После дождя

Лера Тимофеева Не знаю, что может влиять на это, но паника опять стала моим частым гостем. Прошлая ночь прошла спокойно, и я уже думала, что череда бессонниц закончена, но нет. Стабильно, раз в пару часов, я распахивала глаза, пытаясь утихомирить, вызванное страхом, сокращение сердца. За те короткие промежутки бодрствования я не успевала привыкать к темноте, но точно слышала скрежет когтей, вой ночного леса, прерывающиеся, в непонятные мне моменты, стуки в окно. Шторы не пропускали теней, но тогда мне казалось, что даже снегопад не запорошит следов гостей. Стремительно падает сосулька, разбиваясь о бетонные пороги, хрустит снег, скрипит калитка. Я схожу с ума. Кажется, тогда было второе мое пробуждение за ночь, когда я не обнаружила рядом Рому. В бредовом, затуманенном паникой, сознании оглядываюсь. Тусклая желтая полоса под дверью дает понять, что он рядом, даже когда в соседней комнате. Странно было лишь то, что кроме этой полоски и ночной симфонии ничего не было слышно. Будь он на кухне, то наверняка журчала бы вода. Или в ванной... Отвлек от сонных, медленных размышлений хлопок створок. Я пискнула, прикусив кончик языка. Хриплый вдох и я уже пялюсь в окно. Штора чуть развивается, и становится возможным выглянуть. На запотевшем стекле, будто на глазах, вырисовались отпечатки лап. Снежная пелена, все же, прячет тени. Ткань перестает колыхаться, я притворяюсь спящей - Пятифан дергает за ручку, поспешно входя в комнату. Я не видела, но мне показалось, что он пару секунд стоял на пороге, прежде чем опять выйти. Чем он занимался? Свет тухнет, тишину дома прерывает щелчок замка и, на этот раз дверной, хлопок. Понятия не имею, что ему понадобилось на улице. Я не имею возможности разглядеть стрелки часов, хоть все так же отчетливо их слышу. Спускать ноги на пол страшно. Плотнее укутываюсь в одеяло, подложив его под ноги и под бок. Опять засыпаю с мятежными чувствами, погружаюсь в мысленные кошмары. С большим трудом, но открываю заспанные глаза, покрасневшие от усталости, и протяжно зеваю, совсем позабыв, что спала не одна. Чмокаю, пытаясь распознать горький привкус во рту, когда под боком раздается недовольное мычание. – Ты уже определись, – Пятифан, насмотревшись на меня, зевает, переводя взгляд на часы. Хмуриться и пару секунд внимательно следит за стрелками. – То ты до двенадцати спишь, то в пол восьмого подрываешься. В воскресенье! – недовольно добавляет он, падая на подушки. Слышу глухой удар - это голова Ромы соприкоснулась с подлокотником. — Прости..? — дергаюсь, стянув все пуховое одеяло на себя. Рома всю ночь спал лишь только под пледом. — Забыла, что ты тут, – наигранно пожимаю плечами, спрыгивая на холодные половицы. — Как обо мне можно было забыть? — уже в спину выкрикивает Пятифан, подрываясь с дивана, чтобы догнать меня.

***

Хохоча, я запираюсь в ванной, чтобы Рома не смог меня догнать. Он очень неожиданно затевает игру, и кроме как спрятаться – другого решения я не вижу. Врезается в дверь, я отбегаю от нее, ручка бешено дергается. Представляю, какой азарт горит в его глазах, но, увы, сегодня не его день. Мысленно показываю язык и благополучно игнорирую приглушенные стенами ругательства. Прибираю волосы за уши, собираю в высокий хвост, в конце концов закрепив челку заколками и надев повязку, умываюсь. Только вчера я радовалась свежести, которую наблюдала с утра, как сейчас опять смотрю в болезненно красные глаза. Измученный вид. Да, к такому я привыкла несколько больше... – Бля, Лер, ты скоро? – нетерпеливо мечется около двери Пятифан. – Да ну, блин, Рома, нет, не скоро! – полощу рот, сплевывая мятную воду. Слизываю с уголков губ зубную пасту, кидаю щетку в стакан и переставляю ещё одну. Он никогда не научится порядку. – Мне отлить надо. Скорей давай! – последний раз его кулак врезается в дверь, и я слышу скачки по лестнице. Облегченно выдыхаю, но через мгновение возмущённо причитаю под нос, вытирая запачканное, не мной, зеркало. Оно в пасте и... Пене для бритья? «Когда только успел...» Хватаю чужую зубную щетку, принимая решение заставить его самого поставить ее на нужное место. Наклоняясь к раковине, я пошатываюсь, шире расставляя ноги. Головокружение заставляет кривиться, в точности так же как и отражение.

