Маттье

Весна плавно переходила в лето, на опушках и полянах доцветали ландыши, зимние простуды сменялись сенными лихорадками, Маттье составлял смету на ремонт крыши, а Мирей, наконец, получил долгожданный зачёт по имперскому. - Не идеально, но сойдёт, - подвёл итог Вардалос. - Словарный запас достаточный, грамматика и грамотность, правда, хромают, зато произношение практически идеальное, вот что значит музыкальный слух. Дальше корпеть над учебниками и учить правила тебе мало толку, лучше побольше разговаривай и читай, учи стихи и песни. Свободен. Директор Сатырос, как и обещал, перевёл Мирея в помощники воспитателя младшей группы. Мирей дорабатывал последние дни в кастелянской, Ксантипп ворчал, сотрудники и воспитанники интерната радовались за Мирея, особенно младшие, которые получали себе любимого всеми Рея на постоянной основе согласно штатному расписанию и ещё немного сверхурочно. Маттье радовался за Мирея и боялся неизбежно грядущего объяснения, а Стефан задумчиво помалкивал, что обычно было для него нехарактерно. Маттье каждое утро начинал с того, что пора бы уже сегодня объясниться, и каждый вечер решал, что формально Мирей ещё в его подчинении, так что можно отложить ещё на денёк. Наконец, настал последний день работы Мирея в хозчасти, что было решено отметить вечером скромным чаепитием в компании сотрудников. Пришли почти все, даже те, кто был на дежурстве, подменились ненадолго и забежали поздравить и пожелать удачи на новом месте. Виновник торжества, как давно было замечено, не переносил выпивки в любых количествах и побаивался даже чуть-чуть принявших на грудь, поэтому чаепитие было безалкогольным, а желающим выпить за будущие трудовые успехи Мирея начальство посоветовало сделать это в индивидуальном порядке в нерабочее время и вне рабочего места. Несмотря на (а может быть, и благодаря) сугубо трезвый характер мероприятия, обстановка была приятной и непринуждёной - поздравили Мирея, пожелали всяческих успехов в работе и вообще, перекусили, запили чаем или кофе или компотом, побеседовали на рабочие и отвлечённые темы, попели и послушали песни, а некоторые даже немного потанцевали, благо в помещении хватило места на три пары (четыре, если потесниться) или, в зависимости от танца, две тройки. Оказалось, Мирей с удовольствием и неплохо танцует старинные танцы на троих, а также быстро освоил парные вальсы, тем более что в кавалерах для него недостатка не было. Маттье никогда не танцевал, не умел, да и не больно-то хотел, опасаясь сбиться с ритма и оттоптать все ноги партнёрам и случайным мимотанцующим, и сейчас в первый раз в жизни пожалел об этом. Ему только и оставалось, что любоваться грациозными движениями и радостной улыбкой Мирея, стараясь не очень завидовать тем, кто в эту минуту держал омегу за руку или, тем более, за талию, и не очень мечтать пообрывать нахальные конечности. К вальсу присоединились Стефан с Инесом. Невысокий коренастый бета и худой угловатый выше его на полголовы омега, на первый взгляд, смотрелись забавно, но двигались на удивление слаженно и гармонично. Кстати, на чаепитие они пришли вместе, а в их общении между собой, по прежнему ровном и вежливом, как будто появилось что-то новое, какая-то едва заметная со стороны доверительная близость. В ответ на вопросительный взгляд Маттье Стефан широко улыбнулся и, в свою очередь, многозначительно поднял брови. Очевидно, шустрый и решительный бета успел раньше, переступил через собственные страхи и нерешительность и признался таки библиотекарю в сердечной склонности, судя по всему, к взаимному удовлетворению. Маттье порадовался за друзей, но при этом почувствовал укол от осознания собственной негодящести: вон Стефан смог, а ему, Маттье, слабо, что ли? Сколько можно сопли жевать? Альфа он или хвост собачий? Вот прямо сейчас, как танцы закончатся, или никогда. И не потому что уговор со Стефаном, и не ради альфовского гонору, а просто давно пора. Тут к Маттье подошёл мастер Бибер, которому позарез вот прямо сейчас понадобилось обсудить что-то насчёт кровельных балок и перекрытий. Маттье слушал, старался кивать в нужных местах и в двухсотый раз обдумывал, что бы такое сказать Мирею, чтоб и не напугать с ходу, и понятно, и завлекательно. Тем временем, вечеринка закончилась и народ начал расходиться. Маттье машинально отметил, что Стефан удалился