Худшее лекарство от бессонницы

В осень Иван вошёл с той же инсомнической усталостью, что и раньше. Ночами он глазел в потолок и бесился от любого звука или мысли, а днём засыпал на ходу. Сейчас он уже был морально готов, чтобы обратиться за помощью, но апатия и отсутствие сил перевешивали. Октябрь для него начался с разбитого лица. В дождливый день Иван пошёл в зал и пытался бегать на дорожке, когда ему стало дурно и он свалился в обморок, приземлившись лицом на панель управления. Следующее, что он почувствовал — отвратительный запах нашатырного спирта, диск с которым ему упорно держали перед носом. И тупую боль во всём лице, как будто ему дали кирзовым сапогом по физиономии. В скорой, где всё провоняло антисептиком, ему намерили низкое давление и отпустили с напутствием сходить к психотерапевту, поскольку такое длительное нарушение сна не случается просто так. Да уж точно. Он, кажется, начинал понимать, в чём на самом деле проблема. Инга была в ужасе, когда увидела его лицо. Да что там, Иван сам остался шокирован отражением в зеркале. Носовая перегородка, к счастью, не сломалась, но синяки густой синевой расцветали вокруг глаз, а на лбу зрела ужасная шишка с ссадиной. Пожалуй, это был край. Первым делом он пошёл искать визитку, которую кинул в общую вазу, где лежали записки с номерами телефонов и карточки. Удивительно, что не выкинул. Наверное, привычка мелкого бизнесмена — сохранять любые, даже мимолётные контакты. Никогда не знаешь, кто в жизни пригодится. На следующий день, собравшись с мыслями, Иван позвонил в клинику. Очаровательный женский голос записал его на приём и пожелал хорошего вечера. Это вряд ли, подумал он, но всё равно спасибо. Неужели его и правда довела безэмоциональная и бессобытийная жизнь? Клиника выглядела солидно: электронные табло повсюду, автомат для надевания бахил, огромный гардероб, чай и кофе для всех посетителей, вендинговые машины на каждом шагу, доброжелательный персонал, кафе с отличным выбором блюд. Не бесплатная медицина, сразу видно. Иван заблудился в лабиринтах кабинетов, несмотря на указатели. Слишком нервничал, боялся предстоящего разговора. Коридор, в котором он оказался, был пустым. Даже спросить некого. Дальше на этаже он наконец-то увидел мужскую фигуру в чёрном худи с капюшоном на голове. Он подошёл к автомату с кофе и осторожно окликнул: — Простите… Мужчина повернулся. Иван в шоке узнал Марка, из рук которого тут же упал стакан. Горячий кофе выплеснулся им обоим на ноги. — Я не… — Иван не знал, что собирался сказать. — Ты просто дал мне контакты этой клиники. — Да… — заторможенно ответил Марк, опуская голову. — Не слишком умно с моей стороны. Как-то это всё было странно. Иван пригляделся внимательнее. Волосы Марка казались давно не мытыми, под красными и припухшими глазами залегли тени, цвет лица был серым. Внешне он мало напоминал того Марка, к которому Иван привык — безукоризненно аккуратного, стильного, яркого. Это пугало. Пугало почему-то так же сильно, как шаг в сторону крыши. — С тобой всё хорошо? — Спасибо за беспокойство. — Ты не ответил на вопрос. — А тебе не всё равно? — Нет. — Десять лет было всё равно. — С тобой такое часто бывает? — Ваня, скажи честно, — сказал Марк устало, безразлично, глухо. — Ты последний человек с доступом в интернет, который так и не научился гуглить симптомы? Ему не хотелось грубить, но разговор что-то никуда не двигался. — С какой стати я бы стал это делать, если ты сам не рассказываешь? — А с какой стати мне рассказывать? — так же вяло отзеркалил Марк. — Ну, ты любишь говорить о себе. — Да, но я не люблю говорить о себе правду. Понимаешь?.. — Он тяжело вздохнул. — Так, всё, уходи. У тебя приём. — Никуда я не уйду! — Уйдёшь. — На секунду в его светлых глазах промелькнул