Зарево

      В ожидании время всегда тянется медленно. Просиживать штаны на парах не особо хотелось — тема была знакомой, лектор — нудноват, а мысли слишком тяжёлые, чтобы переключиться с них на что-то иное. Он и сюда-то пришёл только ради встречи с отцом. А вспоминать о встрече с тётей и вовсе не хотелось. Всё стало слишком насыщенным. Где его беззаботные дни, раздражавшие столь сильно, что хотелось выть? Он никогда не думал, что будет по ним скучать.       Ещё вчера Куникудзуши несколько раз пытался связаться с Мико, но та отключила телефон, сосредоточившись на своих расследованиях. Заинтриговала и покрылась. В этом была вся она. Отец же домой так и не пришёл, вновь засидевшись в Академии. Парень не мог его в этом винить — он бы тоже особо не хотел возвращаться в место, в котором всё напоминает о любимом человеке. Но у него самого не было выбора, ему ещё нужно было где-то ночевать. Хотя, у студента были некоторые мысли на этот счёт, только он счёл их слишком фривольными по отношению к тому, кого знал недостаточно хорошо. И это, если честно, пугало. Брюнет предположил, что это из-за долгого отсутствия взаимоотношений с другими, не считая одного единственного друга, и от того Кадзуха сейчас — источник не только новых знаний, но и эмоционального удовлетворения.       Вчера Дзуши поспешно покинул машину блондина, путаясь в ремнях и даже не расспрашивая о новой встрече. На его сообщения он также не ответил — был слишком взволнован, чтобы заметить хоть что-то постороннее. Сейчас же, сверля телефон тяжёлым взглядом, он сам не знал, что ответить на чужое беспокойство. Время, казалось, застыло на месте, по крупице отдавая себя на растерзание миру, не умеющему ждать. Оно страдало, как и все, ждущие чего-то с особым трепетом, но остающиеся заложниками вечности.       Встряхнув головой, Куникудзуши всё же попробовал сосредоточиться на остатках лекции, примерно понимая, что будет делать дальше.       Вся дорога до Бирмастана прошла как в тумане, что вообще говорить о занятиях, которые слились в один сплошной поток нескончаемой болтовни где-то на заднем фоне? Лишь в белых стенах, безумно пахнущих ультрафиолетовыми лампами, он наконец-то пришёл в себя, оглядываясь по сторонам. Ему редко приходилось бывать в этой части Академии, так стоит ли говорить, что запутаться ему удалось на раз-два?       Студент до сих пор не был особо уверен насколько сильно он хочет быть ассистентом своего отца: он привык разграничивать учебное и личное уже давно; даже в детстве ему часто приходилось обращаться к матери «профессор» или «профессор Райдэн». Лишь будучи наедине он мог позволить себе бросить это полное любви «мама», пока та делала перерывы в исследовании или выходила прогуляться с ним в саду. Но даже там часто возникали встречи с посторонними и побыть обычной семьей у них не получаюсь.       Заглядывая в окна, выходившие на внутреннюю часть двора, Дзуши увидел нескольких людей, одетых в больничные халаты, но нигде не мог рассмотреть и намёка на персонал.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? Вы пришли навестить кого-то? — уже не молодая высокая женщина с каштановыми волосами, завязанными в тугой узел, вышла из-за дальнего поворота, толкая перед собой небольшую тележку, накрытую белой тканью. Она была достаточно маленькой, но от этого Куникудзуши всё равно ощутил лёгкую дрожь при взгляде на выпуклые части ткани, подсвеченные солнцем из окна.       — Да, — он сглотнул, стараясь не смотреть на тележку, но взгляд то и дело возвращался к ней. — Я ищу доктора Дрэго. Не подскажете, где я могу найти его?       Взгляд её тёмных глаз с небольшими синяками под ними внимательно прошёлся по форме юноши, задержавшись на его лице. После она слегка улыбнулась, толкая тележку перед собой:       — Конечно. Следуйте за мной.       Шли они молча. Едва различимый скрип колёс не давал разувериться в реальности происходящего. Панорамные окна на лужайку остались далеко позади, голоса людей уже не были слышны. Лишь холод стен и белый свет под потолком, похожий на мираж, сводящий с ума.       Остановившись возле больших неестественно зелёных дверей в этом бесцветном пространстве, медсестра с трудом завернула тележку в открывшийся лифт, свет в котором уже не был настолько испепеляющим. Заднее колесо слегка уехало в сторону, и тележка почти врезалась в стену, если бы Дзуши не придержал её, получая в ответ лёгкую благодарную улыбку.       