Love grows where my Rosemary goes

Бен уже давно осознал, что все его мысли обращены к нему. Сначала он фыркал на высказывания Тома о том, что авантюрист и дня не может прожить без мысли о своей девушке, красавице Анджеле, и Харрисон считал это полной глупостью, пока не понял, что думает о Хэнке практически постоянно. Прошло уже две недели, как Халакойи уехал, собрав вещи. Его смена в детском лагере длилась всего три, поэтому больше половины уже прошла, и за это время Бен почувствовал, что гараж опустел. Ну вот же, по телеку крутят его любимое шоу, Джинджер ковыряется в банке с малиновым джемом, Том и Анджела снова сюсюкуются на диване, но всё не то без него. Вот сейчас бы он обсуждал с Джинджером сэндвичи или смотрел телек, выгнав Тома и Анджелу с дивана, и его тёмные кудрявые волосы мельтешили бы перед глазами, смуглая кожа и прелестная улыбка, пятно на глазу, полу-растёгнутая рубашка-гавайка, какие обычно носила подруга Джинджера как-её-там-звали-Сойер… Бен не успел завязать волосы в пучок, как Том подлетел к нему и начал лепетать что-то про то, что у него только что появилась идея для свидания, поэтому сегодня вечером посмотреть фильм не получится. Он тут же ушёл, беря под руку Анджелу, а Джинджер недовольно фыркнул и метнулся из гаража так же быстро, ведь он, так-то, сидел здесь ради фильма! В итоге Бен остался один, сидящим за столом, с резинкой на запястье и мешающими волосами. Вообще-то, они договаривались на сегодня, но что уж теперь поделаешь… Расчёты теперь заняли все мысли, по крайней мере, на какое-то неопределённое время, так, что Бен даже не услышал стук в дверь с первого раза. Только когда усиленно забарабанили, Бен подскочил с места и с усталым «Иду я уже!» подошёл к двери. Вот чего-чего, а увидеть Хэнка, с волосами, собранными в хвост, этой его широкой улыбкой, в шортах и растёгнутой рубашке, кучей браслетов на руках и чемоданом, Бен не ожидал. — Привет! — горячо выпалил Халакойи и расставил руки для объятий. Бен сам не понял, как поддался вперёд и прижал к себе парня, почувствовав чужие руки на спине. — Как дела? — отстранившись, спросил Хэнк, а Бен даже слова вымолвить не мог. — А… Ты… Давай помогу… — Бен взял чемодан в руку и занёс в гараж, под невесомое «Спасибо! Тяжёлый он, кошмар…». Вернувшись, Харрисон застыл в проходе, наблюдая за тем, как Хэнк потягивается и снимает шлёпки. — О! Знаешь, нас выперли. Вообще всех. Лагерь резко прекратил работу из-за какой-то там женщины, она мать мальчишки одного… — Хэнк уселся на диван, подзывая к себе и светловолосого. — Тебе хоть заплатили? — Немного! Лучше, чем ничего. Мне там понравилось, — улыбнулся Хэнк, повернувшись и посмотрев на Бена, отчего у того остановилось сердце, а по щекам предательскими пятнами пополз румянец. — Я по вам всем скучал. — Я… — Бен осёкся. — Мы по тебе тоже. И теперь расчёты были позабыты и оставлены на столе дожидаться своего звёздного часа, пока Бен с улыбкой и румянцем на лице слушал рассказы Хэнка из лагеря. У гавайца отлично получалось ладить с детьми, да и с работниками лагеря, и Харрисон был уверен, что он так ладит со всеми. Сумел же он как-то пробраться в сердце учёного и засесть там, похоже, на долгий срок? — Я хочу тебя поцеловать, — вдруг выпалил Бен, прервав рассказ друга и заметив, что тот шокированно открыл рот и перевёл на него взгляд, захлопнул себе рот ладонью. — Ты… Что? — переспросил Хэнк, но когда не услышал ответа, повернулся к учёному уже полностью. — Правда? — вдруг улыбнулся он и взял парня за руки. — Э-э… Прости, я… Я не подумал, и… — Бен не успел договорить. На его собственные губы легли чужие, тёплые, мягкие, и Харрисон прикрыл глаза, обхватывая Халакойи двумя руками, притягивая к себе ближе. Поцелуй был волшебным, и это именно то, что, конечно же совершенно случайно, представлял себе Бен во снах. Они так были увлечены друг другом, а поцелуи Хэнка уже перешли на шею, что Харрисон только сейчас заметил Джинджера, стоявшего в проходе бог знает сколько времени. Вот чёрт.