Маттье

Следующие несколько дней прошли спокойно. В лазарете быстро оценили сильного и безотказного в работе альфу и вовсю привлекали к разнообразным несложным, но требующим силы действиям типа носить-грузить-двигать-держать, а также к уборке и мелкому ремонту. Иногда доводилось помогать пациентам, которые начинали вставать и ходить, или санитарам и медбратьям с лежачими больными. Дни были заняты, к вечеру Маттье так уставал, что засыпал быстро и спал всю ночь крепко и без сновидений. В целом, если не считать отдельных эпизодов вроде участия в транспортировке покойников или в обездвиживании пациента в горячке (щуплого бету с трудом удержали втроем), жизнь была ничего себе, и Маттье даже начал подумывать, что было бы неплохо остаться при лазарете подольше. Он решил ничего не планировать до обещанного разговора с Иоргосом, хотя иногда размышлял, какую работу тот хотел ему предложить. Инспектор по правам бет... О том, что беты в Империи были в рабстве и росли без семей в специальных приютах, Маттье, естественно знал. Как любой нормальный человек, возмущался и сочувствовал, был согласен, что это положение надо менять, хотя как это делать - непонятно. Маттье в свое время насмотрелся на то, что происходит с приютскими мальчишками, которые оказывались на улицах никому не нужными, без дома и родных и без денег и ремесла. Он надеялся, что бетами в Империи занимаются умные люди, которые знают, что делать, но что именно, представить себе не мог. - Мэтт, тебя Ходрас вызывает, - однажды днем окликнул один из санитаров, - К себе в кабинет. В кабинете доктора обнаружился Иоргос, который мрачно хлебал из больничной миски диетический суп, и сам Ходрас, который подсовывал ему булку и твердил что-то об опасности нерегулярного питания. - Привет, Мэтт, - Иоргос отодвинул миску, - Ходрас, да погодите Вы со своим гастритом. - Здравствуйте, господин... - Маттье замялся. Как там нынче положено обращаться к Иоргосу, то ли по званию, то ли по должности, кто он там, главный инспектор? - Брось церемонии, - догадался Иоргос о причине заминки, - сколько лет одну армейскую лямку тянули, не до расшаркиваний. Лучше скажи, с чего это ты вдруг с глузду съехал и начал ножом размахивать? Вроде всегда нормальный был. Маттье нахмурился. Иоргос никогда не отличался тактом, обижаться на него было бессмысленно, но и откровенничать не хотелось. - Не хочешь рассказывать? Ладно, дело твоё. Но ты точно не собираешься больше никого резать? - Иоргос, я же Вам говорил, - вмешался Ходрас. - Ну да, ну да. Ну раз Вы ручаетесь... Мэтт, не обижайся, я ж не просто так спрашиваю, а для дела. - Какого дела? - Ты садись, не стой над душой. Знаешь, что я теперь занимаюсь реабилитацией бет? Ну, в смысле надо помочь им стать из рабов нормальными людьми. Знаешь, как это сделать? - Нет. Ну, то есть хорошо бы убрать рабские бараки и приюты, но куда оттуда людей девать? - Вот, в корень зришь! А ещё семьи. В каждой надо разбираться, сносное ли там отношение к бете или надо забирать. А куда забирать? А если он сам говорит, что все в порядке и хочет остаться, это действительно так, или он запуган, или не знает другой жизни и считает, что так и должно быть? А ещё переписка, папу их за ногу! Надо, видите ли, согласовывать действия с восточными и центральными провинциями, чтоб по всей стране была единая, блин, система. Заранее все продумать им не судьба была. Нет, общий план у них, конечно, есть, но вы бы видели тот план. Гладко было на бумаге, но забыли про овраги, - Ходрас успокаивающе погладил Иоргоса по плечу, - Ладно, это про вообще, а я хотел про приюты. Как бы мне ни хотелось сжечь все эти гадюшники, никто в мгновение ока новые не построит, поэтому приходится работать с тем, что есть. Но персонал оттуда надо гнать в три шеи сразу примерно всех. Я бы этих гадов всех разом перевешал или хотя бы под суд отдал, но Никос говорит, нельзя - закон, чтоб его, не имеет обратной силы, а по старым имперским законам они ничего наказуемого не делали, сссволочи... - Ходрас опять погладил Иоргоса по плечу, - Ходрас, уберите от меня свои грабли, а то я Вас стукну. Короче, у меня больше сотни приютов, и во всех нужно набирать сотрудников. Ходрас говорил, ты хотел бы работать в детском приюте. Пойдёшь в местный приют для бет? - Кем? - Учителем чистописания сможешь? - Маттье непонимающе сморгнул, - Ну тогда экономом. Завхозом, в смысле. Бухгалтерия там отдельно, там свои трудности, да ещё республиканские и имперские деньги одновременно, в общем, не твоя печаль. На тебе все матобеспечение. - А я справлюсь? Я ж раньше никогда этим не занимался. - Справишься или нет, тебе виднее. Ну ты ж сколько в интендантских частях прослужил, вроде