Маттье

В приютах для бет на практике решали трудно совместимые с реальностью задачи: как почти полностью изменить жизнь воспитанников, при этом не очень сильно мешая повседневному быту. Раньше бет растили примерно как ценный, приученный к дому скот, считая, что никаких потребностей, кроме простейших - утолять голод и жажду, где-то как-то спать, соблюдать личную гигиену, выполнять требования хозяев и избегать наказаний - у них нет и быть не может. Теперь же, когда положение бет изменилось и их объявили полноценными личностями, надо было обеспечить им много чего ещё, в том числе личное пространство и личное имущество. Насчет личного пространства Маттье не сразу понял, но вспомнил, как сам рос в переполненных приютских бараках, а потом теснился в казармах, и, кажется, начал воспринимать сам себя отдельно от группы и задумываться о чём-то, кроме повседневных нужд и задач, только когда у него появился свой закуток для жилья и возможность побыть наедине с собой. Так что растить детей в огромных общих спальнях, тесно набитыми одинаковыми кроватями - это, конечно, не дело. Как переделывать эти детские загоны в небольшие комнаты, хотя бы на несколько человек, и как потом размещать и организовывать их обитателей - ожесточенно обсуждалось и дискутировалось, но выполнимого решения пока что в спорах не родилось. Чуть проще было с личным имуществом. Раньше бетам не принадлежало ничего, даже одежда, которую они носили. За попытку спрятать и сохранить хоть что-то, пусть даже безобидную мелочь, жестоко наказывали. Так что для начала приютским бетам хотя бы дали разрешение иметь что-то своё (как и откуда обзаводиться имуществом - отдельный вопрос, но речь пока что не об этом) и обеспечили местами, где это самое своё хранить. На первое время по случаю обзавелись ящиками, которые можно было задвинуть под кровати, далее планировалось поставить шкафчики и тумбочки. Мебель решили делать своими силами, доски обещали выделить с армейских складов - пока что приюты числились за военной администрацией и большая часть финансирования и обеспечения шла оттуда. Первая партия обещанных пиломатериалов прибыла и была забракована приютским столяром. Сварливый старикан-альфа (один из немногих, кто остался от прежнего персонала, потому что одинаково недолюбливал всех независимо от пола, оценивал исключительно по умению держать в руках инструмент и обращаться с материалом, был хорошим мастером и успешно учил) долго и прочувствованно, мешая ломаный республиканский с ненормативным имперским, объяснял, что то, что здесь и сейчас пытаются им всучить, и близко не соответствует заявленному сорту, годится в лучшем случае на дрова и даже для обучения не подходит, потому что учить на таком материале - вернейший способ отбить охоту осваивать ремесло. Маттье вздохнул, отказался принимать привезённое и попросил столяра еще раз, внятно и по порядку изложить претензии, так как надо было составить обоснование для замены. Со всякой мелочью Маттье имел полномочия разбираться самостоятельно, но по таким крупным и дорогостоящим вопросам нужны были подтверждение и подпись директора приюта. - Послушайте, Маттье, - задумчиво сказал директор. Этот неизвестно откуда взявшийся - то есть начальству, конечно, известно, а подчиненные ничего не знали, и даже слухов почему-то не ходило - бета с выразительным носом и пронзительным взглядом мог парой слов, не повышая голоса, призвать к порядку любых воспитанников и сотрудников в любом количестве, был неизменно педантично вежлив и обращался ко всем старше пяти лет на Вы. Маттье понемногу привык и больше не оглядывался, хотя ощущение, что за спиной стоит еще кто-то, всё ещё иногда возникало, - я, конечно, подпишу, заявление оформим по всем правилам, но пока оно туда-сюда-обратно пройдет по всем инстанциям, уже год закончится. Вы же в интендантских частях служили, я правильно помню? - вопрос был риторическим. Пожилой директор имел память лучше, чем у молодых, а знал и помнил о своих подчиненных и воспитанниках, кажется, больше, чем они сами о себе, - Знаете, наверное, что там происходит и кто за что отвечает. Сможете договориться в личном порядке, чтоб заменили без бумажной волокиты? - Так точно, господин директор, попробую, может получиться. Но бумагу тоже лучше оформить, для убедительности. - Оформим. Не