***

Я была занята поиском резинки для волос, когда поняла, что на полке чего-то не хватает. Не долго думала, почему тетради не стоят, как всегда, ровно, а чуть вкось. Самая толстая папка, в которую я привыкла по вечерам изливать душу, не стояла на своем месте. Ее не было на столе, в ящиках под и в моей комнате вообще. Наверное, лишь присутствие того человека, которому посвящены строки в нем, не давало покоя. Не будь это так, я бы ещё не скоро пустилась в поиски. Последняя запись должна была быть датирована минимум два дня назад, больше в руки я ее не брала... Пробегаю по этажу, слетаю с лестницы, и бегло осматриваю комнату, в которой сегодня провела ночь не одна. Было ощущение, что где лежит тетрадь знало все, кроме памяти. Но в голове всплывает картинка вечера и я вспоминаю. Глаза цепляются за кофейный столик, на котором лежит потерянная мною вещь. Беспочвенная тревога нарастала: записи не невидимые, и их вполне могли увидеть нежеланные глаза. Их мог прочесть человек, который провел в этой комнате двое суток. И одни из них наедине с блокнотом. Хочу верить в то, что он не предал ей значения. «Боже, какая глупость! Почему я такая невнимательная?» – все бранные ругательства забылись. Разочарованность в себе быстро перебил интерес и ярое желание доказать, в случае прочтения откровений, что это вообще не моих рук дело. Что это не имеет к нему совершенно никакого значения. Что это он нагло ворвался в мое личное пространство! Мне не должно быть стыдно за свои чувства, а вот ему, за свое любопытство, – точно. Тетрадь выпадает из мокрых ладоней, открывшись ровно на середине. Я боязливо разглядываю листы, будто могу увидеть на них чужие следы. Конечно, ничего и подавно похожего я не найду. Никогда не перечитываю записи, так что не помню, что там было, а чего не было. Такое должно помогать, но, кажется, что пережив это раз, перекрутив причины в голове и найдя решение одного, появляется взаимосвязанное другое. – Чем занимаешься? – вежливо за спиной раздаётся вопрос. С такой интонацией, будто он просто расплылся в улыбке. Будто что-то знает... «Какой все бред!» – Ничем..? – больше спрашиваю, нежели утверждаю я, поспешно закинув блокнот на полку. – Серьезно? – почесав ухо, усмехается Пятифан. Сервиз зазвенел, но ни одна чашка не упала. Чувствую себя пойманной на чем-то грешном девчонкой. Блядская тетрадь звонко падает на пол! И, естественно, вызывает интерес у Ромы. Но даже близко похожей эмоции на него в глазах я не заметила. Он изменился в лице, прокашлялся и вышел. Просто вышел, даже не посмотрев на меня. Он точно видел... Точно читал. Какая я дура! Других выводов я делать просто не могу. Ну как обычная тетрадка могла вызвать такую смену эмоций? Он же только что был готов рассмеяться, так хрипло, как я люблю. Я решила не принимать действий на эмоциях, просто запихнула тетрадь под шкаф, хотя хотелось разорвать и выкинуть. Сжечь каждую страницу, сломать каждую ручку, которой делала записи в нее. Лишь бы он был тут, со мной, не зная ни о чем. Друзьями быть легче. Дальнейшее поведение Ромы вызывало еще больше вопросов, но и не меньше догадок. Дома было, несвойственно в его присутствие, тихо. Да, он сидел со мной на кухне, пытался сделать вид, что очень заинтересован в однотонных обоях, но мне этого не хватало! Зачем он так подставляет себя? Молчать, когда ты одна дома, – одно, но совершенно другое не прерывать молчание, когда вас двое. Когда вы провели ночь в одной кровати, когда