Зарево

      На весь сегодняшний день «Рассвет» был закрыт для посетителей. Неоновые подсветки сменились на приятный глазу тёплый свет, от которого на стенах коридора стали отчётливо видны витиеватые узоры на обоях. Многие сотрудники, желая подзаработать сверхурочно на предстоящем мероприятии, сновали из одного помещения в другое, облачившись в костюмы официантов. Главный зал клуба было просто не узнать: барная стойка преобразилась, её украшали подвешенные цветочные гирлянды, а по столешнице были расставлены небольшие вазочки с маленькими белыми цветами и десертами; Дзуши был уверен — аромат возле них стоял просто сногсшибательный. Раскладывая что-то по вазочкам, Диона слегка махнула им рукой, приветствуя. Под потолком от диско-шара тянулись широкие цветные тканевые ленты, с которых по краям свисали глицинии.       Света вокруг было предостаточно, несмотря на отсутствие окон. Брюнет отчётливо мог видеть лица в нескольких метрах от себя и этого вполне хватало, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Стараясь держаться поближе к Кадзухе, он надеялся уговорить его держаться подальше от оформленных фотозон, пользовавшихся особой популярностью в этот вечер. Пожалуй, только ради понимания куда соваться не стоит можно было опоздать.       Оставив подарки на длинном столе на самом входе в зал среди кучи таких же коробок, Куникудзуши крутил головой по сторонам, впервые видя такое разнообразие костюмов в одном месте. Наряды Сумеру хоть и не были похожи как один, но по большему счёту практически всегда были более природных оттенков, если говорить о чём-то официальном. Сейчас же у него складывалось впечатление, что он находится в оранжерее, в которой на каждом углу цветы пестрили красками.       — Они реально все родственники? — засмотревшись на дому в длинном бардовом платье, Куникудзуши слегка врезался в вампира, сразу же притянувшего его к себе.       — Несколько поколений со стороны Аякса. Кто-то двоюродный, троюродный. У них хорошие отношения друг с другом. Хотя в этом году не хватает нескольких лиц.       — Ты их на лицо знаешь, что ли?       — Да так, запомнились с прошлых встреч, — не очень охотно отозвался вампир.       До сих пор они не встретили виновников торжества, парню было сложно представить, что все эти люди лишь родственники и среди них нет никого постороннего. В Сумеру большие семьи были редкостью, поскольку это требовало слишком сильной отдачи, но снежняне явно не видели в этом никаких трудностей, даже не смотря на проблему с рождаемостью.       Отдельно стоящих столиков, которые надеялся увидеть парень, в зале не было, вместо них вдоль стен тянулись нагромождённые едой длинные столы со стоящими по краям небольшими пустыми тарелочками, к которым они и свернули, накладывая себе несколько интересных на вид деликатесов.       — А как давно они, ну, женаты?       — Не очень долго — всего двенадцать лет.       Будь у Куникудзуши во рту еда — непременно бы подавился. А так вилка просто замерла возле лица с повисшим на ней жареной креветкой.       — Всего? Да мои родители столько знакомы, о чём ты?       — Они люди, в этом нет ничего необычного. А для всех вокруг мы ещё совсем дети и двенадцать лет — малый срок. Обычно его не празднуют, но их семья любит собираться вместе, особенно если в обычное время не получается.       Мимо них пронёсся рыжий мальчишка, за которым следом бежала девочка лет одиннадцати с длинной рыжей косой, держащая в руках тарелку со странным на вид бело-фиолетовым блюдом, уговаривая его попробовать хотя бы немного. Запах от тарелки был настолько специфичным, что невольно захотелось посмотреть на это блюдо поближе, так что брюнет потянул вампира на его поиски.       — А ничего, что мы здесь собираемся? Клуб в убыток не уйдёт? — найдя нечто похожее, он подхватил тарталетку с салатом себе на тарелку, сразу же начиная в нём ковыряться.       — Его так не едят, — забрал у него вилку Кадзуха, набирая из каждого слоя всего понемногу. — Вкус должен быть насыщенным, это не наша кухня, здесь по отдельности ингредиенты оценивать бессмысленно. Давай, скажи «а-а-а».       — Я маленький по-твоему?       — Да ладно, это же не сложно. Ну разок, — сложно было устоять перед его умоляющим взглядом, так что Дзуши сдался, покорно открывая рот. Вкус был странным: какие-то непонятные сладковатые овощи, вперемешку с горьким луком и чем-то солёно-склизким ударили по вкусовым рецепторам, невольно вынуждая брюнета скривиться. Пахло оно приятней, чем оказалось на вкус. Взяв тарталетку в руку, он сделал ещё один аккуратный укус, вновь кривясь.       — Теперь понимаю того пацана — это ужасно. — Наблюдавший за ним Каэдэхара не удержался от взгляда превосходства, забирая салат и спокойно его доедая.       — Ты просто не дорос. Если бы тебя сейчас услышали посторонние, непременно осудили.       — Что это вообще? — взял он бокал с шампанским, почти делая глоток, когда вампир отобрал его у него.       — За детским столом стоит сок, ты что-то перепутал. А это селёдка под шубой, — видя его потерянный взгляд, он закатил глаза, беря его за руку. — Не буквально. Из-за того, что рыба находится в самом низу под овощами, как под шубой, салат и получил такое название. И нет, в убыток не уйдёт, иначе мы бы здесь не находились.       — Безумные люди.       К сожалению, детский стол находился неподалёку от одной из фотозон и народу там было предостаточно. Как оказалось из-за Люмин, общавшейся с молодой на вид женщиной и нескольким дамами, хохочущими чуть ли не при каждом слове. Среди множества окружавших девушку ярко одетых гостей, она смотрелась как глоток свежего воздуха в своём бело-голубом платье с небольшим шлейфом от колен и открытыми плечами.       Стиснув стакан покрепче, брюнет натянул максимально приветливое выражение лица, пока некоторые женщины внимательно их осматривали.       — Добрый день, надеюсь вы позволите украсть немного вашего времени. Должен признаться, я не мог оторвать взгляда от ваших шляпок с тех пор, как увидел. Фонтейн по праву считается законодателем моды, — Кадзуха произнёс это столь уверенно, словно делать комплименты было для него в порядке вещей, хотя Куникудзуши от него прилетало только треклятое «садовод».       — Господин Каэдэхара, не представляете, как приятно видеть вас!       — Ах, молодость, ну разве не все в их возрасте обаятельны, Мари?       — Вам непременно нужно будет посетить нас. Обязательно. Уверена, вы останетесь в восторге от шляпного магазина моей дорогой племянницы. Сказать по секрету, она очень конкурентоспособная девочка, на площади Каскяльн не найдётся ни одного более успешного магазина. Она ваша ровесница, — как бы между делом бросила женщина.       — Как только мы уладим дела в Сумеру, мадам Савье, почту за честь посетить ваш магазин.       Куникудзуши видел с каким превосходством она посмотрела на свою подругу, не успевшую и слова сказать. Она слегка пождала губы, сразу обращая внимание на брюнета.       — А вы, молодой человек? Не припомню вас на прошлых встречах. Как вас зовут?       Несколько пар глаз словно прожигали его, осматривая вдоль и поперёк, а их улыбочки заставляли улыбку Куникудзуши дёрнуться. Спасибо огромное блондинке, взявшей ситуацию в свои руки:       — Это Куникудзуши, наш давний друг из Инадзумы. В этом году он проездом оказался в Сумеру, мы не могли не воспользоваться случаем и не пригласить его. Сейчас так проблематично купить билеты на корабль, вы понимаете.       — Ох, и не говори, дорогая. Так неприятно, что Инадзума не поддерживает авиаперевозки, отдавая дань уважения прошлому. Если не ошибаюсь, инженеры из Фонтейна предлагали проект искусственного острова для дозаправки самолётов. Не выгодно оказалось, а так хотелось побывать там. Ох, если бы не моя морская болезнь я бы непременно…       — И не говори, Мари. Мой Филипп был там по молодости с братом, такие виды открываются с их главного храма, закачаешься, — женщина глянула в зал, прищурив глаза. — А какие женщины. От этого бабника ничего не укрылось.       Подмигнув студенту, Люмин глянула на часы, хватаясь за щёку.       — Прошу прощения, тётушки, нам с моими кавалерами нужно отойти — у моего дорогого супруга возникли какие-то проблемы в соседнем зале. Вы же знаете, совсем без меня ничего не может, — дамы слегка похихикали, позволив девушке уйти, прихватив с собой парней.       Люмин была почти одного роста с брюнетом, только вот глядя на эту хрупкую девушку и мысли не возникнет о силе, с которой она сжимала его руку. Ещё немного, он уверен, и она просто отвалится от недостатка в ней крови.       В этой части зала было не так много гостей, а небольшие круглые столики занимали больше половины помещения. Здесь точно также было несколько отдельно украшенных зон, отведённых под беседы и огороженных полупрозрачной вуалью, свисавшей с потолка над диванчиками. Одетый в белый смокинг Аякс расслабленно сидел в окружении нескольких мужчин, что-то рассказывая, активно жестикулируя. Заметив их компанию, он скоро распрощался со знакомыми, подбегая и подхватывая девушку на руки, слегка кружась.       — Хочешь снова пришивать мне подол? — засмеялась она как только оказалась ногами на полу. — Мне казалось, тебе раза хватило.       — Тебе уже терпения не хватает? А я говорил, ты плохо порешь его, Люмин, — усмехнулся Кадзуха, несмотря на свой рост сверху вниз глядя на рыжего.       — Зато у тебя, смотрю, всё прекрасно, — как можно громче втянул воздух мужчина. — Прям благоухаешь, м-м-м, а какой аромат.       — Кончай дурачиться, мы на важном мероприятии.       — Мой праздник — мои правила. Вы, между прочим, пропустили всю официальную часть. Что вас так задержало, м? — поиграл он бровями.       — Это моя вина, — наконец-то подал голос брюнет. — Я перепутал дни и не приготовил костюм заранее. Кадзуха был вынужден меня ждать.       — А я даже рад этому, — перехватил блондин официанта, беря у него два бокала, автоматически протягивая один Куникудзуши. — Не пришлось слушать эти ваши обожаемые речи.       — Это называется тост, друг мой необразованный, — стукнул он своим бокалом по бокалу Кадзухи, подмигнув брюнету. — Неотъемлемая часть любого мероприятия.       — Ты сказал, у тебя проблема возникла, — как бы невзначай бросила девушка, беря из холодильника под одним из столов коктейль с трубочкой.       — Спасибо за напоминание, — чмокнув её в щёку, вампир утащил Кадзуху в одну из подсобок переносить ящик с ингредиентами для напитков к стойке Дионы.       — Даже не сомневалась в твоих способностях, — стукнув Дзуши кулаком по плечу, Люмин отхлебнула коктейль, весело вращая соломинку. — Он даже бодрей выглядеть стал, поразительно. На моего это так явно не подействовало, он всегда активным был. Эх… Даже не верится, что остался ещё кто-то. Ты недавно в Сумеру? Я совершенно тебя не чувствую, как ты это делаешь?       Повернувшись к брюнету, Люмин застала очень тяжёлый взгляд, смотрящий как-то дёргано. Куникудзуши ещё не отошёл от разговора с теми женщина, оценивающими его подобно товар на прилавке. Эти шуточки рыжего, пусть адресованные не ему, непонятные обращения вампирши. Ещё и это шампанское… Если он его выпьет, ничего же страшного не случится?       — Что-то не так?       — Ты…извини, но я не понимаю тебя.       — В смысле?       — Какой это язык? — хотел он запустить руку в волосы, но резко опустил, вспоминая о собранной причёске, на которую угробил больше сорока минут. — Я их никогда не изучал, но твоя речь звучит очень интересно.       — О чём ты? — опустив стакан она на шаг приблизилась ближе, нахмурившись. — В прошлый раз ты отлично меня понял. Дурачком прикидываться уже поздно, ты так не думаешь?       Слегка выставив руку вперёд, Куникудзуши замахал ладонью. Какого плесенника эта женщина так на него наседает?       — Разве мы не говорили на сумерском? Я даже на общем говорю с трудом, я бы точно запомнил такое.       Прищурившись, она поджала губы. Куникудзуши неловко переминался с ноги на ногу.       — Но ты дал ему своей крови?       — Да.       — И всё прошло нормально, верно?       — Ну да, ты же меня просила.       — Вот именно! Так какого чурла ты меня не понимаешь сейчас?! — она была готова схватить пацана за грудки и встряхнуть пару раз, но в какой-то момент взяла себе в руки, обращая внимание на их окружение.       — Твоя кровь подействовала, тогда в чём же дело? Ты реально дурачок? — не увидев реакции на свои слова она лишь недовольно прикусила губу, — или это я полная дура. Да-да, ты ничего не понял, забыли.       Махнув на него рукой, девушка засюрпала коктейлем с удвоенной силой, недовольно почёсывая щёку. Невольно взгляд зацепился за перчатку, под которой до сих пор находилось едва заметное напоминание об их предыдущей встрече. Она ведь явно наткнулась на барьер внутри чужого сознания, настолько мощный, что даже её регенерация до сих пор не смогла справиться с последствиями этой встречи. Если это сделал не подопечный Кадзухи, то кто? И зачем было нужно ставить нечто подобное на обычного человека?       — У тебя инадзумское имя, но ты живёшь в Сумеру. Почему?       — Мама решила переехать сюда, когда я был ребёнком, — пожал он плечами, взбалтывая всученный Кадзухой бокал с шампанским. — Она учёная; в этой стране больше возможностей для реализации её таланта.       — Серьёзный шаг. Сменить страну и поступить не так уж и просто, — поздоровалась она параллельно с кем-то, пока они шли к одному из свободных столиков. — Она печатается? Как её имя? Я иногда отслеживаю «Академические реалии».       — Райдэн Эи, — произнёс он, видя, как слегка расширились её зрачки.       — У вас есть связь с правящей верхушкой Инадзумы?       Попробовав совсем немного напитка, он покачал головой:       — Многие спрашивают, когда узнают фамилию, но это лишь совпадение. Согласись, нет ничего странного в том, чтобы иметь фамилию «гром и молния», живя на землях с постоянными молниями.       — Действительно, — Люмин накрутила локон на палец, что-то обдумывая. — А чем конкретно она у тебя занимается?       — Когда только приехали, она изучала алхимию, но это ей быстро наскучило и она перешла в Вахуман. Я настолько привык к её постоянным обсуждениям других народов и пересказу особенностей их письменности, что проще назвать её лингвистом, нежели археологом.       — Как интересно живут учёные, — радушно улыбнулась она белокурой девочке с двумя светлыми хвостиками, помахавшей рукой из-за соседнего стола. — А как тебе самому учебные будни? Что ты изучаешь?       — Историю, — пожав плечами, Куникудзуши думал, чтобы такого интересного рассказать, но, как назло, на ум ничего не приходило.       Видя его гримасничество, Люмин перевела тему:       — И как тебе удалось его накормить? — сразу же услышала она странные звуки от парня. Девушка старалась не засмеяться с покрасневшего лица брюнета, что было провалено в первые же секунды.       — Должно быть, ноги ужасно болели после той ночи, м? — всё же не выдержала она, вновь сюрпнул напиток. — Кадзуха бывает невероятно жадным в такие моменты.       — Прекрати, пожалуйста, — спрятал тот лицо в ладонях, совершенно не желая смотреть на неё. — Я не могу обсуждать такое.       — Да? Ну ничего, ты меня и в более неловком положении видел.       — О чём ты?       — Твой первый день здесь, —сюрп. — Кадзуха рассказывал, как весело прошло ваше знакомство с залом со сценой.       — А мне он сказал, что это ты их подсадила, — развёл он пальцы в стороны, по-прежнему не открывая лица.       — Грешна. И мне не стыдно.       — А как ты…ну…пришла к этому? — если с Кадзухой он был уверен, что тот сразу переведёт всё к практике, рядом с девушкой Куникудзуши испытывал лишь эмоциональный раздрай из-за собственной неуверенности в теме.       — Скажем так, один близкий человек показал и пошло-поехало, — допила она свой коктейль, ставя стакан на стол, который практически сразу опустел. — Это не так страшно, как кажется. В процессе просто начинаешь наслаждаться, а посторонние, если они есть, лишь подогревают собственную страсть. Иногда о них напрочь забываешь, если честно. Лучше скажи, что ты испытал после укуса?       Можно ли было описать словами всю испытанную им гамму чувств в тот вечер и не потерять лицо? Люмин смотрела пристально, лениво моргая, прекрасно осознавая, насколько неловко чувствует себя парень. Даже его бледные руки сейчас имели приятный розоватый оттенок. Но убавлять свой интерес от этого она не собиралась, лишь более заинтересованно переплела пальцы, кладя на них подбородок. — Понравилось хоть? Успел кончить?       Куникудзуши со стоном опустил голову в стол, пока девушка хохотала, привлекая к себе ещё больше внимания. Пока он придавался самобичеванию, ещё несколько раз пригубив шампанское, вампирша развернула стул к соседнему столу, о чём-то увлечённо беседуя. Видимо она всё же решила пожалеть его нервы, иначе, Дзуши уверен, он бы до конца вечера не смог нормально смотреть ей в глаза. Самым обидным была её правота — ему понравилось. Уступающая наслаждению боль не так хорошо запомнилась, как его собственный стояк от одних только прикосновений и желание чего-то большего. Если бы он не был зол по завершению, определённо бы воспользовался чужой ванной совсем в иных целях. И когда его возмущения по поводу произошедшего в тот вечер притупятся, он был бы не против повторить.       Вернувшиеся Аякс поставил на стол большое блюдо с нарезанными фруктами, пока Кадзуха недовольным взглядом гипнотизировал бокал, стоявший на столе.       — Ты сам мне его дал, — усмиривший своё смущение, впервые за весь вечер голос Куникудзуши звучал уверенно. Активно закивавшая головой Люмин подтвердила его слова.       Промолчав, вампир допил оставшуюся половину под удивлённый взгляд пары. Ничего не сказав по этому поводу, Аякс переключил всё своё внимание на супругу.       — Ты говорила сегодня с Дионой?       — Обменялись парой слов. Она какая-то дёрганная, ты заметил? Свою работу она выполняет прекрасно, но её явно что-то беспокоит.       — Поздней попрошу Мальтиш подменить её. Кэйа больше всех волновался о ней, а в итоге до сих пор так и не поговорил. Я переживаю, что её поездка в лес не особо…       — Аякс, — крупная мужская ладонь хлопнула по столу, вынуждая подпрыгнуть всех, кроме названного вампира. Смотревший на них сверху вниз мужчина с пронзительными синими глазами выглядел грозно из-за своего внушительного роста, но именно глаза выдавали весь его настрой. Светлые волосы были зачёсаны назад, очень аристократично подчеркивая его высокий лоб. В переднем кармашке его светло-розовой рубашки виднелся сложенный зелёный платок.       — Отец, ты приехал! — Хлопнув его по протянутой руке, вампир слегка приобнял мужчину за плечи, счастливо улыбаясь.       — Обижаешь. Не мог же я пропустить такое мероприятие. Господа, — кивнул он Куникудзуши с Кадзухой, переключая всё своё внимание на девушку:       — Chérie, tu brilles plus que les étoiles dans le ciel de Teyvatфр. Merci d'avoir laissé mon fils te rendre heureuxфр. — Выудив из-за спины белый цветок, он продел его под тонкую косичку в коротких волосах Люмин, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне её ладони.       — Симон…       — Отец, ты снова её смущаешь. Почему бы тебе не переключиться на матушку? Уверен, она как никто другой сможет оценить твоё чувство прекрасного.       — Стоит мне увидеть её и ничего вокруг не останется. Главное я выполнил, осталось лишь важное, — поправил он воротник. — Как я выгляжу? Она оценит? Ей никогда не нравился мой вкус в одежде, постоянно твердит, чтобы я брал заранее составленные ею комплекты на работу, — практически весь флёр лёгкости слетел с этого грозного мужчины, пока он поправлял запонки. Обойдя стол, Люмин вынула его платок из кармана, повязывая его небольшим узелком под воротник, расстёгивая верхнюю пуговицу.       — Варвара любит вас любым, иначе бы не ругала так часто. Женщин сложно понять, но у вас это прекрасно получается, — подмигнув свёкру, она попросила его наклониться и слегка взлохматила волосы. — Вы только с комплиментами не переусердствуйте, а то, кто знает как она от радости отреагирует.       