Боги снимают маски (быв. Эллиада)

В один испепеляющий день Исида потеряла свое дитя. Худенького, слабого мальчика выкрали среди непроглядной тьмы Нут. Это был самый обычный мальчик, ничего не выдавало в нем потомка могущественных богов. Маленький Гор дрожал от страха и жался к стенкам клетки, в которую был заперт вместе со многими несчастными. В голове ребенка нет ни понимания, что происходит вокруг, ни кто все эти незнакомые пугающие взрослые. Ребенок просто знает, что мамы больше нет рядом. Эта мысль бьется в крошечном черепе с безумной силой. Разум мечется и не может найти успокоения, которое обычно дарят мягкие, теплые мамины руки. Ее объятия не шепнут колотящемуся сердцу "Тише, я с тобой." — Мамочка, ну где же ты, моя мамочка. Мама... Где моя мама... Гор не кричит, он не зовет маму. Скорее просто пытается убаюкать самого себя собственным тихим скулением. Он повторяет одно и то же по десятому кругу и у одного из мужчин, что сидели в той же клетке лопнуло терпение. Жалобный голос ребенка действовал ему на нервы и он с силой шлепнул Гору затрещину, велев заткнуться. Ясные голубые глаза наполнились слезами. Как бы Гор ни пытался проглотить обиду, она просто не вмещалась в такое маленькое тело. Слезы хлынули наружу и малыш залился истошным криком, чем разозлил мужчину еще сильней. Он ударил Гора еще несколько раз и наорал вдогонку что-то очень злое. Гор не знал таких слов, но тот мужчина точно был очень зол. Мальчик все пытался заставить себя успокоиться, чтобы страшный дядя, наконец, перестал на него злиться. Он сжался в клубочек и закрыл себе рот руками. Маленькие плечи продолжали дрожать, но Гор больше не издал ни звука. Так прошел один день. На следующее утро всех вывели из клетки. К караванщикам пришел богатый гость и все ждали, кого он запросит. Богатей пришел за рабочими, так что вперед стали сгонять крупных мужчин. Гору было легко затеряться. Караванщики, которых назначили на пост охраны засмотрелись на шикарно отделанный тюрбан богатого господина и вниз, где бегают дети, смотреть совсем забыли. Так Гор смог улизнуть из шатра, в котором их держали. Как только он выбрался на улицу ноги сами понесли его куда-то далеко-далеко. Конечно его побег в итоге заметили. Началась погоня, но дети не смотрят назад. Все чего не видят глаза - не существует. И этих страшных взрослых позади тоже нет. Глаза Гора стремились только вперед, прокладывая маршрут ногам. Гор смог скрыться от преследователей, но теперь ему предстояло новое испытание - он оказался посреди пустыни. В какую сторону не посмотри - везде лишь песчаные дюны до самого горизонта. И самое важное - не понятно, где мама. В какой она стороне? Найдет ли она его, если уйти еще дальше? Но возвращаться страшно. Безумно страшно. Малыш ходил то, в одну сторону, то вдруг разворачивался и шел назад. Наконец, он, уставший и расстроенный, вовсе перестал понимать, откуда пришел и просто продолжал брести куда-то. Солнце сжигало его плечи и шею, черные волосы давно раскалились от его беспощадных лучей. Однако близился закат, а это означало, что скоро он будет дрожать от холода и мечтать о капле тепла. Эту особенность местной погоды знал даже ребенок. Ничего не оставалось, кроме как не смотря ни на что продолжать плутать среди барханов. Спустя какое-то время Гор увидел гигантскую голову, торчащую из песка. Но его внимание привлекла не столько голова, сколько тень, которую она отбрасывала. Малыш подошел к каменной голове, лег рядом, прижимаясь спиной к одной из ее частей и горько заплакал. Причина для слез уже была не нужна. Мальчик просто устал от долгого, тяжелого пути и вообще от