Зарево

      «Смени обстановку, если ты устал. Займись приятной деятельностью или вообще бездействуй — никто не может тебе это запретить. Тебе нет нужды искать оправдание для себя — ты хочешь, и этого должно быть достаточно», — который раз вспоминал слова из какого-то аудио Куникудзуши, устало буравя столешницу взглядом. Бессмысленно щёлкая ручкой, он пытался убедить себя присесть отдохнуть, вот только вероятность отключиться сразу же, как только его зад коснётся мягкой плоской поверхности, была слишком велика.       Второй день без сна сказывался на нём намного хуже, чем когда он вместе с Горо устраивал марафон по просмотру его любимого сериала нон-стопом. Парня уже тошнило от запаха кофе, кружек шесть которого он успел влить в себя за эту смену. Его никто не просил перерабатывать, напротив — пытались отправить домой, но этот упёртый пацан лишь смотрел на всех недовольно, до ужаса напоминая электро шамачурла, готового ударить вместо ритуального посоха какой-нибудь пробиркой. Так что с самого утра гостей в небольшой лаборатории больше не появлялось.       Приведя рабочее место в порядок, Дзуши немного походил по кабинету, надеясь найти для себя хоть какое-то занятие, но в итоге решил перебраться в лабораторию матери, чтобы не терять времени зря. Только вот даже обведя весь фронт работы на стенах взглядом он всё же уселся за стол, упираясь лбом в скрещенные ладони и прикрывая глаза.       От усталости каждая часть его тела пульсировала, наконец-то имея возможность расслабиться, пока лаборант ощущал головокружение. Его словно затягивало внутрь собственной головы, где его качало убаюкивая. Этим можно было бы даже насладиться, но он не совершит той же ошибки. Только не снова. Однако было уже поздно: он ощущал себя пульсацией, сгустком, не сформированным до конца. Словно и не было тела ниже твёрдой поверхности под руками, лишь бескрайний поток, уносящий на своих волнах в никуда и вырваться возможности нет: ни пошевелиться, ни вздохнуть.       Разные образы вновь и вновь пролетали вокруг, сквозь него и множественный гул голосов доносился как сквозь толщу воды, сливаясь в неразборчивое месиво. И оно не исчезало, с каждым мигом усиливаясь всё сильней, словно бы давя на его бесплотное тело с огромной силой.       Когда это случилось в первый раз Райден был увлечён, стараясь рассмотреть во всем этом сумбуре хоть что-то и запомнить как можно больше. Поскольку его научная работа строилась на разборе человеческих снов и их влиянии на действительность, он старался урвать как можно больше из личного опыта, только вот впоследствии его собственные сны обернулись против него из раза в раз превращая ночной отдых в безднов аттракцион из холодного пота, головокружения и тошноты.       И ладно бы это прекращалось с пробуждением среди ночи. Каждый чурлов раз после пробуждения его ещё долго не отпускало, пытаясь затянуть обратно в сон и это совершенно не было похоже на его такую привычную сонливость.       Иногда ему удавалось расслышать среди гула голосов звуки сражений, нечёткие образы представали в более чётком очертании, но это по-прежнему было полнейшей нелепицей.       И тогда он решил отказаться от сна хотя бы на время в надежде, что ему станет легче. Только вот он всего лишь человек и такое решение не могло остаться без последствий. Если ни сон, ни реальность не могли принести ему столь желанного отдыха, то что ему ещё оставалось делать? Дзуши был в отчаянии.       Почувствовав лёгкую вибрацию в «своём теле», парень попытался представить себя спящим в лаборатории, в надежде вынырнуть из этого дурацкого состояния, даже если после этого ему станет только хуже. Его словно нехотя отпускало, а поток голосов становился всё тише, пока парень окончательно не открыл глаза вскакивая и на слабых ногах падая на пол. От его резких движений кресло откатилось подальше, пока парень глубоко дышал, завалившись на бок.       