Худшее лекарство от бессонницы

Марк позвонил ему с самого утра и принялся жаловаться. Стало быть, только он соизволил выйти на работу, ему пришло рекламное предложение, от которого он сначала думал отказаться. Но походы в рестораны и спа значительно потрепали бюджет, а платил рекламодатель неплохо. Так в чём же была проблема? Рекламировать предстояло портал для спортивных тренировок, а со спортом, как Иван прекрасно помнил, у Марка не ладилось всю жизнь. Да, в школе он от физкультуры в основном отлынивал, ссылаясь на важные общественные дела, а если совсем не получалось, красиво подавал мячик в волейболе. В остальном же он даже прыгнуть в длину не мог. Но его за это никто никогда не дразнил. Наоборот, все считали, что он молодец, раз приносит общественную пользу, пока остальные бессмысленно бегают вокруг футбольного поля. Но со школы прошло десять лет, и со спортом Марка теперь связывало ещё меньше, то есть примерно ничего. Ладно, кое-что всё-таки да. «Я пару раз спал со спортсменами», — признался он, — «На этом всё». — Мне нужна твоя помощь, — сказал Марк. Иван сначала подумал, что ослышался. Это было мощнее признания в любви. Марк ненавидел просить помощи, из-за чего все его просьбы обычно формулировались или как приказ, или были завуалированы как желание самого помогающего. Или Марку действительно была важна эта интеграция, или ему требовалось что-то другое. Можно было пойти на поводу и выяснить или забить. Но у Ивана не то что бы имелись увлекательные планы на этот день. И на следующий. Да и в целом на жизнь. — Прошу прощения, может, невнимательно слушал, но я не понял, с чем тебе нужна помощь. И почему моя. — Нужно, чтобы в этой интеграции я не выглядел глупо. А ты у нас человек спорта, как никак. Не то что мы, простые смертные. Почему-то Иван представил, как произнося это, Марк немного покраснел. Он улыбнулся этой ментальной картине. — Это что же получается, я увижу тебя в шортах? Марк фыркнул и ответил не сразу. — Это что, флирт? Иван! — строго воскликнул он и рассмеялся. — Нет, я… — Иван смутился. — Я имел в виду, что ты смешно будешь выглядеть в шортах. Из трубки послышалось забавное сопение. — В смысле смешно? Я великолепно буду выглядеть в шортах! Приезжай и проверишь! Тут уже отказаться было невозможно. Иван всё-таки обычный человек, не святой. Когда его звали смотреть на чьи-то коленки, он ехал. По правде говоря, его звали впервые в жизни, но сил не принять приглашение не нашлось. На секунду, только на секунду он подумал, чтобы взять с собой презервативы, но эта мысль была отослана в самый дальний угол сознания, чтобы никогда больше даже не показывалась. Ладно, чтобы не показывалась в ближайшее время. Ему потребовались мучительные полтора часа, чтобы добраться из своего спальника в Москва-Сити, и он ненавидел каждую минуту, проведённую в пробке. — По правде говоря, у меня нет шорт, — вместо приветствия сказал Марк. На нём были чёрные легинсы, чёрные же беговые кроссовки и ярко-фиолетовая футболка с принтом небосвода. Волосы придерживала чёрная повязка. Обычный рабочий макияж тоже был на месте. — Ну, ты выглядишь прекрасно. Хотя тренировку я бы у тебя не купил, скорее расклад на Таро. — Дурачок ты, Ваня, я и продаю расклады на Таро. И это проблема рекламодателя, что я не выгляжу как… Ты! — Ладно, покажи мне, что ты вообще планировал. Какие у тебя есть козыри в рукаве? Они перешли в большую комнату-студию, где находился компьютер, стояли камеры, световые приборы, а на полу у стены лежал синий коврик для йоги. Марк с каменным лицом скопировал пару упражнений с того самого портала, но в его исполнении это оказалось ужасно. Он не только был совершенно не выносливым и начинал задыхаться через два повтора, но и ужасно не гибким. — Мда, объём работ несколько больше, чем я думал. Сколько у нас есть времени? — Две недели, — поморщился Марк. — Отлично. В смысле, ужасно, конечно, но что есть, с тем и будем работать. Я попробую составить тебе комплекс упражнений, несложный, чтобы через две недели ты не выглядел таким буратино. — Так, ну вот обзываться в моём собственном доме необязательно. И я не хочу заниматься. Я хочу, чтобы ты показал, как красиво показать что-то уже сейчас. — Ты попросил моей помощи, теперь расслабься и следуй моим советам. — Спорт — это скучно. Зарядка — это неприятная рутина. Я хочу отснять ролик и забыть об этом, — капризно сказал Марк. Иван понял, что нужна тяжёлая артиллерия. То, что он всегда использовал при работе с подростками, которые двадцать четыре на семь в своих гаджетах и скучали, отвлёкшись от тиктока даже на десять минут. — Я знаю одно приложение. В нём можно ставить себе цели и отчитываться о них каждый день. Обещаю, это будет весело. — Ну не знаю. Весело — это танцевать подбуханным или пить вино в шумном ресторане. Или устраивать марафоны с