Взгляд парня непроизвольно вновь опустился к ткани. Он резко отдёрнул руки, делая шаг назад и упираясь спиной в угол лифта, не смея даже моргнуть. Ткань уже не казалась такой плотной, словно облепляя всё то, что лежало под ней, не давая ни капли возможности разыграться воображению.       Он едва узнал свой севший голос:       — Куда направляется этот лифт?       — В морг, разумеется.       И всё же Куникудзуши не показалось — теперь он отчётливо видел под тканью тело маленького ребёнка. Его взгляд как загипнотизированный перемещался с одной части тела на другую, пока тележка не скрылась в раскрытых дверях. Он бы так и стоял, если бы не окликнувшая его женщина, велевшая не отставать, иначе: «не приведи Архонты, ещё потеряешься и распугаешь врачей — вон какой бледный». И толи от её слов, толи от царившего на нижних этажах холода Куникудзуши передёрнуло.       До очередного поворота они прошли практически в тишине. Даже металлическая тележка не издавала больше скрипа. Либо же нервы парня настолько были напряжены, что не фиксировали ничего, кроме бешенного течения крови внутри головы. С каждым новым шагом передвигаться становилось всё тяжелей, и он был вынужден остановиться, чтобы перевести дыхание.       — Всё хорошо? Ты неважно чувствуешь себя? — медсестра подошла к нему довольно близко, но брюнет даже не был уверен, что она хочет от него — её голос доносился словно сквозь толщу воды.       Студента резко покачнуло. Зажав нос, он несколько раз глубоко вздохнул через рот, концентрируясь на своих ногах. На их точке опоры. На руках, сведённых мышечным напряжением. И запахе, что сумел услышать — пахло хлором и чем-то отдельно напоминающим овощи с Большого Базара, которые торговка ненароком оставила под полуденным солнцем до вечера.       Отвратительно.       Он был рад зажатому носу и не чувствовал всего этого аромата у себя во рту, иначе, он уверен, его бы точно стошнило. Он вспомнил основную причину своего нежелания поддаваться на уговоры отца, ведь дело было далеко не в его дотошности во время работы — Куникудзуши уже здесь бывал.       — Тебе лучше присесть, пойдём.       Ощутив твёрдую руку на своём предплечье Куникудзуши безвольной куклой потащился за медсестрой, лишь единожды обернувшись. Оставленная у стены одинокая тележка по-прежнему внушала ужас, а свесившаяся из-под простыни маленькая рука — желание бежать как можно дальше от сюда.       Пощелкав несколько раз перед лицом сына, Массо вздохнул. Чем только думала эта идиотка? Подобное место было не самым радушным, мужчина и сам несколько раз становился свидетелем слабоволия студентов, впервые спустившихся в его чертоги. Но, нужна было отдать парню должное — его желудок оказался довольно крепким. Хотя, кто знает, как бы он повёл себя, окажись за одной из металлических дверей, разбросанных вдоль всего коридора.       Размешивая сахар в кружке, доктор Дрэго напевал незатейливую мелодию, продолжая рассматривать человека перед собой. Улыбнувшись чему-то, он аккуратно разжал его сцепленные пальцы, заставляя обхватить кружку и поднести её к губам. С этим обескураженным видом и накинутым поверх нелепым лоскутным покрывалом, невесть как оказавшимся в ординаторской, Куникудзуши выглядел донельзя жалким.       — Милый, ты дрожишь, — мужчина прекрасно осознавал, что тот не обращает на него внимания, но продолжал говорить:       — Тебе непривычно. Страшно. Но разве тебе сейчас больно? Разве есть нечто, что пугает тебя?       Массо положил одну руку парню на лопатки, даже сквозь покрывало ощущая его напряжённость. Медленно поглаживая сына по спине, он придвинулся ближе, практически его обнимая.       — Папа с тобой. Я рядом. Я смогу тебя защитить.       Губы брюнета дрогнули; он отхлебнул из кружки, почти утопая в ней лицом и вдыхая пар.       — Я не планировал звать тебя сюда. Не сейчас. С Райши я уже поговорил, так что в ближайшее время мы с тобой поднимемся в мой кабинет.       Ожидаемо не услышав ответа, доктор слегка покачал головой.       — Я собирался заканчивать, когда она прибежала. Удивительно, что тебя ещё помнят здесь на лицо, столько времени прошло. Не представляешь, как я перепугался, увидев твоё состояние. Совсем как в тот раз, когда ты решил спуститься и познакомиться со мной, хех.       — Я был здесь? — голос Куникудзуши звучал очень тихо, словно нехотя.       — Тебе было около…восьми? Семи? Честно, я уже не очень хорошо помню. Мы тогда с Эи были несколько месяцев знакомы, она часто говорила о тебе и как-то я пошутил, что нам непременно нужно будет поужинать вместе. Ты тогда спустился позвать меня и потерялся; тебя нашла уборщица в одной из палат. Ты там рисовал сидел. Кстати, — мужчина встал, аккуратно потрепал сына по голове и подошёл стене за одним из столов. Взял небольшую фоторамку из шкафа. Слегка погладив стекло, он вернулся к Дзуши, слабо улыбаясь.       — Ты сказал, что не смог найти маминого друга и пытался нарисовать меня по её описанию, чтобы тебе помогли. Ну как, ещё считаешь, что мы похожи?       Из-под стекла на него смотрел большой белый шар вместо головы на длинных палочках-ножках, не особо похожий на человека в принципе. Большие красные глаза — если судить по месту расположения кругов с точкой внутри — смотрели в разные стороны, а рядом с его палочками-ножками в огромных ботинках лежали шприцы. В его несуразных маленьких руках он держал серую палочку.       — Когда тебя спросили, почему ты нарисовал меня именно так, ты сказал, что не знаешь, как я выгляжу, а иметь такого друга — весело.       Смотря на недоразумение своего собственного производства, Куникудзуши больше удивлялся, как его вообще отпустили в такое место одного. Слова отца немного успокаивали, вся его манера держаться сейчас очень приободряла, но у брюнета было странное чувство, что не всё было так хорошо, как тот рассказывает. Откуда это иррациональное чувство страха? Откуда этот ужас от одного только местного запаха?       — Твой чай просто ужасен, — Куникудзуши отхлебнул ещё, несмотря на произнесённую ранее грубость.       — Рад слышать, — Дрэго похлопал брюнета по плечу, откидываясь на спинку дивана.       — Сегодня я дал своему помощнику выходной, не хотел тебя смущать и лишний раз воз…       — Тот ребёнок…       — Какой ребёнок?       — Которого…везла та медсестра… От чего он умер?       — Тот ребёнок, — мужчина потёр подбородок, поглядев в потолок. — Её родители были путешественниками из Фонтейна. Девочка, Элисиа, кажется, была и до этого больна, а из-за резкой смены климата её состояние ухудшилось, мы ничего не успели сделать.       — Ясно, — брюнет вновь вспомнил тонкую руку, безвольно свисавшую в том пустом коридоре. Почему-то это никак не хотело его отпускать.       — Хочешь посидеть ещё немного? — разгладив отсутствующие складки на подоле мантии мужчина отнёс рисунок к столу, прихватив с него несколько бумаг, вновь улыбаясь.       — Я бы хотел закончить на сегодня, — Дзуши замялся, нехотя признавая своё подавленное состояние. — Извини. Ты ещё и помощника отослал из-за меня.       — Да ничего, я всё понимаю, — он протянул сыну светлую матовую папку. — Ознакомься, как станет лучше. Завтра зайдёшь в кабинет в храме перед занятиями?       — Я…постараюсь, — неуверенно улыбнувшись, брюнет поставил практически полную кружку на столик поблизости, кладя папку с документами на колени. Отец что-то продолжал говорить, но Куникудзуши не слушал, сосредоточенно сверля взглядом бежевый картон. Чувство тяжести по-прежнему никуда не исчезло, напоминая о себе тупой болью за грудиной. Чудо, что руки не дрожат.       Студент усмехнулся: в последнее время он стал слишком впечатлительным.       Распрощавшись с отцом и выйдя на свежий воздух, Куникудзуши подставил лицо уже не столь ласковому октябрьскому солнцу, ощущая его ещё тепловатые лучи. Казалось, что только они сейчас способны отогреть его продрогшее от подземной стужи тело. В другой момент он бы определённо не стал делать чего-то подобного, предварительно не использовав крем от загара, но сейчас ему было совершенно наплевать. Загар? На его коже он особо и не виден. Веснушки? Настолько слабые, что и вспоминать о них нет никакого смысла. И тем ни менее он всегда продолжал прятаться от солнца, словно оно могло испепелить его в любой момент. В этом плане он сам больше походил на вампира, нежели кое-кто.       Кадзуха был теплым. До безумия. Дзуши это ещё приметил, когда переносил его бессознательное тело с кухни. Если это было нормой для их вида, то все те детские сказки под собой не имеют ничего общего с реальностью и, от части, это сильно радовало. Хотелось узнать о вампирах побольше.       Сейчас Куникудзуши искал способ переключить всё своё внимание на интересующие его вещи, не заставляющие его испытывать сильный стресс. Так что, вернувшись домой, он, первым делом, засел за компьютер, не забыв настроить настройки приватности и дело было даже не в том, что отец узнает о его склонностях — слушать лекцию о контрацепции и правилах безопасной половой жизни ему уже приходилось и её повторения он точно не перенесёт.       