Зарево

      Куникудзуши неуверенно присел на диван, избегая смотреть на хозяина дома. Он не особо хотел возвращаться, только телефон ему слишком был нужен. Брюнет не сразу заметил его отсутствие – у него не было привычки таскать его с собой постоянно. Лишь когда понадобилось уточнить кое-какие моменты, а подниматься наверх в комнату не было никакого желания, он заметил, что что-то не так. На удивление Кадзуха довольно быстро открыл ему дверь и, не задавая вопросов, отдал в руки необходимый предмет, явно намереваясь сразу же отделаться от вернувшегося соседа.       — У тебя всё хорошо? Может...я могу чем-то помочь?       Язык брюнета был намного быстрей его мыслей, а взгляд вампира не предвещал ничего хорошего. Тот лишь на несколько секунд задержал его на человеке, тяжело вздыхая и открывая дверь шире.       И вот теперь они сидят вновь на кухне. Только в этот раз Кадзуха не пытается прожечь в другом дыру, лишь отрешенно разламывая лепёшку на тарелке перед собой, словно бы и не было рядом гостя.       — Ты не мог бы прекратить это?       — О чем ты? – студент вздрогнул, не отводя взгляд от чужих рук, сжавшихся в кулак.       — Прекрати так смотреть на меня.       — Извини, - уткнулся Райдэн в чашку, рассматривая своё отражение. Впервые за время их общения он чувствовал себя настолько неловко. Это напомнило ему о нескольких моментах, когда общение с людьми шло само собой, а потом Дзуши узнавал их имена или какие-то взгляды на жизнь и становилось до безумия странно общаться. Это только он так это воспринимал, для других проблемой становилось лишь его изменившееся поведение, в конечном итоге всегда сводившее общение на нет. Ему впервые пришлось ощутить на себе как это воспринималось другими – неприятно. Хотя он и понимал, что привязаться как-то к соседу было бы глупо за те немногие часы, проведённые вместе. И всё же…       Кадзуха взлохматил волосы, глядя в потолок. Голова кружилась. Горло по-прежнему немного саднило, даже кровь вчерашней девушки ему не помогла, а это было слишком хреново и не обещало ничего хорошего.       Зачем он впустил этого пацана в дом? Если он в конечном итоге ещё и сорвется, будет просто замечательно. Куда прикажете прятать тело в случае чего? Вампир лишь надеялся, что до такого не дойдёт, постепенно возвращая полный контроль над сознанием – он уже давно не молод, чтобы срываться от незначительного события. Это полнейший позор перед самим собой.       — Часто ты так срываешься?       — Ты не знаешь, когда нужно остановиться, да? – Кадзуха потёр переносицу, решив действовать по ситуации. — Ты говорил, что тебя запугивали нами в детстве, верно? Часть из этого не совсем вымысел, просто излишне приукрашено. Всё, что тебе нужно знать: да, мы питаемся кровью. Но это не значит, что мы не можем питаться обычной пищей, просто её нужно больше. Я уже говорил тебе об этом. И бывают…периоды, назовём их так, когда обычной пищи будет недостаточно. Нужна кровь. Много крови. И желательно качественной, то есть кровь человека без вредных привычек и хронических заболеваний, с достаточно большим количеством иммуноглобулинадля поддержания собственного уровня жизни. Когда его мало, организм переходит…в режим выживания, поделать что-либо с этим довольно сложно. В таком состоянии спровоцировать на охоту может практически что угодно.       — И как давно ты ел? – брюнет помнил его вчерашний уход с девушкой и теперь был точно уверен, что та была не особо чиста. Бррр.       Кадзуха не ответил. Лишь прищурил глаза, сверкнувшие при вечернем свете.       — Если…если тебе нужно…       Куникудзуши снял толстовку, стараясь не думать о своих собственных действиях. Он бы соврал, если бы отрицал внутренний страх; он старательно игнорировал мелкую мышечную дрожь. Вампир смотрел на него не смыкая глаз. Гипнотизировал бледную кожу с бьющимися под ней артериями, обуреваемый желанием, как и несколько часов назад, впиться в эту беззащитную плоть. Сейчас вампир был готов отринуть все свои вековые принципы ради короткой минуты наслаждения.        