то это его движение напомнило мне маму… — Ну ты прям хозяюшка, Ром. Наверное, я продолжала нахваливать его всю трапезу, а тот не переставал самовлюбленно отвечать. Удивляло, ведь он думал, что это было чем-то само собой разумеющимся. В последнее время я так привыкла к теплым вечерам, что и сегодняшний, проведённый в компании Пятифана, был необычайно прекрасен, хоть чего-то особенного мы не делали. В какой-то момент и обычное молчание было комфортным. Но оно всегда прерывалось чем-то странным, заставляющим засмеяться. Мы болтали обо всем подряд, разглядывали фото, которые висели на стенах или же памятно хранились в альбомах, — жаль, что с собой у меня их мало, ведь дома в разы больше, — и я даже попыталась накрасить парня, но, кто бы сомневался, что он не давался. Время пролетело незаметно быстро, и усталость стала ощущаться. — Рома… — зеваю, прикрывая ладонями рот, и медленно встаю с дивана, дабы избежать головокружения. — Я спать так хочу… — ещё раз зеваю, уже не задумываясь об этикете. Корочка на верхней губе лопается, но замечаю я это не сразу. — Меня самого пизда как в сон клонит. — Я сейчас принесу постельное и полотенце! — кричу, чтобы он услышал меня с лестницы. — Спасибо! — кричит Рома в ответ, и я слышу, как перестал гудеть телевизор. Даже не знаю, какое ему предложить… Боюсь, как бы не дать полотенце, пострадавшее от моих срывов. С момента моего обещания-не-обещания, которое я пока что очень пытаюсь сдерживать, себя я больше не трогала. Даже за это могу быть благодарна только ему. Рома будто поддерживает меня без самого факта такой поддержки. Мы больше не затрагивали эту тему. Он уверен во мне? Вернувшись в комнату, кидаю самое нейтральное белье, которое я только смогла найти, правда, из разных комплектов, на разложенный диван. Подмечаю это, ведь до этого диван был в собранном состоянии. — Иди в душ первый, я пока постелю, — встряхиваю простынь. — Спасибо, — в очередной раз благодарит Пятифан меня и разворачивает к себе. Прижав к груди подушку, я замираю, опуская взгляд на его руки. На ладонь, которой через мгновение он стирает выступившую каплю крови с моих полураскрытых от изумления губ.

***

Пятифан Рома Принимать душ в чужой ванной довольно непривычно. Еще более непривычно то, что все шампуни и гели женские… Ну что ж, сегодня я смирюсь с тем, что пахну черничным джемом. Вытираю мокрую после душа спину и выхожу в гостиную, обмотавшись полотенцем. Я уже предвижу ее реакцию… — Эй! — Лера кричит, закрывая глаза руками. — Ты заебал, второй раз в одном полотенце выходишь! — подмечает она, будто я и не помню. — А ты, я смотрю, считаешь, сколько раз и в чём я выхожу, — смеюсь, забирая футболку с дивана. — Могу вообще снять, если очень хочешь, — демонстративно берусь за край полотенца и скидываю его на пол. — Пятифан, ты идиот?! — подруга чуть ли не падает на пол, задыхаясь не то в смущении, не то в смехе. — Откуда у тебя, блять, шорты с утками? — Че тебе не нравится, я понять не могу, — строю обиженный вид, оглядывая одежду. — Какие первыми нашёл такие и взял, скажи спасибо, что не в рваных пришёл. — Ладно, я молчу! — покрасневшая Тимофеева задевает край постеленного для меня, что даже немного льстит, одеяла, поднимая в поражении руки. Алые губки приоткрываются, заставляя зевнуть и меня. — Я в душ… — устало оповещает Лера. Я точно видел, что около ее зеркала, — покрытого поцелуями! — стоит гигиеничка, так какого хрена она ей не пользуется, позволяя губам покрываться этими трещинками? И вообще, эта странная девчонка целует собственное отражение? Сложив ногу на ногу и устроившись поудобней, я, вроде как, начал даже проваливаться в сон, хотя возбуждение до сих пор бурлило в крови, но из сонного состояния меня вывел резкий звук в душевой. Он заставил меня подорваться, чуть шорты не оставил, и ринуться в ванную комнату. Я не стал ждать, а лишь пару раз костяшками стукнул по двери, тут же схватившись за ручку, но та была заперта. Сука… — Лера, у тебя все нормально? — не отпускаю попыток выломать ручку, ведь пару секунд ответа я не слышал. Черта с два она закрывает двери?! — Секунду… — Тимофеева открывает дверь, и испуганно хлопает ресницами, опустив взгляд в пол, как нашкодившая маленькая девочка. Сердце пропустило удар. Момент был неподходящим, но как я мог не замечать, насколько мило она выглядит. Ее просьба заставила меня усмехнуться, сжав влажную ладошку. — Коробка сверху упала… Я не дотянусь, поможешь убрать? И она, свободной рукой, указывает на плетеную корзинку около стеллажа, в которой кучей накиданы какие-то баночки, упаковки и торчат провода. — Я, конечно, знал, что ты гном, — без каких либо усилий поднимаю коробку и ставлю на место. — Но не думал, что настолько, — мимолетно и мне самому стало неловко от сей серьёзности, с которой я это произнёс. — Иди ты, Пятифан! — дуется Лерка, хот я знаю, что ее это ни капли не задевает. Оставляю подругу наедине с собой, на будущее советуя не закрывать двери, даже мне как-то неспокойно от ее неуклюжести, ведь я точно не собираюсь вламываться без повода. Возвращаюсь в тускло освещенную гостиную, на диван, любезно выделенный на ночь мне. До сих пор не отпускала тревога за Леру, хотя я точно услышал, как она закрыла кран, задвинула шторку и ушлепала босыми ногами в свою комнату. Мысленно я пожелал ей спокойной ночи, но сам заснуть не смог. Осмотреться по всему дому у меня бы духу не хватило, да и спящую красавицу будить не хотелось, она всегда выглядит очень измученной, даже не знаю, какая норма ее сна, так что в моем распоряжении была только гостиная. Как только глаза привыкли к темноте, и я стал различать предметы, а не глядеть в черноту, сразу обратил внимание на кофейный столик, на котором лежала книга. Да, я заметил ее как только зашел, Тимофеева ставила на стол кружки, но интерес пришёл только сейчас. Осматриваю обложку, но замечаю блокнот, обклеенный разными наклейками. Он то и привлекает гораздо больше…