Маттье

С утра Маттье загрузился в телегу вместе с недовольно, как обычно, бубнящим мастером Бибером и зевающими будущими столярами и повез эту компанию на военный склад, где нашёл всё того же ушлого прапорщика, представил ему Бибера и сообщил, что оценивать и принимать (либо браковать) новую партию досок будет вот он. Столяр хищно прищурился и заверил, что за пару часов они тут всё осмотрят и проверят. Маттье решил не стоять над душой у профессионалов, а тем временем съездить за тем болезным, которого он вчера под влиянием Ходраса согласился взять на работу, и сейчас как раз начал сомневаться, не зря ли. В лазарете Маттье сразу же обнаружил Ходраса, который радостно сообщил, что болезного как раз выписали, так что можно забирать хоть вот прямо сейчас. Болезный дожидался во дворе лазарета, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. - Вот, - представил Ходрас, - Маттье, это Мирей Стефанидес. Мирей, это Маттье. Вы, собственно, уже знакомы, можно сказать. Мирей практически здоров, работать можно, хотя первое время лучше не перенапрягаться, ну и пусть Стеф на всякий случай осмотрит, Мэтт, проследишь? Я там в выписке все написал. Ну я пошел, дел по горло. Обращайтесь, если что. - и доктор бодро убежал куда-то вглубь лазарета по своим делам. Маттье испытующе посмотрел на нового сотрудника и поймал ответный опасливый и смущённый взгляд. - Вещи твои где? - омега показал тощий узелок, - Это всё? - омега робко кивнул, - Ну, пошли тогда. Сейчас на склад надо заехать, а потом в приют. Маттье мысленно похвалил себя, что догадался приехать на лошадке с тележкой, а то своими ногами этот доходяга, может, и не дошёл бы. Пока лошадка не спеша везла тележку по улицам, начальник искоса рассматривал нового подчиненного и иногда ловил ответные опасливые взгляды из-под чёлки. Примерно как запомнилось - невысокий, худой, весь какой-то угловатый. Одет, как и раньше, в поношенную солдатскую одежду не по размеру без знаков различия, только вместо цветного кружка на рукаве, положенного работникам армейских борделей, след от него. Ветхая куртка, несмотря на многочисленные следы починки, явно держалась на честном слове, и Маттье подумал, что в узелке с вещами вряд ли помещается больше, чем одна-две рубахи, так что придётся раздобыть бедолаге сменную одежду. Волосы тёмные, неровно обрезаны выше плеч, чёлка ниже бровей. Черты худенького личика мелкие и невзрачные, только тёмные глаза на этом фоне совсем огромные. В целом, обычный молодой омежка мелкого размера, на вид робкий и без какой-то особой шлюховатости, хотя кто его знает, поначалу все могут казаться скромными. Запах по прежнему не чувствуется - Маттье спохватился, что не спросил об этом Ходраса, а вдруг это болезнь какая-то. - Ты откуда вообще, где жил, кем работал? - Маттье решил, что надо бы что-нибудь выяснить о новом работнике. - Вы же знаете, - смущенно пробормотал омега. - Про бордель знаю, можешь не рассказывать, а раньше-то? Ну должен же о тебе хоть что-то знать, раз на работу беру под свою, между прочим, ответственность. История Мирея Стефанидеса была короткой и не особо радостной и интересной. Он родился старшим сыном-омегой в бедной рабочей семье с городской окраины на юге Республики, и, скорее всего, прожил бы где-нибудь там там всю жизнь, если бы не какие-то неполадки по омежьей части, в результате которых у него так и не начались течки и не раскрылся личный аромат. Лишних денег в семье не было, веры в докторов тоже, так что когда после восемнадцати лет течка так и не пришла, его просто списали со счетов как бракованного бесплодного омегу без шансов на замужество. Мирей крутился по хозяйству, помогал папе с младшими братьями, подрабатывал, где мог, получал попреки в никчемности и вековом сидении на родительской шее, пока в один не прекрасный день в город не прибыли армейские вербовщики. В городе хватало неустроенной безработной молодежи, поэтому необходимое число альф и бет в будущие солдаты набрали быстро. Кроме того, вербовщики искали бет для армейских борделей - причем, в отличие от принудительной вербовки в солдаты, в шлюхи брали только добровольно