слабый огонёк, но тут же погас. — Или я позову охрану. Ладно, хорошо, нужно действовать мягче. Иван помотал головой, пытаясь стряхнуть раздражение. — Подожди, давай спокойно обсудим всё? Давай поговорим? Дождись, пожалуйста, меня, пока я схожу к врачу. А то меня уже ждут. На лице Марка промелькнула совершенно вселенская усталость. Он что-то обдумал и сказал: — Ладно. Естественно, когда Иван вернулся, Марк уже уехал. Глупо было надеяться на что-то иное. Психотерапевт что-то ему сказал, но Иван не слышал. Весь приём он думал о Марке и о том, что с тем случилось. Прогонял в голове какие-то нелепые сценарии: думал о том, что тот разорился, его мошенничество разоблачили, он умирает от страшной болезни. Словом, все сценарии, кроме правильного. Все, кроме очевидного. Ему назначили сеансы групповой терапии, разговоры с психологом (и это всё, наверное, очень замечательно и действенно), но он не слышал и не слушал. Его снова царапала изнутри эта болезненная осведомлённость о другом человеке, словно один тот факт, что Марк существует, не оставляет его в покое. Иван чувствовал себя загнанным животным. Он не знал, что делать, куда кидаться. Оставить всё так, как есть, он не мог. Бросить человека в таком состоянии? Не по-людски как-то. Однако он не знал куда бежать. Только доехав до дома, он понял, что вообще-то может поехать в офис. Марк там вряд ли находился в данный момент, но там могли быть ответы. В офисе зубодробительно улыбчивая секретарша поприветствовала Ивана словами: «Разве вы не видели в инстаграме? Господин Маркеллус находится в ретрите на островах». Иван посмотрел потом фотки, наверняка сделанные заранее. У него голова кружилась от всей этой насквозь фальшивой жизни. То есть вот это вписывалось в рутину? Было обычным? Девушка не выглядела так, как будто её босс умирает и ей скоро придётся искать новую работу. Он едва не повысил голос, требуя выдать ему домашний адрес Марка, но такой подход, понятное дело, не увенчался успехом. А вдруг? Вдруг что-то случится? Прямо в сию секунду. Эта мысль болезненно вертелась в голове. Но за десять лет ничего страшного не произошло. Почему должно было сейчас? Голос разума заглушали вопли паники. Почему вообще он так переживал за человека, с которым ещё день назад не собирался даже разговаривать? В причинах он разберётся после, а сейчас нужно было действовать. Что он знал про место, где Марк жил? Да, Москва-Сити. Но на этом всё. Не будет же он ездить по всем этажам всех башен и стучать в двери. Да его и не пустят дальше турникета внизу. Иван поехал работать, потому что не мог сейчас находиться дома, не хотел показываться на глаза Инге. Она бы поняла, что что-то не так. А рассказывать правду было невозможно идиотски. «Я волнуюсь за человека, с которым приказал тебе прекратить общение два месяца назад. И так волнуюсь, что меня подташнивает, как первоклассника перед линейкой». В их коворкинге Ника увлечённо стучала по клавиатуре. Рядом лежала та самая колода Таро. У Ивана появилась идея. Как обычно, плохая. — Ника, ты знаешь, где живёт твой любимый колдун? Она резко повернула голову к нему и сказала с подозрительной поспешностью: — Я не сталкер. — Я не об этом спросил. — Предположим, я совершенно случайно узнала. Вы собираетесь меня отругать? Не советую меня ругать, я только что создала пятьдесят карточек товаров на своём любимом, в кавычках, сайте. — Я не собираюсь тебя ругать. Предположим, ты совершенно случайно узнала. Предположим, мне очень нужна эта информация. — Если скажу, могу быть на сегодня свободна? Иван строго на неё посмотрел. Мало того что сталкер… Совсем все совесть потеряли. — Ладно-ладно, — ответила она, испугавшись начальственного взгляда. Теперь у Ивана был точный адрес, но не было главного — желания хозяина