Зарево

      Вернувшись домой несколько часов назад, Каэдэхара не выпускал телефон из поля зрения, в надежде получить ответ от своего персонального беспокойства. Он был даже согласен на точку или дурацкий смайлик, лишь бы не это пустое «был в сети недавно». Кадзухе хотелось верить, что его действительно гложило данное Кэйе обещание присматривать за парнем, нежели нечто более серьёзное. Только вот он не мог врать себе — Куникудзуши его интересовал. Отрицать это было бессмысленно. То, как он, казалось бы, учёный удивляется обычным для вампира вещам и смущается проявлению внимания к себе. Как пытается отрицать заинтересованность, а сам украдкой продолжает рассматривать, слегка нахмурив брови. За этим было забавно наблюдать.       Кадзуха поймал себя на мысли, что улыбается, вспоминая чуть покрасневшее лицо, расспрашивающее его вчера о комнатах, пока они шли на стоянку.       — Твою мать, — он надавил на глаза, слегка запрокидывая голову назад. Приплыли.       Когда Кадзуха в последний раз испытывал нечто подобное к человеку? Сложно было назвать точный год, но последствия того случая до недавнего времени заставляли его держаться на расстоянии от столь близких контактов. И если в целом свою неприязнь к сородичам и людям он смог побороть, то нынешние ощущения становились проблематичным открытием, которые нельзя было пускать на самотёк.       Заварив кофе, Кадзуха посмотрел в окно, находя взглядом соседский дом; вновь возвращаясь мыслями к тёмной макушке. Его спешный побег не мог не оставить осадок. И пусть это была не его жизнь, Кадзухе хотелось вмешаться. Дело даже не в их выгодном договоре, толку от которого пока что он не видел, а в необоснованном желании стать полноценной частью этой самой чужой жизни, пока не стало слишком поздно. Как бы он не бежал от Судьбы, повтора событий прошлого он не мог допустить.       Когда в доме раздалась трель со стороны входа, мужчина с небольшим опасением вышел в коридор, сильно сбитый с толку. Обычно его «друзья» заранее звонили, предупреждая о визите и такой внезапный гость на ночь глядя не мог быть, по мнению Кадзухи, чем-то хорошим. Только его опасения не подтвердились, стоило открыть дверь. Несколько секунд посверлив взглядом человека перед собой, Кадзуха вновь отхлебнул кофе, не зная, что и думать.       — Могу я войти? — Куникудзуши поправил лямку шоппера, слегка прикрыв глаза. Он неуверенно топтался на коврике, чувствуя себя собакой, вернувшейся на порог единственного дома, от которого его никогда не прогоняли. Он не намеревался приходить сюда, собирался написать соседу сухое извинение и вернуться домой, но прошёл мимо, ощущая лишь одиночество от вида пустующих провалов окон в свете закатного солнца.       Если уж совсем быть честным, брюнет и не думал, что вампир захочет видеть его спустя почти день игры в молчанку, захочет ли он вообще теперь разговаривать с ним, но тело само привело парня к массивной тёмной двери соседа, неожиданно ставшего кем-то близким.       — А, да, проходи, — Кадзуха приоткрыл дверь шире, слегка отступая к стене. У него не было слов. Если в течение дня ему хотелось как можно сильней встряхнуть Куникудзуши, чтобы тот хотя бы немного понял, как сильно он был обеспокоен, то сейчас вампир вовсе растерялся от осунувшегося вида парня перед собой. Его тёмные волосы слегка топорщились в стороны, будто в них множество раз зарывались пальцами. Он не поднимал головы, но блондин успел заметить его покрасневшие глаза ещё там, на пороге.       Захлопнув дверь, Кадзуха ощутил чужие пальцы на своём локте и удивлённо обернулся.       — Могу…могу я тебя обнять? — он сжал его руку, опустив голову ещё ниже, стыдясь своих слов. Куникудзуши почти смирился со своей эмоциональностью рядом с этим чело…существом, видевшим его уже несколько раз не в самом лучшем свете. Терять было нечего.       — А ты сможешь? — Каэдэхара попытался разрядить обстановку, но вздрогнувшие плечи парня заставили его передумать. Аккуратно освободив свою руку, он положил её на талию брюнета, притянув его к себе. Не задумываясь, он зарылся второй ладонью в спутанные волосы, ненавязчиво устраивая беспокойную голову себе на плечо.       — Не подумай ничего лишнего, мы просто постоим, — бубнил Дзуши куда-то в шею блондина, обхватив его в ответ.       — Конечно-конечно, просто постоим.       — И разговаривать не будем.       —…       — Понял?       — Угу.       — Отлично, — потеревшись носом о чужой воротник, Куникудзуши чихнул, заставив Кадзуху поморщиться от громкого звука.       Из гостиной слышался телевизор, вещавший о событиях этой недели и последних происшествиях. Вокруг успокаивающе пахло крепким кофе, перемешавшимся со слабым ароматом чего-то непонятного, исходившего от вампира. Но не сказать, что было неприятно. Напротив — брюнет не желал выбираться из этого кокона, дарившего ему покой прямо здесь и сейчас. Ему хотелось остаться в этих тёплых руках, так приятно перебирающих его волосы и поглаживающих; слегка неровного биения сердца и ни о чём не думать. Эти ощущения дарили ему некое давно забытое ощущение безопасности, родства и…принятия.       Немного постояв, Райдэн нехотя убрал руки с чужого тела, поправляя шоппер на плече. Студенту вновь стало неловко под внимательным взглядом вампира, но Кадзуха молчал.       — Я, наверное, пойду…       — Ты же зайти хотел, — сложил он руки на груди, насмешливо приподнимая бровь. — Или что, использовал и улепётываешь?       — Да я!.. Не неси чепухи, — Куникудзуши скинул ботинки к двери, проносясь мимо хозяина дома. — Надеюсь, у тебя ещё остался мой чай.       — Наглей, пока я позволяю, — усмехнулся вампир, следуя за гостем, по итогу на некоторое время зависнув перед экраном телевизора.

«…к другим новостям. Сегодня на пятьдесят четвёртом километре от города Сумеру столкнулись…»

      — Ты как дед, — Куникудзуши встал рядом, рассматривая задумчивое лицо Каэдэхары, следившего за бегущей строкой. — У нас охранник на проходной тоже часто так в новости залипает. Потом ещё всегда добавляет, какая молодёжь безответственная стала, управы на них совсем нет.       — А ты, смотрю, имеешь склонность к пожилым, — достав телефон, Кадзуха открыл карту, делая пометки на нужной части трассы. Краем глаза он заметил возмущённое лицо брюнета и еле сдержал улыбку, оставаясь максимально серьёзным. — У тебя с этим какие-то проблемы? Или у тебя просто проблемы?       — Нет у меня никаких проблем, — он отвернулся, обрывая эту тему, но вампира уже было не остановить: сцепив руки в замок на чужом животе, он наклонился вперёд через плечо соседа, стараясь заглянуть ему в глаза.       — Врёшь ведь, я чувствую твоё напряжение.       — Ещё бы его не было, — не оставлял он попытки оторвать от себя эти загребущие руки, — ты залез в моё личное пространство.       — А как ты собрался и дальше ходить в клуб? Неужели будешь только смотреть? — шептал он ему почти в самое ухо.       Извернувшись, Куникудзуши упёрся ладонью Кадзухе в грудь, другой рукой пытаясь отодвинуть как можно дальше от себя его самодовольное лицо. Тот держался уверенно, не пытаясь наклониться ближе, но и сдвинуть себя с места не позволял. В конечном итоге брюнет сдался, складывая руки на груди.       — Я хотел спросить у тебя с чего стоит начать, но, раз ты такой самоуверенный, мои вопросы лишь польстят твоему эго. Перебьёшься.       — Тебе бы не помешало перестать зажиматься, — будто и не слышал всей второй половины его монолога Кадзуха. — Не реагировать так остро, словно мир рухнет от случайного прикосновения. Если ты не доверяешь мне, то как я могу доверять тебе?       Признавать его правоту не хотелось. Совершенно. Закрыв ненадолго глаза и переборов свою гордость — надеясь, что его щёки не покраснели — он уверенно взглянул в алые глаза, находившиеся теперь настолько близко, что в них даже можно было рассмотреть россыпь жёлтых точек вокруг зрачка.       — И что ты предлагаешь?       — Обниматься как можно чаще.       — Ты не мог бы перестать меня касаться хотя бы сейчас? — Куникудзуши закатил глаза, даже не надеясь оторвать со своих колен одну наглую белобрысую голову. Уже некоторое время студент пытался читать материалы, выданные отцом, периодически вздрагивая от лёгких прикосновений то к своим рукам, шеи и другим частям тела. Они договорились, что объятия будут не такими частыми, максимум при встрече и прощании, но Кадзуха посчитал это недостаточным, хотя и понимал, что перегибает. В итоге Дзуши вполне устроили прикосновения вампира в любое время, но не переходящие грань пошлости. Это, конечно, по ощущениям самого брюнета. Кадзуха же считал, что нет ничего пошлого в использовании чужих коленей в качестве своей подушки и всячески противился попыткам скинуть его с них — вампир вцепился еще крепче, придвигаясь к животу юношу и потеревшись об него носом.       — Кадзуха!       — Мм? — ответил тот максимально приглушённо, даже не поднимая головы. У него было ощущение, что стоит приподнять своё лицо — тут же отдерут подальше и больше такой возможности потискать не предоставят.       Райдэн вздохнул, откладывая бумаги в сторону.       — Ничего, — он запустил пальцы в светлую шевелюру, перебирая. Волосы у Кадзухи были на удивление мягкими, что не особо вязалось с его образом жизни, но это были мелочи. Сейчас как никогда ему хотелось поделиться своими переживаниями с кем-то посторонним. С кем-то совершенно не имеющим отношения к его жизни в прошлом. Кем-то с более свежим взглядом. Он едва открыл рот, прежде чем Кадзуха немного привстал с колен, наконец-то перестав мучать его живот.       — Что ты там читаешь вообще?       Потянув папку на себя, вампир случайно выронил несколько листов, как на зло, упавших изображением вверх. Будь там расчёты или же размышления отца касательно происходящего, Куникудзуши бы спокойно смог всё объяснить. Но глядя одновременно с вампиром на фотографии связанных ремнями людей, рассыпавшихся по полу, Куникудзуши почувствовал, как его лицо пылает. Он чувствовал на своём лице взгляд Кадзухи, но максимально делал вид, что происходящее его совершенно не касается.       — И вот это ты изучал с таким серьёзным лицом? — вампир окончательно выпрямился, потянувшись за одним из листов. Потянувшийся одновременно с ним Куникудзуши свалился на пол, подмяв мужчину под себя. Фотографии благополучно оказались под чужим телом и достать их не представлялось возможным. За долю секунды брюнет отодвинул вампира в сторону, пока тот под смех пытался прижать бумагу к себе и рассмотреть.       — Хороший отчёт, нечего сказать, — смеялся он, уворачиваясь от проворных рук. — Сам смущаешься, а на деле вон что оказывается. Ещё и меня пристыдить пытался. Ужас.       — Да это…нет, это другое, — не нашёл что ответить студент, но попытку отобрать бумажку не оставил. — Зачем ты вообще туда полез? Сам говорил, что нельзя быть слишком любопытным.       — Так я и не перегибаю, — извернувшись, Кадзуха встал на ноги, поднимая изображение как можно выше над головой, рассматривая его во всех подробностях. Из-за небольшой разницы в росте Дзуши оставалось только смириться — унижаться и прыгать он тут точно не собирался.       — Хочешь, я свяжу тебя также? Кое-что уберём, а так проблем… АЙ!       Пока Кадзуха недовольно потирал ушибленные колени, Куникудзуши быстро разорвал распечатку, в который раз за последние несколько минут сожалея что вообще её сделал. Он до последнего не хотел пинать вампира под колени, только тело решило сделать всё намного раньше и действительно посчитало подобный выход единственным из возможных для избежания стресса.       — Ты — чудовище, Куникудзуши.       — Заткнись, — порвал он ещё несколько бумажек, до которых вампир не успел добраться. Зачем он вообще положил их в эту папку? Идиот.       — Что ты так нервничаешь? Я же тебя не осуждаю, — подперев щёку, блондин наблюдал за мельтешением соседа, внимательно просматривавшего оставшееся содержимое папки. Исписанные словами листы сменялись один за другим, так что лицо брюнета становилось с каждым новым листом всё более спокойным.       Взяв один, Кадзуха быстро пробежался взглядом с досадой понимая, что особо ничего не понимает в этих научных терминах. И хотя казалось, что по отдельности они кажутся ему знакомыми, но вот в контексте разобрать что-либо совсем невозможно. Вернув бумажку на место, Кадзуха взглянул на замершего с листком в руках брюнета, брови которого были сильно нахмурены. Вампир аккуратно подполз ближе, укладывая голову на чужое плечо и разглядывая не совсем разборчивую писанину.       «…мне удалось договориться с профессором Вакусом об аренде её рабочего кабинета. Как ты и сам видел, кабинет Эи усеян множеством скрытых за рунами механизмов, активировать которые можно лишь при определённой комбинации символов. Записи об этом в её дневниках я не смог обнаружить, так что приходится подбирать каждый раз. Мне уже удалось составить несколько удачных, их список я предоставлю тебе ниже. Настоятельно рекомендую их запомнить. Помимо блокировки звука я точно знаю, что за одной из стен скрывается проход в её частную лабораторию. Этот проект не финансировался академией, та часть помещений находится где-то в подвальной части с доступом лишь из одного места, так что и информация об этих помещениях отсутствует. Эи упоминала об этой лаборатории несколько раз, сейчас главная задача проникнуть в неё. У меня есть подозрения, что в ней могут быть необходимые нам подсказки, а также записи, касательно академии. Надеюсь, ты отнесёшься к моим следующим словам с максимальной серьёзностью и не станешь…», — дальше Кадзуха читать не стал, посчитав слишком личным.       Ему не особо нравилось выражение лица парня рядом с собой, но прервать его чтение он не мог. Тот небольшой клочок бумаги, который он держал в руке сильно отличался от всех остальных уже хотя бы тем, что написан был от руки и приклеен к более большому, от которого в процессе падения на пол и отвалился. Кадзухе было любопытно, что же такого происходит сейчас в академии, но не чувствовал, что имеет право на подобное. Да, они договорились о помощи друг другу и можно было уцепиться за кавардак внутри, чтобы вынести нужную информацию для них самих, но от чего-то вмешивать беспечного соседа больше необходимого не было никакого желания. К тому же Кадзуха не хотел быть навязчивым. Для того, кто совсем недавно был абсолютно безразличен к посторонним, его интерес переходил черту нормальности.       Даже сейчас, засмотревшись на чужой профиль Кадзуха не мог оторвать глаз — безумно хотелось растереть пальцем этот его бугорок между бровей, портящий приятную картину чужого лица. Убрать спадающую на глаза чёлку в сторону, провести ладонями по этой тонкой шее и размять напряжённые плечи.       Кадзуха любил красивые вещи. Не в плане обладания ими — всегда предпочитал быть наблюдателем, наслаждаться красотой со стороны, лишь изредка позволяя себе коснуться этого, прежде чем оно исчезнет. Природа, растения и животные. Люди. При его жизни век всех тех вещей никогда не был долог, но ему всегда хватало возможности насладиться этим незаметным моментом и сохранить его в памяти. А Дзуши… Куникудзуши очень даже подходил под его тип. Даже без учёта завлекающего запаха крови в этом Кадзуха должен был признаться хотя бы сам себе.       Оставив парня наедине со своими мыслями, мужчина собрал оставшиеся бумаги с пола, складывая их в аккуратную стопочку на столе. Заварил свежий чай и даже успел выйти на задний двор покормить птиц, пока брюнет продолжал сидеть и таращиться в небытие. Это напомнило ему одного человека, вспоминания о котором практически ощутимо заставили кровь похолодеть.       Присев на пол напротив, вампир разжал чужие сжатые кулаки, слегка растирая их.       — Знаешь, Куникудзуши, у меня есть небольшая история для тебя. Как-то мы с капитаном перевозили редкие керамические изделия в Ли Юэ. Не могу сказать точно, кому и зачем понадобились эти древние кувшины, но как сейчас помню своё смятение при взгляде на них — рисунок на многих практически стёрся, где-то были трещины, отколотые части. Того и гляди — рассыпятся от одного неудачного движения. Я часто бегал проверять их, хотя меня и уверяли в их крепости. И всё равно я не мог их оставить надолго. Особенно мне приглянулась среди них одна ваза, покрытая огненно-красной глазурью. Рисунок на ней был также плох, но я не мог перестать думать о ней: для чего она использовалась раньше, что в ней хранили, где она могла стоять в доме своего прежнего владельца. И, знаешь, я так и не смог придумать ответ.       — Почему?       