Медленно присев на колени перед дрожащим, но таким решительным брюнетом, Кадзуха сжал его руку на воротнике голубой водолазки, опуская её на колено. Он осторожно погладил его пальцы, пытаясь успокоить, пока звуки чужого безумно бьющегося сердца будоражили собственное.       Переведя дыхание, блондин с небольшим трудом всё же произнёс:       — Спасибо тебе…       Он аккуратно сам отодвинул воротник, втягивая носом чужой аромат. Дзуши замер, словно зверь, загнанный в угол, не уверенный выживет ли. Когда тёплое дыхание коснулось его шеи он задержал дыхание, стараясь совершенно ни о чем не думать. Последние несколько минут Райдэн твердил себе «выдохни, когда укусит, выдохни», но он совершенно не был готов. Если бы ещё несколько дней назад он представил такую картину, то непременно бы испытал некое отвращение от мыслей, когда чужие зубы проникают в его плоть. Но сейчас, когда он хотя бы немного понимает, что к чему и какие могут быть последствия, он как любопытная натура внутренне жаждал испытать этот опыт. Время словно замедлилось, оставив ему лишь теплое дыхание, прикосновение губ к шее, последовавшее следом, и чувство опустошения. Ни боли, ни холода, ни многообещающего восторга, о котором вчера ночью ему говорил Кадзуха.       Неуверенно приоткрыв один глаз, Куникудзуши почти сразу дернулся назад, видя насмешливый взгляд алых глаз напротив.       Они некоторое время помолчали, глядя друг на друга. Кадзуха не выдержал первым, прыснув. Его рука всё ещё оттягивала чужой воротник в сторону, но это было последним, что могло беспокоить их сейчас.        — Как это понимать? – Куникудзуши скрестил руки, нехотя глядя на собеседника.       — У тебя был такой забавный вид, - Кадзуха по-прежнему слегка улыбался, - словно я тебя здесь съесть собираюсь.       Райдэн не стал говорить, что именно так и чувствовал себя ещё совсем недавно – существо напротив словно действительно желало заставить его проститься с жизнью. Он как ни в чем не бывало закатил глаза, недовольно бубня:       — Не надейся, что я ещё раз буду таким добрым и предложу тебе свою шею.       — Ты, конечно, не знаешь, но я предпочитаю питаться немного иным способом, - Кадзуха прищурился, забавно наклонив голову в сторону.       — Ммм, сцеживаешь, да? – вспомнил брюнет пустой пакет из-под крови в мусорном ведре.        — Не только, - он хитро сощурился, не прекращая рассматривать бурю эмоций на чужом лице. – Не ты один у нас здесь до ужаса брезгливый, так что я лучше оставлю свои методы пока-что при себе.        Он только сейчас убрал свою руку с воротника, едва надавливал на артерию.        Пока блондин мыл кружку, Куникудзуши аккуратно коснулся места, в котором его коснулись губы вампира, вздрогнув.       — От меня пахнет?        Вампир замер, но не обернулся.       — Я воняю, да? Поэтому ты не укусил меня? Я настолько не гигиеничный? Ну да, я утром мылся и что теперь? Я бы сделал это снова, если бы ты хоть намекнул на свой голод, а не просто…просто. ААА! Какого чурла ты творишь?       Кадзуха пожалел, что выбросил пульверизатор ещё вчера - сейчас он очень пригодился. Брюнет, не смотря на свои громкие возмущения казался ужасно потерянным и…обиженным, злым. Настолько, что запшикай его сейчас водой, того и гляди - разразится шипением.       — Я пошутил, - Кадзуха аккуратно надавил на чужие плечи, стараясь посадить того на диван – выходило неважно. Лишний раз давить на молодого человека не хотелось, и он вздохнул, разминая чужие плечи. Впервые ему бросилась в глаза их небольшая разница в росте. И хотя у брюнета ещё были шансы вырасти, вампиру это казалось даже удобным.       — Я не это имел ввиду. Я брезгую питаться напрямую, если тебя так задела эта фраза. Если именно из шеи.... Как по мне есть более приятные места, из которых это можно делать.        — Например?       — Я потом тебе обязательно расскажу.       — Например?! – настаивал на своём брюнет.       — Дзуши…       — Я вот люблю питаться домашней едой, но никто из членов моей семьи не умеет этого делать. Когда мне лень готовить, я иду к Горо и объедаю его.       — Твой друг?       — Твой черёд, - не повёлся тот на попытку перевести тему.       — Могу показать тебе, - сдался вампир, подступая ближе и опуская одну из рук к области паха другого парня. Он почти не касался его, только слегка задел по бедру, но и этого оказалось достаточно, чтобы Куникудзуши замолчал, едва ли не отпрыгнув в сторону.       Вампир подступил ближе, всё же вынуждая того сесть на диван. Нависнув над ним, он поставил одно из колен между худых ног, вновь начиная терять контроль над собой.        — Однажды твой язык приведёт тебя к таким проблемам, справиться с которыми будет выше твоих сил. Тебе не говорили не дерзить старшим? С чего ты вообще взял, что я должен тебе что-то объяснять и показывать за просто так?       — Тебе будет выгодно сотрудничать со мной, - нашел в себе силы ответить Куникудзуши. – Я дам тебе свою кровь, а ты рассказываешь мне интересующую меня информацию. Все счастливы.       — А с чего ты взял, что мне нужна твоя кровь? Ты слишком подозрительный не находишь? Я не встречал ещё ни одного человека, так бездумно готового доверить свою жизнь едва знакомому существу.       Студент стушевался слегка, стараясь для самого себя придумать причину столь нелогичного поведения, пока сосед склонялся ниже над ним. Шёпот в самое ухо заставил того вздрогнуть, приходя в себя:       — Мои личные предпочтения не такая уж и важная информация, чтобы ты пытался вытащить их из меня, охотник.       — Что?        Куникудзуши успел лишь вскрикнуть, когда вампир скрутил его, подминая под себя, сжимая голову локтем.       — Ты серьёзно надеялся, что я такой идиот и с радостью укушу тебя? Стоило попытаться привлечь внимание кого-то ещё вчера, а не вестись на первую попавшуюся помощь.        Брюнет прохрипел, вообще не соображая, что происходит. Кадзухе, видимо, сейчас было совершенно не до его оправданий.       — Хотя, признаю, ты очень убедительно играл свою роль, я почти тебе даже поверил, Ку-ни-ку-дзу-ши, - издевательски протянул Каэдэхара, не ослабляя хватки. – Что в этот раз вы использовали? Должен признать, запах действительно недурный, подействовал на многих и это без кровопускания. Скажи, какого это быть настолько преданным своему делу, что даже не прочь напичкать себя наркотой для достижения цели? Ни за что не поверю, что риск ты не осознавал, когда вчера всё же проник в клуб.        — Ты…что ты несешь? – кое-как прохрипел брюнет, уже отчаявшись выбраться из захвата: Кадзуха слишком крепко держал его голову, а ноги до такой степени были передавлены, что ещё немного, и он явно перестанет их чувствовать.       — Хотя и дохловат для охотника, да и глуповат…       — Эй!       — …только я всё равно не могу понять, как ты умудрился одурачить нас.        Игнорируя вошканье парня, Кадзуха снова уткнулся носом в чужую шею, пытаясь услышать что-то только ему известное. Вампиру уже приходилось сталкиваться с охотниками, но ни один из них не был настолько…странным, дурманящим и сводящим с ума. В прошлый раз блондину удалось поймать одного из них до того, как тот вколол себе какое-то вещество, при смешении с кровью которое выделяло фермент, заставлявший иных проявлять свою истинную сущность и терять над собой контроль. Только вот рядом с Куникудзуши ничего подобного не происходило вчера и только это ставило его теорию под сомнения. Диона чувствовала себя прекрасно, даже не думая обращаться ни утром, ни тем более вчера. Да и чего-то странного в поведении другого особо не было, только если его навязчивость и чрезмерное любопытство, которое и вызывало излишние подозрения.       Не обращая внимание на протест, Кадзуха довольно быстро перехватил руки парня, слегка всё же царапая его шею и выпуская кровь, вызывая вскрик боли у человека под ним.       