Архимаг Великой пустыни

      Обжигающий ветер поднимал пыль и мелкие песчинки и бросал их в лицо. Раскаленное марево дрожало, размывая линию горизонта и создавая причудливые миражи. По спине стекал пот из-за жары, но снимать толстую одежду нельзя, потому что без неё будет только хуже. Жутко хотелось пить, но воду надо было экономить.       В полдень все живое в пустыне замирает, а опытные путешественники встают на привал, но не мы. Сейчас мы спешили, поэтому ехать приходилось без обычного полуденного отдыха. Поправив куфию и платок, закрывавший лицо, я бросил завистливый взгляд на Дэю. Анубис, словно насмехаясь над неписанными правилами пустыни, была в легкой хлопковой тунике, на её смуглой коже блестели капли пота, а ветер трепал черные волосы и треугольные волчьи уши.        Обернувшись назад, я посмотрел на Сари. А вот она оделась как положено: плотная бурка, закрывающая все тело, и никаб, полностью скрывающий лицо, за исключением узкой прорези для глаз. Снаружи торчал только пушистый хвост. И при этом Сари чувствовала себя заметно хуже, чем Дэя, сказывалось то, что она в первый раз выбралась в пустыню.       Мы ехали на запад от Кади-Халема, а Ихрам, Дэлия и Нефертари по другой дороге отправились на юг в небольшой городок Хартр. Нефертари очень не хотела расставаться со мной, даже на время, но все же согласилась с нашим планом. И теперь, из-за того, что нам приходилось делать изрядный круг, ехать через пустыню приходилось без отдыха.       В первую же ночь мы так устали, что, не раздумывая, поставили одну палатку на четверых. Мне при этом повезло оказаться между довольно-таки горячей Дэей и Сари, с её теплым и пушистым хвостом. Ночевать без охраны в пустыне было не самой умной идей, но я понадеялся на свои охранные заклинания.       И все обошлось, нас никто не побеспокоил. А следующие несколько ночей мы вообще ночевали спокойно и без особого волнения. Сари повела нас через охотничьи угодья песчаных червей, чтобы срезать дорогу, а других таких идиотов во всей Великой пустыне не найдется. Мы с Риггаром никогда не стали бы так рисковать, но Сари нас убедила, что знает безопасную тропу — границу между владениями двух песчаных червей, к которой обе мамоно не приближаются, чтобы не поругаться.              Пустынники — так называли разнообразные кочевые племена, бродившие по пустыне и ненадолго оседавшие на определенных местах. Среди них попадались как относительно мирные скотоводы, бродившие от одного оазиса к другому, и выживавшие в песках благодаря опыту и суровому труду, так и банды разбойников, не гнушавшихся самыми черными делами.       Чаще всего кланы пустынников занимались сразу всем. Пока зрелые мужчины пасли скот, молодые воины нанимались охранниками торговых караванов, но если заказов не было — сами шли грабить торговцев. Двигаясь от одного оазиса к другому, пустынники продавали разные товары, скот, мясо ну и собственные изделия из кожи, шерсти и кости. Вышивка некоторых кланов пустынников ценилась в Кади-Халеме и в других местах.       Заняв какие-нибудь руины, пустынники выгребали их дочиста. Встретив где-нибудь бродячих авантюристов — запросто могли продать их в рабство. Ну и, разумеется, при возможности пустынники не упускали случая совершить налет на оазис или другой клан пустынников. Мужчин убивали, женщин брали в жены или продавали как рабынь.       