Кадзуха пожал плечами, пока его взгляд блуждал по их соединённым рукам, словно и не видя их.       — Меня обуяла пустота. Как сейчас помню это ощущение покинутости. Бесполезности. Отчаяния. Словно это не они, а я сам утратил смысл; обречён на жалкое существования, пока неудачливый матрос не заденет и не разобьёт меня. Даже если доставят к новому владельцу, что тогда? Масло не наполнит больше сосуд, вино не смочит собой ссохшиеся стенки. Лишь пустая оболочка. Да, красивая, но…уже безжизненная, — он помолчал, так не поднимая глаз. А затем слегка улыбнулся.       — Когда я впервые увидел тебя, ты напомнил мне эту вазу. Ты был таким хрупким, таким растерянным в тот момент, словно запутался в дебрях собственного разума и не мог придумать причину для нахождения здесь. А…а потом ты очнулся и начал грубить, — он слегка засмеялся, крепче сжимая дрогнувшие ладони.       Куникудзуши был рад, что тот не смотрит на него, не видит его лица, его суженных в недобром предчувствии глаз и сжатых губ. Сейчас ему в последнюю очередь хотелось раскрывать перед кем-то свою душу, а уж тем более этому…проходимцу, влезшему в его жизнь с первой встречи. Дзуши всегда считал, что довольно хорошо справляется со своими эмоциями и посторонним будет не так уж и легко понять, что у того на душе. Даже Мико ему не раз удавалось ввести в заблуждение. А здесь… Ладно. Хорошо. Тогда он просто слишком расслабился, уверенный, что его никто не видит.       Дзуши тяжело вздохнул, что не укрылось от второго парня, нерешительно посмотревшего на брюнета.       — На то были свои причины.       — Так я был прав? У тебя проблемы?       — Типа…того. — Куникудзуши уже чувствовал себя воздушным шаром — настолько часто вздыхал.       — Я могу тебе чем-то помочь?       — Только если способен взломать систему безопасности аэропорта Натлана, — в шутку бросил студент, но серьёзное выражение лица Кадзухи отбило всё желание смеяться. — Слишком шикарно, да? Эх, ладно.       — Постой, я ещё не отказался, — он потёр переносицу, пытаясь осмыслить просьбу.       — Ты…ты серьёзно? — Куникудзуши даже подполз ближе к вампиру, вцепившись в его плечи, с надеждой заглядывая в глаза. — Ты можешь это сделать? Не шутишь?       — Это не будет просто, дать стопроцентной гарантии я тебе не могу, но… Ты так и не сказал, зачем тебе это нужно. Уж прости, но таким «по приколу» я не занимаюсь, — вампир самодовольно откинулся на руках назад, испугав своим резким движением Куникудзуши, вцепившегося в блондина ещё крепче.       — Мы…моя семья ищет одного человека, пропавшего некоторое время назад, — тихо начал Куникудзуши, даже не думая убирать рук с чужих плеч, лишь крепче сжимая их. — Мы обращались в полицию, но там тоже нет каких бы то ни было продвижений. Вернее, не было до недавнего времени. В конце прошлого месяца она улетела в Натлан, но так и не вышла из самолёта, её багаж был передан в камеру хранения, нам только на днях должны будут его прислать, об этом смог сегодня договориться коллега моей тёти. Записи с нашего аэропорта, документы, подтверждающие её посадку на рейс, всё это есть. Я собственными глазами видел это, Кадзуха. Но я не верю, что она могла всё вот так бросить и улететь, никому ничего не сказав.       Прикрыв глаза, Дзуши окончательно уселся на бёдра вампира, обнимая себя руками. Внутренний голос не прекращая велел ему заткнуться и прекратить жаловаться, только брюнет уже его не слышал, подхваченный волной возможности выговориться.       — Не только вы так категоричны по отношению к академии — мой отец подозревает их в подделке документов. Только я всё равно не понимаю, кому она могла помешать своими исследованиями? Она обычный археолог, пусть и изучающая языки в свободное время. Отец просит меня работать с ним; он верит, что что-то происходит внутри Академии; что они что-то скрывают. Он считает, что они могли избавиться от неё, а Мико, считавшая отца поехавшим идиотом, поддерживает его в этом. Я уже не знаю во что мне верить! Я большую часть своей жизни провёл в этом месте, может, это я поехавший? Они ведут себя как помешанные, понимаешь? Только и твердят мне…       — Тш-ш, давай сменим место, — подхватив парня под колени, Кадзуха аккуратно пересел с ним на диван, ощущая, как ноги начинают пульсировать от устремившейся в них крови. — Что твердят?       — Чтобы я был осторожней и не распространялся о случившемся на учёбе. А даже другу рассказать об этом не могу! Конечно, да, я не подросток, но это не значит, что я смогу стабильно вариться в этом бульоне сутками, не имея возможности что-либо сделать.       Дзуши уткнулся вампиру в плечо, ковыряя верхнюю пуговицу у него на рубашке.       — Знаешь, я сегодня был в морге. А потом в полицейском участке. Смотрел, как моя тётя по нескольку раз просматривает записи с её последнего интервью и плачет. В итоге меня выгнали домой, так ничего и не объяснив. Я так устал притворяться, что всё хорошо. И картинки я эти распечатал, чтобы просто отвлечься. И к тебе пристал, скорее всего, по той же причине. Прости. Наверняка у тебя есть дела поважней, нежели выслушивать мои проблемы.       — Проблема не важна,       Пока идёшь дорогой        Против ветра.       На внимательный взгляд Кадзуха лишь слегка покачал головой, слегка прикрыв глаза.       — А что ты делал в морге? Расскажешь?       — Это было максимально тупо, — Куникудзуши закатил глаза, всё же отрывая несчастную пуговицу и поджав губы. — Я потерялся и меня отвели к отцу, но туда не нужно было идти, а потом мне в лицо пихали какое-то уродство, якобы это я нарисовал в детстве. Я так не рисую, вообще-то.       — А как ты рисуешь?       — Никак. Я вообще не рисую, — он гордо задрал нос, берясь уже за другую пуговицу, но его пальцы перехватили раньше, чем он это сделал.       — Я не против быть раздетым, но давай как-нибудь в другой раз, — подмигнув моментально покрасневшему парню, Каэдэхара перевёл задумчивый взгляд к телевизору, почти автоматически перебирая волосы соседа, прижимавшегося к нему.       Некоторое время они молчали. Один о чём-то сосредоточенно думал, пока другой наслаждался тихим биением сердца у себя под ладонью, совершенно ни о чём не думая. Если бы Куникудзуши был котом, он определённо в ту же секунду перевернулся на другой бок, чтобы его погладили и там. Несмотря на свою периодическую ненависть к длинным волосам сейчас он был даже рад им. Или же ловким пальцам, так ненавязчиво пропускавших локоны по всей длине? Не понятно. Понятно лишь, что хочется прикрыть глаза и насладиться этим как можно дольше, пока реальность — безжалостная ты сука — не вырвала его их этой неги.       — Что конкретно тебе нужно в аэропорту? Я постараюсь помочь, — прошептал вампир, не желая разрушать атмосферу громким голосом.       — Ты серьёзно? — вот кому действительно было страшно повышать голос — того и гляди, всё разрушится как самый прекрасный сон.       — Я не спец, но кое-что могу. Многого не жди от меня, — глядя на расцветающую счастливую улыбку брюнета Кадзуха не мог не улыбнуться в ответ. — Мне нужен будет его идентификационный номер и данные твоего человека: когда, куда и во сколько вылетал, время прилёта, номер багажа — всё пригодится.       — Я запишу тебе, сейчас!       — Сто-о-ой-стой-стой-стой, — усадил он обратно порывавшегося вскочить парня. — Успеешь, мы же не полетим искать прямо сейчас.       — Почему нет?!       — Куникудзуши, ты серьёзно?       Устроившись поудобней, он принялся объяснять ему как маленькому:       — Сейчас тобой руководят эмоции. Уже вечер, ты наверняка утомился после такого насыщенного дня, или я не прав? — дождавшись неохотного кивка, он продолжил, постепенно наклоняясь всё ближе к соседу. — Я тоже устал за сегодня, так что, если возьмусь за твоё дело сейчас, то завтра всё равно придётся всё переделывать заново, и не факт, что меня не засекут. Спешка никогда не приводит ни к чему хорошему, мой милый садовод. И потом, мы не договорились об оплате, — к концу своей речи он уже уложил Куникудзуши спиною на диван, нависая сверху. Кадзуха прекрасно знал, как нужно улыбнуться, чтобы клыки выглядели маняще, особенно для заинтересованного лица под ним.       — Ну и? Что ты можешь предложить за мою помощь?       Снующий взгляд выдавал панику с потрохами и, Каэдэхара был уверен, не будь руки Дзуши перехвачены его собственной, тот тут же закрыл бы ими лицо.       — В-выбирай сам.       — О-о-о, ты уверен?       — Мы уже говорили об этом! — Сразу же вскрикнул парень, заёрзав.       — Что самое страшное, по-твоему, я могу сделать?       — Выпить досуха? Разорвать меня? — начал перечислять тот неуверенно, избегая алого взгляда, следом и вовсе закрывая глаза. — Да что угодно, ты в сотни раз сильней меня.       — Но при этом ты всё равно ластишься ко мне. Как-то не логично, — Кадзуха намеренно наклонился ещё ниже, заправляя прядь с лица Куникудзуши тому за ухо. Мужчине безумно захотелось слегка прикусить его и припугнуть парня, только вот для такого определённо было рановато.       — Ты слишком горячий, Кадзуха. Мне жарко. Зачем ты такой тактильный?       — Разве это не лучшее доказательство моего существования? В конце концов, я тоже живой.       — И это странно, — Дзуши фыркнул, но глаз так и не открыл. — Разве вампиры не должны быть холодными? Я не знаю…скрытными там или…       — Мёртвыми?       От того, насколько близко прозвучали слова, брюнет вздрогнул, невольно распахнув глаза и встречаясь с узкими вертикальными зрачками. Кадзуха был слишком близко, буквально ещё немного и он сможет коснутся носом другого человека. Райдэн хотел бы отвернуться, но воля будто бы покинула его, отдавшись во власть существа напротив. Сам же он даже не имел чего-то против этого.       — Ты бы хотел этого?       Кадзуха говорил тихо, но каждое его слово подобно грому отдавалось в чужом сознании, совершенно сбивая юношу с толку.       — Ч-чего?       — Чтобы я был холодным, скрытным, мертвым и вечно голодным, — с каждым своим словом он немного сдвигался ближе к чужому лицу — хотя, казалось, куда ближе — не отрывая глаз.       Дзуши же видел перед собой лишь пульсирующие кровавые озёра, затягивающие его с каждой секундой всё глубже. Совладав с диким желанием облизнуть свои губы, он прошептал:       — Да ты и так вечно голодный, не помню ни одной встречи, чтобы ты не пил что-то, — он попытался развернуться и оттолкнуть его лицо, но был лишь ещё крепче перехвачен и взят в плен чужими руками — Кадзуха прижал его пальцы к своей шее. Он держал его не сильно, тот мог бы попробовать вырваться ещё раз, но Дзуши не сдвинулся с места, лишь тяжело сглотнув.       — Ты понял о чём я. Да, моё сердце бьётся, — на этих словах он посильней вдавил его пальцы в свою шею, отчётливо ощущая неровный пульс. — я могу употреблять обычную пищу, но это не значит, что мне не нужна кровь. Иначе я ничем не буду отличаться от людей, а мне бы этого не хотелось. Нравится тебе это или нет — значения не имеет, ты же не можешь изменить свою суть, верно? Ты тот, кем был рождён. Все те стереотипы о нас не более чем сказка для глупых людей, боявшихся нас столетия назад и отказывающихся видеть в нас нечто разумное. По-твоему, я похож на жаждущего крови холодного мертвеца?       Дзуши молчал, пытаясь осознать всё сказанное. Биение сердца в который раз сбивало с толку, мысли путались. Чужой взгляд был готов просверлить в нём дыру, не сумей он сейчас подобрать правильных слов. Почему-то, парень чувствовал — слова Кадзухи имели под собой иной от сказанного смысл.       — Обнимать тебя прохладного явно было бы комфортней, — пробубнил брюнет, проведя большим пальцем по чужой сонной артерии.       — Сказал парень с вечно холодными руками, — блондин отодвинулся, перехватывая вторую руку парня и подтягивая того обратно к себе на колени, прижимая его вторую руку к своей шее в попытке отогреть.       Кадзуха не до конца был честен — руки Куникудзуши практически всегда были не просто холодными — ледяными. Тому так и хотелось пошутить про стереотипный вид соседа и что тот куда больше смахивает на вампира со своей бледной кожей и холодными конечностями.       — Ты…никогда не ел при мне. Ну, то есть, — Дзуши не мог сказать про кровь прямо — после единственного раза в клубе, тема с едой вызывала у него отвращение, как если бы ему приходилось говорить о сексе, после совместного просмотра порнухи.       — А? — Кадзуха усмехнулся, слегка обнажив кончики клыков и коснувшись их языком. — Я думал, тебя это напрягает… Хочешь ещё раз попробовать?       — Мне просто интересно, — брюнет пожал плечами, продолжая водить пальцами по чужой шее. — Ты так и не рассказал мне, как именно тебе нравится это делать. А я, вроде как, считаю тебя своим другом и хотел бы знать о тебе побольше. Что ты смеёшься? Я для тебя шутка что ли?!       — Прости-прости, — Кадзуха закрыл лицо ладонью, больше не пытаясь сдержать свой смех. — Ты говоришь это с таким лицом. Такой серьёзный. Мне ещё сложно воспринимать такую сторону тебя.       — Да пошел ты, — Дзуши окончательно убрал свои руки с чужой шеи, даже не слушая, что тот пытается сказать.       Вот вечно он так: стоит проявить маломальский интерес к его личности и сразу переключает тему, да настолько хорошо, что сразу не заметишь. Куникудзуши в нем это ужасно раздражало.       Немного поторчав в коридоре, Дзуши вышел в лоджию, доставая из кармана помятую, украденную из машины Мико сигарету. И наплевать, если хозяину дома это не понравится. Наплевать, если тот придёт и будет бухтеть, как эта вонь перебивает запахи, царящие в доме. Ничего, потерпит. Глядишь и лезть к нему ближайшее время больше не захочет. Только кто от этого страдать будет больше студент пока не решил.       Затянувшись и едва не подавившись, Райдэн окинул ленивым взглядом улицу. Знакомые дома казались ещё меньше в свете фонарей, а детская площадка в дали и вовсе не была похожа на настоящую. Как давно в их квартале происходили хоть какие-то изменения? Как давно он хоть на что-то обращал внимание? Только с исчезновением своей матери, пожалуй. Хотел бы он так сказать. Только вот было очевидно, что даже после этого он ужасно замкнулся в себе, механически выполняя большую часть отцовских поручений. Его жизнь здорово изменилась лишь с приходом в неё одного человека. И пусть временами это раздражало, и он не мог правильно реагировать, стыдясь возникающих ощущений даже перед самим собой, только вот обманываться долго у него не выйдет.       — Кадзуха…       — Я здесь, — не успело имя раствориться в тишине, как его обладатель незаметно возник позади брюнета, примостив свою голову на ему на плечо.       — Я тебя не звал, — тонкая струйка дыма взвилась вверх. Жаль, что не в наглое красивое лицо.       — А ветер говорит об обратном, — он улыбнулся, всё же слегка поморщившись от запаха табака. — Хочу тебе кое-что показать.       — Оставь свои извращенские штучки при себе, — брюнет закатил глаза, вздрогнув от порыва ветра.       — Как ты узнал? — Кадзуха тут же обнял его, стараясь закрыть от налетевшего ветра, хотя и сам был не на много выше и толку от его действий практически не было. Но Куникудзуши это понравилось, ему не могло не льстить чужое внимание. Ему как никогда было его мало, Дзуши был готов грести его ложками, лишь бы ухватить побольше. Даже если это было максимально эгоистично.       — Я тут подумал, что будет неплохо использовать те твои картинки. Как я уже говорил, мы не будем делать что-то сверхъестественное — я просто немного свяжу тебя. В одежде, разумеется. Считай это своей платой за мою помощь.       — А какая выгода тебе с этого? — затушив недокуренную сигарету, Дзуши первым вернулся в дом, слегка вздрагивая от разницы температур. Всё же стоит начать одеваться теплей.       — Скажем так, мне просто нравится, когда ты не имеешь возможности размахивать своими конечностями. Для твоей комплекции у тебя слишком хороший удар — у меня до сих пор колено болит.       — Хах, — что-что, а ноги у него действительно были что надо, не зря он так часто предпочитал передвигаться именно пешком. Да и в целом он давно замечал, как его одногруппники выматывались намного быстрей от элементарных упражнений, пока он сам испытывал лишь слегка сбитое дыхание. Как тут не загордиться?       — Ладно, показывай свои игрушки.       — Прошу в мою спальню, господин. Только пришли мне данные сразу, иначе я потом могу забыть.       Дзуши уже пересылал их в своё время тёте, так что с этим не возникло долгой возни. Недоумённо взглянул в телефон, блондин просто проигнорировал большую часть присланной информации, сконцентрировавшись лишь на:       — Райдэн Эи? Это?..       — Моя мать.