В танце с мотыльками.

Солнце ярко освещало молодую листву за террасой. Эйдан сидел на свежем воздухе, перебирая страницы дневника. Новый статус давался слишком тяжело. То и дело подкатывала волна паники, но нужно сдерживаться. Только не теперь. Да еще это проклятье Виджа… К слову о нем. Рыжий, сонно зевая, плюхнулся на кресло рядом, закидывая ногу на ногу, ложкой размешивая сахар в любимом напитке. — И тебе доброе, сладкий… — Прекрати меня так называть. — буркнул Эйд, нервно откладывая блокнот. — Ой, да. Простите. Вы же теперь важная шишка… — отхлебнул, причмокивая. Черные пальцы… Они так и не поговорили толком о том происшествии… — Не делай вид, что все в норме. Маг невольно прищурился. С того момента он не источал волшебства. Напротив, сейчас походил на обыкновенного человека с большой манией величия. — Я и не делаю… — Хочешь сказать, тебя не трогает то… Что я сделал с Аделардом? Колдун по привычке почесал бородку, поставил все еще полную кружку на столик. — Эйдан, душка. — его тон был непривычно однообразен. Как подменили. — Адди… Уверен, он уже давно знал свою судьбу. Во всяком случае, точно сделал правильный выбор. — Откуда ты можешь знать? А вдруг я не справлюсь с возложенной на меня ответственностью? — Такой расклад исключать нельзя. Но… Это как в картах. Не везет в одном… А там видно будет — подмигнул — Я знал вашего главаря достаточно хорошо, чтобы сказать. — женственные руки по плечу. Эйдан выдохнул. — Он был горд тобой. И да… Я подумал, что это может быть важно — из рукава, своим виртуозным фокусом, вынул несколько скрученных серых бумаг. — Не представилось момента тебе отдать, полагаю, Аделард адресовал их тебе. Тогда в камзоле… Писал сидя на разбитом окне в хижине… «Молчаливый слушатель» Парень сжал листы, словно в них была последняя причина оставаться ему на этой земле… Колдун откинулся на спинку. Сегодня выбрал темную, марсаловую рубашку с очень широкими плечами «фонариками». Заправлял за пояс непривычным образом, что все небрежно торчит в разные стороны, но элегантно. Худую фигуру сильнее подчеркивают, уж больно обтягивающие, изумрудные штаны и высокие сапоги на внушительном по моде каблуке. Черт… Ну и вкус. Впрочем, серьга всегда одинаковая… — Чего задумался? — Эйдан и забыл об этой дурацкой особенности колдунов к прочтению мыслей. — Понравился мой зад? — сидя подрыгал бедрами. Бессмертный улыбнулся, но предпочел не отвечать. Со второго этажа дома послышались хриплые стоны. — Эх… моя очередь дежурить… — Колдун дождался, пока последняя капля кофе упадет на язык. Облизнулся, словно маленький мальчик. — Не переживай… Нам бы еще крови раздобыть… А ты и так потратил большую часть тех денег… — Эйдан. Уймись ты! Я делаю это по доброй воле, забыл? — И даже умрешь? А ради чего? Маг кашлянул в кулак. — Ты отдал часть своей души, чтобы перенести нас через миры. Сам сказал, когда твои тату покроют все тело… — Не душни, крошка! Иномирные сучки в роде меня должны же хоть на что то быть годны. И да, кто тебе вообще сказал, что я не попрошу ничего в замен? — Может потому что с твоих же слов «ты не на столько подлый»? — Ах-ха-ха… С тобой не соскучишься, мой хороший! Хоть последние свои тысячелетия на земле проведу в компании самых странных и необычных вампирчиков. Да мне на родине все бы обзавидовались!!! Снобы… Ха! — голос его срывался. Истерик. Но вида не показывал, сохраняя дурной оптимизм. Знатно проржавшись, рыжий тряхнул шевелюрой. — Чтож. Пойду, разыщу нашему блондинчику девочку повкуснее. Как никак отпаивать надо! — Стой, ты же вроде