Впрочем, после прихода мамоно войны в пустыне стали не такими жестокими как раньше. На первый взгляд монстродевы не вмешивались в конфликты и вообще, скорее встраивались в сложившиеся отношения, чем пытались изменить их. Но на всю Великую пустыню стала известна история клана Черных коршунов.       Их вождь подмял под себя сразу несколько кланов пустынников и собрал достаточно серьезную силу. Вскоре он подчинил себе пару поселений и даже несколько крупных оазисов стали платить ему дань. Его сила, влияние и богатство быстро росли, его повозку тянули два десятка лошадей, а шатер был из шелка. Но власть и деньги… чем их больше у человека, тем больше он жаждет.       Черные коршуны начали грабить караваны, проходившие мимо и требовать деньги с торговцев, идущих через их земли. Торговля в поселениях на их территории стала приходить в упадок, доходы сократились, но вождь пустынников ничего и слушать не хотел о снижении дани, наоборот — он требовал все больше и больше…       В конце-концов небольшое поселение Эль-Имальхак взбунтовалось. Говорили, что они наняли клан пустынников для охраны, но это им не помогло, когда предводитель Черных коршунов пришел во главе своего войска.       За неповиновение поселок полностью сожгли, часть его жителей убили, а остальных прямо через пустыню погнали, чтобы провести через все ближайшие поселения, караван-сараи и оазисы. Под палящим солнцем люди не выдерживали и падали, не в силах идти дальше. Черные коршуны срывали с них одежду, связывали и бросали в пустыне, зная, что еще до заката люди умрут. Пустынных мамоно, которые попытались прийти на помощь несчастным жителям Эль-Имальхака, налетчики тоже убивали.       Черные коршуны хотели показать всем, что бывает с теми, кто идет против их клана. Они ничего не скрывали, наоборот — сами хвастались тем, что делали, чтобы все о них узнали. И о них все узнали…       Личная гвардия Илассы за одну ночь захватила все стоянки Черных коршунов. Пустынники сопротивлялись, но противостоять опытным воительницам не могли. Пленников освободили, всех женщин обратили в мамоно, а мужчин… с мужчинами было интересней…       Их оружие сломали, знамена порвали, а ковры, на которых была вышита история клана, бросили в огонь. А затем всех Черных коршунов насильно выдали за мамоно, причем за таких, каких не каждому врагу пожелаешь встретить — темные эльфийки, мозгохлестки, песчаные черви, вампиры, демонессы, какие-то чудовищные пауки из страшных глубин земли.       Что может быть страшнее для свободолюбивых всадников, чем оказаться вдали от родных мест и не иметь возможность сесть на коня и поскакать к линии горизонта вдали? И что может быть страшнее, для патриархальных жителей пустыни, чем лишиться возможности продлить свой род?       Урок запомнили все. Одинокого путника все также могли убить в песках, а женщину схватить и продать в рабство, но во время больших налетов пустынники все же старались обходиться без большой крови.       И именно к одному из кланов пустынников мы ехали. Сари решила, что они нам помогут.              

***

      Мы шли, пожалуй, по самой безопасной дороге в округе, но безопасность в пустыне — понятие относительное. Поэтому пройти без приключений у нас не получилось. Свернув к колодцу, чтобы напоить верблюдов и пополнить запас воды, мы увидели, что место уже занято.       Черный флаг с синей лентой развевался над барханами, издалека суля нам неприятности. Армия радикалов — никогда не знаешь, чем закончится встреча с ними, особенно в диких местах.       — Что они тут забыли? — пробормотала Сари.       — Уйдем, пока они нас не заметили? — предложила Дэя, обеспокоено глядя на черный флаг.       