Nel sonno

— Что думаешь на счёт этого? — Я уже говорила, что мы не будем проектировать церковь. Выудив из сумки свой полу добитый плоский карандаш, что пережил со мной много неприятных ситуаций и не сданных заданий, я кинула взгляд на Соню. Она как ни в чём не бывало сидела в метре от меня, придерживая одной рукой журнал с постройками, а второй листала что-то в телефоне, выглядя крайне недовольной. В таком состоянии духа она находилась уже больше недели со дня нашего разговора — крайне недовольна и при этом ей совершенно всё равно. Раньше я никогда не видела такого отношения с её стороны, поэтому чувствую себя первооткрывателем на острове туземцев — не знаешь, в какой момент прилетит стрела в твоё сердце. — Почему? — возмутившись, она перевернула страницу журнала, разворачивая ту ко мне, — Ты посмотри какие прекрасные постройки, — указав своим наращенным жёлтым ногтем на фото церкви Хатльгримскиркья в Исландии, она перевела взгляд на макет, что я склеила наспех, чтобы примерно представлять то, что хочу донести до людей, — Такое людям уже надоело. — Что тебя не устраивает в макете? — То, что ты словно диснеевская принцесса лезешь туда, где тебя не ждут. — Это всего лишь замок Эльц из Германии. Я с самого начала знала о том, что она не поддержит мою затею. Я догадывалась ещё тогда, когда нам раздавали задания, а Соня разговаривала с одногруппницей, обсуждая какими бывают эстетичными европейские церкви. Её глаза поблёскивали как два самоцвета, когда она листала журнал с постройками, позаимствованный у Лены (редкостная болтушка и любимица учителей). Но видимо она забыла, ведь когда возник вопрос, кто из нас придумывает идею, она заявила, что полагается на мой выбор. Тогда я даже переспросила её, чтобы наверняка знать мнение Сони, но та по-прежнему не хотела решать за нас двоих и переложила это дело на меня. — Тебе слишком поздно замаливать свои грехи. Не одна церковь, даже бумажная тебе не поможет, — подписав нужную деталь и поставив жирную точку после слова, я отвернулась от подруги, возвращаясь к своему макету. — Раз ты всё решила, значит я свободна, — встав со стула, она перекинула через плечо чёрную сумку на золотистой цепочке, — Набери, когда закончишь. — Стоять. — Что прости? — вскинув бровь в недоумении, она подошла ближе. — Я сказала стой на месте, Смирнова, — сжав в руке карандаш и почувствовав резкую боль в районе ладони из-за давления древесины на кожу, мне хотелось запустить его прямо ей в голову, чтобы она наконец одумалась. Какое право она имеет так себя вести по отношению ко мне, когда сама же клялась в том, что всё станет на свои места? Неужели для неё тот разговор пустая болтовня и на деле ей глубоко насрать на мои чувства и то, что произошло? Возможно ли, что я совершенно не знаю этого человека и она не та, кем себя показывает во время нашего общения? Если это правда и её личность ложь, наверное, я буду жалеть о том, что тогда выслушала её у себя дома. — Ты не можешь мною командовать, — понизив голос, она улыбнулась, — В твоей власти только брат и Дима. Больше ты никем управлять не можешь. — Меня так «интересуют» твои слова, — отложив карандаш в сторону, я натянула улыбку, — Только я бы согласилась с тобой. Но тогда мы обе были бы неправы. А увы, я этого не хочу, поэтому нравится тебе это или нет, но работаем мы вместе. — Какая же ты су... Вдруг она замолкла на полуслове, слегка ошарашенно уставившись за мою спину. Тяжело сглотнув, Соня опустила взгляд и сжав кулаки, схватила копию схемы для макета, на всех парах вылетая из кабинета. Она выглядела так, будто её застали за чем-то непристойным и поэтому ей не оставалось ничего лучше, как поскорее покинуть место «происшествия». Мне стало дико интересно, что это за человек, подействующий на Смирнову, как ушат холодной воды в студёную пору. Не ведая, кто конкретно позади моей спины, я, не сдержав улыбки порывисто повернулась назад. Стоило моим глазам встретиться с глазами напротив, как я почувствовала себя точно так же, как и Соня, но вместо этого у меня ванна со льдом. Он как обычно выглядел статно и красиво, никак не походя на свой возраст. Диме всегда удавалось одеваться так, что никогда не сможешь угадать, сколько на самом деле ему лет, если человек не знаком с Масленниковым лично. Иногда он парень не старше 25, с мальчишечьей улыбкой и желанием посмотреть мир, добиться своих самых заветных желаний. А иногда он мужчина за 30 — с хмурыми глазами, серьёзным видом так и кричащим «Я помогу тебе, но, если доставишь мне проблемы — тебе же хуже». Но сейчас он ни то и ни другое. Он просто Дима. — Что ты тут делаешь? Безразлично бросив, я двинулась к своим вещам, намереваясь покинуть помещение. — Я хотел