дежурить должен… — Не выношу вида крови. Уж прости… Брезгливость моя превыше нрава. Спасибо Эйдан. Ты все равно мой должник! Вот ведь… На самом деле парень был рад. Рад тому, что может лишние часы побыть с тем, ради кого пойдет куда угодно… Положив бумаги под обложку блокнота, он направился в комнату к другу. Габри несколько недель (исключая те дни, что Виджэй обозначил, как «дань времени») не приходил в себя. Очертания его образа стали принимать привычный облик. Но все еще звериными были лапы… Лицо, скулы… Под волосами набухшие серые линии сосудов и вен, узором по коже, пятнами по шее, плавно перетекая в все еще животный торс. Подрагивал, двигая глазами под веками. Видит сны… Рядом, обрабатывая раны сидел Рик. При виде своего нового предводителя он отложил грязную тряпку. Потупил взор. — Как он? — Пытался накормить вчерашней порцией… Но… Эх. Это на мой взгляд весьма странная затея. — Я не спрашивал твоего мнения. — жестко осадил Эйдан. Парнишка передразнил, сморщив нос. — Эмили не видно? Девушка избегала общения с черноволосым. Видимо боялась своих чувств. Или просто ситуацию принять было сложно. Эйдан не собирался выяснять. Да, он прекрасно понимал, что так продолжаться больше не может… Но и страдать сил не было. — А я не нанимался еще за твоими подругами следить, Лавуан. — Так видел ее или нет? Махнул рукой. — Последний раз встречал на пересменке. Небось курит в комнате, как всегда. — Спасибо, Рик. Можешь идти поохотиться, пока светло. Юноша пробубнил что то несвязное и вышел. Эйдан закрыл зеленые глаза. Воздух в комнате был наполнен любимым запахом. Мята… Чистый и свежий, как само утро. Словно бы лучи, шрамы усеивали темную кожу… Вампир провел когтем по одному из них. Едва, как хрустальную вазу… Не разбей. Свежее ранение было открыто, стоило перевязать. Замотал постиранным бинтом, обмочив в своей слюне. — Ты не должен сдаваться, Габриэль. Не позволю… Он нежно поцеловал его лоб. Тихий скулеж. *** Сон был слишком ярким. Таким, как в забытом детстве. Габриэль прибыл вместе с послом Франции на переговоры в Россию в качестве переводчика. На тот момент вампиры пользовались спросом в подобных профессиях. Аделард постарался. Делов-то! Выпил крови и спокойно понимаешь собеседника… А вот жалование хватит на то, чтоб спокойно и безбедно прожить пару лет. Семья росла. Содержать даже семь голов уже было большой проблемой. Габриэль был уверен что положение стоит того. Общение с людьми вдали от клана было сейчас весьма кстати. Но никак не ожидал, кого встретит на пути… Габриэль любил банкеты, но предпочитал держаться в стороне. Наблюдать и выслеживать гораздо интереснее. Отличная возможность познакомиться с миром вне привычного… В развлекательную программу входила охота в загородных лесах. Посол, вместе с частью приближенных и гостей (многие из которых были просто подхалимы и откровенно раздражали), прибыл в поместье зажиточного человека. Помещика, чье имя Габриэль даже не потрудился запомнить. Как же забавно звучали эти ИХ акцентные «курлы-курлы» во французском. Смешно слушать! Впрочем не все русские таковы… Перекус после дневной охоты… Тошно. Вновь эти сплетни, курево… Обмывали загон оленя. Несчастное животное. За годы службы Габри приходилось многому научиться, и традиционные погони с собаками не были исключением. Но не в этот раз. Стыдно было за своих же коллег, что нажрались этой «горилки»… Распевали французские песенки. Бездарности без голоса и слуха. — А что насчет вас, господин Габриэль? Женаты? — молодой вампир с середины присоединился к