Зарево

      Куникудзуши чувствовал напряжённый взгляд в свой затылок, пока его руки продолжали ловко перекручивать тряпку в тугой жгут. Он с трудом сдерживал желание резко повернуться, совершенно не представляя, чьё внимание мог привлечь к своей скромной персоне; его руки периодически подрагивали, что не укрылось от глаз Люмин.       — Что с тобой?       — Н-ничего, — запнулся он, полностью выдавая своё волнение.       Когда его потянули за рубашку вниз — он вскрикнул, выронив несчастное полотенце.       — Братик, я тоже помогать хочу. Дай мне, — продолжила дёргать его девочка с двумя хвостиками, которую ему уже приходилось видеть сегодня.       — Эмми, — Люмин присела на корточки, заглядывая в алый глаз белокурой девочки. Второй глаз закрывала белая марлевая повязка. — Разве тебе разрешали вставать?       — Мне не больно, — она быстро закивала, сразу же поморщившись. — Мне почти не больно, я тоже помогать хочу.       — Как ты бу… — начал было возмущаться Куникудзуши, сразу же закрывая рот от недовольного взгляда Люмин.       — Тогда тебе нужно обойти всех, опросить и записать у кого какие раны. Справишься? Это очень важное задание, не каждому оно будет под силу.       — Так точно! — Радостно хлопнув в ладоши, девочка убежала за бумагой; Люмин тяжело поднялась вздыхая.       — Проще дать детям желаемое в приемлемом виде, нежели отговаривать их, — бросила она, словно бы намекая на его не вырвавшиеся слова. Грохот отъезжающей в сторону двери привлёк их внимание, так и не дав парню что-либо ответить. Люмин сразу же направилась туда, видя недовольное лицо Тевкра, которого Варвара схватила за ухо, уводя в сторону для беседы — мальчик даже не возражал против такого обращения с собой, полностью осознавая свою вину.       Люмин перехватила его сопровождающего, уже готового вновь скрыться в коридоре.       — Много погибло? — имени этого мужчины она не могла вспомнить, только прекрасно знала, что тот приближен к руководству.       — Вам стоит спросить об этом у вашего мужа.       — Ты же знаешь, он мне соврёт, — скрестила девушка руки на груди.       — Трое кецлайнов, не считая госпожи Дионы. Семь вампиров из первого ряда. Больше раненых. Господину Симону снесло часть головы, его оперативно доставили на восстановление. Даже не знаю, как командир расскажет об этом матери, — Куникудзуши одновременно с мужчиной посмотрел на уже успокоившуюся женщину, крепко обнимавшую сына.       — Никак не скажу, — тихо подошедший к ним администратор недовольно облокотился на стену, также смотря на мать. — Отведу её поздней в лазарет и всё. Проще один раз увидеть, чем отвечать на многочисленные вопросы. Это не самое худшее из его состояний, которые ей приходилось видеть. И всё же на его месте должен был быть я, — стукнул Аякс по стене, расшибая костяшки в кровь и привлекая ненужное внимание близ сидящих вампиров.       — Не кипятись. Спокойней, — Кэйа, возникший словно из ниоткуда, похлопал его по плечу, осматривая всех своими разноцветными глазами. Когда взгляд его жёлтого глаза, в прошлую их встречу скрытого под повязкой, остановился на Дзуши — тот испытал странную панику, словно его видели насквозь. Он смог спокойно выдохнуть лишь при виде подзывающего его к себе Кадзухи.       — Ты как? — цепляясь за вампира руками, студент осматривал его со всех сторон, внутренне радуясь отсутствию каких-либо новых подпалин. Усталое выражение лица вампира говорило о многом, только его руки уже во всю прижимали Куникудзуши к себе, пока их обладатель, уткнувшись лбом в плечо парня, стоял с закрытыми глазами. И снова этот взгляд в затылок.       Напрягающий, пробирающий насквозь.       — Эй, не дёргайся, — этот слегка хриплый голос над головой заставил сердце Дзуши безумно забиться, пока чужие руки уже во всю расплетали его хвост.       Кадзуха сразу же нахмурился, глядя на Кэйю, нажимающего на разные участки головы Куникудзуши.       — Что чувствуешь?       — …твои пальцы?       — Кроме этого? — не дождавшись от него ответа, хозяин клуба вытащил его ладонь из захвата Кадзухи, сгибая пальцы и указательным тыча в только ему известную точку. — Ощупай и скажи, что ты чувствуешь.       — Ммм, прыщик.       — У тебя в голове, прям в этом месте, находится инородный объект.       — Я же ему голову спереди норм прикрыл! Блядь, Кадз, твой косяк? — подлетевший Аякс был готов схватить Дзуши за голову, если бы не отбивший его руку в сторону блондин.       — Он на меня упал, не должен был пробить.       — Тело уже отправили, вам самим придётся добираться до Фары — я не смогу это вытащить, — Опустил вампир повязку на глаз, слегка массируя его.       — Настолько глубоко? — рефлекторно положил блондин руку поверх всё ещё ощупывающей свою голову руки Куникудзуши, игнорируя его поднятое лицо прямо перед своим.       — Слишком тонко на вид, не могу сказать наверняка. Я не доктор, чтобы вам здесь трепанацию проводить.       Студент вздрогнул, разворачиваясь и вжимаясь в грудь Кадзухи, практически сразу обхватившего его руками вокруг торса, в ужасе глядя на темноволосого мужчину.       — Это разве обязательно?       — А у тебя есть идеи как это вытащить? — молчание и опущенный взгляд стали ему ответом. — Фарузан спец в подобного рода делах, не переживай, дырочка будет настолько крохотной, что ты даже не заметишь её.       — Я вообще никакой дырочки не хочу.       Он мог возмущаться сколько угодно, однако Кадзуха оперативно вывел парня на парковку через чёрный ход, предварительно проверив камеры ещё раз. Всю дорогу до центра исследования технологий Куникудзуши молчал, потирая ремень безопасности, совершенно игнорируя вампира, то и дело кидавшего на него обеспокоенные взгляды. Брюнет продолжал маниакально трогать свою голову, словно это могло как-то помочь. Даже попытался начать ковырять, тихо бормоча ругательства себе под нос. Лишь когда блондин убрал его руку от головы, крепко сжав, Куникудзуши обратил на него внимание.       — Готов?       — Мы реально так пойдём? — окинув взглядом перепачканный костюм вампира, студент не хотел знать, как выглядел сам, только вот его извозюканные в пыли синие брюки так и кричали: «хреново, очень хреново выглядишь». Про рубашку и кавардак на голове он даже не хотел думать. — Чувствую себя бродягой бездомным.       — Тогда будем бомжевать вместе, — подмигнул ему блондин, сбрасывая жилетку и оставаясь в пыльной рубашке. Взлохматив волосы, он перехватил их резинкой, завязывая кривой хвостик и закатывая рукава до локтя, покидая машину. Нехотя Куникудзуши потащился следом, стараясь игнорировать взгляды редких ещё оставшихся к этому времени работников центра.       — Почему я должна встречать вас? Совсем обнаглели? У меня и без этого полно работы, я вам не швейцар. — Перегородив им дорогу женщина с зелёными волосами сложила руки на груди. На её белом халате местами были видны проплешины, словно искры от сварки прожгли ткань, но её это совершенно не волновало. Её тонкие губы были искривлены в отвращении, пока взгляд бледных зелёных глаз перемещался с одного посетителя на другого. Все трое они до забавного были похожи в своём внешнем виде.       — Извини, — совершенно не дрогнув под её недовольным тоном, блондин обошёл её, однако сразу же был перехвачен женщиной за локоть.       — Куда намылился? Мне снимок твоей головы нужен, как я должна тебя вскрывать?       Рефлекторно сделавший шаг назад Дзуши с паникой смотрел на них. Остатки его спокойствия стремительно падали к нулю, а желание сбежать — росло. Заметив его подёргивания, Кадзуха сразу же взял его за руку.       — Куда идти?       Развернувшись на каблуках, женщина молча повела их на несколько этажей вверх. Её длинные волосы забавно покачивались из стороны в сторону, но даже это не могло отвлечь студента от мрачных мыслей.       — Не волнуйся. Фара хоть и работает по большему счёту с машинами, в прошлом была нейрохирургом.       — А почему она ушла?       — В стране, где медицина бесплатная, насколько бы ни утверждали культ мудрости, по-прежнему проще отрезать человеку конечность, чем вылечить её, — остановилась женщина возле кабинета с надписью МРТ. Её слегка грустные глаза смотрели куда-то сквозь них, сжав пальцы на ручке двери. — Иногда лучше вовремя уйти, чем всю оставшуюся жизнь винить себя в загубленной жизни.       Запустив компьютер, она отправила парней к аппарату, возле которого они и застыли в нерешительности. Сев на ленту, Дзуши снял с себя все украшения, тяжело вздыхая. Если Фарузан и удивилась, что смотреть придётся не Кадзуху, то ничего не сказала по этому поводу. Она приободряюще похлопала Дзуши по плечу, прежде чем утащить вампира в смежное помещение за стеклом.       — Ложись и расслабься — это не так страшно, как ты думаешь. Не успеешь оглянуться, а уже едешь домой, махая мне ручкой из окна, — прозвучал её искажённый динамиком голос, прежде чем аппарат пикнул и его закатило вовнутрь. Дзуши закрыл глаза, стараясь максимально расслабиться, видя сквозь веки мелькавшие полосы света. От лёгкого гудения по телу проходила вибрацию.       