поговорить с тобой и меня пропустили. — Если я пообещаю скучать по тебе, ты уйдёшь? — не поднимая головы я сложила все свои бумаги и карандаши в сумку, застёгивая ту на замок, — Потому что я не хочу тебя видеть. — Твой сарказм не уместен, — закатив глаза, Дима подошёл ко мне почти в плотную. — Как твоё нахождение здесь, — усмехнувшись, я как можно аккуратнее упаковала только-только зарождающийся макет в пакет, дабы донести его до дома в относительной целостности. — Катя. Обхватив мои руки своими ладонями, он заглянул в мои глаза. Сейчас эти светлые радужки напрямую смотрели в мои тёмные полные хауса и обиды глаза, что желали поскорее отвернуться. Но я не могла отвести их, упереть тупой взгляд в другой предмет, лишь бы не смотреть вперёд. Моя маленькая слабость, которая каждый раз подкашивает меня и моё воображение, из-за чего иногда мне становится стыдно. От него исходило такое тепло и уют, что я готова была поклясться кому угодно: он похож на маленький камин, что греет холодный дом — моё сердце. И это не какой-то особняк, а богом забытая маленькая комнатушка в подвале, которая была закрыта для всех на протяжении несколько лет. И как бы банально и пафосно это не звучало, словно фраза прямиком из мыльной оперы или начала романтических книжек, по-другому я сказать не могу. Потому что мне хочется это описать так, как я это чувствую в данный момент, а это увы не так просто, как кажется. — Я хочу помириться. — Ты ведь понимаешь, что поступил неправильно и некрасиво, как последний мудак? — аккуратно убрав свои руки из его ладоней, я неосознанно скрепила те за своей спиной, отходя от Димы на метр, — Ты просто бегал от меня и избегал вместо простого разговора. — Я поступил неправильно, прости. — Тебе легко говорить, учитывая, что большую часть времени ты провёл с новой девушкой. — Ты и про это знаешь, — проговоря это почти шепотом, он как-то несвойственно нахмурился, из-за чего его скулы напряглись, — Просто не хочу, чтобы ты избегала меня. — Неприятно, когда люди тебя игнорируют, Дмитрий? — вскинув бровь, я набросила сумку на своё плечо, прихватив пакет, — И вообще я знаю про твою девушку уже довольно давно. Если, конечно, тебе интересно. — Откуда? — смотря прямо в мои глаза, Дима нахмурился пуще прежнего, став заведённым и нервным. — Какая разница? Я не ангел, чтобы благословлять ваш союз и держать это в тайне. — Об этом знают только Никита и ты. — Это утверждение? — улыбнувшись, я подошла к входной двери класса, открыв ту на распашку и приглашая Диму выйти вместе со мной. — Предположение. — Все отвергнутые любовники должны иметь право на вторую попытку — с кем-нибудь другим*, — медленным шагом направляясь в сторону лестницы, я на мгновенье задержала свой взгляд на парочке, что стояла около колонны, закрывающей их фигуры от посторонних глаз. Мило беседуя и улыбаясь, смотря искренними глазами и держась за руки, они изредка целовали друг друга в губы, не обращая внимания на остальных, — Только не каждый пользуется таким шансом. — О чём ты? — Я хочу сказать, что тебя много раз отвергали и поэтому тебе даётся шанс, чтобы всё исправить и быть счастливым. Но не стоит бросаться на первое попавшееся лишь потому, что это кажется положительным взглядом, — мне трудно давались эти слова, но в тот момент мне казалось, что я поступаю правильно. В какой-то степени это так, но это не значит, что я не ошибаюсь, — Чтобы завоевать доверие нужна вечность, для разочарования достаточно одного мига. Поэтому не торопись. — Зачем ты это говоришь? — Как бы сильно ты не хотел меня видеть, я всё равно твой друг, который хочет тебе лишь лучшего, — улыбнувшись самой искренней и благодарной улыбкой, которая только могла появиться на моём лице, я вдруг остановилась. Точнее меня остановили на месте, так как Дима схватил меня за запястье, не давая идти дальше, — Я что-то не то сказала? — Нет, всё это то что я хотел услышать и то, что лучше бы не слушал. — В смысле? Я не понимала к чему он клонит и не понимала то, зачем он потащил меня в сторону коридора, где находились мастерские. Захлопнув за собой дверь и оглядевшись по сторонам в поисках камер, которые к счастью или же наоборот не работали со вчерашнего дня, Масленников скинул с моего плеча сумку и убрал мой пакет в сторону, медленно надвигаясь на меня, словно хищник на свою жертву. Он, не торопясь делал шаг за шагом, а его глаза недобро поблёскивали на свету, сочившемуся через окно позади меня. Моя фантазия уже давно рисовала продолжение этого момента, где я выгляжу крайне непрезентабельно и похабно, хотя кого сейчас волнует мой внешний вид. Дима почти зажал меня в угол, а точнее в подоконник, который неприятно упёрся в мой копчик своей