получится договориться - тогда сразу и подадите, куда следует. Вам сколько времени потребуется? - Так сразу не скажешь. Если повезёт, можно за день управиться. Но, может, нужный человек не сразу найдется или будет в отлучке, тогда, может, ещё на день-другой придется задержаться. - Сможете отлучиться на два-три дня, если понадобится? - Маттье кивнул. Повседневные дела были налажены, а ничего срочного в ближайшие дни не предвиделось. - Когда сможете поехать? - Лучше послезавтра. Завтра выходной, люди могут не быть на местах. *не знаю, как в мире триад с неделями и рабочими днями и часами, но должно же там быть какое-нибудь условное воскресенье* Заодно завтра с ближайшими делами разберусь, чтоб наверняка. - Отлично. Мы тогда за это время нужные бумаги подготовим. Если понадобится, оставайтесь ночевать в городе. Деньги на оплату ночлега возьмите в бухгалтерии. - Не надо, мне есть, где остановиться. - Ваше дело, но сумму на непредвиденные расходы мы Вам всё-таки выпишем. Не понадобится - вернёте. Опыт и знакомства в интендантских службах не подвели, и, начав с утра, ближе к вечеру Маттье выяснил, какой именно прапорщик на каком именно складе ответственен за отправку такого-то груза по такому-то назначению. Дальше не повезло - искомый прапорщик оказался в отлучке, вернуться должен был к ночи, на месте службы появиться завтра с утра пораньше, а дальше опять неизвестно. Вернее всего было ловить его на складе на рассвете. Возвращаться в приют на ночь не имело смысла: Маттье добрался бы поздно вечером, а вставать бы пришлось посреди ночи, чтобы к раннему утру успеть обратно, так что не получилось бы сделать что-нибудь полезное, ни выспаться, лучше было переночевать в городе. Проще всего попроситься в армейский лазарет: можно договориться с кем-нибудь из знакомых санитаров или служителей, чтобы пустили переночевать, а в качестве ответной любезности помочь чем-нибудь. Приняв такое решение, Маттье бодро зашагал через город к лазарету, держа лошадь в поводу - спешить было некуда, а верховую езду он не особо любил и предпочитал по возможности пользоваться собственными ногами. Путь лежал мимо городского парка и, повинуясь внезапному побуждению, Маттье привязал лошадку к коновязи у ограды и зашел внутрь. Вспомнилось, как однажды весной, незадолго до ареста, доктор Ходрас своей медицинской властью под угрозой рапорта в вышестоящие инстанции отстранил Дугениса от работы на три дня, настоятельно рекомендовав отдых и прогулки, и тот, промаявшись полдня на квартире, не выдержал, вышел наружу и, мрачно прошагав по улицам, дошёл до парка. Маттье на всякий случай рванул за ним, Дугенис попытался отослать денщика прочь, не преуспел, махнул рукой и перестал обращать внимание. В середине парка находились аккуратно подстриженные деревья и кустики, правильной формы клумбы, газоны и широкие мощеные дорожки, по которым чинно прогуливалась приличная публика, а на окраинах парк был больше похож на лес - с рощицами, полянками и тропинками. Эта дикая часть парка как будто произвела на Дугениса умиротворяющее воздействие, суровая складка у него на лбу разгладилась, нахмуренные брови раздвинулись, недовольное выражение лица немного смягчилось, походка замедлилась, и он уже с удовольствием бродил по тропинкам, дыша весенним воздухом, прислушиваясь к птицам и рассматривая заросли молодых побегов. Маттье рос в городе, с природой почти не имел дела и не был знаком с большинством диких растений и животных. А Дугенис узнавал по голосу любую птицу и мог назвать, кажется, любую травку или цветочек. Побродив по тропинкам, они вышли на поляну, Дугенис сел на поваленное дерево и попросил денщика не стоять над душой и не топтаться в стороне, а тоже садиться. Маттье неловко присел на тот же ствол и попытался подсунуть полковнику наскоро слепленные и прихваченные с собой бутерброды, ссылаясь на слова доктора Ходраса о необходимости регулярного питания. Дугенис пробурчал что-то неприятное о врачах вообще и Ходрасе в особенности, но взял один бутерброд, а другой в приказном порядке оставил Маттье. Они посидели на поляне, подставляя лица послеполуденному солнцу, сжевали хлеб с мясом, запили, за неимением другого, водой из протекавшего неподалеку ручья, и не спеша двинулись на выход. Хороший получился день - кажется, последний хороший