Который раз это происходит? Засыпать с каждым разом становилось всё страшней — образы затаскивали всё глубже, пока он растворялся в них, теряя ощущение себя. Он даже думал на ПТСР, только вот событий смерти Дионы он совершенно не видел в своих видениях. Были ли там действительно хоть какие-то точные образы он не мог с уверенностью заявить, но было чувство, что он должен что-то увидеть во всём этом. Какой-то смысл. Он отказывался верить в бессмысленность происходящего.       Уснув прямо в ванне несколько дней назад, студент простудился, периодически чихая — мало кому холодная вода и кафельный пол пойдут на пользу. Но чтобы настолько… Было глупо думать о таком, но ничего более умного ему не приходило на ум.       Проведя ладонью по влажному лицу и кое-как поднявшись, брюнет вышел умыться, следом бросая взгляд на стены с символами. Прошлый приступ сонливости ему тоже пришлось пережить именно здесь, но увиденное сгущающееся нечто за одной из стен вынудило его убежать как можно дальше. А в итоге после небольшого перерыва на свежем воздухе, пока его мозг активно подкидывал ему странные мерещащиеся образы над головами некоторых людей, ему пришлось вернуться в лабораторию, осторожно проверяя стену на наличие тёмных испарений, которые он так и не обнаружил. Зато обнаружил ещё один покрытый толстым слоем пыли символ, который ни на что не реагировал, а подведённый энергетический блокатор не подключался к нему. Пришлось зачеркнуть ещё одну комбинацию, оказавшуюся совершенно бесполезной.       Куникудзуши затянул волосы в высокий хвост, приваливаясь спиной к стене туалета и массируя веки. Если он действительно хочет закончить всё как можно быстрей и заняться своим здоровьем, иначе никакой пользы от него не будет. Приняв обезболивающее, студент ещё некоторое время постоял, прежде чем вернуться к работе.       Он совершенно безнадёжно перебирался от одного символа к другому, раз за разом не получая никакой реакции. Уже почти собравшись уйти из лаборатории на свой законный перерыв, он попробовал один из вариантов едва ли не в конце списка, от чего символы слегка засветились. Некоторые из них резко вспыхнули, прежде чем вновь погаснуть, но парень нашёл хоть какую-то зацепку.       На свою сонную голову он исчёркал ещё несколько листов, когда лёгкая вибрация прошлась по полу, а стена справа от него с гулом разошлась в стороны, поднимая небольшое облако пыли. Постепенно слабое свечение начало пробиваться на стыке стены и пола, едва ощутимо озаряя освещая узкий длинный коридор. Простояв как вкопанный некоторое время Куникудзуши уже хотел рвануть за отцом, только раздавшийся откуда-то изнутри гул переключил его внимание.       Никакого тёмного тумана и подавно не было за стеной, однако странное пробирающее насквозь чувство проходило сквозь тело, слабым давлением ощущаясь на конечностях, пока он шёл, манимый лёгкими вибрациями изнутри. Спустя несколько поворотов и небольшого спуска вниз парень наконец-то вышел к маленькой комнатке с низким столом в инадзумском стиле в самом центре помещения. Всё его внимание было сосредоточено на этом пространстве, так что он не видел засветившихся на стенах рун позади себя, быстро сменявших своё начертание. Гудение продолжало доноситься откуда-то справа и нагнувшись к полке Куникудзуши обнаружил небольшой холодильник, в котором ещё хранилось некоторое количество готовых обедов, покрытых тонким слоем льда.       Слегка настроив холодильник и избавив от этой безумной вибрации, парень более пристальным взглядом окинул помещение, замечая маленькие розовые бумажки на полу, при ближайшем осмотре оказавшимися невесть откуда взявшимися лепестками сакуры. Вокруг стола лежало несколько самых простых подушек — ничего удивительного, учитывая, как часто Эи оставалась в лаборатории на ночь.       