всего, что произошло с ним за последнее время. Он плакал долго и истошно, но вскоре совсем выбился из сил и уснул. Сквозь сон он слышал ласковый негромкий голос молодого мужчины. — Сколько же ты натерпелся, Кроха. Твоя мама, должно быть, с ума сходит. Не волнуйся, я выведу тебя к ней. Малыш стоял посреди белого тумана, среди которого едва виднелся образ сфинкса с той самой каменной головой у которой он заснул. — Дяденька, это вы? — Да. Не бойся, я не обижу тебя. — Правда? Спасибо, дяденька. Голос мужчины был очень уставшим, словно еле живым. — Дяденька... — Кроха, твою маму зовут Исида? — Да... — Значит ты действительно дитя Осириса... — Да! Мама говорит, что кода я вырасту, я стану фараоном. — Правда? — Ага! — Но, Кроха, ты знаешь что для этого тебе придется победить своего дядю? Он оооочень сильный. — Правда?! Что же делать?! — Хахахах, детская непосредственность... Кроха, если ты поможешь мне, я сделаю тебя фараоном. Я буду помогать тебе, нашептывать правильные ответы и открывать перед тобой все двери. — Но что я могу сделать? — Просто следуй за моим голосом и когда придет время, когда ты станешь большим и сильным, я попрошу тебя о помощи для моего друга, хорошо? — Хм... Хорошо! И сквозь белый туман пробилось множество лучей. Они залили светом все вокруг. Гор почувствовал в своем теле огромную силу или... Чувствовал в себе кого-то сильного? — Отлично, Кроха. Теперь слушай меня. Большие голубые глаза распахнулись, сон отступил, Гор оказался возле полуразрушенного храма. Повсюду были раскиданы тела, кровь окрасила собой многие участки земли. Любой бы испугался, но не Гор. Голос звал его пройти вглубь храма и изменить свою судьбу. Мальчик как завороженный следовал зову. В обветшалом храме восседал Сет. Голос становился все громче. Он велел подойти к богу, мальчик покорно выполнил и это наставление. — Анубис? Что же ты там стоишь? Иди ко мне. Бог склонился над Гором. Кто такой Анубис? Почему Бог зовет его так? Сет положил свои руки на нежные детские щечки и залился слезами. Гор заглянул в красные глаза, утонул в них и дошел до самого дна. Ему открылась таинственная пустыня. Она была какой-то другой. Будто наполнена божественной силой. Мощные ветра раздували песок в разные стороны и из барханов показался знакомый сфинкс. — Спасибо, Кроха. Тысячи лет песок сдавливал мне грудь. Теперь, когда ты нашел это место, мы можем выйти отсюда вместе. Гор вернулся в реальность, где он был рядом с Богом Пустыни. Он почувствовал, как сквозь него прошло что-то невыразимое. Через руки Сета его тело наполнила нежность, которую Гор едва мог вместить в себя. Он жадно тянулся за этим чувством. Его не мог дать никто в мире. Даже мама. Гор был готов на все лишь бы подольше остаться рядом с Богом. И он провел в храме окруженный любовью Бога несколько дней. Вдруг в сознании проснулся образ мамы. Ее голос. Как она ищет своего сына повсюду. Гор практически слышал, как падают на землю ее слезы. Мама ищет его. Он должен вернуться. Гор сам не заметил, как оказался возле деревни, в которой он жил. Вскоре он нашел Исиду. Она заключила свое драгоценное дитя в объятия и долго-долго не отпускала. С этого дня Гор действительно уже никогда не чувствовал одиночества. На самом деле это значило, что он перестал чувствовать и сильную привязанность тоже. Мама вдруг перестала быть такой важной. Гор бы не сразу заметил, если бы она вдруг исчезла. На самом, деле единственный, по кому Гор теперь тосковал, был Сет.  