Я бросил взгляд на безлюдные барханы, с верхушек которых ветер срывал песчинки, и покачал головой:       — Нас уже заметили. Если развернемся — заинтересуются и догонят.       Спорить со мной никто не стал, поэтому мы поехали дальше. Какое-то время меня преследовало ощущение чужого, пристального взгляда, но потом оно пропало.       Армию радикалов не любили в Кади-Халеме, да и в других местах тоже. Слишком уж они любили ломать об коленку привычный уклад людей и мамоно, нарушать сложившееся равновесие разных сил и вообще — зачастую принципиально не соблюдали и не собирались соблюдать неписаные правила, по которым жили все остальные.       Ехать пришлось долго. За песчаными барханами перед нами открылось подобие давно высохшей долины. Когда тут тоже жили люди, но сейчас глинобитные дома заносило песком. А чуть дальше, рядом с колодцем стояли белые шатры, вокруг которых отдыхали мамоно.       Когда мы подъехали ближе, от лагеря нам на встречу поскакали две наездницы — кикимора и демонесса. Обе остановились в метрах пяти от нас. Мы тоже встали, Сари держалась сзади, Дэя спрыгнула на песок и сняла с верблюда алебарду, Риггар остался в седле, но сдвинул ножны с саблей.       Я проехал еще на пару метров вперед и, приложив руку к груди, поклонился:       — Мир вам.       — И вам мир, — демонесса не стала прикладывать руку к груди, но вежливо кивнула ответ.       — Мы не ищем неприятностей и лишь хотим напоить верблюдов у колодца.       — Мы чтим местные правила, — ответила демонесса. — В оазисах и у колодцев запрещено обнажать оружие. Вам же и вовсе бояться нас незачем, мы защищаем мамоно их мужей, а не воюем с ними. Проезжайте спокойно, и, надеюсь, вы согласитесь разделить с нами хлеб и воду.       — Сочтем за честь, — с очередным поклоном ответил я.       Принимать приглашение от радикалок было глупо, но отвергать его — еще опасней. Впрочем, то, как вела себя демонесса, меня успокаивало.       — Похоже, что нам повезло, — негромко сказал я, вернувшись к спутникам. — Мы встретили умеренных.       — Скорей всего, — кивнула Сари. — Сандер, ты заметил, что у них хвосты в синей краске?       — Да, и что это означает?       — Это отряд «Синие хвосты», с ними можно иметь дело, но… лучше бы им не знать о нашей цели, поэтому молчим.       — Болтливых тут нет, — коротко бросил Риггар.       — Знаю, — невозмутимо ответила Сари. — Но напомнить не будет лишним. Даже между собой не обсуждаем цель путешествия и запомните — Сандер главный, я его помощница, а вы сопровождающие. Сандер, мы едем в клан Тенког по торговым делам.       Версия Сари была правдоподобной, а главное — близка к правде. И это хорошо, врать нужно как можно меньше.       Дэя и Риггар остались возле колодца с верблюдами, а мы вместе с Сари пошли в гости к радикалкам. Нас встретили на границе лагеря и, не задавая вопросов, провели в один из центральных шатров. Разувшись на входе, мы с Сари поклонились хозяевам и сели на подушки у дастархана. Напротив нас уже сидели две демонессы и кикимора.       — Меня зовут Эри, — представилась демонесса, встретившая нас возле лагеря. — Это моя помощница Мэй.       Вторая демонесса вежливо кивнула нам.       — Вторая помощница Сарисса.       Кикимора также коротко кивнула.       — Мир вам, я Сандер, живу в Кади-Халем, это моя помощница Сари, также нас сопровождают Риггар и Дэя, они остались у колодца, чтобы напоить верблюдов.       — Почему вы не пригласили их? — мягким, вкрадчивым голосом поинтересовалась Мэй.       — Они не захотели. Дэя и Риггар — молодожены и поэтому любят проводить время только вдвоем.       Для мамоно такая отговорка должна быть более чем убедительной.       — Сандер, вы тоже не так давно стали мужем мамоно, но почему-то расстались с ней, — вдруг заметила Эри.       Такого я не ожидал, но сумел скрыть замешательство и, не отводя взгляда от черных глаз демонессы, горестно вздохнул:       — Увы нам, но гробницу моей прекрасной жены разграбили воры, а я не богат, поэтому мне приходится работать, чтобы обеспечить её. Но в пустыне сухой воздух сушит её шелковистую кожу, жгучее солнце портит прекрасные волосы, а вездесущий песок проникает под одежду в самые нежные места. Я не могу допустить, чтобы она переживала такие трудности.       — Понимаю, — кивнула Эри. — Я тоже терпеть не могу жару и песок.       — Если пустыня будет благоволить нам, то наша разлука будет недолгой и я быстро вернусь в Кади-Халем.       Для Мэй и Сариссы объяснение было понятным, а вот Эри… хотел бы я знать, о чем она думала, глядя на меня.       — Я бы тоже хотела остаться в городе, — пробурчала Сари, гребнем вычесывая песок из пушистого хвоста. — Но Сандер без меня с переговорами не справится.       Наконец Эри взяла лепешку, лежавшую в центре дастархана, разломила её на две половины и большую часть протянула мне. Я, поклонившись, взял хлеб правой рукой и протянул его Сари, чтобы она отломала себе часть. Эри точно также по очереди протянула свою часть лепешки Сариссе и Мэй. После этого началась трапеза.       Угощали нас радикалки простой едой: хлебными лепешками, вяленым мясом, козьим сыром и рисовой кашей с мелко нарезанными овощами. Но вместо чая или воды на стол они поставили разбавленное вино и явно не местное, а откуда-то из демонических царств, судя по количеству маны в нем.       Раньше мне бы пришлось срочно придумывать, как отказаться от такого угощения, но сейчас я мог спокойно его пить. Ну, почти спокойно, эффект от такого вина был очень… интересным. Впрочем, радикалки сами пили его лишь для того, чтобы запить еду.       За едой мы говорили на разные ни к чему не обязывающие темы, вроде предпочтений в еде, погоды и интересных сплетней из Кади-Халем. О последнем охотно болтала Сари, выкладывая кучу слухов о визире, калифе и их помощниках, половину из которых она, скорей всего, сочинила на ходу. Радикалки общались с нами доброжелательно и даже не стали спрашивать, куда и зачем мы едем.       Попрощавшись с радикалками и поблагодарив их за гостеприимство, мы поехали дальше.       — Неплохо, все-таки иметь жену мамоно, — задумчиво проговорил Риггар, оглядываясь на черный флаг Армии радикалов. — Раньше мы бы так просто не отделались от них.       Я кивнул, соглашаясь с ним. У всех мамоно есть тяга наносить добро и причинять справедливость, исключительно в их понимании, но у Армии радикалов это стремление переходило все мыслимые границы. Многие радикалки искренне верили, что все женщины мечтают обратиться в мамоно, а все мужчины — стать инкубами, и во имя этой веры они были готовы устранить любые препятствия, не задумываясь о последствиях.       По крайне мере так я думал раньше. Но сейчас, после встречи с Эри, у меня закрались определенные сомнения. Она явно хорошо понимала и уважала местные обычаи, была гостеприимна и вела себя вежливо с нами, хотя ей ничего не мешало просто схватить нас. Хотя, возможно все дело было только в том, что мы с Риггаром уже были женаты на мамоно.       