Под потолком висела небольшая лампа, а всё и без того мизерное пространство занимала ниша в стене, уставленная несколькими книгами и пробирками. Несколько особо интересных макетов со странной жижей внутри Дзуши рассматривал с особой тщательностью, наблюдая за непонятными кусочками чего-то потемневшего, лениво перетекающего из одного места сосуда в другое. В отличие от домашнего кабинета матери в этом не было такого количества дневников, лишь несколько потемневших от времени книг, трогать которые парень бы побоялся, если бы не срочная необходимость.       Взяв наиболее крепкую на вид толстую книгу, брюнет поудобней устроился под котацу, практически ощущая себя здесь как дома. На первой же странице его встретили непонятные схемы с рунической записью, при взгляде на которую его голова едва не взорвалась от боли. Ему даже пришлось согнуться пополам, не сдерживая рвущийся наружу стон. Это вспышка прошла настолько же быстро и неожиданно, как и возникла, однако холодный пот, и прилипшая к спине рубашка уже говорили о многом.       — Это уничтожит меня однажды, — невнятно пробормотал студент, потирая виски. Приоткрыв глаза Дзуши вновь осторожно взглянул на записи, с удивлением рассматривая такие незнакомые, но понятные символы, значение которых он будто вспоминал спустя долгое время. Не только на чертежах — многие последующие страницы он открывал, вырывая слова из контекста, прекрасно их все понимая.       — Что за хуйня? — не было у него других слов, пока он читал о наблюдениях за неким «сгустком», значение которого он пока не мог окончательно разобрать. Голова по-прежнему слабо пульсировала, хотя бы отогнав усталость на второй план, уступив место любопытству.       Этот самый «сгусток» был под наблюдением больше нескольких десятилетий, пока вбирал в себя энергии из места формирования. После этого его переместили на стык артерий, для скорейшего завершения, а от влияния неблагоприятных факторов создали специальное строение, помогавшее аккумулировать энергию внутри. Что там было с этим «сгустком» дальше Куникудзуши так и не узнал — страницы покрылись пятнами от сырости, чернила растеклись до такой степени, что покрыли пятнами насквозь несколько страниц.       Поводив ладонью по полке, на которой стояла том, он обнаружил тонкую плёнку воды, стекавшую из щели на стене. Переложив книги подальше, парень не смог найти ничего, чем можно было бы заделать брешь, зато обнаружил деревянный ларец с опилками, внутри которого лежал высушенный скукоженный овощ, и бумажка с надписью «сухожилие ****».       Коробка сразу же вылетела из его рук. Эхо от падения разнеслось по коридору, вынуждая парня бросить испуганный взгляд в сумрак коридора.       На крышке были надписи, которые он тоже не мог разобрать, показавшиеся лишь после падения коробки, однако при мысли, что он сейчас крутил и рассматривал останки некогда живого существа…жуть. Хотелось тщательно вымыть руки. Пока брюнет собирал опилки с пола он нашёл среди них маленький блокнот, а уже в нём на сумерском были зарисовки с примечаниями, только вот он парень автоматически затолкал блокнот в карман, слыша приближающиеся тяжёлые шаги.       — Ну ты даёшь! Сколько я возился, а ты раз-раз и готово, — со всего размаху на эмоциях шлёпнул его по спине отец, восхищённо глядя вокруг. — Оно меньше, чем я думал. Нашёл что-нибудь?       — Не особо, сам не так давно зашёл, — протянул студент отцу крышку от коробки, продолжая собирать опилки с пола. На выжидающий взгляд отца он продолжил:       — Мы под рекой, видимо — там в стеллаже протекает трещина, некоторые книги промокли. Я всё это время перекладывал их, и искал, чем можно заделать щель.       — А это у тебя что? — Массо он отложил крышку на стол и забрал из его рук коробку, со всех сторон рассматривая её содержимое. Только он хотел сказать про сухожилие, когда отец слегка вытащил мумифицированный кусок плоти, принюхиваясь к нему. Дзуши сдержал рвущийся рвотный рефлекс, затараторил, протягивая бумажку:       — Внутри было. Я уронил его, когда прочитал.       — Ничего не откололось при падении? — взглянул на него мужчина и в его алых глазах мелькнуло нечто странное. Настолько быстрое и неуловимое, что Куникудзуши списал это на свою усталость.       — Нет, я всё подобрал. Ты знаешь чьё это? Зачем маме хранить такое?       — Точно сказать я тебе не могу, — мужчина окончательно вынул предмет наружу, уверенно приподнимая на уровень глаз и рассматривая, — но ничто не мешает нам провести исследование и узнать. Вполне вероятно получится найти что-нибудь в этих книгах. Если они уцелели, конечно, — скривился он скептически, окидывая взглядом груду вздувшейся бумаги.       — Мы можем перенести всё это наверх, разве так не будет надёжней? Пройдясь по кабинету, мужчина поколупал текущую щель, постучал по губам, хмуро поворачиваясь к сыну.       — Не стоит, пока мы не убедимся в содержимом документов. Если кто-то найдёт компрометирующие записи будет сложно доказать, что они принадлежат не нам и тогда все, пиши-пропало. Пока отложим. Проверка книг в приоритете. Я бы хотел взять несколько с собой и проверить в более…освежающих условиях, только есть риск, что из-за изменения микроклимата некоторые фолианты сразу же придут в негодность. Ты закончил в лаборатории? — дождавшись ответа, Массо продолжил:       — Тогда пока я разбираюсь с этим, — махнул он головой в сторону коробки, — ты проверишь некоторые книги и составишь краткую характеристику.       Немного подумав, мужчина оценивающим взглядом прошёлся по сыну.       — И мне тут доложили, что ты третий день безвылазно сидишь в лаборатории. Разве тебе не нужно на занятия? Работа работой, но нельзя же забывать и об остальном.       — Сейчас у меня нет занятий, я готовлюсь к рецензированию: исправляю некоторые пункты, подвожу статистику. Иногда слишком засиживаюсь, из дома долго добираться, так что предпочитаю оставаться на ночь здесь, — наплёл он максимальную чушь, надеясь избежать дальнейших вопросов.       — Плохо мы на тебя повлияли, — покачал головой доктор Дрэго, вспоминая, насколько часто сам зарабатывался. — Ты ещё молод, не стоит так пренебрегать здоровьем. А уж тем более личной жизнью, посвящая всего себя погоне за знаниями.       — Кто бы говорил, — закатил глаза студент, складывая руки на груди.       — Именно поэтому я и говорю. Эх.       — Может я как вы с мамой найду своё счастье на очередной конференции, — усмехнулся Дзуши, видя слабую улыбку на лице отца, в то же время немного злясь на себя за такие слова.       — Учитывая, что тебя на них не загонишь — вряд ли, — хохотнул Дрэго. — Я бы хотел, чтобы ты жил более…обычной жизнью. В погоне за знаниями не так сложно потерять себя, как кажется.       — Я это учту, — присел он за котацу, аккуратно кладя на стол книгу с самым разбухшим видом. — А пока я бы хотел сосредоточиться на делах более насущных.       — Дай знать, если найдёшь что-нибудь по этой штуке, — бросил он напоследок ему на стол пачку солёного арахиса, вновь насвистывая себе под нос лёгкий мотив. С тех самых пор, как отец вышел на работу он постоянно что-то напевал, лишь загадочно улыбаясь, когда парень спрашивал его о мелодии.       Дзуши не хотел есть, однако орешки уходили только так, пока он одной рукой в перчатке переворачивал одну страницу за другой, ничего не понимая. Он, пожалуй, больше бы удивился, наличию переведённой литературы в библиотеке матери, а так это было даже почти обычно. Бессмысленно пролистав парочку, он безнадёжно взял почти сухую книгу, параллельно заталкивая пачку от орехов в карман и натыкаясь на блокнот.       Парень попытался позвонить отцу, чтобы уточнить, стоит ли ему занести эту книженцию, но, как назло, в этом месте связь не ловила и от безысходности Куникудзуши вышел наружу, слегка вздрагивая от закрывшейся за его спиной двери. Проверив комбинацию ещё раз на всякий случай и убедившись в ней, он окончательно покинул кабинет, вновь испытывая благоговейный трепет от атмосферы и тишины, царивших в храме Сурастаны.       