Жирная тёмная капля быстро собралась, стремясь сорваться вниз и окрасить в свой багряный цвет несчастный диван. Кадзуха перехватил её раньше, нежели это произошло, медленно размазывая между пальцев. Тонкий и лёгкий аромат наполнил лёгкие практически моментально. Вампир не был к этому готов. Он был готов к чему угодно: тяжелый запах кислоты вперемешку с железом или миндаля, едва ли не разъедающий изнутри при первом прикосновении, но никак не аромат летних трав, вынуждающих его растеряться. Что за дрянь они успели там у себя разработать? Насколько это будет опасно?        Кадзухе уже множество раз приходилось быть на волосок от гибели и, к сожалению, всегда этого избегал. Было бы идеально обездвижить парня понадежней, чтобы если что тот не успел удрать подальше, но эта мысль пришла запоздало – едва сладковатый вкус коснулся его языка.        Блондин замер, пока парень под ним перестал дёргаться и шипеть. Кровь на его шее уже практически не текла, крупной каплей зависнув в середине и начав сворачиваться. Куникудзуши был уже просто рад, что поехавший сосед не пытается его прикончить. Умереть от кровопускания за пару месяцев до своего совершеннолетия не тот подарок, что он желал получить в этом году.       Брюнет вновь зашевелился, стоило Кадзухе припасть к его шее. Было щекотно от слегка шершавого языка, старательно слизывавшего кровь, от дрожи тела над ним. Куникудзуши не мог говорить внятно, горло по-прежнему сдавливали с нечеловеческой хваткой, он лишь надеялся на благоразумие своего обезумевшего соседа, переставшего видеть в нём что-то помимо еды.        Кадзуха замер, тяжело дыша. От его дыхания мурашки бежали по телу брюнета, или же это была усилившаяся дрожь блондина, едва слышно всхлипнувшего поверх него.       Вампир разрыдался, не выпуская парня из хватки, лишь слегка ослабив его горло и ноги, из-за чего тот наконец-то смог облегченно вздохнуть. М-да, не так он представлял себе потрясающие ощущения от связи с вампиром. Совершенно не так.        Пролежав некоторое время и наконец-то почувствовав свои ноги на месте, Райдэн развернулся, глядя на покрасневшие мокрые щёки вампира. Он слегка убрал его волосы в сторону, наблюдая за сужеными зрачками, бездумно смотрящими сквозь него.       — Кадзуха, - осторожно позвал брюнет, погладив бледное лицо. Тот не ответил, лишь глубже вздохнув, прикрыв глаза от очередной порции слёз утыкаясь носом в чужую ладонь.       — Эй, всё хорошо, Кадзуха. Не волнуйся. Всё будет хорошо.       Возможно, блондин был прав и Куникудзуши был действительно не особо умным парнем, но сейчас побег из этого места был последним, о чем он мог подумать, видя подобные страдания другого. На некоторое время он решил забыть о произнесенных недавно словах вампира, пообещав вернуться к ним немного поздней. Сейчас были лишь он, Кадзуха, узкий неудобный диван и полу онемевшие ноги, переплетённые вместе.        Куникудзуши действительно задумался о их взаимодействии, протекавшем слишком быстро. На месте вампира он бы сразу почувствовал нечто неладное, испытывая подозрительность едва ли не к каждому второму встреченному человеку. Так как же всё превратилось в это? Райдэн не знал точно, лишь помнил небольшой островок безопасности рядом с блондином вчера в той самой большой комнате, переполненной посторонними. Их постоянные подстрекательства друг друга большую часть ночи на чужой кухне и как тот угрожал выкинуть его из дома, если брюнет наконец-то не уляжется спать и подкупил его саке. И не важно, что в итоге его выпил даже не он.       В какой-то момент Кадзуха приоткрыл глаза, встречаясь взглядом с обеспокоенными голубыми.       — Прости, - он прижал чужую руку к своему лицу, слегка потирая пальцами костяшки.       — Меня с самого утра напрягают некоторые мысли. Не могу избавиться от ощущения неправильности и… - он вздохнул. – желания взаимодействовать с тобой. Прошел всего день, а ты засел в моей голове, настойчиво пытаешься проникнуть в ту жизнь, которая была скрыта от тебя и всех других. Это слишком подозрительно. Либо же я слишком подозрителен. Я…давно не контактировал с людьми слишком долго и слишком…лично.       