Этот день складывался намного приятней самых бредовых представлений Куникудзуши. Несколько раз ему даже удалось поучаствовать в конкурсах. Пусть он не сам предложил свою кандидатуру, а его затянуло волной желающих, но это было даже весело. Он уже не оценивал всех вокруг как потенциальных врагов, способных накинуться на него в любой момент, а просто наслаждался приятной компанией, периодически набивая свой желудок. Кадзуха несколько раз пытался утянуть его потанцевать, только брюнет предпочёл наблюдать за этим со стороны, рассматривая взбудораженные и счастливые лица, медленно кружившиеся по площадке. Несколько раз мимо него проплыли Люмин с Кадзухой, увлечённо о чём-то говорившие и периодически бросавшие на него взгляды, пока он им дружелюбно махал, поедая очередное блюдо. Четвёртый из их компании где-то пропадал.       Стоило закончиться музыке как свет погас и лишь в свете софита отворились массивные двери, из-за которых несколько официантов вывезли трёхэтажные шоколадные торты, украшенные золотистыми лавровыми ветвями и небольшим количеством ягод. Даже для такого антифаната сладкого, как Куникудзуши, это выглядело аппетитно. Лёгкая музыка зазвучала и между десертами показался Аякс, держащий микрофон, и Люмин с бокалом руках:       — Мои дражайшие родственники…       — Начинается, — устало выдохнул Кадзуха, по тихой тыря из тарелки брюнета дольки мандарина. — Ближайшие минут десять он будет заливать, как рад видеть их всех, какая это честь и прочие бесполезные, но очень важные слова. Одна из причин, почему я терпеть не могу эти снежнянские мероприятия. Нет бы традиции отца перенять: три слова — выпил — все счастливы.       — Я думал, фонтенийцы болтливы, — вспомнил он всех тех дам, с которыми сегодня пришлось невольно поддерживать беседу.       — Да, но не когда выпивают.       — Я бы мог говорить ещё дольше, вы меня знаете, — по залу прошёлся смешок, — но оставим это для другого раза. A la vôtre! — он отсалютовал бокалом, сразу же слегка стуча им о бокал супруги, после небольшого глотка протягивая ей нож.       Отрезав несколько кусков, Люмин передала тарелки официанту, унёсшему их в сторону родителей Аякса.       Свет вернулся, вампиры оживлённо загалдели, пока официанты нарезали десерт и активно разносили его по столам. В какой-то момент Куникудзуши заметил Диону, резко дёрнувшую рукой возле одного из тортов, от чего нож отлетел в сторону, опрокидывая графин с соком. Всё также резко она принялась вытирать его с пола, пока этот сок продолжал абсурдно стекать ей на голову. И тогда случилось это: Диона резко задёргалась, как от эпилептического припадка, упав на пол в лужу сока, стуча конечностями по полу. Она издавала хрипы совершенно несвойственные живому чсуществу, уши стояли торчком, а хвост метался по полу. Бросившийся к ней на помощь официант упал рядом, поскользнувшись на луже, несколько раз дёрнулся, больше не шевелясь. Подоспевшая в этот же момент к девушке официантка была отброшена в сторону хвостом, пока его обладательница, перевернувшись на живот, тащила своё тело к ковру, царапая когтями напольное покрытие.       — Люми, вызови медика! Господа, без паники! Парни, помогите мне! — вскочивший Аякс, сразу же остановил ринувшегося вперёд кецлайна, прося его помочь Люмин — если Диона откидывала от себя собратьев он не мог лишний раз подпускать их к ней. В воздухе едва ощутимо даже для него слышался запах горелой меди и пластика, и чем ближе они подходили к Дионе, тем отчётливей он становился.       Её дёргания никуда не исчезли. Цепляясь руками за ковёр, она доползла до столика с тортом, и, опираясь на него руками, поднялась на ноги не поднимая головы.       — Диона, — на пробу позвал вампир, ощущая неладное и преграждая рукой дорогу шедшему за ним охраннику — запах становился всё отчётливей. — Сейчас придёт врач, ты позволишь помочь тебе?       Запрокинув перекошенное лицо вверх, Диона изогнулась в спине, издавая визг на грани ультразвука. Несколько близко стоявших вампиров упали, не в силах выдержать его. Закричали дети. Чувствуя неладное, Кадзуха утянул брюнета под стол, зажав его уши, пока его самого перекосило от пульсирующей боли в левом ухе, но он не позволил парню развернуться к нему лицом, внимательно следя за происходящим.       Размазав кровь из носа по лицу, рыжий вампир хотел подойти, но отец оттащил его, не позволяя приблизиться к девушке.       Её конечности выворачивало под неестественными углами, пока по помещению разносился треск ломаемых костей. Она упала на пол, продолжая извивать и кричать. Из её тела, пробитого костьми, не прекращая хлестала кровь. Это длилось буквально несколько секунд, прежде чем Диона шипела, напоминая реакцию в одной из пробирок при смешении реактивов, а дальше был лишь запах серы и густой белый дым, нещадно слепивший глаза. В этом белёсом мареве очень слабо виднелось очертание тела, продолжающего дёргаться, прежде чем их стол перевернули, закидывая за него Аякса. Видя обеспокоенное лицо Симона, Куникудзуши хотел убрать руки Кадзухи от головы, но в следующую секунды тот просунул палец ему в рот и их откинуло назад на стоявшие позади стулья.       