***

      Вторая часть пути прошла без приключений. Мы ехали через пески, жарились на солнце днем и мерзли при свете луны ночью, ночевали в одной палатке, чтобы согреться и через пару дней приехали в безымянную долину, в которой стояли шатры клана Тенког.       Едва мы спустились вниз, как нам на встречу выехали четыре всадника. Но когда они к нам приблизились, я разглядел, что всадников на самом деле было два — рослые, смуглые мужчины с обветренными лицами верхом на вороных конях. Одеты они были как обычные пустынники — длинные белые бурнусы, закрывающие тело, куфии с яркой клановой расцветкой и платки, закрывающие шею.       А рядом с ними держались две смуглые, курносые мамоно с темными волосами, заплетенными в тонкие косички и длинными тонкими ногами на зависть лучшим кобылам из конюшен калифа Кади-Халема. Они оделись попроще — в длинные тканые рубахи, закрывающие человеческую часть тела, а вот головы были непокрыты. Видимо, обе были незамужними.       Обе кентаврицы пристально следили за нами, держа в руках длинные составные луки с наложенными стрелами.       — Мир вам, — громко сказал я.       — Мир вам, — Сари выехала вперед, сбрасывая никаб, чтобы показать уши.       Увидев, что среди нас мамоно, кентаврицы расслабились и убрали стрелы в колчан.       — И вам мир, — ответил мужчина, подъехав к нам.       — Мы путники из Кади-Халем и у нас есть дело к вождю клана Тенког, — произнесла Сари.       Пустынники несколько секунд пристально разглядывали её. Затем тот же мужчина коротко бросил:       — У вас может быть дело к нашему вождю, но вот у нашего вождя дел к вам может и не быть.       Сари и ухом не повела:       — Возможно, но это лучше спросить у него самого. Уши рататосков первыми слышат приближение самума.       Переглянувшись с товарищами, пустынник кивнул:       — Хорошо, мы пустим вас в наш лагерь. За мной!       Развернувшись, он поехал в сторону долины. Второй мужчина и кентаврицы сначала пропустили нас вперед, а потом поехали за нами. В Великой пустыне свои правила, здесь даже мамоно друг другу не доверяли.              Клан Тенког отличался от других кланов пустынников тем, что более чем наполовину состоял из мамоно. В основном это были кентавры, адские гончие и двуроги, но попадались среди них и обычные суккубы. А вот гулей, гиртаблиру, ламий или анубисов не было вообще, эти виды мамоно не любили кочевую жизнь.       Ехать нам пришлось почти через всю долину. Вокруг отдельными группами стояли шатры, возле которых паслись верблюды, лошади и козы с овцами. Пока клан стоит в долине, животные могли вволю есть, пить и плодиться, но когда придет время очередной кочевки — как минимум треть из них пустят под нож, потому что мясо и шкуры и есть и пить не просят. Оставят только лошадей, верблюдов и самых сильных и выносливых коз с овцами.       Их предки кочевали по зеленой степи, но климат менялся, и пустыня наступала, пока не захватила все вокруг. Теперь пустынники ходят от одной такой долины к другой, чтобы природа успевала восстанавливаться.       Тут же крутились дети, конечно же, в основном это были маленькие мамоно, но попадались и мальчишки. Насколько я знал, клан Тенког сейчас процветал, поэтому к ним время от времени прибивались пустынники из небольших кланов, а также бедные, безземельные семьи из оазисов. С ними приходили женщины, которые, до того как превратиться в мамоно из-за окружения, могут родить одного-двух мальчиков.       Нам разрешили поставить шатры возле стойбища главного рода клана, но прямо намекнули, что гулять по округе нам не стоит. Караул возле нас ставить не стали, но пока мы разбивали лагерь, то я постоянно чувствовал внимательные взгляды с разных сторон.       Когда мы закончили с работой, то как раз начало темнеть и нас пригласили на ужин к вождю. Для начала мы с Сари переоделись. Я надел широкие шаровары, светлую длинную рубаху и жилетку поверх неё, ну и куфию на голову. Наряд у Сари был интересней — длинная темно-красная юбка, красная рубаха с женской вышивкой и синий женский пояс. Немного повозившись, белка вытащила через специальный разрез сзади длинный пушистый хвост. Сари полчаса его тщательно расчесывала и чистила, пока мех не заблестел.       