На просторах акаши не сразу и с большим трудом он смог найти несколько страниц с интересующей его темой, но все, как один, пестрили разнообразием странных поз и предметов, явно не подходящих новичку. Он бы мог спросить совета у Кадзухи, но лёгкое чувство стыда не давало ему даже продумать с чего начать свой…допрос. Вот и приходилось рассматривать человеческие тела с кучей всякого непонятного на них и пытаться понять, что и для чего нужно. Несколько особо интересных Куникудзуши даже сохранил и распечатал, почти на автомате вложив в сиротливо лежавшую папку отца, когда Мико написала ему выходить.       Девушка не сводила напряженного взгляда с двери, пока племянник пересекал лужайку. Стоило тому сесть, как она сорвалась с места, даже не дав ему толком пристегнуться.       — Куда ты так несешься? — Куникудзуши схватился за ремень, боясь быть размазанным по бардачку при первой же остановке — ремень создавал хоть какую-то иллюзию контроля над если не ситуацией, то хотя бы собственным положением.       — Я подавала запрос в архив академии — мне отказали. Сказали, что права копаться в интеллектуальной собственности без соответствующих предписаний я не имею права. Но всё же мне далось проникнуть к ним в архив и кое-что узнать.       — Архонты, — парень вздохнул, сжимая ремень крепче, — надеюсь у тебя не будет больших проблем.       — Все нормально, — она странно усмехнулась, крепче сжимая руль. — Несколько лет назад Эи подавала запрос на исследование записей, найденных при раскопках в одной деревне, неподалеку от города Куаль Дэ. Записи обнаружил ученый, не относящийся к вашей академии и изучающий культуру Натлана. Он передал записи академии, но расшифровать их так и не удалось: письменность была слишком устаревшей, многие символы было невозможно прочитать.       — И что это нам дает?       — А то, что Эи несколько раз подавала запрос на расшифровку. И все разы получала отказ без объяснения причины.       — Ну… Такое, конечно, редко, но бывает.       Куникудзуши помнил, как даже в его даршане отказывали в запросах на исследование довольно популярных тем, так и тем, сведения о которых были практически не подтверждены и смысла для мира не имели. С точки зрения науки Куникудзуши не мог принять такого распределения, ведь любая тема могла в конечном итоге оказать непомерную пользу при достаточном исследовании. Но со стороны студента ему было бы мало приятного в знании, что его исследованию предпочли непонятное бездново чтиво, толку от которого не будет никакого — лишь спущенные средства и напрасно занятое место в архиве.       — В этом и загвоздка, — Мико затормозила возле своего полицейского участка, — Она всё же добилась разрешения и даже ездила в эту самую деревню. Изучала окрестности.       — И? — впал в ступор брюнет. — В чём проблема тогда?       — А в том, что это всё, понимаешь? Первый свой запрос она отправляла почти двенадцать лет назад и так несколько раз в год. И только недавно ей дали разрешение, понимаешь?       — …нет.       Куникудзуши смотрел в слегка безумные глаза и не имел ни малейшего понятия о чём говорила эта безумная женщина.       — Послушай, — он миролюбиво указал в сторону участка. — Разве нельзя было сказать об этом возле дома? Зачем мы здесь? Ты, конечно, молодец, но что нам может дать эта информация? Мама была настойчивой в своих целях, ты знаешь это даже лучше меня. Морока с этим разрешением только доказывают это. Если её так увлекло дело, она, естественно, не останется в стороне. Даже если придётся оставить меня на тебя или отца, или секретаршу, как раньше. Двенадцать лет не так уж и большой срок для чего-то такого.       — Куникудзуши, — она сделала паузу, выжидательно глядя на племянника. — Пойми, этот запрос был последним, что она получила от академии. Всё. На этом её исследования обрываются. Она получила разрешение около трёх месяцев назад и больше не выходила на связь с академией. Не появлялась в её стенах, а торчала в лаборатории за городом после возвращения из Натлана, ты и сам это прекрасно помнишь. И после мы её не видели. Все билеты, её документы и даже камеры видеонаблюдения подтверждают её посадку в самолёт, мы тщательно это проверили. Но она не прибыла в Натлан. Понимаешь? Она просто пропала из самолёта и это проклятое исследование было последним, что хоть как-то могло навести на след.       — …с этого и нужно было начинать, — ком в горле мешал дышать. Пальцы сжали ремень настолько, что руку почти свело. Сердце колотилось как ненормальное и было ощущение, что ещё немного и его прямо здесь накроет очередная волна паники. Неужели отец действительно прав и за всем стоит Академия? Или мама перешла дорогу кому-то ещё и от неё решили избавиться? Как вариант она могла сама скрыться, не поставив никого в известность, дабы не подвергать их семью опасности, но вероятность нахождения преступника прямо в стенах Академии, прямо под носом у всех, не могла не пугать.       — Это ещё не подтверждено, я не хотела говорить. Записи из национального аэропорта Натлана должны прийти в ближайшее время. Очень надеюсь, что наш запрос они расценят как достаточно убедительный.       Наступившая в машине тишина давила со всех сторон, давя на сознание не хуже постоянного скрежета метала из отделение Кшахревара. Куникудзуши и предположить не мог, что маниакальная идея отца может найти подтверждения и в словах Мико, которая ни за что не стала бы верить обычным слухам и домыслам, в отличии от нерадивого Дрэго, вечно живущего себе на уме. Студент на секунду потерял самообладание и высказал все подозрения отца, за что получил весьма заторможенный взгляд медленно повернувшейся женщины.       — Ни за что бы не поверила, что он может до такого додуматься.       — Как видишь он не такой неотёсанный, каким ты привыкла его считать. Куникудзуши устало потёр глаза, мечтая вернуться домой. Этот день был слишком длинным, а периодически пищащий телефон лишь подбешивал. Проверив очередное оповещение, брюнет невольно закусил губу, не уверенный стоит ли принимать предложение Кадзухи на встречу сегодня.       — Горо?       — Да, — по какой-то не до конца понятной причине соврал парень, выключая телефон.       — Как там у него дела?       — Явно получше нашего, — он откинулся на сидение, не горя желанием смотреть женщине в глаза. Складывалось впечатление, что его бессмысленная ложь станет очевидной. — Ты всё ещё присылаешь отчеты о нём своей подруге?       — Ну разумеется, я обещала присматривать за ним. Ты бы знал, как она беспокоится о нём.       — Ты его пугаешь этим, ты в курсе?       — Если бы я задумывалась над каждым, в ком вызываю это чувство, то и работать не смогла. А так — ничего нового.       — Зачем мы здесь? — в сумерках полицейский участок казался более зловещим, несмотря на озелененную площадку перед его центральным входом.       Мико не ответила, вздрогнув от стука в стекло рядом с собой. Находясь в пределах видимости камер, она не рассчитывала, что кто-то может иметь наглость подойти к её машине, и уж тем более привлекать её внимание. Однако, стоило лишь опустить дворники и наткнуться на лёгкую улыбку со столь знакомой родинкой у рта, как ей нестерпимо захотелось закатить глаза.       — Неужто меня дожидаешься? — вальяжно наклонившись к водительскому креслу мужчина попытался перехватить Мико за подбородок, но вовремя заметил пассажира рядом. — Совращаешь молодых парней? Малец, чем она тебе угрожала? Добрый господин Камисато готов помочь тебе, только скажи, — он подмигнул, забавляясь ситуацией.       — Вы коллега Мико? — не обращая внимания на его развязное поведение брюнет протянул руку мужчине, принимая крепкое рукопожатие. — Я её племянник, Райдэн Куникудзуши.       — Вау! Камисато Аято, субедар-майор нашей отважной полиции и непосредственный начальник твоей милой тётушки, — он с радостью сжал чужую руку. И уже Мико:       — Твоя сестра явно понимает в воспитании больше тебя. Смотри, какой вежливый.       — Ты его плохо знаешь, — усмехнулась женщина. Уж она то прекрасна знала каким противным и похожим на неё может быть сын сестры.       — Надеюсь узнать тебя однажды получше, — он подмигнул растерянному парню, даже не думая убирать локти с опущенного стекла.       — Мечтай, — недовольно выпихнула она его руку из машины, складывая свои на груди. — Мы торопимся, что ты хотел?       — Да так, одна мелочь, — он приподнял флэш-карту на уровень её глаз, слегка подкидывая. — Мне тут кое-что весьма интересное прислали. Подумал, тебе будет полезно взглянуть.       — Мог бы оставить на столе, — пробурчала полицейская почти сразу же меняясь в лице. — Это связано с Эи? Её засекли на камерах?       — Нет, но это нечто ни менее интересное, — он снова взглянул на парня, темно-синие глаза которого не отрываясь следили за флешкой. — Почему бы нам не пройти в мой кабинет?