разговору, не сразу сориентировавшись в ответе. — Довелось, однажды… — наигранно улыбаясь он ладонью отмахнул от носа серый дым из трубки собеседника. — Женщины… Что с них взять… — Вы не съели ни кусочка, не по вкусу русская кухня? — Аппетита нет. Слегка утомился… Надеюсь простите мне, но вынужден откланиться. Свежий воздух. Соберись. А ведь есть действительно хочется. Сглотнул. И вдруг… Звук музыки. Фортепиано. Расстроенное. Но кто-то играет хорошо. Даже очень… Кажется соната для фортепиано Бетховина… Шел на звук, как крыса на дудочку. В большом зале за роялем сидела хрупкая темноволосая девушка. Вся в веснушках, худая, что видны кости. А ее запах. Лавандовое масло… Черт! Голод… Ее пальцы быстро по клавишам. Самозабвенно исполняет конечные акоды. Не заметил, как не может оторваться. Стоит истуканом, тяжело дыша. В доме полном чучел, напускной «красоты» она была как алмаз без огранки… Случайно чиркнул каблуком. Она отвлеклась, немного испуганно поднимая руки от клавиатуры. — Ой! — Простите. Я не хотел мешать. Вы превосходно играете. — Нет нет, что вы.– Поспешила закрыть крышку инструмента, словно Габриэль застукал ее за чем-то неприличным. — Вы не завершили… — Отец не позволяет играть одной. Только для гостей… Стыдливо прячет бесподобные синие глаза… — Тогда играйте для меня. Я ведь гость… Он когтями вновь открыл крышку, наиграл продолжение… — Как вас зовут? — Наталья. Натали, полагаю. Вам так будет проще, господин… — Габриэль. — не отрывая когтей от клавиш сообщил он. — Наташа! Снова ты тут прохлаждаешься? Где твои сестры? Прекрати надоедать нашему гостю… — ее отец раздражал, однако было видно, любил дочку… Габриэлю кольнуло меж ребер. Дочь… — Папа, я… — Скорее я задержал вашу прекрасную Натали. Попросил помузицировать для меня… Мужчина кивал, поглаживая ее худые плечи. — Вы же вроде тоже играете на музыкальных? — Скрипка, фортепиано, контрабас, гитара… Какой вам больше симпотичен? — А вы дерзкий, Габриэль Клеман (боги, избавьте от этого произношения. Уши вянут…). — Может в таком случае устроите нам музыкальный вечер? Наташа просветлела в улыбке. — А можно? — Если наш гость не против… — Почту за честь. Вечер… Как долго его еще ждать… Габриэль сгорал от ненависти к себе. Бурлили противоречия, вспучивая вены… Кажется он снова без ужина. Вынул из футляра скрипку. Нужно высказаться. Дернув струны он стал играть. Дыхание сбивалось, ноты путал. — Да что за… — потер лоб. Испарина? Часы. Кажется пробило седьмой час. Пора. — Вы точно в порядке? Выглядите истощенным… — ее волнение излишне. Габриэль поцеловал худую кисть. — Выпрями спину. Ты похожа на сгорбленную старуху! — какой-то усатый парень вышел следом, пихая девушку в плечо. Наташа расправила плечи, немного печально улыбаясь в ответ. Габриэль ощутил злость, словно ему стало стыдно перед ней. — Алексей, я и сама прекрасно… — Тебе слова не давали! — осек он ее, вновь одергивая, на этот раз сильнее. Руки, словно крылья, колыхнулись от его прикосновения. — Позвольте представиться, Алесей Семенович, супруг Натали — Габри с неохотой пожал его вспотевшую ладонь. Да таких в армии опускали похлеще пленных… — Формально ты пока только жених — твердо поправила девушка. Синие глаза слегка блестели. Мужчина провел по усам, неловко усмехаясь. — Да, — наконец согласился он — Но мы помолвлены и свадьба вот-вот, так что я в праве говорить, что ты моя жена! Габри усилием воли заставил себя не врезать этому лоснящемуся толстопузу по наглой физианомии. Ушел вперед, подхватывая всеобщую беседу среди присутствующих. — Вы