Риггар и Дэя остались возле наших шатров. Их к столу не приглашали, да они и не рвались. Дэя то бросала красноречивые взгляды на нас, то в нетерпении теребила лапой завязки рубашки. В дороге-то мы сильно уставали, да и спали в одной палатке, так что все это время им негде было уединиться друг с другом.       — Как ты собираешься уговорить их помочь нам?       — Рассказывать долго, для начала — держи сумку! — Сари протянула мне объемный и тяжелый мешок. Достав из складок юбки маленькое зеркальце, Сари придирчиво посмотрела в него, поправила прическу, смахнула невидимую пылинку с лица и добавила: — Сейчас сам все услышишь.       В лагере пустынников нас уже ждали. Юная суккуба, явно незамужняя, проводила нас к просторному шатру вождя клана. Отогнув полог, мы с Сари вошли внутрь и от запахов у меня сразу немного голова закружилась. Пахло сразу лошадьми, пряностями, кислым молоком, бараниной и какими-то сильными благовониями, которые не перебивали другие запахи, а скорее дополняли их.       Сразу напротив входа на подушках сидел вождь пустынников Меннад — высокий и смуглый мужчина с широкими плечами, густой гривой черных волос, небольшой темной бородкой и пронзительным орлиным взглядом. Одет он был в темно-синюю рубаху и почти такие же как у меня самого белые шаровары, а на руках у него красовались массивные золотые браслеты. На вид Меннаду было немногим больше тридцати лет.       Справа от вождя сидела, сложив руки перед собой, мамоно-кентавр в темно-зеленом платье, подогнанном под её фигуру. Волосы женщины были тщательно убраны под синий платок, а поверх него был надет обруч со свисавшими с него золотыми подвесками. Правее сидела еще одна мамоно, совсем юная девчонка-двурожек в темных одеждах и почти без украшений, скорей всего младшая жена или наложница вождя.       А вот слева разместились еще трое мужчин и одна адская гончая, на которой я, невольно, задержал взгляд. Я впервые видел настолько старую мамоно, её кожа была такой же гладкой и чистой, как у молодых монстродев, но волосы и даже шерсть тронула заметная седина, а в глазах вместо неукротимой ярости была спокойная уверенность и мудрость. Сидела она в стороне от мужчин, но на алых и черных бархатных подушках, а рядом с ней тихо примостилась юная суккуба, готовая прислуживать за едой.       И это было серьезным отличием от обычаев у других кланов пустынников, да и в целом для всей этой части Великой пустыни. Женщинам не полагалось сидеть за одним столом с мужчинами.       — Мир вам, — я поклонился и разулся перед тем, как вступить на ковер.       — И вам мир, — сильным, глубоким голосом ответил Меннад. — Прошу, разделите с нами хлеб и воду.       — Мир вам и спасибо за щедрое предложение, но сначала позвольте передать вам наши скромные дары, — с уважительным поклоном произнесла Сари.       Вождь сделал жест, и мамоно-двурог поднялась, чтобы подойти к нам. Сари забрала у меня мешок, развязала его и достала три запечатанные бутылки с вином, три свертка шелковой ткани и три небольших мешочка со специями. Все это она поочередно вручила монстродевушке.       После этого мы сели на подушках возле дастархана. Тут это был не стол, а просто белая, расшитая узорами скатерть, лежавшая поверх ковра. По традиции Меннад сначала представился сам, а потом назвал всех остальных:       — Моя жена, Тахейя, и младшая жена, Луния.       Обе монстродевушки кивнули.       — Ирад, Усем и Аманар.       Представлять их подробнее Меннад не стал, но и так было понятно, что это ближайшие соратники и друзья вождя клана. Вряд ли он стал их приглашать в свой шатер из-за нашего визита, скорей всего они постоянно ужинали вместе с ним.       — И Тирианхан, — в голосе Меннада явственно послышалось уважение.       