вы спали буквально под боком друг у друга. Это все так неправильно! Он поставил передо мной пустой бокал, все так же смотря куда-то в окно. Что он там искал? Лично я всю ночь пыталась разглядеть кошмары. Точнее, лучше было бы от них и вовсе избавиться, но раз гости такие настойчивые, то их визита стоит ожидать всегда. Я не знаю, чего Рома от меня хотел, но встав из-за стола, я подхожу к раковине, посуду в которой ещё вчера стоило помыть. Выкручиваю вентиль до конца, жесткая струя разбивается брызгами о сталь. Возможный предел объема бокала достигнут, вода льет через края, а я все не могу найти в себе силы надавить на ручку крана. За меня это делает Рома. Этим утром я слишком мало слышала его. Делаю медленный глоток, сквозь капли разглядываю отпечаток своих губ, протягивая бокал Пятифану. Он его принимает, делая, не такой скромный как у меня, глоток. Именно с той стороны, с которой касалась его я. Действие несколько смущает, но он кажется уже менее отстраненным. – Ты есть будешь? – кладет около меня разделочную доску и ищет в подставке нож. Но, кроме как для мяса, другого там нет, и я тонко кивком намекаю, что если нужен для хлеба, то его стоит помыть. Он кивает, мы снова в контакте. Совместная готовка очень сближает! Эти пятнадцать минут мы были друг к другу ближе, чем за все утро в целом. – Я не знаю, что с этим делать, – вслух произнесла я, хотя совсем не планировала. Это прозвучало очень уставше, ведь я и вправду опять пустилась в отчаяние. – Чего? – обратил на меня внимание Рома. И несколько погодя, в ответ услышав только молчание, окликнул меня: – Лер? А я уже и сама себя нормальной не считаю. Есть ощущение, что Рома избегает разговоры о зверях. С момента пробуждения он ни разу не поинтересовался о моем самочувствии, хотя ночью оно было не самым лучшим. И из-за кого... Все время, что не было занято пустыми разговорами, я думала лишь о ночной гостье. Как из кошмара вылезла... Либо это ночь так приукрасила лисицу, либо это я никогда не замечала этой жути в ее образе. Хотя, если так подумать, то ее появление в общем – сплошная жуть. Я цеплялась за надежду: с Бяшей все в порядке. Я неустанно в это верила. Спасибо Роме, что понял меня без слов. Все утро я совершенно не своя. Никогда в чьей-то компании я не была столь молчалива, как сегодня. Липкое беспокойство, сводящее в судорогах конечности. На месте сидеть было сложно до первого глотка чая. Пятифан порылся в ящиках и, найдя ромашковые травы, предложил. А я, не в силах ответить, лишь кивнула. Утренние сумерки уже растворялись, но тучи не давали солнцу осветить посёлок. Кажется, минут тридцать я так и сидела за столом, рассматривая ковер. В тот момент он казался безумно интересным. – Лера, ну еб твою мать, кружку то в руках держи! – прикрикнул Рома, когда чай уже растёкся лужей по полу, обрызгав ноги. – Завязывай давай, че за херня с самого утра? Ты выспалась вообще? – присел он рядом, не обращая внимания на то, что промочил носки. – Мы проверим его? – растерянно захлопала веками я, пытаясь прийти в сознание. – Бяшу что ли? – Да... Да, мы сходим? – с надеждой в глазах оживилась я. – Да ну сходим поди... – почесал затылок он и, стянув мокрый носок вытер им чай. Я наспех сделала бутерброды, которые Рома доедал еще на улице, потом жалуясь, что окоченели пальцы. Иней, блестками осыпавшийся с деревьев, морозом оседал на ресницах. Сегодня лес пугал как никогда раньше. И ведь мы понятия не имеем, где прячется Алиса.