В голове безумно звенело, даже поворачивать её было тяжело; всюду слышались стоны и плач. Кадзуха выглядел как с поля боя — его лицо было исцарапано, а из глаз стекали уже подсохшие струйки крови; кусок древесины от стула торчал из его плеча. Резко дёрнув за него, вампир промычал, из-за всех сил сдерживая болезненный вскрик. Мысль, что этот кусок мог оказаться в нём самом, не желала покидать сознание парня.       — Спасибо, — слова давались с трудом, грудь по-прежнему давило от прошедшей ударной волны.       — Нужно эвакуироваться, живее! — Где-то на задворках слышал Куникудзуши голос, когда его аккуратно подняли и куда-то понесли. Открыть глаза полностью он не мог — их словно выжгло, а каждое приоткрывание сопровождалось слезами.       Куникудзуши почувствовал под собой твёрдый пол, когда его осторожно опустили.       — Где болит? Что-нибудь по ощущениям сломано? — вампир очень бережно ощупывал его, готовый в любую секунду отдёрнуть руку.       — Только глаза и дышать тяжело, — прохрипел он, чувствуя шевеление с другого боку и слабое тепло на лице.       — Трещин нет, ему повезло — вы с Аяксом неплохо так собой смягчил удар, — встряхнула девушка запястьем, окуная его в таз с холодной водой.       В отличии от них всех она выглядела по-прежнему хорошо, лишь платье в нескольких местах было перепачкано, явно от помощи в переноске пострадавших в это, похожее на подвал, помещение.       Порывавшегося встать Кадзуху они оба схватили с двух сторон, усаживая на место.       — Подлатаю и иди, — недовольно скривилась девушка, прикладывая мокрую руку к плечу вампира. — Не хватало подцепить какую-нибудь дрянь.       — Кадзуха, — пальцы Дзуши сжались на заляпанном пиджаке, вызывая дежавю. — Ты должен вернуться туда?       — Там ещё остались приглашенные, — он сначала хотел высвободить руку, но в последнюю секунду передумал, аккуратно вытирая влагу со всё ещё слегка слезящихся глаз брюнета. — Я туда и обратно. Не успеете и пяти вампирам помочь.       Кадзуха резко дёрнулся, застонав, когда девушка надавила ему ладонью сзади, выталкивая тонкий кусок древесины наружу.       — Терпи, иначе потом резать придётся.       Вцепившись в ладонь парня, Кадзуха зажмурился, выдерживая все её манипуляции. С наложенной повязкой и в рубашке, перепачканной кровью, он собирался уйти, когда Дзуши, держа пустой тазик, посмотрел на него. Весь в пыли и с царапинами, но на своих двоих, он устало приподнял уголки губ, беззвучно прося быть осторожней. Кадзуха, помедлив, едва ощутимо коснулся губами лба Куникудзуши, сразу же скрываясь в шумном коридоре.       Глядя в его скрывающийся за металической дверью силуэт поганой мыслью изнутри скребло ощущение опасности, которой подверг себя вампир, возвращаясь в тот зал. Пусть это было цинично и эгоистично, но он не хотел, чтобы тот рисковал своей жизнью ради кого-то. Даже если первым, кого он спас, оказался он сам.       Глядя на паникующих и жмущихся друг к другу вампиров, Дзуши не мог сейчас в них увидеть бессмертных существ — люди, точно также переживающие за свою жизнь, за жизнь своих близких, оставшихся в том зале. Не мог почувствовать той границы, что должна была их разделять. И всё же…       — Чего замер? Помоги мне раздать, — врезалась в его лицо стопка мокрых полотенец, брошенная девушкой.       — Люмин…       — Потом поговорим, — махнув рукой, она сразу же отвернулась, отходя к раненым.       Многие благодарили его, некоторые просили помочь обтереть лицо из-за не слушающихся рук и Куникудзуши впервые испытывал такое жгучее чувство несправедливости. Ему, простому человеку, действительно безумно повезло.       Как только он закончил со своим заданием, девушка сразу отправила его набрать воды в таз — любой ходячий сейчас был завален посильной работой, помогая другим; время на отдых было роскошью, которую они не могли себе позволить.       Когда он вернулся, блондинка уже сидела возле крупного мужчины с обгоревшими местами тёмными волосами.       — Дядя, да вы совсем оптимизма не теряете, — краешек её губ слегка дёрнулся при виде культи, оставшейся на месте руки мужчины. Несколько раз промыв его рану, девушка влила свою энергию, нанося дурно пахнущую мазь.       — Не в первый раз, чего волноваться? Пара тройка лет и будет как новенькая. Я рассказывал тебе о заполярной революции?       — Да, вы тогда больше сорока лет пролежали в коме, — накладывая бинт, она осторожно бросила взгляд на парня, державшего тазик с водой.       — Во-от, вот это было пугающе. Это ж нужно было так неудачно подорваться. А это так, мелочь, — он так спокойно говорил об этом, словно действительно не было ничего серьёзного в оторванной руке и искалеченных родственниках. Глянув на Куникудзуши, поджавшего губы, он приободрился. — Не боись, парень, прорвёмся.       — Я не могу так думать, я всего лишь че…       — НУ ВСЁ! Дядя, будьте аккуратней с повязкой в ближайшее время. Не перенапрягайтесь, — перебила она Куникудзуши, забирая тазик и уводя его в сторону. Вылив воду, она ткнула острым ногтем ему в грудь, произнося максимально тихо:       — Не смей говорить при них, что ты не из наших.       — Почему? Что плохого, что я чело…ммм… — он хотел оторвать её руки от своего лица, но напряжённый взгляд заставил перестать дёргаться.       — Для некоторых из них твои сородичи — причина проблем. Как дядя Игорь. Он вампир старой закалки, служивший под предводительством Царицы в своё время. Ты же историю изучаешь, вот и скажи мне, из-за чего началась заполярная революция?       — Крестьяне были недовольны сложившейся системой, при которой каждый должен был занимать определённую должность, фиксируемую его родословной, а сменить положение можно было лишь при определённых высоких заслугах перед нацией.       — Официальная версия, конечно, как всегда вырванная из контекста, — недовольно закатила она глаза. — Это правило действует и сейчас, потому что его ввели уже после революции. Люди банально были недовольны подчиняться бессмертным, приближенным к их богине. И из-за них же они не могли занять более высокую должность, поскольку потребности в замене в правящей верхушки не было. И начали её далеко не крестьяне, но кто из знати захочет марать свои руки? Я не презираю людей, не подумай, те времена давно прошли и вспоминать о них не хочется, но, если сейчас выяснится твоя природа, поверь, ты будешь первым, на кого падёт вина за случившееся. И мы не сможем тебе помочь. Поэтому, прошу, не разговаривай с ними сейчас лишний раз. Даже Аякс не смог разобрать твой запах, так что пока ты сам не скажешь — проблем не возникнет.       — Я понял.       — Тевкр! Кто-нибудь видел моего сына?!       Крик женщины был настолько сильным, что даже они в своём закутке вздрогнули.       — Варя, он же шёл с тобой, — сразу выбежала Люмин к обеспокоенной женщине, безумно смотрящей на сородичей. Рядом с ней стаяла та самая девочка-подросток, пробегавшая с салатом.       — Шёл, — крутила Варя головой по сторонам, не оставляя попыток увидеть рыжую головку сына. — Я посадила его присмотреть за Тоней, у неё сильно кружилась голова, пока я отошла за водой. А когда вернулась его уже не было.       — Он мог побежать за братом, — тихо предположила девочка, рассеянно смотря вперёд, — он до этого кричал, что никуда не пойдёт, пока не увидит брата и папу за работой. Маме пришлось его волоком уводить.       Глядя на заблокированную дверь, оставалось только вздохнуть.       — Давайте присядем. Уверена, Аякс не пропустит его, если он выбежал туда, — она быстро напечатала сообщение. — Тоня, как ты себя чувствуешь? Голова ещё кружится? — положив ладонь ей на лоб, Люмин прикрыла глаза, пока Куникудзуши наблюдал за лёгким свечением под её ладонью. Морщинки на лице девочки разгладились, а его выражение стало более расслабленным.       — У тебя небольшое смещение позвонков в шейном отделе и несколько ушибов. Постарайся избегать резких движений. Я немного ускорила регенерацию, но в остальном не смогу помочь, она у тебя с большим трудом поддаётся моим манипуляциям.       — Спасибо, сестрёнка, — слабо улыбнулась она, прикрывая глаза.       — Труп врага хорошо пахнет, но не в этом случае, — Аякс кончиком кинжала подцепил кусок ткани, некогда бывший беретом, рассматривая до ужаса обезображенное лицо. Стоявший позади Кадзуха отвернулся, не желая иметь последнюю память о подруге в виде обгоревшего переломанного фарша с лопнувшим глазом. Только вот этот вид за секунду настолько въелся в сознание, что наложившееся изображение улыбавшейся при жизни барменши теперь вызывало тошноту. Даже сквозь респиратор пахло палёной шерстью и мясом.       Потерявших сознание и сильно раненых на нижние ярусы переносила группа медиков под пристальным руководством Кэйи, прибывшего практически сразу после звонка Аякса, пока несколько его подчиненных занимались осмотром помещения на предмет посторонних объектов, способных закончить начатое. Отойдя от трупа, аккуратно переступая через обгоревшие разбросанные повсюду внутренности Дионы, некоторых гостей и куски торта, Кадзуха достал из-за скрытой панели кабель, подключая его к ноутбуку. Снять блокировку с внутренних дверей, проверить внешнее окружение и настроить вентиляцию главного зала заняло не так много времени, а парни по-прежнему шарились по углам, словно ищейки, главная из которых всё ещё ковырялась в теле.       — Нашёл что-нибудь? — облокотившись на плечи рыжего парня, Кэйа приподнял повязку на правом глазу, более внимательно осматривая тело, присвистнув. — Ёб вашу мать! Ты это видал?       — Конечно, у нас же у всех мутировавший глаз, спасибо за напоминание, — скидывая его с себя и вытирая кинжал о ковёр съязвил Аякс. — У неё за глазницей трубка торчит. Ты об этом?       — Ага, — уже тот присел рядом. — Начиная от сердца и до поджелудочной. Часть кишечника удалена, на его месте установлен какой-то цилиндрический механизм, скорее всего он является источником выброса газа. Некоторые кости в конечностях заменены на металлические протезы. А, может, и не металлические, так сложно сказать без вскрытия. И всё же меня больше поражает её верхняя часть, — грустно произнёс вампир, выпрямляясь и упираясь ладонями в колени.       — Там от мозга одно название. Куча трубчатых соединений, какие-то прутья и шестерёнки. Не могу поверить, что они дошли до такого. Сколько дней с ней связать не могли?       — Восемь. Она вчера написала мне, мол: с отцом ездили на природу, заблудились, завтра могу выйти. Пришла сегодня на смену как обычно. Была не особо разговорчива, немного дерганой, но не больше обычного. Никогда бы не подумал...       — Тебе ведь и не такое видеть приходилось, — подал голос Кадзуха, закончивший настраивать систему безопасности. — На камерах ничего нет, она пришла сама, подозрительных личностей поблизости также не было и нет. Либо они хотели, чтобы мы увидели её в таком состоянии, либо что-то пошло не так.       — Видел, — неуверенно пробормотал рыжий вампир, повторяя громче:       — Видел, но это не были мои товарищи. Я их знать не знал! В отличии от неё.       — Поздней свяжусь с её отцом, — провёл по глазам Кэйа, массируя кожу за ушами и избавляя своё лицо от уже бесполезного предмета. — При любом раскладе останки придётся передать Фаре. Если даже она не поймёт с чем мы столкнулись, у нас будут большие неприятности.       Диону Кадзуха мало знал, если сравнивать с этими двумя: Кэйа вырос с ней в одном городе, второй же, после командировки в Мондштадт, был с девушкой не разлей вода, изредка называя её младшей сестрёнкой. Смерть близкого, особенно столь ужасным способом, не могла оставить равнодушным никого. Привыкшего скрывать эмоции Кадзуху пробирало изнутри при мысли, какую невероятную боль пришлось испытать девушке перед смертью.       Засмотревшийся на ноги Аякса Кэйа задумчиво прищурил глаза, не особо обращая внимание на происходящую вокруг возню с уборкой — когда не знаешь кому принадлежит тот или иной ошмёток становится до безобразия всё равно на творящийся вокруг хаос.       — Не смотри на меня, блядь, — заметив его рассеянный взгляд, возмутился мужчина.       — Да брось, у тебя очаровательные кишочки, — мило улыбнувшись, он слегка облизнул губы, прерывая свой поток мыслей. — А какая печень, глаз не отвести. Прям как вон та, что Слава унёс.       — Прекрати его заводить, — стукнул Кадзуха темноволосого по голове, наконец-то снимая защиту с лица. Аякс последовал его примеру, вдыхая полной грудью, за что сразу же поплатился.        — Какого чурла, Кадз? Где чистый воздух?       — Тут почти не воняет, — пожал плечами Кэйа, принюхиваясь. — Разве что ковер и неубранное.       — Вашу ж мать, за что архонты так несправедливы ко мне?       — Брось, твой нос — наш дар, — щёлкнул его владелец клуба по не успевшему скрыться под респиратором носу.       — Господин Апелинский, этот ребёнок утверждает, что он ваш брат, — из коридора вышел Влад, ведя за руку мальчика, практически ничем не отличающегося от рыжего вампира внешне, не считая его пока ещё по-детски наивных голубых глаз. Его костюм был слегка подран на животе и рукавах, а на щеке виднелась длинная царапина.       — Тебя задело взрывом? — Аякс подбежал к мальчику, приседая на одно колено и осматривая его. В это время Кадзуха и Кэйа по-быстрому накрыли тело полиэтиленовым пакетом.       — Нет, я просто упал и поцарапался об вазу, когда дядя охранник нашёл меня.       — Тевкр Матвей Руже-Апелинский, почему ты не с матерью? — выпрямившись, Аякс грозно поставил руки на пояс, глядя на брата. Мужчина редко называл своих домашних полным именем, и когда такое случалось все понимали — брат невероятно зол. Сейчас он выглядел как самый серьёзный человек в мире, способный увидеть насквозь провинившегося ребёнка.       — Я хотел посмотреть, как вы работаете. Хотел одним глазком глянуть и уйти, а дверь закрылась, и я не смог попасть обратно.       — А представь, что здесь был бы не я, и нашёл тебя не Влад, а тот злой человек, который испортил нам вечер. Дверь закрыта, спрятаться негде, чтобы ты делал, Тевкр? — часы на его руке пиликнули. Быстро пробежавшись взглядом, он вновь серьёзно посмотрел на брата.       — Ты заставил маму поволноваться. Я не против твоего присутствия на работе, но не когда нам всем грозит опасность. Думаешь, отец обрадуется, узнав о твоём поступке?       — А где папа? Он с тобой?       — Он пока с врачами. Возвращайся к матушке.       — Ты пойдёшь со мной? — он носком ботинка поковырял ковёр и Аякс очень был рад, что большая часть внутренностей не долетела в эту сторону.       — Как только закончу. Влад отведёт тебя обратно.       На секунду этот самый Влад посмотрел на начальника с укором — в няньки он точно не записывался — и снова взяв мальчугана за руку, скрылся в тёмном коридоре. Лишь тогда мужчина позволил себе уткнуться лицом в ладонь, вздыхая.       — Выкрути я такое в детстве — ещё бы несколько дней на жопе сидеть не смог, — похлопал его по плечу Кэйа.       — Теперь понятно откуда в тебе эти твои наклонности.       — У меня было прекрасное детство, чтоб ты знал, - шлёпнул он его по заднице, отходя к одному из парней из отдела зачистки.       — Как думаешь, мы сможем выйти на этого ублюдка?        Подобрав маленький значок в виде кошачьей головы, Аякс сжал его в кулак, глядя на Кадзуху.       — Даже если придётся перевернуть всю академию.