рука об руку с Инесом, заверил мастера Бибера, что он обязательно обдумает его мудрые речи завтра на свежую голову, и перехватил Мирея на выходе. - Послушай, Мирей. Разговор есть. Мирей вопросительно поднял на Маттье тёмные глазищи. Маттье подозрительно оглянулся. Народ, вроде бы, разошёлся, но развлекать возможных свидетелей всё равно не хотелось. - Пойдём выйдем, душновато здесь что-то. Они вышли во двор и отошли к каким-то кустикам, растущим вдоль забора. Маттье напомнил себе "не мычать, в руках ничего не теребить, смотреть прямо, но не очень пристально, говорить по существу", посмотрел на Мирея и озадаченно нахмурился. Всё заготовленные слова куда-то пропали. - Эмм... - исключительно внятно и по делу начал Маттье. - Что-то не так по работе, господин Маттье? - спросил Мирей. Маттье внезапно пожалел, что обращался к Мирею на ты. Собственно, как и ко всем подчинённым, и так оно было везде, но теперь, не по службе, было как-то неловко, особенно по сравнению с миреевым выканьем. Его удивляло какое-то избыточно церемонное и осторожное обращение Стефана к Инесу, но, похоже, что-то в этом было. Маттье тоже захотелось укрыться от неловкости за вежливостью, но не переходить же обратно на Вы, это ещё страннее. - Нет, по работе всё в порядке, никаких вопросов и нареканий, премию же тебе выписали? - Мирей кивнул и продолжил смотреть вопросительно. Маттье замялся и хотел по привычке спросить о дровах, но решил, что, с учётом тёплой погоды и начинающегося лета, это было неуместно. Дураком перед омегой выглядеть не хотелось. - Тебя ведь из хозчасти к воспитателям переселяют? - Вопрос был праздным, Маттье лично проверил выделенную Мирею комнату от плинтусов до дымохода и убедился, что всё, что нужно, на месте и в исправности, никаких поломок и недостач. - Как тебе комната, всё в порядке? - Да, спасибо, очень хорошая. - Новую форму тоже выдали, как положено? - Да, всё в порядке. Я расписался в получении у господина Ксантиппа. - Угу, хорошо. - Мирей продолжал смотреть непонимающе. - А дрова... а, ну да, не сезон. Тогда вот ещё что. Пойдёшь за меня? - Простите, не понял? - Замуж. - Что замуж? - За меня. Замуж. - Кто? - Ты. - Маттье вспомнил поучительные речи Вардалоса о ясности слов, отражающий ясность мыслей, и попытался собрать слова и мысли в кучку. - Предложение тебе, от меня. Пойдёшь за меня замуж? - Зачем? - глаза Мирея стали ещё больше и, кажется, вышли за пределы отведённой им природой части лица. - Нравишься ты мне. - А как же Инес? - А он тут причём? - Ну у вас же с ним и со Стефаном триада складывается? Вы втроём мне даже общую открытку на день рождения подписали. Если Вы с ними поссорились и хотите досадить или заставить ревновать, то это нехорошо, не надо так. В голосе Мирея прозвучала обида, губы задрожали. Он резко повернулся, собираясь уйти, но Маттье успел удержать его за плечо. - Погоди, послушай. Не знаю, что ты там напридумывал, но Стефан мой друг, и всё, никаких больше чувств, ни у меня, ни у него. Что-то там у них с Инесом, но это их дело, меня не касается. Подарок - ну просто случайно вместе нашли, вот и подарили на троих. Мне ты нравишься, и больше никто, никакие омеги и беты. - Не может быть. Вы что-то путаете. - Хм, - Маттье слегка опешил. - Я, наверное, лучше знаю, кто мне нравится и как я к тебе отношусь. - Я не могу никому всерьёз понравиться! - с горечью воскликнул Мирей, - Вы же сами знаете и видите, я бесплоден - ни течек, ни детей не будет. Кому нужен бесплодный омега? К тому же после борделя. Знаете, сколько альф через меня прошло?! Я и сам не знаю, после ста сбился со счёту, а это ещё в первый год было. Я как будто не омега, а тряпка грязная использованная, как ни отмывай - не отмоешь! Маттье после того, как однажды на службе в обозе поработал на перевозке борделя и нагляделся на тамошних бет, сам никогда туда не ходил, ни в гон, ни вообще, но и сослуживцев, которые этими заведениями не пренебрегали, не осуждал, просто не задумывался, так оно было заведено, и всё тут. Но теперь ему остро захотелось всем альфам, имевшим дело с Миреем, оторвать всё, что отрывается, а заодно миреевым горе-родителям, вербовщикам, бордельному начальству, и вообще, всем причастным прямо и косвенно. Казалось, в интернате Мирей обрёл уверенность в себе и оставил в прошлом былые горести, но, как видно, они так просто не