***

Мы стоим на пороге чужого дома. И в момент я передумала. Страх услышать не самый обнадеживающий ответ сковал, у меня не хватило сил постучать. Я замерла с выставленной вперед ладонью, когда руку отодвинул Пятифан, нетерпеливо забарабанивший в дверь. — Бяша, блять! — только успев высунуться, он сразу получает хорошую затрещину от Ромы. — Хуль ты трубку то не берешь? — Да я заболел, на... — он жмёт руку Пятифану, обнимает меня, улыбаясь во все зубы, которые у него еще остались. — А че случилось на? Никогда я ещё не была так рада видеть его. Надеюсь, больше никогда и не буду. — Ничего, — истерически хохотнув, облегченно выдыхаю. — Сон плохой приснился. Мы с Ромой переглядываемся и я вижу, что он тоже рад. — Кстати, — Бяша многозадачно чешет нос, думая о чем-то. — вас уже Валикна день рождения пригласил? — Ага, — по сравнению с угрюмой до этого мной, Рома очень счастливо ухмыляется. А я зачарована, так, будто вижу его улыбку в первые. — Написал мне вчера вечером. — А меня не звал, и ты мне ничего не рассказал! – убедившись, что кошмары не сбываются, я позволяю себе расслабиться. Наигранно возмущаюсь, поворачиваясь к Пятифану. — Принцесса, — а он подыгрывает мне, удивляясь одними лишь бровями. — когда кентишь со мной и с Бяшей, то приглашения не нужны. Мы сколько-то молчим, переваривая весь этот пафос, но двор все же заливается нашим смехом.

***

Пятнадцать минут ожидания прошли быстро. Мы бессмысленно спорили с Пятифаном, когда на крыльцо выбежал Бяша, с кем-то прощаясь. С него просто не сходила улыбка. — Че, куда мы пойдём на? — он еще пару секунд возится со змейкой, победно выдыхая. — Погнали в лес, — Рома кидает бычок в снег. — Прогуляемся и подумаем, че дарить будем. Я соглашаюсь, все же понимая, что спор выиграла.

***

Конечно же, о плане обсудить подарок мы забыли, стоило только зайти в чащу. Сугробы там были совершенно нетронутыми и такими огромными, что если пригнуться, за ними можно было с лёгкостью спрятаться. Ребята кувырком катились с пригорка, а я бежала следом за ними, падая на колени и тоже начиная катиться. Мы спустились к заледенелой реке. Не рискнули, или, если быть точнее, я не позволила, проверить толщину льда, но камни, кто дальше, кидали. После этой прогулки я перестану им доверять. С самого начала я заметила, как они переговаривались вдали от меня, но стоило только предать этому значение, как мне все показалось! И ничего подобного. Мы только вышли с опушки, ребята обратили моё внимание на пламенем горящую среди черных деревьев рябину, и я даже не заметила, как они пропали из поля зрения. – Эй? – озираюсь, теребя в руках сорванную горсть ягод. А в ответ слышу лишь эхо. Если бы я не заметила их странное поведение до, то точно бы настрожилась. Но так как заметила еще давно, просто решила вести себя как обычно. Заметив протоптанную тропинку, я, оглядываясь, как можно тише, пошла по ней. По дороге я точно смогла разглядеть двое разных отпечатков подошвы, так что сомнений не оставалось. Они очень расстроились, когда я раскрыла их план, но все равно не отпустили идею и начали охоту за мной. Я устало падаю в мягкий снег, снимая шапку. — Слабая дыхалка у тебя, принцесса, — Пятифан попадёт снежком прямо в нос. — Курить меньше надо. — Да ты сам щас сдохнешь, спортсмен на, — посмеивается сзади Бяша, а потом тоже падает рядом со мной. — Отвали, Рома! — пытаюсь поднять упавший рядом снежный шар, который так и не разбился, не попав в цель. — Слышите? — оборачиваюсь, в попытке найти друзей. — А на день рождения нам когда? – решила я все таки потратить пару минут на эту тему. — Завтра, — Бяша протягивает мне сигарету. — А что? — Думала, что надеть. — Ты можешь и в трусах прийти, отлично будет, — Бяша смеется, за что получает от Ромы новую затрещину. — Да за что? — он трет ушиб, придерживая сигарету зубами. — Да по приколу, — передразнивает его Рома, переводя взгляд на меня. — У тебя платье прикольное с блестяшками какими-то на юбке. В нём иди. А вот сейчас не поняла. Откуда он про него знает? — Ты в шкафу у меня лазил чтоли? — Не понимаю о чем ты, — Рома выдыхает сигаретным дым, отводя взгляд. Почему-то не особо меня это возмутило. Именно там не было каких-то секретов, но то, что он мог себе такое позволить только нагоняло меня на то, что он мог и прочесть блокнот.