простите Алексея. Он сегодня не стой ноги встал. — девушка явно напрягалась. Соблюдать приличия. Ничего более… — Не переживайте, вы и так прекрасны. Смутил, что на щеках выступил румянец. Но улыбнулась. — Вы за ужином почти ничего не ели. Вам не понравилось? Или во франции не принято еть дичь? — Я привык к любой пище. На фронте, знаете ли многое приходилось и видеть и потреблять… Я просто хотел бы немного…– блондин прервался — Не хотите ли прогуляться? Свежий воздух сейчас будет кстати — он махнул в сторону задымленного сигаретным угаром помещения. Они стояли на открытом дворике, глядя в закатное небо. — Я вас не утомила? Вы грустны. — А мне кажется это вы не сильно радостны. Она вдруг изменилась в лице. Сжалась, словно от удара. — Я вполне счастлива — отчеканила она едва не срываясь на плач. — Вы уверены… — Лишнего позволяете себе, дорогой гость! — Вот вы где! — помещик позвал жестом обратно в этот «адов котел». — Все собрались, а вы готовы? Наташа была напряжена. Ближе всего к инструменту сидел Алексей, слегка подвипивший и весьма «по хозяйски» общался с хозяином и посольскими выродками. Намеренно подкалывая выступающую. Габриэля передернуло от мерзости. Она сидела за инстурментом грациозно летая пальцами по клавишам. Так изумительна музыка, источаимая ею… — Что за игра… — бесцеремонно высказался он, разливая алкоголь вокруг. Смех! — Уж простите, опыта маловато… — Вообще то наоборот. — Габриэль взял свой футляр и встал. Ария закончилась, девушка хотела уйти… — Подыграете мне? — блондин открыл нотный сборник на «Соната для скрипки и фортепиано Штрауса»** Музыка лилась, струилась как вечность меж дыма и алкогольного смрада в высоту, сквозь мрак… Творить с ней было так… Необыкновенно. Вампир даже забыл о голоде. Играй, играй… — Где вы научились так исполнять? — уже несколько позже обратилась она. — А вы говорить по французски? Да, простите, бестактно вышло… — Чтож, у меня был Франсуа, мама пригласила его много лет назад… — Габри не сразу осознал, что не слышит ее. Он лишь мог наблюдать за ней. Изгибы тела, плавность линий. В этом затянутом тугом корсете как в клетке, не дающей расправить крыльев. Но еще приятнее было видеть эту изменившуюся рожу Алексея. Не ожидал? Поделом… Габриэль улыбнулся. — Вы видимо устали. А я наскучила рассказами… — Я тону в вашем голосе… — ляпнул слишком опрометчиво. — По правде сказать я действительно… — Браво! — наигранно хлопая в ладоши к паре подошел Алексей. Снова со своими придирками… — Я был в восторге от этого бряканья! — Ну это главное… — бросил Габриэль. — Рад, что мое мастерство превзошло ВАШИ ожидания. — Ха! Скрипка… Что она без роялИ (грамоте научись, идиот). Вот, тут и больше этих… как они… А значит и играть сложнее! — Клавиш, Алексей. — вставила Эмили. Он пренебрежительно гаркнул. — Не поправляй, когда я говорю… — Кажется вам нужно прилечь, Алексей. — Габриэль силой сдержал обидчика, когтями прижимая рубашку. Уйми свой гнев. Контролируй. Веселье стихло. Габриэль не мог найти себе места. Он пытался уснуть, но тело было мелкой дрожью. Невозможно. Она здесь чужая… Да что с этими людьми. Тянут на дно камнем. Живот издал громкое урчание. Сомкнул глаза… Вновь она… Укусил руку. Собственные черные соки… Наверно они угомонят эту злость внутри. Нет… Внезапно острый слух уловил чьи-то крики. Так истошно, так сильно… До восхода солнца еще пара часов. Кто бы это мог быть? Габриэль накинул рубашку, брюки, поверх небрежный плащ. Прокрался в начале в холл, затем дальше… Крик нарастал и стал отчетливее. Натали. Сорвался, понимая — ей больно. Суть защитника взыграла. Звериный оскал сам собой… Убью! Уже у сарая упырь раскаялся, что не пришел раньше. Ярость залила зрачки. — Ах ты потаскуха! — брызгая слюной орал Алексей. Руки под ее юбкой, сжимают грудь. — Отпусти меня! Мне больно! — Я видел, как ты на него смотришь! — спущенные штаны, ее страданий полное лицо… — Что? Нашла предел своих мечтаний?! А только ты моя! Моя, и точка! Я научу тебя, как быть хорошей женой… — душит за горло, впирая в стену. — Остановись, подонок! — зверем, Габриэль отшвырнул насильника. Сильно приложил. Разбил черепушку о деревянную балку. Нос обожгло сладким ароматом крови. Натали сползла в стог. Беспомощно закрывая руками опухшее от слез лицо. — Наташа, я… — УБИРАЙСЯ! — ее било в состоянии аффекта… Без конца повторяла «отец, он не простит… Я испорчена… испорчена.» — Хей! — Габриэль прижал ее. Такая тонкая… Видно синий узор. А там пульсирует… — Очнись, пташка! — вырвалось само, но синие глаза, как звездное небо, прозрели. — Где я? Господин Габриэль… Вы… — увидела труп, взвизгнула. — Все хорошо… Он заслужил. — Вы же не… Нет. Вы… — в зрачках девушки отражение красных огоньков. — Не подходите ко мне! — Я не сделаю ничего дурного! — Кто ты? Ты не человек! Дьявол? Бес? — Не то и не другое, по правде сказать. Наташа сапогом попыталась убрать из-под себя окровавленную солому. Все еще било в истерике. — Все к лучшему. Приму смерть хоть от красивого коварного искусителя, мне больше нечего терять. Габриэль замер. — А если… Всхлипнула. Путанные, распущенные волосы… — Я больше не хочу жить! Как? Как я скажу отцу… И это… Я виновата! Я должна была слушать! — схватилась за голову. А что если… Но ведь она должна жить. И как же он позволил себе это допустить. Не защитил. На изнанку бы вывернуться, но забрать ее муки себе. Габриэль тихо встал рядом, набрасывая тяжелый плащ на ее плечи. Обеими руками облокотился на стену, немного нависая сверху девы. Все еще не смотрит, прячется… — Позвольте мне помочь? — Какими силами? Раз уж вы решили, то убивайте, не нужно… — Я кое что вам подарю. Но ради этого вы должны отказаться от всего что сейчас знаете. Это. Не совсем… — что он делает? Как может обречь ее на страдания. На то, что умрут все ее окружающие… Немыслимо… Что скажет Аделард? А ведь не в этом ли предназначение защитников миров — спасть души? — Я не понимаю. Вы наверно не так произносите… — Нет. Я знаю, что говорю! — выгнул шею, немного скалясь. Девушка попятилась с недоверием. — Я предлагаю вам отправиться со мной в иной мир. — Простите, но все еще мне не ясны ваши… Не верит. Габриэль подвинулся ближе. Глаза налились сильнее алым светом. Обнажил белые клинки. — Я лишь предлагаю пойти со мной! Губы коснулись шеи. Не сломать бы эти кости… Замерла. — С вами? — Я обещаю, будет не больно. Доверяете мне? Тихо шепнул заветное «да». — Ты теперь будешь счастлива. Габриэль осторожно вошел в шею. Ее кровь по горлу, словно самый желанный на свете вкуснейший элексир. Ее дыхание, такой нежный страх… Опьяненный он хотел ее больше и больше. Больших усилий стоило оторваться. Когтем рассек свою кисть, отдавая ей свой сокровенный дар. Корчилась, билась, в бреду… Только бы получилось. И те объятия, что до рассвета длились… Эмили. Моя Эмили… *** Габриэль открыл глаза. Сонный туман все еще не отпускал, затаскивал обратно в темноту страшных грез. Сквозь белые ресницы он видел образ знакомого ему носферату. Сидел у кровати, такой робкий… Вспомнить бы… — Эй-да… Эйдан…– просипел. — Габри? Очнулся наконец… — Привет, неже-н-ка…