По одной из легенд некогда в этом месте обитал Архонт мудрости, избрав своим домом наивысшую точку города, дабы видеть и слышать всех тех, кто нуждался в её помощи. Властительница впала в сон, слившись сознанием со Священным древом, являющимся важнейшей частью жизни сумерцев, а сам храм, если верить записям, был построен на том самом месте, где владычицу видели в последний раз.       Даже для самого отъявленного скептика существования Архонтов посещение храма окажется достаточным поводом, чтобы изменить своё мнение. Будучи ребёнком Куникудзуши приходилось бывать в храме во время праздников, но лишь в сознательном возрасте он смог прочувствовать благоговение и покой среди этих молчаливых узорчатых стен.       И лишь на улице брюнет смог вдохнуть полной грудью, осознавая, что толком и не дышал всё это время.       Перед лифтом в морг он немного задержался, неловко улыбаясь прошедшей мимо старушке-пациентке, не сводившей с него своих серо-стеклянных, словно выцветших от времени, глаз. Пришлось спешиться, лишь бы вновь не пересечься с ней. Запах дезинфекции и смерти вновь ударил в нос, но в этот раз ничего, кроме тошноты парень не испытал. Можно было бы, конечно, передать блокнот поздней и не тащиться сюда, только Куникудзуши не привык откладывать дела на потом. Обычно. Пока это не работало только с Кадзухой.       Из-за своих кошмаров студент несколько раз был вынужден соврать ему и отложить встречи. Даже Кэйа, что удивительно, интересовался самочувствием парня, пусть и через третье лицо, приглашая навестить их. Мужчина шутил, что следующая их встреча будет повеселей и в этот раз без сюрпризов.       Только вот, если быть честным до самого конца, видеть кого-то из вампиров брюнету хотелось в последнюю очередь. Даже собственного соседа, с которым в последний раз Дзуши чувствовал себя уязвимо. Он настолько часто рядом с ним, что студент начал забывать, как большую часть жизни был вынужден самостоятельно справляться со всем. В какой момент всё изменилось?       Терзаемый противоречивыми мыслями, парень отвлёкся на скрежет за одной из дверей, немного подходя ближе. Звук был похож на звяканье цепи о трубу или типа того, так что, неуверенно приоткрыв дверь, Куникудзуши заглянул вовнутрь. С виду ничем не примечательная палата, если не брать в расчёт практически вертикально расположенную спинку кровати, на которой лежал мужчина с сероватой кожей с впавшими щеками, периодически дёргающий рукой, пристёгнутой к перекладине кровати. Его глаза неистово двигались под тонкими веками и Куникудзуши даже казалось, что он видит вокруг человека тонкое красноватое сияние.       Оглянувшись по сторонам, брюнет окончательно вошёл в палату, стараясь не потревожить пациента. В целом было странно видеть живого человека на цокольном этаже. Ещё странней — с подключённой капельницей, по которой бежал практически чёрный раствор.       Дзуши взял историю болезни, с каждой строчкой всё больше недоумевая — с каких пор при помешательстве учёных помещают в такие условия?       Господин Брами́ дёрнулся сильней, приоткрывая глаза и раскрывая их шире при виде молодого человека.       — Cha' in jóok'ol! Engullaré le entrañas jach séeb bey ken jóok'ok tu waye'! Juntúul geek ch'íijsajil miserable! Jach séeba'an bey le diosa u yojeltik u a balts'amo'ob, ma' esperes misericordia!       От его гневной тирады брюнет выронил планшет с историей, практически вжавшись в стену. Его отрывистая речь вынудила Куникудзуши упасть на колени, согнувшись пополам и схватиться за голову, начавшую нещадно пульсировать. Лишь грохот опрокинутой капельницы и крики мужчины заставляли незваного гостя концентрироваться на происходящем, пока в коридоре разносился гомон встревоженных голосов.       