***

Вновь моей помощницей в выборе наряда стала Морозова. Она даже сама заговорила об этом, и я увидела в ней хорошего стилиста в будущем. После школы мы забежали к Полине, а потом сразу же пошли ко мне, чтобы успеть собраться. Я не знала, где живёт этот Валик, но а Полина шла туда не впервые. — Смотри, — достаю то самое платье, о котором говорил Пятифан. — Думаю в этом пойти. — А еще есть варианты? — Морозова, уже по-хозяйски, сидит на диване с чашкой чая в руках и как-то скептически разглядывает вещь. — Есть, — неуверенно произношу я. — Но Рома сказал его надеть... – осекаюсь, понимая, как бредово это звучит. – Ну точнее сказал, что оно прикольное! — О-о-о-о... — Полина хитро улыбается, элегантно подпирая подбородок кистью. — Ну тогда точно в нём надо идти. — Как там у вас с Антоном, кстати? — откладывая вешалку в сторону, снова переключаясь на стрелки. — Ну… — я знаю эту интонацию. Сейчас ее уши начинают краснеть и белые щеки покрываться румянцем. — Ну мы это… — Что? — Да блин, Лера. Ну это… — она закрывает глаза руками. — Что-о-о-о? — прыгаю на диван рядом с подругой, смеясь. — Рассказывай. И все время до выхода Полина посвящала меня в их жизнь. Мне не было сложно послушать эти истории, а вот рассказывать Морозовой было неудобно. В некоторые моменты она особенно краснела, запивая смущение водой. Ну а я не давила. Думаю, кое о чем она все же предпочла промолчать.