Куникудзуши неловко улыбнулся. Он и сам понимал, что особо доверия вызывать не может, да и требовать его не имеет права, но от чего-то ему безумно хотелось его заполучить здесь и сейчас.       — Ты избегаешь людей?        — Не совсем. Я работаю с ними уже давно, даже путешествовал с ними некоторое время. Только это всё не то. Знаешь, - он потер ногтевую пластину, избегая смотреть на вынужденного собеседника. – я и подобные мне отнюдь не бессмертны, но…это не значит, что умереть мы можем обычным способом.       — Что ты имеешь ввиду? – Райдэн действительно не понимал куда катится их разговор.        — Колыбель давно позабыта, и стёрты в потоке веков имена. История тянется как колесница по небесному атласу в звёздных прудах. Оттолкнувшись с поверхности, вспорхну я как птица, развеяв крылами печальный твой сон, а лотос …он озарится палящими искрами слов о было, что никогда не повторится…- тихо напел Кадзуха, едва заметно улыбнувшись. На его заплаканном лице эта улыбка выглядела жалко и до безумия завораживающе.       — Как и у людей у нас есть своя колыбель. Никто из нас не помнит, где она находится, как до нее добраться, но строки из этой песни несут в себе часть того места, откуда всё началось. Раньше я мечтал отыскать это место, хах. Я мечтал всё закончить: свои поиски, страдания, избавиться от неприятных воспоминаний, скребущих моё сердце в особо тяжёлые дни. Окончить своё существование. Но, как видишь, я всё ещё здесь и совершенно ничего не меняется. Только больше проблем. Я думал, что давно оставил эти мысли позади, им нет места здесь и сейчас, а теперь… Я не понимаю. Я хотел убить тебя сейчас. Допросить и убить, - он замолчал. Было не понятно: сболтнул лишнего или же пытается сам осознать свои недавние мысли.       — Я не знаю, что мне делать, Дзуши, - вампир вжал голову в чужое плечо, вновь начиная подрагивать. – Мне больно в груди. Я давно не испытывал нечто подобное. Я не понимаю. Твоя кровь слишком сильно манит, я не могу остановиться желать её. Что в ней намешано? Я не понимаю. Хочу выпить тебя досуха, разорвать твою плоть в клочья и насладиться твоими страданиями, но…это неправильно, такого не должно быть. Это нечестно.        Он сжал ладони на чужих плечах, сжимая их слишком сильно. Райдэн старался не обращать внимания на пульсирующую боль, вновь поглаживая дрожащую спину. Куникудзуши был в замешательстве уже долгое время. Сбитый с толку и перепуганный, он пытался быстро сообразить, как можно успокоить вампира. Тот явно был на грани и совершенно не было понятно, как действовать – утешать кого-то он не привык. Единственный подобный раз в последствии привёл к ещё большей истерике и нервному срыву у ребёнка, а в дальнейшем перерос во вражду с периодическими атакам друг на друга.       Брюнет не смог найти ничего лучше, как попробовать переключить чужое внимание:       — Это песня твоего народа?        — Моя мать пела мне её в детстве. Я не помню её лица, не помню, чем она занималась. Но иногда могу вспомнить её голос, успокаивающий меня. Можно сказать – моё универсальное… - он замолчал, сильнее впиваясь пальцами в чужие плечи, следом утыкаясь в них лицом.        Куникудзуши потерял чувствительность в этой части тела и не сразу смог осознать, как острые ногти того ранили кожу. Не отдавая себе отчета в действиях, вампир сквозь ткань пытался пробраться к месту царапины, влекущей его ароматом, лишь слышимым ему одному. Он сдавливал руки всё сильней, настолько, что даже сквозь онемение чувствовалась боль.       Оторвать вампира от себя возможности Куникудзуши не видел. Тот во всю слизывал капельки крови с рукава, сдавливая руку все сильней, как последние капли сока из опустевшей пачки. Быть этой самой пачкой студенту не особо хотелось.        