день в той, прошлой жизни. Теперь эти воспоминания вызывали грусть, но уже без горечи. Сгущались сумерки. Маттье брел по дорожкам, по которым несколько месяцев назад шел за Дугенисом. Пожухшая трава была покрыта опавшими листьями, а Маттье вспомнил маленькие белые цветы, которых было особенно много на полянках в конце весны. Кажется, Дугенису они тоже нравились, он даже однажды принес на квартиру букет этих цветов, изрядно удивив своего денщика. Маттье вспомнил название - ландыши. На какой-то момент ему даже показалось, что он чувствует нежный цветочный аромат сквозь запах осенней листвы. Внезапно от мыслей и воспоминаний отвлекли голоса, послышавшиеся невдалеке. Грубые и крикливые возгласы прерывались едва слышным испуганным бормотанием. Маттье почуял неладное и поспешил туда. Трое явно подвыпивших альф - судя по одежде, рядовых армии - окружили испуганно сжавшегося мелкого парнишку. - Что случилось? - поинтересовался Маттье. Альфы испуганно оглянулись, но, увидев одного Маттье, снова осмелели. - Топай мимо, без тебя разберемся. Дело явно шло к драке, но Маттье попытался разобраться и решить дело миром. - А все-таки? - Да вот шлюхан строптивый попался, - нехотя отозвался самый разговорчивый из альф. - Видите ли, не на работе он. - То всем подряд задницу подставляет, а тут вот нос воротит, - пожаловался другой. - А мог бы пару монет заработать, - ухмыльнулся первый, - если бы хорошо постарался. - Борзый слишком. Учить таких надо, чтоб знали свое место и не наглели. - Так что иди, куда шел, мы тут сами справимся, - буркнул третий, до сих пор молчавший. С альфами было все ясно. В армии, по опыту Маттье, преобладали неплохие солдаты, но как и везде, попадались отморозки, с которыми бесполезно разговаривать, и, судя по всему, это был именно тот случай. Маттье перевел взгляд на паренька. Поношенная армейская куртка без знаков различия с цветным кружком на рукаве - одежда армейских борделей. Странно, обычно тамошние беты, если выходят на улицу, то переодевшись в гражданскую одежду и стараясь не показывать род деятельности. Маттье поймал взгляд испуганных темных глаз. В глазах была тоскливая безнадежность - похоже, их обладатель не ждал ничего хорошего и не надеялся на помощь. - Оставьте парня, - Маттье подошел поближе, - Хотите трахаться - идите в бордель. - Самый умный, что ли? Или морда слишком целая, подправить требуется? - альфы ожидаемо не последовали совету. - Или добренький попался? Нашел кого жалеть, шлюху бордельную. Да через него, небось, не меньше дивизии прошло. Таким жопу подставить проще, чем высморкаться. - Или себе забрать хочешь? Мы не жадные, поделимся, после нас будешь. - А будешь нарываться - обоим мало не покажется. Маттье не любил драться. Силой обделен не был, но из-за природной флегматичности, медлительности и незлобивости был не ахти каким драчуном, а главное, зачастую не мог понять, то ли еще не стоит начинать драку, то ли уже пора. Но сейчас все было предельно ясно и говорить больше не о чем. Маттье оттолкнул ближайшего альфу в сторону, задвинул паренька за спину и обернулся к остальным. Те, как водится, не остались в стороне, ударившая в голову выпивка, злость, нежелание упустить добычу и надежда на численное превосходство погнали их в драку, так что следующие несколько минут Маттье методично махал кулаками, стараясь достать противников и не пропустить удар самому, получалось с переменным успехом, но пока что все оставались на ногах и без серьезных повреждений. Маттье услышал сбоку предостерегающий крик и успел увидеть, как парень, почему-то не убежавший, когда выдалась такая возможность, повис на руке одного из нападавших. Тот отшвырнул его в сторону и снова бросился на Маттье. Маттье успел заметить блеск, перехватил руку, выбил нож и, недолго думая, от души приложил противника головой о случившееся рядом дерево, а другому врезал в нос. Двое свалились на траву и далее не рыпались, третий счел за лучшее сбежать. Маттье обеспокоенно наклонился над неподвижно лежащим парнем. Дышит, но без сознания, лицо в крови, похоже, расшиб голову при падении. Маттье подхватил худенькое тело на руки и поспешил к выходу из парка. Делать тут было больше нечего: почти совсем стемнело, ждать, пока стукнутые очнутся, не было резона, а потерпевшего следовало срочно доставить к медикам.