отпускают. - Рей, погоди, не горячись, - Маттье в первый раз назвал Мирея вслух коротким именем, как до сих пор называл только про себя, - послушай. Мне жаль, что у тебя всё это было, но я не считаю тебя испорченным. Ты по прежнему добрый, умный, честный, хороший омега, и красивый, и... ну я не знаю, я просто люблю тебя, и никакой другой омега мне не нужен. Ну что ты плачешь? - Не может быть, - всхлипнул Мирей, - Вы на меня никогда не смотрели даже, и не разговаривали, и даже в гон побрезговали... - Я не хотел по быстрому перепихнуться с тобой в гон, ничего не соображая. Я хочу прожить с тобой всю жизнь, назвать тебя своим омегой, чтобы все знали. Я только и делаю, что смотрю на тебя при всяком подходящем случае. Просто старался не показывать. - Почему? - Ты же сам говорил, что альфы тебе не нужны. Я боялся напугать тебя или смутить. Ждал, может, со временем отойдёшь немного. К тому же, когда ты был моим подчинённым, могло получиться, как будто я тебя принуждаю. Вот сейчас решил объясниться, просто чтоб не маяться больше, на тебя глядя. Но ты не думай, я не буду заставлять и уговаривать. Не нравлюсь - ничего страшного, больше никогда ничего тебе на этот счёт не скажу, и лишний раз глазеть и тревожить не буду, переживу, пройдёт. (Маттье знал про себя, что не пройдёт, разве что привыкнет не показывать вида, ничего, не впервой, но он не стал озвучивать Мирею эту мысль.) - Но Вы же мне нравитесь! - Мирей поднял на Маттье глаза, смутился и опять потупился. - Сразу понравились, и чем дальше - тем больше. Но я думал, что Вам такой омега, как я, не нужен. А потом ещё думал, что у Вас уже складывается триада. - А я думал, что ты меня боишься. - Я боялся, что Вы догадаетесь. Подумаете, что я навязываюсь. - Я тебе вправду нравлюсь? Как альфа? - Мирей кивнул. - Можно я тогда тебя обниму? - Мирей кивнул ещё раз и поднял к Маттье лицо. Маттье смотрел на сияющие тёмные глаза, острые скулы, чуть зарумянившиеся щёки с ямочками, робко улыбающиеся губы и был готов простоять так всю оставшуюся жизнь, не обращая внимания на ранних комаров и возможных наблюдающих, любопытствующих и сочувствующих. - Погоди, - Маттье отстранился, - Ты этого точно хочешь? Или, может, надумал чего-то насчёт благодарности или долга? Мирей сердито дёрнулся и, кажется, хотел сказать что-то резкое, но передумал. - А Вы из жалости? Как тогда, когда спасли меня и на работу взяли? - Я б тебя, может, и пожалел бы, да не успел, сразу в драку ввязался - просто потому что нельзя так. А на работу взял, потому что Ходрас попросил, уж не знаю почему и какие мысли были в его докторской голове. Я вообще не особо жалостливый, а уж из жалости замуж кого-то звать точно не стал бы. - А я из благодарности сказал бы спасибо, если б смог, постарался бы сделать в ответ что-нибудь хорошее, но навязывать своё омежье присутствие тоже не буду. Я же люблю Вас, а Вы, может быть, уже передумали? - Ну, прости, пожалуйста. Никак не могу поверить, что это всё взаправду. - Прощу, если поцелуете. - Поцелую, если перейдёшь на ты. - Мэтт. Поцелуй меня, пожалуйста. У Маттье был кой-какой опыт в поцелуях и с бетами, и с омегами, не особо богатый, но достаточный. Но губы Мирея не шли ни в какое сравнение со всеми прочими - яркие, идеальной формы, приоткрытые, зовущие, похожие на прекрасный цветок. Когда Маттье осторожно коснулся губ Мирея своими, как будто канули в небытие не только все его прошлые поцелуи, но и вообще всё, словно самый первый альфа на земле в самый первый раз поцеловал самого первого омегу. - Рей, пойдёшь со мной на свидание? - спросил он, с трудом оторвавшись от Мирея через несколько то ли секунд, то ли часов. - Пойду. А куда? И когда? - Когда у тебя выходной? - Завтра. Директор дал свободный день, сказал, чтобы я между работами передохнул и спокойно переселился. - Давай я тебе помогу переселиться, а потом погуляем. Ты куда хочешь? Можно в город, можно здесь где-нибудь по лесам и лугам - сейчас красиво, птички поют, цветочки, ландыши опять же. - А можно в парк, где мы впервые встретились? Я давно там хотел погулять спокойно, но боялся. А с Вами мне не страшно. С тобой, то есть. Маттье покрепче обнял своего омегу, твёрдо намереваясь уберечь его от всего плохого, и добыть ему всего хорошего, что только понадобится или захочется, и осторожно перевёл дыхание, боясь спугнуть своё счастье.