Влеченный странным желанием парень залез в шкаф с инвентарём, зажимая уши и по-прежнему слыша рёв раненого зверя, прикованного к кровати.       — Люди ma' deberían поступать je'ela' ti' le seres существами! Sois монстры! Ублюдки! Le retribución celestialнакажет всех! — кричал мужчина, стараясь вырваться.       Максимально сжавшись, Куникудзуши впервые был настолько рад своему росту, в противном случае, он уверен, проблем было бы больше, чем он мог себе представить.       Раздался грохот, и мужчина свалился с кровати, придавливая собой нескольких подбежавших к нему санитаров. Но не это бросилось в глаза сквозь тонкую щель в приоткрывшейся двери — ноги, полностью заменённые на металлический протез от самого пояса, царапающий пол каждый раз, при движении этого человека. И последующий за этой вознёй крик мужчины, зажатого между полом и обезумевшим существом, впившемся в его руку зубами.       — УБЕРИ ЕГО, НАХУЙ! МОЯ РУКА! РУКА! А-А-А-А!       Этот хрумкающий звук отрываемой плоти и истошный вопль были ни с чем не сравнимы. Райдэн уверен — это ещё долго будет преследовать его. Чавканье и безудержный смех следом заставили и без того уставшее тело парня затрястись. Он несколько раз успел пожалеть, что вообще спустился в это проклятое место.       — Вырубите его уже чем-нибудь!       — Здесь нет лекарств!       — Он всё равно не умрёт, — а после Харида ударили металлическим контейнером по голове, сразу же отпинывая в сторону и помогая мужчине с разорванной рукой выйти наружу, пока другой подоспевший человек помогал поднять бессознательное тело.       — Доктору это не понравится.       — Это ты не вколол ему снотворное в прошлый раз.       — Я на него почти четыре ампулы вбухал! Не моя вина, что он настолько быстро его выводит из организма! Терпеть это место не могу, — выругался мужчина, поднимая капельницу и, судя по звукам, подключая её обратно пациенту. — Если эта жижа перестанет в него поступать, как думаешь, через сколько он откинется?       — Лучше тебе этого не проверять — этот образец один из любимых, ты же не хочешь его собой заменить?       — Побойся Архонтов!       — Иногда и твою голову посещает богиня мудрости.       Лишь стоило этим двоим скрыться за дверью, как парень, досчитав до десяти, неуверенно выглянул из своего убежища. Уж лучше было переждать несколько минут, нежели вновь подвергнуть себя риску. Пока он не сводил взгляда с двери, Харид следил за ним сквозь полуприкрытые веки. Капилляры на его правом глазу лопнули, заполняя белок кровью. На втором же зрачок был настолько расширенным, что рассмотреть радужную оболочку было просто невозможно. Его рот был измазан кровью, он что-то жевал. Куникудзуши прекрасно понимал что, однако верить в это не особо хотелось.       Мужчина сглотнул, слегка облизнув алые губы, прежде чем своим сорванным голосом вновь заговорил, не спуская взгляда с понемногу отходящего к двери парня:       — Этот мир обречён.       — О чём ты? — остановился тот, невольно покрываясь мурашками при виде сузившегося зрачка на том самом глазу с лопнувшими капиллярами. Свечение вокруг фигуры возобновилось, пока температура в помещении начала понемногу падать. Облачко пара вырвалось из рта Куникудзуши, сделавшего шаг назад.       Что за хуйня происходит в этом отделении?!       — Я слышу твой страх. Как приятно. Эти люди приходят ко мне, но никто из них даже не думает, с каким аппетитом я готов разорвать их тоненькие шейки, лишь бы насытиться досыта. Это тело слабо, в отличие от живущего в нём человека. Оно не справляется, но не отдаётся в мою власть. Подойди, позволь мне войти в тебя, — зрачок мужчины запульсировал сильней, однако студент против его слов сделал ещё один шаг назад.       — Странно, я думал, ты понял о чём я говорил. Опять не сработало, — сплюнул пациент кусок ткани в сторону выхода, окончательно прикрывая глаза.       