Даже когда его уставшее тело выкатило обратно — он по-прежнему лежал, пока его не попросили подойти в кабинет и посмотреть на экран монитора.       — Видишь это? Это…       — Я вижу. Не нужно мне объяснять, — отвернулся парень от снимка, перед глазами по-прежнему видя тонкую светлую полосу, пересекающую его голову практически насквозь.       — Какая у тебя скорость регенерации? Наркоз будем использовать?       — Он — человек.       На её удивлённое лицо Кадзуха ничего не сказал, продолжая смотреть на Куникудзуши, бессмысленно смотрящего в потолок.       — Не думаю, что взрыв здесь имел место: голова цела, такое просто так бы не осталось незамеченным. Тебя никогда прежде головные боли не беспокоили?       — Нет.       — Ладно… Отдохните немного в коридоре, мне нужно кое-что подготовить.       Куникудзуши сразу плюхнулся в кресло, наполовину сползая с него. По его ощущениям было уже довольно поздно, и проверив телефон, он со вздохом убрал его подальше, перед этим коротко ответив отцу. В ближайшие несколько суток ему предстояло практически безвылазно торчать в Академии, подготавливая свою работу к рецензированию и отрабатывать сегодняшний день. Может, было бы не так уж и плохо пробить свою голову?       Он бросил взгляд на Кадзуху, внимательно читавшего какую-то белибердень на стенде над их головами.       С момента их встречи возле магазина возможности нормально поговорить не было, а сейчас, вспоминая всё произошедшее, та их возня в постели уже не казалась такой уж важной. По крайней мере не сейчас. Куникудзуши прекрасно отдавал себе отчёт, что после той ночи, не считая чесотки, он не испытывал негатива по отношению к соседу, но предвзятое отношение к самому себе и страх, что его могут рассматривать только в качестве источника еды, не давала успокоиться где-то на подсознательном уровне. Всё же парень довольно редко начинал испытывать интерес к кому-то и вполне считал свой страх логичным.       Однако, пусть они и не говорили об этом, Кадзуха по-прежнему продолжал прикасаться к нему и эти его касания словно стали более осторожными. Куникудзуши хотелось в это верить. Несмотря на всё произошедшее он хотел держаться бодрячком, и даже царапины на лице мужчины и кровоподтёки на его рубашке уже не казались такими пугающими.       — Как твоя рука?       Вместо ответа вампир спокойно расстегнул несколько пуговиц и спустил рубашку, показывая ему практически покрывшуюся корочкой рану. Прошедшую мимо них девушку в рабочем коричневом халате они молча проводили взглядом.       — Прости, — присел Кадзуха рядом, приводя свою одежду в порядок.       — Да ладно, она наверняка оценила твои потрясающие плечи, — пожал плечами брюнет, прикрывая всё ещё слегка болевшие глаза.       — Так значит они тебе нравятся? Не стесняйся, в отличие от неё ты всегда можешь к ним прикоснуться, — Каэдэхара привалился плечом к парню, облокачиваясь головой на его. — Прости, что этот вечер так закончился.       — Ты не виноват, что всё так обернулось. Это ведь не твоих рук дело.       — И всё же я тебя не уберёг, — сполз он в распущенные по плечам тёмные волосы, тяжело вздыхая.       — Что за сопли ты развёл? Ты и не должен этого делать, я взрослый человек и даже если бы помер там — это была бы лишь воля случая, но никак не твоя вина, — Куникудзуши нахмурился, недовольно отрывая голову Кадзухи от себя за подбородок. — Ты не мой охранник или типа того, не нужно быть настолько самоотверженным.       — Я тебе этого не говорил, но, когда я очнулся, энергия из меня так и хлестала, — Каэдэхара и не думал поднимать голову с ладони, слегка прикрыв глаза. — Это сложно объяснить. Будто… ты настолько хорошо провёл отпуск, занимаясь лишь приятными для тебя вещами, что в ближайшее время готов горы свернуть. Стоило проснуться — я подумал о тебе. Твой образ настолько влился в мои мысли, что я несколько часов проходил в той юкате.       — Фу…       — Хотелось увидеть тебя. Прикоснуться. Укусить. Быть как можно ближе. Я чувствовал себя помешанным. Даже когда встретил тебя в городе было очень сложно держать себя в руках. Со мной впервые такое. Стоит только представить, что с тобой могло что-то случиться как меня начинает обуревать злость.       