подписчиками. — Уверен, тебе понравится. Это как соревнование с самим собой. — Соревнование? — вскинулся Марк. — Это я люблю. — Вот видишь. В лице Марка появилось такое непосредственное детское выражение, что Иван ощутил тяжесть в груди, но в то же время острое, абсолютное счастье. Такое счастье, на которое он думал, что уже и не способен. В первый день у них почти ничего не получилось. Марк корячился, стонал, ныл, но к приложению действительно отнёсся благосклонно и с удовольствием отметил, сколько каких элементов хочет выполнить и по скольку минут в день собирается заниматься. Потом они приняли душ (по очереди) и пошли за кофе в одну из кофеен Сити. — Правильное питание — это так скучно, не понимаю, как вы так живёте, — сказал Марк, когда речь зашла о портале, на котором были ещё и рационы питания, помимо программ упражнений. Тут Ивану было что возразить. — Не согласен с тобой. Это может быть очень увлекательно. Искать новые рецепты, открывать для себя новые полезные продукты. Надо только думать об этом как о расширении горизонтов, а не о сплошных запретах. Марк удивлённо на него посмотрел. — Я могу как-нибудь приготовить тебе одну из своих последних находок, — продолжил Иван. — Протеиновые бейглы с творожным сыром, лососем и яйцом пашот. Не хуже, чем в ресторане. Секрет в том, чтобы делать яйца в половнике, смазанном маслом. Ну и в особом тесте для бейглов. Марк всё ещё смотрел на него так, как будто видел впервые. — Даже и не подумаю отказаться, — сказал он и чтобы скрыть смущение буркнул: — Яйца в половнике, кто мне ещё такое предложит. На следующий день Марк ныл ещё сильнее. У него болели мышцы, он был в плохом настроении и не хотел заниматься. Поэтому большую часть времени валялся на коврике и отвечал на сообщения в телефоне. — Меня бесит то, какой ты терпеливый, — заявил Марк через десять минут после своих возлежаний. — Я был тренером, — спокойно ответил Иван. — Поверь, ты не самый капризный ученик. — Серьёзно? — Конечно. Марк, я понимаю, тебе сложно признать, что ты не «самый», пусть даже не самый капризный, но реальность такова. — Знаешь что? Мне нравится то, как ты командуешь и вообще весь такой дерзкий стал. А оказалось, нужно было всего лишь встать раком на коврике. Иван покраснел. Он совсем не этого добивался и не хотел строить о себе ложные ожидания. Он всегда был и оставался человеком мягким, ведомым. Да, в том, что они делали сейчас, он разбирался лучше Марка, но ему бы не хотелось, чтобы эту кажущуюся уверенность Марк распространял на другие сферы жизни. Особенно на те сферы, в которых уверенность Ивана равнялась нулю. Марк смотрел что-то в приложении, попутно пытаясь растянуть мышцы колена, подогнув другое колено под себя. Иван сидел совсем близко на полу, рядом с ковриком. И ясно видел напряжённую спину, покатые плечи, тёмные завитки волос, голую шею. Внимание привлёк тонкий белый шрам на внешней стороне ушной раковины. И это вдруг стало настоящим откровением, столкнувшим мир со своей оси. Он чувствовал запах туалетной воды — сочных фруктов и пряностей, видел перед глазами бледный шрам на тонком, беззащитном ухе, и его повело. Захотелось повалить Марка на коврик и поцеловать. Или даже не целовать, просто лечь сверху, ощущать его под собой и вдыхать аромат его кожи, слабо пробивающийся сквозь духи, пока за окном не потемнеет. Это желание было сильнее всего, что Иван когда-либо испытывал. Иван осторожно потянулся рукой, чтобы прикоснуться к розовому нежному уху, но Марк нагнулся вперёд, и Иван коснулся лишь воздуха. Морок только прошёл, когда Марк резко повернулся, упираясь обоими коленями в пол, и приблизил своё лицо к Ивану, на уровне глаз, не разрывая зрительного контакта. Так, что невозможно было перепутать. Это поцелуй, которого Марк хотел, который Марк инициировал. Ивану было страшно. Боже, так страшно. Он бросился в этот поцелуй как в океанскую волну трёхметровой высоты. Без мыслей о последствиях, без надежды на спасение. Их губы столкнулись, и да, вот теперь это было абсолютно правильно. У Марка оказался мягкий идеальный рот, небольшой и умелый. Он положил руки Ивану на плечи и расслабился в поцелуе. Схватившись друг за друга, они друг в друге утонули. Так это было всепоглощающе и волшебно. Больше, чем целый мир вокруг. — Ты не убежишь? — глупо поинтересовался Иван, когда они вынужденно отстранились. Марк приподнял одну бровь. — Это моя квартира. Куда мне бежать? — Я бы не хотел, чтобы ты сбегал. — Я бы тоже этого не хотел. Марк стянул с головы дурацкую повязку, выкинув её подальше, засмеялся и ринулся во второй поцелуй. Во второй удачный поцелуй. В его улыбке, которую Иван увидел последней перед тем, как закрыть глаза, не было никакой дьявольщины, никакого подвоха, только отражение той чистой радости, что испытывал сам Иван каждой клеточкой своего тела.