Прислушавшись к происходящему за дверью, Куникудзуши обернулся. Он держался за ручку, готовый в любой момент выбежать наружу, даже если ради этого придётся столкнуться с кем-то из работников.       — В вашей истории указано помешательство из-за переутомления и чрезмерного употребления борнеола. Что заставляет вас нападать на людей, желающих вам помочь? Мужчина неверяще уставился на парня, как на самого последнего дурочка, слегка поведя носом.       — Повтори мелденно.       Нахмурившись, он вслушивался в каждое слово, прежде чем фыркнуть и вновь дёрнуть рукой, но уже не так рьяно, а словно бы проверяя наручники, кровать и нервы парня на прочность. Его левый глаз закрылся и как будто расслабился, пока второй безумно смотрел по сторонам, будто впервые осматривая окружающее пространство.       — Помочь? — рассмеялся он хриплым голосов, слегка свистяще вдыхая каждый раз. — От такой помощи это тело сдохнет раньше времени! А я опять буду вынужден существовать в сосуде из стекла, пока эти жалкие недоразвитые создания будут пытаться понять меня!       — Вы…что вы такое?       — Я сhéen taak in вернуться домой. Kaxtik своё счастье в cuna, получив шанс искупить ошибки. Госпожа…примет leti'e' tu beetaj teen обратно, ka' jo'op я столь обезображен этой человеческой оболочкой?       Сияние стало почти алым, мужчина задёргался, пока из его рта стекала кровавая слюна, а Дзуши с ужасом вжимался в дверь, слушая его хрипы.       — Какой ты трусливый, — недовольный тон заставил парня возмущённо вздохнуть. — Даже жаль твоего хозяина.       — Работорговля была запрещена ещё в пятьсот восемьдесят девятом.       — А какой сейчас год?       — Восемьсот шестнадцатый.       — Мелденней, мне сложно понимать язык этого тела. Какой год?       — Восемь. Один. Шесть, — повторил парень максимально медленно, вновь видя странные движения в глазнице мужчины. Он приоткрыл было рот, но сразу же замолчал, словно о чём-то задумавшись.       Алая дымка вокруг его силуэта становилась всё плотней и в какой-то момент парню даже показалось, что поверх лица пациента он видит маску с совершенно отдельной мимикой, заплывший глаз на которой повторял все движения мужчины. Линия рта на этой туманной маске также двигалась, пока Харид говорил.       — Как сильно изменился мир…       — Вы…каким был мир при вас? Вы помните, кто вы? Почему вы оказались здесь? — подобное любопытство могло плохо сказаться на парне, если в ближайшее время сюда надумают вернуться те люди. Только вот поиск истины сейчас стал намного дороже собственной жизни.       — Я помню…свою сестру, свой дом, Гарза… Paalal k'i'ik'el… так нас называли. Потом лишь боль. Мне меняли тело за телом. Замораживали, думая, что я лишь жидкость, называли останками. Сейчас… я так рад говорить на родном языке малец. Спасибо.       — А ваш дом. Вы помните, где он находился?       Марево пошло волнами, словно втягиваясь обратно в тело, а налитый кровью глаз закрылся, пока мужчина совсем не перестал отличаться от обычного человека. По полу прошла вибрация, запищала система оповещения об опасности с просьбой покинуть помещение. Первым делом Дзуши кинулся к койке, сразу же отдёргивая себя и вываливаясь наружу, пока его никто не заметил: за мужчиной наверняка скоро придут и так глупо сдавать себя теперь уж точно лаборант не собирался. Уже на выходе он услышал едва различимый в этом шуме голос:       — …по небесному атласу в звёздных прудах… вспорхну я как птица…— но времени обернуться уже не было.       Попивая крепкий чай в ближайшей от Академии таверне, Куникудзуши листал блокнот, который собирался отнести отцу. В целом картина с сухожилием приобрела краски и, если в схемах он пока что не видел смысла, то вот слова с анализом произвели на него неоднозначное впечатление — парень уже не был так уверен, что стоит отцу передавать эту информацию, учитывая увиденное сегодня в лаборатории. Наверняка мужчина прекрасно был осведомлён о происходящем под крышей его отделения. Точное число пациентов и их истории болезней являются засекреченной матрами информацией, а значит выяснить что-либо об этом парень вряд ли сможет, так что придётся действовать иначе и попробовать поговорить с Харидом ещё раз.       