и даже выплачивали приличные, по меркам городской бедноты, деньги. Немного подумав, старший Стефанидес решил пристроить Мирея - он хоть и омега, но бесплодный, опасности забеременеть нет, а работать в борделе может не хуже бет. Идти в бордель Мирею отчаянно не хотелось, но и перечить отцу-альфе он не смел. Жизнь армейского шлюхана была тягостной, но терпимой. Вот только, как ему объяснили, большая часть обещанного жалования пришлась на ту положенную при вербовке сумму, которую получил альфа-отец Мирея без его постороннего участия *неточная цитата из Шефнера*. А остаток бордельный староста как-то всегда ухитрялся списать на многочисленные и разнообразные вычеты и штрафы. Так что, как бордельные работники ни старались, в итоге все равно оказывались ни с чем или даже в минусе, и Мирей скоро понял, что, скорее всего, после пятилетнего контракта никто его не отпустит и придется оставаться и отрабатывать долг. Однажды Мирею так захотелось хоть ненадолго оказаться подальше от всего этого, что он, несмотря на очередной штраф и увеличение долга, выпросил себе пару часов отлучки и в поисках спокойного безлюдного места забрёл на окраину парка. К сожалению, там он наткнулся на подвыпивших альф, а те опознали род его деятельности по знаку на рукаве единственной куртки. И быть бы ему изнасилованным и избитым, если бы не Маттье, за что он навеки ему благодарен. Мирей думал, что из больницы его вернут в бордель, и заранее ужасался тому, как вырос его долг за время вынужденного простоя. Но внезапно доктор ему сказал, что в борделе их держали с многочисленными нарушениями, так что теперь там будет проверка, а Мирею возвращаться не надо. Идти было некуда, но тот же доктор обещал помочь с нормальной работой, и вот теперь Мирей опять благодарен Маттье навеки. - Ладно, - проворчал немного смущённый Маттье, - если будешь работать и никому не мешать, все будет нормально. - Господин Маттье, - серьёзно сказал Мирей. Маттье хотел было поправить, что никакой он не господин, но промолчал. С большей частью приютских хозработников он был на ты или по имени, но с новеньким лучше было пока что соблюдать дистанцию и субординацию, а то мало ли что, - Мне очень нужна работа, и я понимаю, что это мой последний шанс на нормальную жизнь, так что не сомневайтесь, я буду стараться изо всех сил. А насчет моего прошлого не беспокойтесь, я ни с кем путаться не собираюсь, мне этого на всю жизнь хватило. - Хорошо, если так. Хотя на всю жизнь не зарекайся, может, ещё встретишь подходящих альфу с бетой, замуж выйдешь. - Кому нужен бесплодный бывший шлюхан? - горько усмехнулся Мирей, - Да и я бы не хотел, даже если бы брали. Разве только ради детей - но детей у меня никогда не будет. - А к своим вернуться не думаешь? - Нет. Отец, когда меня отправлял, сказал не приезжать, чтобы семью не позорить. Маттье сочувственно помолчал. Что тут скажешь? Иногда Маттье жалел, что никогда не знал никого из родных. Но вот бывают же такие родственники, что никаких врагов не надо. Так что сиротой быть - ещё не самое худшее. Тут они как раз прибыли на склад. Мастер Бибер выглядел боевым, юные беты азартными и довольными, а складской прапорщик потрепанным. Как выяснилось, к тому времени столяр с учениками успели тщательно рассмотреть приготовленную для них партию досок, а заодно, чисто для практики, другие оказавшиеся рядом пиломатериалы и подробно обсудить их достоинства и особенно недостатки на предмет соответствия заявленному сорту. Прапорщик был готов добавить еще пару кубометров леса на выбор, только бы вьедливый старикан со своими пронырливыми юнцами навсегда исчезли из его жизни. Маттье с Бибером поймали его на слове, и вся компания, загрузившись вместе с досками на подводы, неспешным обозом двинулась в родной приют. Мирей, притомившись, свернулся калачиком и задремал в углу тележки. Маттье прикрыл его своей курткой, чтоб не застудился в дороге, а то едва выздоровел - вдруг снова разболеется, пусть лучше будет здоров и приступает к работе. Машинально принюхался - нет, показалось, ничем не пахнет. Вот только почему ему уже который раз мерещатся эти демоновы ландыши?