Пока Кадзуха выпустил одну его руку из хватки, Куникудзуши схватил кружку, врезав ему по голове. Вампир, завалившись на пол, неподвижно замер. Брюнет боялся пошевелиться. Его рука была до ужаса бледной, словно уже и не принадлежала человеку, а пятно крови, растёкшееся по рукаву водолазки в сумерках казалось до ужаса зловещим. Лицо Кадзухи выглядело не лучше - перепачканное кровью; его глаза под опущенными веками дергались, а тело слегка подрагивало, возле виска виднелась ссадина от кружки. Брюнет надеялся, что убить того действительно не так просто.       Когда чувствительность полностью вернулась, Райдэн ощутил всю прелесть царапин на своих руках. Ну вот и где вся магия «чудодейственной слюны»? Он сомневался, что Кадзуха капец как был обеспокоен лечением в тот момент, а после смысла просить о…зализывании уже не было. Так заживёт. Он надеялся.       Оттащить бессознательное тело в комнату Дзуши решился не сразу. Пусть он и выглядел сейчас спокойно, но внутри его распирали одни сплошные противоречия, сделать с которыми что-либо он не мог. Он-то думал, что его единственна проблема заключалась в исчезнувшей матери, но судьба явно решила, что он живёт слишком уж легко.       С небольшим трудом закинув вампира на кровать, Куникудзуши сел на пол, опрокинув затылок на матрац. Ему бы стоило уйти из этого места, стоило больше не пытаться искать встречи, но из-за Кадзухи в голове роились десятки вопросов, ответы на которые он самостоятельно сейчас найти не мог. Он не видел смысла обращаться в архив или к акаше: если эта информация действительно вся засекречена он своей осведомлённостью о данном вопросе и интересе к нему лишь привлечет внимание знающих людей, которые явно будут не особо рады, если судить по реакции блондина. Единственным вариантом было допросить самого вампира, даже если тот будет и дальше относиться к нему с подозрением.        На самом деле он бы и сам скорее всего был бы очень предвзят на месте вампира, даже если вспомнить их первую встречу и недовольство Дзуши чужим вмешательством в его жизнь. Сейчас они словно поменялись местами, и брюнет представлялся сам себе неким учёным, вьющимся вокруг потенциального объекта. А Кадзуха… Кадзуха стал тем, кто всё это запустил, конечно. Именно так.        Кивнув самому себе, Куникудзуши окинул взглядом практически пустые стены спальни, вновь возвращаясь взглядом к небольшой рамке, висевшей недалеко от стола с бонсаем. Ещё вчера Райдэн ему очень удивился, всё же это далеко не сумерское искусство, встретить его далеко от Инадзумы удивительное дело. Рамка же лишь отпечаталась в сознании своим наличием, но не содержимым.       Окинув вампира взглядом ещё раз, студент аккуратно приблизился к стене, ловя отблески от гладкой поверхности ещё при приближении. Куникудзуши знал многое, но, в отличии от своего отца, не был столь увлечённым в ботанике и не мог по памяти пересказать «200 и 1 лекарственный ингредиент на все случаи жизни»; в этом плане Горо его сильно переоценил. Золотистый лист в раме был чем-то похож на кленовый, но имел более острые зубчики и лишь три больших, делающие его словно короче из-за этой разницы, но при этом больше. Четко видневшиеся жилки будто так и старались убедить: «Я – настоящий лист, замерший в вечности». Закатное солнце, едва пробиравшееся в окно, оставляло на нём свои блики.        Словно загипнотизированный Куникудзуши протянул руку к стеклу, манимый этим листом, которому никогда уже не суждено вернуться в круговорот смены сезонов.       — Не прикасайся, - вынудил отдёрнуть руку немного севший тихий голос. В нем не было злости или осуждения, лишь просьба уставшего человека:       — Он слишком старый для подобного. Не хочу рисковать.        — Нечто дорогое для тебя? – Дзуши был готов стукнуть себя по лицу за столь глупый вопрос.       — Нет.        Посмотрев на нечитаемое выражение лица вампира, Куникудзуши отвернулся от рамки.       — Ты мне расскажешь, что происходит?