Голос никогда не оставлял Гора в трудную минуту, однако таких разговоров по душам как в первый раз больше не было. Голос лишь направлял. Дяденька ничего не стал рассказывать о себе или о том, как он попал в пустыню, созданную Сетом. Дни сменяли друг друга. Настал тот самый день, когда Гор предстал перед эннеадой. Снова послышался голос. — Время пришло. Я попрошу тебя об одной услуге. Пожалуйста, спаси Сета. Не вреди ему. — Что? О чем ты? Я же должен победить его. — Ты победишь. Твоя судьба решена. Но судьба Сета - нет. Он - мой друг, ради которого я стараюсь помочь тебе. Пожалуйста, не вреди Сету. Гор мысленно кивнул. И вновь это чувство. Стоило Сету появиться перед ним, как сердце начинало бешено стучать. Глаза словно застилал мед. Да что это такое? Гор не мог чувствовать что-то подобное. Или... Это чувства того, кто помогал ему все эти годы? Гор не мог не о чем думать. В его голове остался лишь Сет и сносящая все на своем пути любовь к нему. Гор словно уснул. События трех соревнований произошли будто не с ним. Все это было где-то далеко. Когда Гор проснулся, то уже стал фараоном. Все закончилось. Его мать вернула себе власть, доброе имя. Теперь Сета лишили сил и изгнали. Он больше не опасен. Казалось бы на этом все, но голос не унимался. Он звал Гора в пустыню, куда ушел Сет. Что ж... Голос помогал ему столетиями... Что ж, это все еще справедливо. Гор вновь следовал зову и вновь помог Сету, но. Исида... Ее больше не было. В Горе проснулась давно забытая тоска и страх потери. Он рванул в сторону Мемфиса, позабыв о Сете. — Стой! Куда ты?! — С мамой что-то случилось! Я должен вернуться! — Стой! Осирис не даст Исиде умереть! Ничего ей не будет! — Я не могу так! Я должен вернуться! Я должен знать, что она в порядке! Это был первый раз, когда Гор не послушал зов. Голос не переставал раздаваться в голове, но становился все тише. Гора разрывало на части. Его одновременно тянуло и к Сету и к матери. На какое-то время голос совсем стих, но потом вернулся и эмоции захлестнули Гора с новой силой. — Немедленно вернись! Гор! Да послушай же ты. Гор перестал обращать на это внимание. Он, наконец, пришел в храм Исиды. Беспомощность, вина, горечь, страх. Чувства от которых Гор освободился, следуя чужой воле, вернулись к нему. — Вернись! Ты нужен Сету! — Нет! Я не могу разорваться! И я выбираю свою мать! Крик Гора раздался эхом в пустоте. Голос продолжал звать его, но Гору было плевать. Он бросился к матери. — Мама! Мама! Проснись! Пожалуйста! Ну, что мне сделать!? Мама! Гор отчаянно прижимал к себе Исиду. Из горла вырвался даже не крик, а вой. Гор никогда в жизни не хотел так увидеть глаза матери как сейчас. — Мама! Мама! Прости меня! Это я виноват! Я не должен был тебя оставлять! Прости меня! Мамочка! Проснись, умоляю тебя! Мама! Гор никогда не чувствовал себя так ужасно. Он чувствовал себя последним подонком. Он отвернулся от собственной матери, от людей, которых они вместе поклялись защищать. И все из-за какого-то голоса... Ничего более жалкого и придумать нельзя. Насколько же он слаб, раз для того, чтобы получить власть, ему пришлось предать тех, кто действительно был на его стороне? Если бы он был богом. Если бы только был достаточно сильным, чтобы защитить тех, кто в нем нуждается. Если бы только у него было больше сил... Глаза Гора вдруг пронзила нестерпимая боль. Он вскрикнул, схватившись руками за свое лицо. Гор повалился на землю и скрючился от боли. Комнату залил свет. Храм разразился ужасным криком. Гора словно разрывало изнутри. Боль заглушила и вытеснила все чувства, но вскоре на смену ей пришла сила. Наконец, Гор смог открыть глаза. Он положил Исиду обратно в воду и в смутном отражении увидел нового себя. Один глаз голубой и один карий. Луна и солнце. Так родился новый бог.

Голос исчез.