Сев ровно Каэдэхара начал ковырять и без того обшарпанный подлокотник, стараясь выбросить из головы не самые приятные картины. Куникудзуши накрыл его руку своей, пока подлокотник окончательно не утратил презентабельного вида. Слов подобрать он не мог, чувствуя лишь приятное тепло в груди, пусть и неуместное сейчас. Даже если они будут избегать этой темы, рано или поздно всё равно будут вынуждены вернуться.       — Я…могу отцедить тебе своей крови, если тебе действительно это нужно — к укусам я пока больше не готов. Если ты всегда настолько привередливый, нет ничего удивительного в твоей жадности — после вкусного нам всегда хочется ещё, — он нравоучительно приподнял палец, слегка усмехаясь и заглядывая в алые омуты. — Но только если ты не будешь есть всё сразу.       — Ты не понял, — не выпуская синие глаза из плена вампир поднял руку Дзуши, поворачивая к себе внутреннюю сторону запястья. Он припал к ней губами в следующую секунду слегка прикусывая кожу, прекрасно видя реакцию на свои действия, наслаждаясь ею.       — Мне нужен ты.       Глядя на суженые зрачки напротив, Райдэн чувствовал себя загнанным в ловушку, как когда Кадзуха использовал гипноз в день их второй встречи. Только сейчас Куникудзуши был уверен — это лишь его проблема, блондин здесь ни при чём. Подобное в свою сторону ему приходилось слышать впервые, и тем более это было бы странно оставить без ответа, однако ничего, кроме мычания, парень из себя выдавить не мог.       Видя его растерянность, Кадзуха прижал ладонь брюнета в щеке, уголки его губ слегка приподнялись.       — Я тебя не тороплю. Это не то решение, на которое я имею право влиять; просто скажи, когда поймёшь, что приемлемо для тебя, а до тех пор я буду рядом.       Щёки горели, пока брюнет водил большим пальцем по щеке вампира. Стук каблуков заставил их отсесть друг от друга и стать максимально серьёзными.       Подготовка к операции была не столь долгой: на случай незапланированной работы у Фарузан всегда было несколько людей, готовых не только разобрать механизмы, но и помочь человеку познать все прелести анестезии. Куникудзуши отказался от местной, что определённо облегчало работу женщины, уже отвыкшей от наличия сознания у своих «пациентов». Пока она проводила все необходимые инструменты в порядок, проваливающийся в сон парень был под пристальным наблюдением нескольких камер и одной единственной ассистентки, которой в целом было безразлично что делать, пока за это платят.       Фарузан была морально готова на несколько часов работы, как только ей сообщили о находке. Сейчас же, сбривая волосы с чужой голове — поскольку Кадзуха не дал это сделать медсестре, уверяя, что та сбреет всё подчистую — она поставила метку, скальпелем сделала надрез, совершенно отключившись от мира и сосредоточившись на одном единственном деле, чувствуя ностальгию. Следом за скальпелем пошло тонкое сверло, аккуратно спиливающее костную ткань. Писк аппаратуры успокаивал, пока ассистентка быстрым движением стёрла ей пот со лба, сразу же меняя одни инструменты на другие, следуя точным указаниям.       Стоило сделать небольшой надрез в соответствии со снимком — женщина сразу наткнулась на блестящий предмет, с маленькой мигающей розовой точкой на конце. Слегка раздвинув ткани подцепила его, понемногу вытягивать и слыша ускоренное пищание.       Фарузан смогла спокойно выдохнуть лишь когда практически шестнадцатисантиметровая тонкая игла со стуком легла в лоток, а аккуратный шов закрыл установленную мембрану. Махнув рукой, чтобы парня увозили, женщина бросила взгляд на часы: рассчитанные ею сорок минут на работу давно миновали — совсем растеряла сноровку, однако ощущение завершённости было приятным.       Приведя себя в порядок, она вышла к ожидавшему в коридоре Кадзухе, сразу же подскочившему к ней. Уставшим взглядом профессор смотрела на мужчину некоторое время, прежде чем вздохнуть.       — Я, конечно, многое видела в своей жизни, Кадзуха… Кого ты ко мне привёз?       — Ты вытащила? Он как?       — Нормально всё с ним. Но меня больше другое беспокоит, — она достала медицинский контейнер с прозрачной крышкой, внутри которого лежала по-прежнему мигавшая игла с заострённым кончиком в виде треугольника. — Это было у него в голове. Есть предположения?       — Я похож на механика? Гвоздь? Булавка? Спица?       — Понятия не имею.       На его обескураженный взгляд она приподняла контейнер, просматривая его содержимое со всех сторон.       — Я впервые с таким сталкиваюсь. Это может быть маячок, датчик; да что угодно. И он явно рабочий. Куда он посылает сигнал, если действительно посылает, тоже не совсем понятно. Если за этим мальчиком следили, то пока он под наркозом, я постараюсь выяснить всё возможное, но не рассчитывай на многое, у меня ещё с вашим телом дела не закончены.       — Я могу…       — Я пущу тебя, но не вздумай ничего делать. У него несколько раз практически останавливался пульс, так что вызови меня, когда он очнётся. Только вот на ближайшие несколько часов на это рассчитывать не стоит. И помойся, что ли. Одежду потом вернёшь.       С перебинтованной головой и очень бледный Куникудзуши был похож на фарфоровую куклу, по случайности оказавшейся в игрушечной больнице. Пусть центр исследований не был оснащён как полноценная больница, однако у Кадзухи не нашлось повода придраться к палате. Он притащил от окна табуретку, садясь на некотором расстоянии от кровати — хоть он и привёл себя в порядок, но по-прежнему опасался сделать что-нибудь не так. Едва касаясь пальцев бездвижной холодной руки, он не мог перестать думать о случившемся.       «Качели скрипели, пока он качал ногами из стороны в сторону. Его липкие от сахарной ваты ладони тёрли ткань шорт, лишь больше пачкая их песком, на котором Куникудзуши валялся совсем недавно вместе с несколькими другими мальчишками. Он облизывал сладкие губы, слегка морщась от боли из-за ссадины на губе. Незнакомец, который разогнал драчунов и купил ему вату, протянул мальчику влажную салфетку.       — Мама не разрешает брать мне чужие вещи.       — Если твоя мама увидит тебя в таком виде — расстроится.       Мальчик не нашёл что сказать — расстраивать маму ему не хотелось. Ветерок неприятно холодил только протёртую кожу. Продырявив в нескольких местах салфетку, Куникудзуши натянул её как перчатку без пальцев, начав протирать ладошкой ещё и качели. Без того грязная салфетка стала выглядеть ещё ужасней, а от руки запахло железом. Скомкав и бросив её в стоявшую рядом урну, Райдэн младший хотел попросить ещё одну, однако, стоило ему взглянуть на лицо сидевшего рядом человека и язык отказался его слушаться. Сердцебиение участилось, а губы затряслись. Он вцепился в шорты.       — Что случилось, мальчик? — голова мужчины без лица наклонилась вперёд, словно её случайно резко дёрнули за ниточку, качая из стороны в сторону. Клоки серебристых сальных волос омерзительно качались из стороны в сторону, частично падая на те места, где должны были быть глаза. У него не было рта — когда он говорил в его голове образовывалась большая дыра, внутри которой дёргался длинный тонкий язык, ужасно напоминающий червя.       Подняв руку, он провёл ею по лицу мальчика, когда тот, резко наклонившись, упал с качели, приложившись затылком о мелкие камни.       Безлицый человек вновь протянул руку, цепляя мальчика за ногу, пока тот, придя в себя, начал брыкаться и стучать ногами, отползая как можно дальше, подрываясь и убегая от человека без оглядки. Игравшие на площадке дети с родителями смотрели ему вслед скалясь, пока черты их лица размывались, становясь столь же безликими, как и тот мужчина, вставший и медленно плетущийся за ним.       Его шея удлинялась вперёд, пока тело медленно волокло следом конечности, загребая грязь и камни босыми ногами. Он не спешил, словно уверенный, что ребёнок никуда не денется.       — Ку-ни-ку-дзу-ши-и-и-и… — слышал он за спиной всё ближе, пока его грудь бешено вздымалась.       Дорога становилась всё более узкой и извилистой, пока фонари в её отдалении начали гаснуть один за другим.       — Дзу-ши-и-и…       Куникудзуши любил бегать, просто обожал, но сейчас он был готов отдать любые свои книжки, лишь бы оказаться подальше от сюда. Медленное шлёпанье босых ног замерло, и мальчик уже понадеялся свернуть за ближайший угол, чтобы перевести дыхание, когда резвое «шлёп-шлёп-шлёп» стало приближаться к нему с увеличенной скоростью.       Оббегая дом, Дзуши всё же рискнул обернуться, сразу же ускоряясь от вида волочащейся по щебёнке головы, которую тело со стёртыми в кровь ногами волочило позади. Дыра на лице была искривлена и из неё доносилось едва различимый свист. Засмотревшись на это, мальчик не заметил перед собой белый силуэт с раскинутыми в стороны руками, медленно опустившийся перед ним на колени, пока не врезался в него.       — Отпусти! Я хочу к маме! Не трогай меня, чудовище! Нет! Не-ет! — брыкался он во все стороны, но попытка была тщетной — сильные руки крепко держали его, выдерживая даже укусы.       — Дзуши! Дзуши, тш-ш-ш, всё хорошо, — обняли его со спины, притягивая ближе и вжимая во что-то тёплое, приятно пахнущее молочным данго. — Чизу, что случилось? Кто напугал тебя?       Лишь услышав голос матери над своей головой мальчик позволил себе глубоко вздохнуть, крепче сжимая ткань её кимоно. Он уткнулся ей в груди, переводя дыхание, пока ласковые руки Эи гладили его по голове, а она сама слегка раскачивалась вместе с ним из стороны в сторону. Спустя несколько таких укачиваний Куникудзуши нашел в себе силы оторваться от материнской груди, оглядываясь назад и не видя на дорожке ничего, кроме грязных разводов.       — Там большой и страшный мужик. Очень страшный! У него не было лица, мам! Сначала оно было, а потом пропало. Он трогал меня, а потом он побежал за мной и его шея стала длинной. Он звал меня, а потом… — повернув заплаканное лицо к матери он сразу же замолчал, не способный разжать её одежду. Испуганные глаза бегали по каждой такой знакомой черте, не желая воспринимать видимого им сейчас уродства.       — Что потом, милый? — наклонилась она к нему ближе и капли крови из её глаз попали на нежную детскую кожу, начавшую шипеть.       — Нет, — всё же смог он сделать шаг назад, практически не ощущая руку от боли. — Нет. Нет. Ты не она. Ты не моя мама, — всё твердил мальчик, шаг за шагом отходя назад и не сводя глаз со впавших провалов глазниц на таком знакомом лице. С её облезшей местами кожи, покрытой язвами и тёмных губ, с уголков которых стекала чёрная кровь.       Женщина наклонилась вперёд, слегка подползая на четвереньках к ребёнку, словно действительно была обеспокоена его состоянием.       — Что случилось? Почему ты не хочешь принять меня?       Она потянулась к нему рукой и от этого движения на её белом кимоно в области груди начало проступать алое пятно, с каждой секундой становясь всё более насыщенным, практически чёрным.       — Дзуши…       — А-а-а-а-а!»       — А-а-а-а-а!       Кадзуха едва успев подхватив свалившегося с кровати брюнета, махавшего руками во все стороны. Он бился головой об подушку, пытаясь вырваться из крепкой хватки вампира, пока тот старался нажать кнопку вызова персонала.       Успокоительное подействовало не сразу — брюнет ещё некоторое время сопротивлялся, бормоча себе под нос различные звуки, а по щекам его стекали слёзы. Куникудзуши тяжело дышал, уже самостоятельно хватаясь за вампира, который чувствовал себя крайне бесполезным, наглаживая парня по руке.       Подоспевшая к тому времени Фарузан застала тяжело вздохнувшего блондина, тяжело опустившего голову поверх вздымавшейся груди Куникудзуши и доложившую обо всём произошедшем медсестру. Брюнет уже не лил слёз, лицо его вновь стало мертвенно бледным, и вампир волновался, что его сердце может остановиться. Подключив к парню датчики, женщина встала рядом с вампиром, молча рассматривая их переплетённые руки.       — Четыре часа прошло. Когда он очнётся?       — Уже должен был, — записав что-то в своей тетради, Фарузан положила руку блондину на плечо, слега сжимая. Сказать что-либо сейчас она не могла — слишком мало информации и ещё больше вопросов возникло. Ей давно не приходилось работать с людьми: за время работы в центре её постоянными посетителями была небольшая группка лиц, исправно подкидывающая ей работу и финансирование. Имела ли она право вмешиваться и что-то советовать сейчас? Лишь дать информацию, распоряжаться которой ему придётся на своё усмотрение.       Профессор с трудом увела Кадзуху из палаты, попросив медсестру задержаться.       — Я ещё не полностью закончила с телом, однако Кэйа потребовал первичное заключение. Везти тебе ничего не придётся — я отправила его почтой.       — Тогда зачем я тебе? Дай вернуться, — он практически вытащил руку, когда его резко дёрнули к кушетке в коридоре, вынуждая сесть. Уперев руки в боки, Фарузан прищурилась, думая, с чего начать.       — Ту штука из головы я тоже разобрала.       — И?       — Что «И»? Мне со многим сталкиваться приходилось, только этот механизм не похож на дело рук наших знакомых. Я даже его механизмом назвать не могу — обычный электрокристалл. Не совсем, конечно, учитывая, где мы его нашли, — она подпёрла подбородок, нахмурившись. — Он по своему составу совершенно не отличается от кристаллов с Инадзумы, формирующихся под действием чистого электро, только в отличие от них он покрыт какой-то…субстанцией. Идентифицировать её я пока не могу — нужно больше времени. Однако от Инадзумских этот отличается слабыми магнитными волнами, а не разрядами тока. Это безвредно для человека. И всё равно не понимаю, зачем нужно было устанавливать это в чью-то голову, — закончила она бубнежом себе под нос.       — Почему ты так уверена, что он там не сформировался?       — Его когда-нибудь било молнией? — закатила она глаза. — Потому что для формирования кристалла, даже такой толщины, нужен как минимум очень мощный электрический разряд. Но в таком случае мозг бы просто запёкся, а этот вон, жив-здоров и прекрасно функционирует.       —Но зачем устанавливать такое?       — Хотела бы я знать. Даже сейчас игла пульсирует, не могу предположить откуда она черпает энергию для этого. К тому же, — профессор села рядом, закидывая ногу на ногу и сцепляя руки в замок на колене, — тот маленький треугольник состоит из искусственного сплава, и в нем действительно был передатчик. Только вот он вышел из строя, даже не уверена, что он успел проработать и несколько минут. Мне нужно будет поговорить с мальчиком, когда он очнётся.       Куникудзуши не чувствовал головной боли после, но странное чувство опустошенности и мысли о недавнем копошении в его голове вызывали отвращение. Всё его состояние казалось тяжёлым, словно после контузии, когда совершенно не осознаёшь кто ты и где находишься. Да и без этого было мало приятного осознавать, что твою голову вскрывали.       У брюнета не было сил встать, так что, лениво водя глазами по палате, он уже хотел позвать стоящего к нему спиной Кадзуху, но не заметив в его волосах и намёка на красную прядь передумал, не спуская со спины в белом напряжённого взгляда.       Куникудзуши был расстроен — Кадзуха был единственным, кого он желал сейчас видеть, когда ему настолько хреново, но вместо этого он где-то шлялся, совершенно не оправдывая свои слова перед операцией. Гнусный лжец, обещавший быть рядом.       Парень приподнял руку, случайно задевая подлокотник с кнопками. Спинка кровати с гудением начала приподниматься вверх, привлекая внимание женщины, удивительно спокойно заставившую кровать остановиться. Молча со всем разобравшись, она сразу же вышла, даже не взглянув на пациента. Толком не придя в себя, Дзуши сел, едва касаясь ногами пола, когда двери вновь распахнулись, впуская уже порядком уставшую Фарузан и шедшего следом за ней вампира, замершего в проходе.       Пока профессор скакала вокруг пациента, задавая вопросы, Куникудзуши не мог оторвать взгляда, продолжая блуждать по уставшему, и словно бы посеревшему лицу вампира. Не особо задумываясь над ответами женщине, Дзуши протянул руки вперёд, приглашая Кадзуху в свои объятия. Словно загипнотизированный он приблизился, ощущая тиски на своей талии и тёплое дыхание в грудь.       Профессор Фарузан ощутила неловкость при взгляде на них, хотя всегда была превыше подобного проявления чувств при посторонних, осуждая молодёжь. На её тактичное покашливание парни лишь приподняли головы, но ни один не сдвинулся с места.       — Кадзуха, отлипни от него, иначе сам будешь бинты менять, — шлёпнула она его по руке на плече парня, вынуждая немного отстраниться, но не вылезти из объятий — студент не позволил этого сделать, даже несмотря на недовольство женщины.       Профессор Фарузан сняла с его головы повязку, очень осторожно снимая слой за слоем, но сразу же замерла с бинтом в руках, растерянно глядя на вампира.       — Когда ты успел дать ему свою кровь?       — Я не давал, — слегка наклонился Каэдэхара, внимательно рассматривая освобождённое от волос светлое пятно кожи. В выбритой части тёмной макушки, где должен был быть свежий шов, виднелся лишь рубец, без надобности удерживаемый скобами.       Кадзуха прекрасно видел скептический взгляд женщины, но больше ничего не мог сказать, полностью уверенный в своих словах. В конце концов он не идиот, чтобы прибегать к такому. Даже если бы случай был крайним, он бы не стал прибегать к такому методу.       — Его до этого лечила Люмин. Вполне возможно, что в нём ещё что-то осталось от её энергии.       — Допустим. — Подцепив ненужную скобу, она вынула её, сразу же обрабатывая ранки. — Ты чувствуешь какие-нибудь изменения в своём теле?       Достав блокнот, профессор записала ответы на оставшиеся вопросы, тщательно следя за реакцией парня. Застрявший между ними вампир был вынужден молча стоять, пока всё это не закончилось.       Убедившись в приемлемом состоянию пациента, женщина заставила его повторно сдать все анализы и лишь после этого убрала свою тетрадь.       — У тебя хорошие анализы, но всё же пропей комплекс минералов для восстановления — такой стресс не каждый день выпадает, кто знает, когда это может аукнуться.       — Ничего, я уже привык, — на его высказывание Кадзуха нахмурился, невольно сжав зелёный халат.       — Не вижу смысла держать тебя здесь. Можете быть свободны. Кадзуха, ещё увидимся, — сняв очки Фарузан спрятала руки в карман, кивнув им.       — А…— Куникудзуши хотел уточнить про содержимое своей головы, но в последнюю секунду покачал головой, прощаясь.       Вид из окна был мрачней некуда, пока в свете искусственного света каждый из них хранил молчание. День был длинный, тяжёлый. И слишком богатый на события, обсуждать которые особо не хотелось.       — Ты кричал во сне. Помнишь что-нибудь? — всё же нарушил эту гнетущую атмосферу вампир.       В памяти Куникудзуши вновь всплыло безликое существо и мать, умоляюще протягивающая к нему руки. Стоит ли о таком вообще рассказывать? Кошмары в его жизни, что удивительно, были редкостью, обычно он вообще ничего не помнил из происходящего во снах, как если бы жил во времена, когда жители Сумеру и вовсе не видели снов. Не помнить происходящего, полностью отрешившись от той части подсознания, которая так активно пыталась что-то ему сказать… было бы чудесно. Однако, немного помолчав, Куникудзуши все же рассказал о своем сне, испытывая странное волнение.       Застигнутый врасплох его откровенностью, Кадзуха слушал, даже не представляя, как на это среагировать.       — Часто тебе снится подобное?       — Практически никогда. В детстве было чаще, и это с рассказов родных. Моя жизнь всегда была спокойной, не было серьезных поводов для такого.       — Спасибо.       — М?       — Что рассказал, — Кадзуха слегка улыбнулся в недовольное лицо сидящего студента, смотревшего на него снизу вверх. — Если тебя будет что-то беспокоить — ты всегда можешь на меня рассчитывать.       — А что это ты таким добреньким стал? — прищурился брюнет, недовольно вставая на ноги и ища свою одежду. Та нашлась хоть и в уложенном виде, но все такая же потрепанная жизнью.       Отвернувшись на чужое переодевание, блондин вернул кровать в прежнее состояние, прежде чем ответить:       — Сложно объяснить. Я…чувствую некую…потребность обеспечить твое благополучие, — Кадзуха замер, стоило озвучить свои мысли. Это его желание было сложно описать словами, но после того раза ему действительно хотелось быть как можно чаще поблизости от парня. Постараться ему угодить, стать причиной его хорошего настроения, вывести на шутки. Даже если он начнет ругаться — Кадзуха готов с этим смириться, лишь бы ему позволили быть рядом в этот момент. Чувство, похоже на грёбанную зависимость, рожденную на пустом месте.       Куникудзуши молчал, разглаживая рубашку, уверенный, что её придётся выбросить по возвращении домой. Слова вампира грели душу пусть он и не показывал вида.       — Отвезёшь меня к морю? — бросил Куникудзуши через плечо, случайно отрывая верхнюю пуговицу.       — До Ормоса ехать несколько часов, ты уверен?       — Да не это море…в гавань, — пожевав губу исправился парень, уверенный, что его точно не хватит на ещё несколько часов дороги. Несмотря на заверения профессора тяжесть в голове мешала сосредоточиться.       И пусть солнце давно уже село, но пристань по-прежнему была оживлённой: моряки, торговцы и простые горожане делали это место по-особенному шумным. И даже среди них Куникудзуши чувствовал себя до странного одиноко. Перехватив руку Кадзухи за ладонь, он крепко сжал её — пусть лишь немного, но это давало некое ощущение причастности к этому месту, к этим людям, пока Кадзуха рассказывал ему забавные истории из плавания на Алькоре.       На прогуливающуюся парочку никто не обращал внимания, однако невольно образы из сна накладывались на окружающих, и Куникудзуши в любую секунду был готов увидеть их без лица.       — Мы можем вернуться в машину, если ты замёрз, — заметил его дрожь Кадзуха, по-своему истолковав.       Куникудзуши лишь кивнул, глядя себе под ноги, ведомый уверенной рукой. Все его планы на прогулку рухнули; свежий воздух с небывалой силой ударил в голову, выбивая из неё всю уверенность.       — Я хочу домой.       Лишь оставшись наедине с самим с собой в обществе знакомых стен собственной комнаты Куникудзуши позволил дрожи выйти наружу. Сотрясаясь всем телом, он осел на дно ванны, обняв себя, пока потоки воды смывали дневную грязь, вымыть которую изнутри было невозможно.