пластиковой поверхностью. Ухватившись за него, мои глаза забегали по сторонам, дабы выйти сухой из воды и провернуть такой манёвр, который ошарашит Диму и не даст нам попасть в трудное положение. Ведь если я права, и он сделает то, что я думаю, простым разговором мы не обойдёмся и возможно он снова будет избегать моего присутствия, чего мне не хочется. — Если ты сделаешь то, о чём я думаю, то лучше не надо, — я не успела и глазом моргнуть, как оказалась в западне между его руками и телом, которому не хватало нескольких сантиметров, чтобы прижать меня окончательно. — Я не знаю, о чём ты думаешь. Надеюсь, это что-то хорошее. Стоило ему приблизиться ко мне, как в нос ударил запах его одеколона, что кружил голову похлеще любого афродизиака. Никогда не замечала за собой зависимость от таких запахов, но теперь, когда я его ощущаю — он в списке моих любимых. — Я не знаю, как расценивать — хорошо или плохо решать тебе. Его лицо было в нескольких сантиметрах от него, а я сама уже сидела на подоконнике, обхватив его шею двумя руками. — Не хочу, чтобы ты плохо думала обо мне. Обхватив мою талию двумя руками, Дима резко потянул моё тело на себя, окончательно пресекая любое расстояние, между нами. Находясь на одном уровне с моими глазами, он приблизился ближе, едва ощутимо касаясь губами кончика моего носа. Оставив еле ощутимый поцелуй, он слегка смещается вправо, сухими губами прочерчивая неведомую линию от носа до уха, осыпая кожу поцелуями. Возвращаясь обратно, теперь без какого-либо намёка на мимолётную нежность и ласку, которой он осыпал меня секундами ранее, мужчина резко поддался вперёд, впиваясь в мои губы требовательным поцелуем. Вышибив весь воздух из моих лёгких, Дима прижал меня ближе к себе, словно крича «Я не отпущу тебя, даже не пытайся». Жадно целуя и оттягивая мою нижнюю губу, он игрив заглядывал в мои глаза, вызывая дикое смущение вперемешку с желанием узнать, что же будет дальше. Он делал это настойчиво, не давая сделать и вдоха, держась на еле ощутимой грани потери контроля. Она так и манила нарушить все правила, отдаться в свои объятья и никогда больше не покидать её. И впервые я не могла совладать с собой, отдаваясь на попечение судьбы и этого человека, чьи объятья крепко прижимают меня к себе. Каждый раз прося ещё и ещё, я получала от него вдвойне больше того, что требовалось. Нам уже было всё равно, что кто-то может зайти и увидеть целующуюся парочку, которую от секса разделяет тонкая грань приличия (всё-таки университет). Мы целовались как сумасшедшие, требуя друг от друга всё больше и больше. Мои губы припухли от поцелуев, голос охрип, и я чувствовала себя, как в пьянящем тумане. Дима же напротив выглядел удовлетворённым, целуя лениво, но всё так же с напором. — Теперь я чувствую себя виноватой, — тяжело дыша, я провела рукой по его волосам, остановшись на щеке. — Почему? — оставив поцелуй на моей ладони, Дима слегка улыбнулся, — Если из-за моих отношений, то мы расстались. — Я была зла на тебя и не хотела разговаривать, а теперь сижу здесь и делаю это. Усмехнувшись, Масленников поцеловал меня в висок, помогая спуститься с подоконника. С улыбкой поправляя мою одежду и волосы, что растрепались во время процесса, он взял в одну руку мои сумку и пакет, а второй обхватил мою ладонь. — Я на тебя тоже разозлился и вот что вышло, — открыв мне дверь, Дима пропустил меня вперёд, — Не говори больше о моих отношениях, в которых ты не играешь роль. — Тебя это задело? — Это неприятно, будто отняли важную часть моей жизни. Спустившись на первый этаж, я благодарно забрала из его рук свои вещи. — Дим, можно тебя попросить об одолжении? Мне не хотелось просить его о таких вещах, но что-то подсказывало, что если мы этого не сделаем, то боюсь, всё может закончиться плачевно. Не хочу, чтобы его отношения заканчивались так и не начавшись, тем более, когда они затрагивают меня. Я давно ни с кем не встречалась, учитывая мои предрассудки и требования, а у Димы было много разрывов и отказов, поэтому чтобы предотвратить то, чего я опасаюсь — нужно немного подождать. Совсем небольшой отрезок времени, благодаря которому мы разберёмся с собой, дабы потом не действовать на эмоциях, как сегодня. «Лучше, если я скажу ему сразу». — О чём? — Давай немного подождём? После сегодняшнего нам стоит всё обдумать и решить, правда ли это то, что нам нужно, — видя, как Дима поник, я ободряюще улыбнулась, прижимаясь к его груди, — Подумай над всем и если я действительно нужна тебе, ты наберёшь мой номер и я приеду к тебе. Если это случится, значит это мой ответ. Обхватив его лицо двумя руками, я оставила поцелуй на его щеке. — Подумай хорошенько. А после я обещаю, что больше никуда не денусь.