квартиры, чтобы его пустили. А ведь ему придется не просто стоять под дверью, но ещё как-то прорваться через охрану. Вежливые люди в костюмах вежливо попросили его подождать. Из трубки раздался безразличный голос Марка: «Не пускайте его». — Богом клянусь, — громко сказал Иван. — Если ты меня не пустишь, я устрою сцену. И все твои фанаты узнают где ты живёшь. Есть у тебя желание переезжать завтра? «Мудак», — донеслось из трубки. — «Пусть поднимается». Охранник хохотнул, после чего пробормотал что-то про придури богатых. Иван сделал вид, что не расслышал. У него были более важные дела, чем быковать на охрану. Две минуты в лифте показались вечностью. Он ненавидел это место, как будто Сити отражало всё то, что ему не нравилось в мире. Естественно, Марк выбрал себе жить именно здесь. Марк открыл ему в чёрных пижамных штанах и футболке. Волосы его были влажные, глаза по-прежнему больные. В прихожей стояла стопка коробок из доставки. — Что? Он выглядел совершенно другим человеком. Сейчас в нём не было ни капли обычного ядовитого, дьявольского обаяния, которому хотелось подчиниться, в котором хотелось утонуть. Перед Иваном стоял грустный и уставший мужик, катастрофически одинокий человек. — Хотел узнать, что с тобой случилось. Марк взглянул на него впервые за этот день прямо и как будто бы только увидел. Точно, лицо… Синяки начали зеленеть и выглядели страшнее прежнего. — Ты подрался? — Нет. Я… уснул на беговой дорожке. — Я говорил, что надо сходить к специалисту. — Да, ты самый умный человек на земле, а я круглый дурак. Давай не обо мне. — А что обо мне? Я, как ты мог уже заметить, немного нехорошо себя чувствую. Пропускать его в квартиру у Марка, видимо, не было никакого желания. Впрочем, ничего удивительного. — У тебя есть кто-то?.. Ты не должен быть один. Наивно и по-детски, но это именно то, что Иван сейчас чувствовал. Марк нахмурился. — А с кем, по-твоему, я должен быть? — Я не знаю… Просто… — Просто что? — Мало ли что случится. — Ваня, ты кажется, не понимаешь. Со мной это не в первый и даже не во второй раз. Я выживал прежде и скорее всего выживу сейчас. — Расскажи мне. Всё. Станет легче. Я и так уже знаю слишком много. Можешь потом задушить меня шнуром от ноутбука. Или что там у вас колдунов сейчас в ходу? Можешь наслать порчу или отравить зельем. Просто давай поговорим! Губы Марка дёрнулись, но ответил он раздражённо, даже зло: — Господи, открой ты википедию. У меня был маниакальный эпизод, он закончился. Начался депрессивный. — Был маниакальный эпизод? Марк издал звук, словно бы он хотел рассмеяться, но не смог. — Я успешный взрослый мужчина со своей жизнью. Ты думаешь, я бы стал в своём уме вешаться на свою первую любовь, который женат и всю жизнь прячется в шкафу? — То есть это было не искренне… — сказал Иван, устыдившись разочарованию в своём голосе. — Извини, но мне сейчас не до твоего уязвлённого самолюбия. — Но ты выглядел совершенно нормально. — Если бы все сумасшедшие выглядели сумасшедшими, у психиатров была бы самая лёгкая в мире работа. Иван надолго задумался. — Я хочу помочь. — Чем это интересно? Мыть за меня тарелки? Спасибо, но для этого существует клининг. Готовить мне бульончик, как больному? Доставка справится лучше тебя. Держать мою руку, пока я красиво страдаю? Прости, но красиво как-то не получается, да и рука твоя мне нахер не сдалась. — Чем угодно… Тем, что тебе нужно. Лицо Марка почти заиграло прежними красками: он нахмурился, потом мотнул головой, зажмурился. Сработало. Что-то Иван всё же сделал правильно. — Можешь зайти. От мокрых волос пахло кокосом. В огромное окно уже нырнул розовый закат. Обманчивый уют обнял сзади, обвив руки вокруг груди, но дверь захлопнулась как за спиной у заключённого, который сдался по своей воле.