Тирианхан, если я не ошибался, то это было не имя, а прозвище на языке древних обитателей пустыни и означало оно — мудрейшая. Адская гончая с прозвищем, которое скорее подошло бы какой-нибудь хакутаку… впрочем, в Великой пустыне и не такое можно встретить.       Обменявшись обязательными вежливостями, мы разделили хлеб и приступили к трапезе. Еда была вполне привычной для любого жителя Кади-Халема: плов с бараниной, лепешки, козий и овечий сыр, вяленое мясо и сушеные финики. А вот питье было необычным — кумыс. Напиток из кобыльего молока на вкус и запах был… специфичным. Но выбирать не приходилось.       Разговор, естественно, начался издалека. Мы с Сари рассказывали последние новости Кади-Халема, а хозяева нас внимательно слушали. Информация тут только так и передавалась, поэтому даже будь мы просто проезжавшими мимо путниками, нас бы все равно пригласили бы, пусть не к самому вождю, но к одному из старших мужчин клана обязательно. Так положено, хозяева угощают, а гости рассказывают новости.       Затем, когда все наелись, а Луния и Тахейя убрали лишние блюда с дастархана, оставив только закуски, и принесли еще несколько кувшинов с кумысом, Сари перешла к делу:       — Мы хотели заключить союз с вами, Меннад, вождь клана Тенког, да приумножатся твои стада и табуны.       — Союз? — Меннад протянул в сторону руку с пустой чашкой, чтобы Тахейя налила ему кумыс. — И против кого же?       — Неужто шустрых сплетников кто-то так обидел, что они решили напустить на них кланы пустынников? — чуть улыбнувшись, спросила Тирианхан.       — Нет, дело не в этом. Мавахиб из рода Истахар похитили и собираются продать на аукционе как рабыню.       — И род Истахар не может её отбить. Я об этом слышал, — ответил Меннад.       — Именно, — кивнула Сари. — Истахар сильно ослабли, у них много врагов, но это все еще сильный род и калиф Кади-Халема им благоволит. Если кто-то спасет их от такого позора, как продажу их дочери на аукционе, то они будут благодарны. Очень благодарны.       Выдержав паузу, Сари продолжила:       — Мы знаем, где находится Мавахиб и можем её отбить у похитителей. Но на следующий же день за нами в погоню бросится Орден, Армия радикалов, Сетхат, другие знатные рода Кади-Халема и кланы пустынников. Поэтому мы предлагаем вам союз, Меннад, вождь клана Тенког. Мы приведем к вам Мавахиб, а вы поможете нам уйти от погони через пустыню.       Меннад ничего не ответил. Задумчиво поглаживая бородку, он выпил кумыс и протянул чашку жене.       — Какой ваш интерес в этом деле? — прямо спросила Тирианхан.       — Золото, я хочу открыть свою чайхану в Кади-Халеме, — охотно ответила Сари. — Сандер хочет порадовать молодую жену украшениями, хорошей едой и красивой одеждой. Остальные наши спутники тоже от денег не откажутся. Владения вашего клана не граничат с землями рода Истахар, но после такой услуги они не смогут отказать вам, если вы откочуете на их территории. А у них есть оазисы с чистой водой и обширными пастбищами.       — Лишь, золото? — Тирианхан словно бы проигнорировала большую часть того, что сказала Сари.       — Ну… еще это интересно и весело, — Сари смущенно почесала нос. — Орден, Армия радикалов, калиф, Сетхат — у всех в этом деле свой интерес. Это Большая игра, а мы очень любим игры.       — Это серьезная игра…       — Что может быть серьезней игр?       Тирианхан пристально смотрела на Сари, а та просто улыбалась в ответ.       — Я бы поняла, будь ты её мужем, — гончая перевела взгляд на меня. — Но ведь нет. Как ты позволил ей втянуть себя в такую авантюру?       Это был… очень хороший вопрос, и ответить на него было нужно правильно. Мудрейшая — я не до конца понимал, какой именно статус она занимает в клане, но можно было не сомневаться, что Меннад как минимум прислушивается к её советам.       — Наверное, я сошел с ума, но я ей доверяю, — честно ответил я. — И мне нужно золото, потому что оно сможет решить некоторые мои проблемы.       — Я вас понял, гости, — сказал Меннад, вынырнув из своих раздумий. — Ответ я дам завтра.       — Благодарим за гостеприимство и за то, что любезно согласился выслушать нас.       Поклонившись, мы встали и, обувшись, вышли из шатра. Снаружи уже стемнело, поэтому я зажег небольшой магический светлячок, чтобы было проще идти.       Вернувшись в наш лагерь, мы с Сари переоделись и забрались в свою палатку. А из соседней доносились весьма характерные звуки, Дэя и Риггар явно не сдерживались и об окружающих не думали.       — Ужас, могли бы и потише себя вести, — проворчала Сари, заплетая волосы в короткую косичку.       Рататоск заметно порозовела, её уши чуть подрагивали, а дыхание участилось. Она явно возбудилась от слишком громких, чувственных стонов Дэи. Впрочем, на меня это тоже подействовало, поэтому, чтобы отвлечься самому и отвлечь Сари, я вернулся к делу:       — Надо подумать, что еще мы можем предложить клану в обмен на помощь…       — Зачем? — удивилась Сари. — Они и так согласятся.       — Почему ты так уверена?       — Потому что уши рататосков слышат самум до того, как он появится на горизонте, — ответила Сари.       — Сари…       — Я серьезно. Еще никто не знает, что у клана Тенког серьезные проблемы, а мы знаем. Им не хватает пастбищ, особенно сейчас, когда вода вновь начала уходить из некоторых оазисов. Любой другой клан в этой ситуации попытался бы напасть на соседей и забрать себе их места для стойбищ, но…       — Тенког — это мамоно и инкубы, убийство им претит, — сообразил я.       — Именно. Они могут устроить набег и пограбить, но они не убивают и не забирают последнее. А если забрать у другого клана пастбища, то это все равно, что приговорить их к голодной смерти. Но если не забирать, а подчинить, то проблема не решится. Поэтому, я не сомневаюсь, что они согласятся нам помочь. Когда Тенког вернут Мавахиб роду Истахар, то это поможет заключить им союз. Тенког получат пастбища, а Истахар…       — Сильный клан пустынников, который будет их защищать.       И тут я задумался. Если все пройдет именно так, то к северу от Кади-Халем вместо слабого клана Истахар возникнет сильный союз Истахар и Тенког. Это может серьезно изменить расклад сил, а главное — этот участок не достанется ни Ордену, ни Армии радикалов, ни Сетхат, ни другим игрокам. Но тогда кому это выгодно?       Я с подозрением покосился на Сари, готовившуюся ко сну, и усмехнулся собственным мыслям. Пока что я слишком мало знал всю подноготную политической борьбы между разными силами, чтобы всерьез начинать расследование коварного заговора рататосков.       Забравшись под одеяло, я погасил свет. И тут же Сари прильнула ко мне, словно невзначай прижимаясь самими интересными местами.       — А кто клятвенно обещал Нефертари, что не будет пытаться меня соблазнить?       — Я не пытаюсь! — оскорбленно возмутилась Сари. — Мне просто холодно, а ты теплый!       — Ага-ага, Нефертари тоже просто холодно было, а потом она моей женой стала. Второй раз со мной такая уловка не пройдет.       Сари обиженно засопела, но отодвигаться от меня не собиралась.       — И вообще, забыла, как тебе уши выкручивали? Я ведь расскажу…       Эта угроза оказалась действенной, поежившись, наглая белка отползла от меня.       — Сандер, я тебе совсем-совсем не нравлюсь?       — У меня уже есть одна жена и второй не надо.       — А у меня ведь хвост пушистый! И вообще, я милая и готовить умею! Я вас с Нефертари кормить буду!       — Ты просто из-за той парочки перевозбудилась, вот и липнешь, — лениво ответил я. — Не забывай, что сейчас мы партнеры и у нас и так очень непростое дело, чтобы его еще и любовным треугольником осложнять.       Сари возмущенно заерзала рядом, но спорить не стала. Немного подумав, я повернулся спиной к Сари, а затем поставил между нашей палаткой и шатром Дэи с Риггаром барьер, гасивший звуки. А то Сари-то ко мне не полезет, побоится Нефертари, но я ведь тоже не железный.              На следующий день Меннад с утра вызвал нас к себе, чтобы сказать, что он принял наше предложение. Безумный план Сари шаг за шагом воплощался в жизнь.