бы, даже награду какую-то получил за безупречную службу. А провизия, дрова и одежда что в армии, что в приюте не особо различаются. - Я с детьми никогда не работал. - Тебе работать больше с хозяйством, а не с детьми, поначалу особенно. Они альф боятся до усрачки. Им бы надо увидеть нормальных альф, а не тех мучителей и отморозков, которые раньше ими занимались. Ты ж нормальный? Бить, обворовывать, запугивать, мучить, насиловать не собираешься? - Маттье поперхнулся, - Не пучь глаза. Сам, небось, знаешь, как в приютах бывает, - Маттье вспомнил собственное детство и уныло кивнул, - Ну и вот, а тут все ещё гораздо хуже. В общем, опыта ни у кого нет, первый раз такое дело, но очень нужны надёжные люди, чтоб понимали, что делают, и работали на совесть. Ну как, пойдёшь, не пойдёшь? - Если не хочешь в приют, - вмешался Ходрас, - оставайся, оформим тебя в лазарет. Хочешь, в хозчасть, хочешь, в санитары, потом сможешь выучиться на медбрата. У нас тебя все хвалят. - Не уступите мне ценного сотрудника? - прищурился Иоргос. - Иоргос, - серьёзно ответил доктор, - Вы знаете, как я к Вам отношусь. Всё, что могу, я Вам уступлю с радостью. Но живые люди - не предмет торга, они должны иметь свободу воли и возможность выбора. - Ваши слова бы да богам в уши, - хмыкнул Иоргос, - Ну что, Мэтт, каков будет твой свободный выбор? - Господин доктор, - сказал Маттье, - спасибо Вам. Но я лучше в приют попробую. В смысле, постараюсь. В смысле, приложу все усилия. - Вот и хорошо, - Иоргос встал, - Ну, пошли. - Куда? - На твоё новое место работы. Тебе ведь все равно, в каком именно приюте работать? Тогда определим тебя в ближайший. Он тут недалеко за городом. Можно пешком дойти, но верхом быстрее. Сейчас найдём тебе какую-нибудь клячу и двинем. Тебя ведь тут ничего не держит? Маттье вопросительно посмотрел на Ходраса. - Официально ты у нас не числишься, можешь уйти в любой момент. И я с вами съезжу. - Зачем? - удивился Иоргос. - Вам ведь надо там и медицинскую службу налаживать. Вот я и посмотрю, что и как, посоветую что-нибудь. На общественных началах, в рамках межведомственной взаимопомощи. - М-да, - задумался Иоргос, - врачи и медбратья там такие, что их пуще розог боялись. Спасибо за ценную инициативу. Мэтт, сейчас возьми с собой только самое необходимое, остальное потом. - У меня всех вещей один рюкзак. - Тем лучше, бегом за вещами и поедем. - У тебя с имперским языком как? - поинтересовался Иоргос у Маттье, когда они шли к конюшне. - Не очень, - после службы на границе и последних недель в Империи Маттье знал пару десятков слов, чтобы кое-как по необходимости объясниться, но не более. - Так я и думал. Пока что там есть наши со знанием имперского, помогут, но надо научиться. Ничего, все языки учат, и ты сможешь. Вон доктор то ли пять, то ли семь знает. - Ну так это ж доктор... - Он, конечно, очень умный. ("Эх, лучше бы Вы считали, что я сильный и красивый," - вздохнул Ходрас.) Но от тебя пяти языков не требуется, один в голову как-нибудь затолкаешь. С воспитанниками разговаривать придется, а они только по-имперски могут. Надо им, конечно, уроки нашего языка ввести. К тому моменту, как они перестанут тебя бояться, глядишь, ты немного имперский освоишь, они республиканский, вот и сможете объясниться. Там, понятно, сложный народ, особенно старшие. Переломанные все, запуганные или озлобленные. Сам знаешь, бедные сиротки совсем не обязательно безобидные ангелочки, чаще наоборот. Надо их не пережимать, но и не распускать. И где мне столько подходящих воспитателей и учителей найти? Вот и я не знаю. Ладно, не будем о грустном. Слушай, а Маттье — это имя или фамилия? - Как бы и то и другое. - Это как? - Случайно получилось. В приюте меня назвали Маттье Вьен. Нам всем такую фамилию давали, у кого своей не было. А когда в армию оформляли, писарь ошибся и написал Маттье в фамилию. Пока спохватились, везде уже так записали. Ну и решили, что проще так оставить, чем исправлять. - Да уж, удружили тебе с имечком. Маттье Маттье - как будто актёрский псевдоним, без обид, но с таким только на сцене петь фальцетом или по канату ходить в блестящем костюме. - Я привык. - Михаэль Ходрас - это, пожалуй, не так уж плохо, - пробормотал доктор, - Зря я жаловался. Ходрас и Иоргос ехали рядом, разговаривая о чем-то своём. Сначала о том, как организовать всеобщие медосмотры, потом доктор что-то рассказывал Иоргосу, что нельзя работать на износ без перерывов, и о какой-то кофейне с какими-то невероятным десертами, которые непременно надо попробовать. Маттье трусил чуть позади на выданной ему лошадке и пытался представить себе приют для бет и как там организовано хозяйство. Впереди была новая работа и новая жизнь.