***

Я не знаю, чего ожидать от этого вечера. Дом был полон. Горький табак, смешанный с амбре пролитого пива, ощущался слишком сильно после свежей вечерней прохлады. Несмотря на размеры помещения, люди все продолжали приходить, толкая в спину. Куча мигающего света, вперемешку с отблесками от чужих платьев, заставляет голову болеть. Полина отпускает меня, но на всякий случай показывает, что телефон всегда при ней. Подхожу к столу за бокалом, как чьи-то холодные пальцы проходятся по открытому плечу. — Тимофеева... — от прикосновения к уху серьга звенит. По телу проходит дрожь. — Ты все-таки надела это платье. — Дурак, — узнаю голос, от чего страх покидает тело. — Не подходи так сзади, страшно же, – на пятках поворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с Пятифаном. В темноте его глаза сверкают. — Ты меня боишься что ли? — по лицу Ромы расплывается довольная улыбка. — Да-да, — отмахиваюсь от него я, толкая в плечо. —Понравилось пить с моего бокала? — усмехаюсь, когда он забирает бокал из рук, делая серию глотков. — А то! Мы, вроде бы, даже не опоздали, а он уже пьян. Еще несколько минут мне приходиться делать вид, что я очень заинтересована в рассказе, предложения которого совершенно не связаны. Веселье, вперемешку с алкоголем, заставляют его язык заплетаться, терять нить повествования. — Рома, ты забываешься, — закатываю глаза, понимая, что это он пропустит мимо ушей. Делим очередной бокал на двоих, Пятифан кормит меня закусками, подавая салфетки. — Ребята! — голос именинника спасает меня от очередного монолога Ромы. — Мы скоро все выпустимся со школы. Экзамены, новая жизнь, все такое. — он вальяжно расхаживает из угла в угол. — Поэтому, давайте нажремся! — именинник поднимает бокал и одобрительные возгласы со свистом заполняют дом. Со стороны взрывают хлопушку и вечер начинается по-новой. Рому окликают, он оставляет меня, обещая чуть позже присоединиться. А я, перестав разделять с ним бокал, пьянею быстрее. Язык расплетается, я мило болтаю с компанией каких-то девочек, хотя сама не знаю, как попала туда. Кажется, все они друг с другом знакомы, но и меня очень радушно приняли. Группы вокруг нас загудели, поступило предложение сыграть в бутылочку. Словами не передать мое удивление! «Уже не в пятом классе же, пора было это перерасти...» — это показалось странной идеей, на которую многие согласились. Но я тоже сажусь в общий круг, лишь из интереса. Целоваться я ни с кем не собиралась. — Крутите! — раздаётся справа. Внимательно слежу за горлышком стеклянного сосуда из-под шампанского. По большей части смотреть на все эти поцелуи было неинтересно. В какой-то степени мерзко, люди делали это так развратно... Только пару раз я умилялась с невинных поцелуев в щёчку, ну и, конечно же, более раскрепощенные поцелуи Антона с Полиной вызывали радость. На самом деле чего-то по-настоящему скандального не происходило. Кто не желал целоваться – отказывался, но партнёра все равно приходилось выбирать. Все таки никого тут силой не заставляли. Со стороны это выглядело смешно. — Опа... — Пятифан обращает на себя внимание, внимательно глядя на предмет, повернутый к нему. — Это теперь я кручу и на кого выпадет - с тем целуюсь, да? — все кивают. Кажется, они долго ожидали этого. Буквально все моё нутро замерло в момент, когда он закручивал бутылку. И… твою мать! — Лиза, у тебя счастливый день сегодня, — чужой смех доносится со всех сторон. — Сто пудов запомнишь на всю жизнь. «Он же ее не поцелует? Он же не может так со мной поступить?» Ловлю на себе встревоженные взгляды Антона, Бяши, Полины.... Пытаюсь заглянуть в глаза Ромы. Он скользит по мне взглядом пару секунд, улыбается и тянется к чужим губам. Я не слышу визга рядом сидящих. Губы касаются ее красной помады. Его губы, дыханием которых он обжигал мою шею всю позапрошлую ночь! Она, не зная наших взаимоотношений, то бишь нисколько не страдая, смеет вот так все рушить? Ломать то, что мы выстроили вчера утром? Да знает ли она, как это тяжело? Боже, конечно, нет. Я не в силах за этим наблюдать. Меня просто унизили. Вот так, даже не догадываясь, растоптали изнутри. Он только что поставил меня на самое последнее место по значимости в его жизни. Не зная куда посмотреть, я нечаянно перевела взгляд на, уже не пустующее, место Пятифана. Он даже не постарался стереть следы с уголков губ… Он не обязан был, точно нет, но сложно чтоли отказаться? Хотя, с чего я вообще взяла, что важна для него? Почему решила, что ради меня он должен от чего-то отказываться? Это сродне с оскорблением, с больным: «Ты для меня никто». «Я бы не согласилась» — выдаю непреклонный вердикт. А основываясь на нем уже думаю дальше, на столько, на сколько позволяет звенящая музыка. Который это уже раз, и он не стесняется? Для него это настолько привычно? Но так же не должно быть! На сколько по обычному он ведет себя со мной, если ещё вот так не целовал? Я чего-то не достоина или же наоборот? Это заставляет голову взрываться. Не перестаю противоречить сама себе. Да с чего я взяла, что вправду не никто? У нас все построено на взаимопомощи. Сейчас из головы вылетели все моменты, когда помощь нужна была мне. И он ее оказывал. Наверное, так было всегда? Сердце защемило, Бяша вовремя подал стакан сока. Отдало горчинкой, явно с чем-то смешан, но сейчас немного все равно. Салфетка рвется в руках, я чувствую запах собственных духов. Интересно, а это правда так работает, и если я сожгу тетрадь, то вместе с пеплом по воздуху разлетятся чувства? Я устала. Потираю запястья, все напоминая себе об ошибках. От неверного шага в пропасть спасает только гудящее со всех сторон общество. Рома, как же это мерзко. Я подарила ему целую страницу блокнота, а в ответ получила это? Как здорово! Переживу Мой мир рухнул в этот момент. Внутри стало пусто, будто чего-то не хватало. Стало не хватать, после предательства.