Пытаясь найти побольше информации об учёном до момента его «помешательства» Дзуши с удивлением обнаружил в акаше документ месячной давности, утверждавший, что: «в связи с помешательством учёный Брами́ Харид был отправлен на реабилитацию в деревню Аару». Тогда как объяснить его присутствие на нижних этажах?       Побарабанив пальцами по чашке, Куникудзуши начал выводить загогулинки на салфетке.       Ему не особо хотелось подозревать одного из немногих близких людей в незаконной деятельности, только вот слишком многое было против него. Может сейчас рано судить и всё происходящее лишь одно сплошное недоразумение, но парень не мог выбросить из головы вида мужчины, пожирающего чужую плоть и ведущего себя как ни в чём не бывало после.       Может это у него уже пошло помешательство от бессонницы и ему стоит обратиться к врачу? Только вот парень от чего-то был полностью уверен в словах Харида и это сильно усложняло дело.       Райдэн решил пока не отдавать отцу блокнот, а потом расспросить его о результатах исследования, надеясь этим всё для себя решить.       Вернувшись домой, Куникудзуши первым делом направился к кабинету мужчины. Ничем не примечательное помещение на цокольном этаже с небольшим окном под самым потолком было, как и всегда, идеально убрано: на механизмах под стеклом не было даже пылинки, поскольку Массо провёл в каждую отдельную витрину собственный встроенный пылесборник, активирующийся при нажатии маленькой треугольной кнопки в стене, искусно замаскированной под орнамент.       Здесь, в отличие от кабинета матери, книг и дневников было совсем мало, поскольку большая часть работ с черновиками была передана в личное пользование архива Академии.       Хотя ещё оставалась родительская комната, только вот в их семье было чёткое правило оставлять всё рабочее за пределами личного пространства, так что рыскать в ней он пока не думал.       Скорые поиски совершенно не дали результата: не было даже намёку на подобные механизмы, увиденные парнем на ногах учёного. А редкие томики представляли собой, по большему счёту, лишь подробные инструкции сборок меков, способных облегчить лёгкую жизнь в уходе за домом занятому человеку. Большая часть этих самых механизмов и была нашпигована в их доме с подачи мужчины.       На следующий день было решено вновь отправиться в больницу под видом вопросов о забранном отцом материале. Парня гложило любопытство, хотя он и без этого уже многое подчерпнул, но навязчивое желание удостовериться всё не желало его покидать. Он был уверен, что отец не стал откладывать нечто подобное на потом, а значит и его любопытство не должно было вызвать лишних вопросов.       Вновь превозмогая приступы головокружения Дзуши, как вор, всё время оглядываясь, продвигался к нужной ему палате. Он уже придумал легенду на случай внезапной встречи с кем-то посторонним в помещении, однако надеялся, что этого не произойдёт. Только вот его чаяниям не суждено было сбыться — помещение было пустым: ни мужчины, ни капельницы — лишь койка аккуратно убранная и готовая принять в любой момент пациента, невесть для чего оказавшегося в морге.       Куникудзуши даже протёр глаза на всякий случай, но даже того алого марева увидеть ему так и не удалось. На полу же он увидел блестевшую маленькую гайку. Покрутив её в руках, он слегка вздрогнул, когда свет в помещении зажегся.       — Молодой человек, вам чем-нибудь помочь?       За спиной Куникудзуши стояла девушка в зелёной мантии. На её бейдже большими буквами виднелось «Гольшан: интерн».       — Извините, мне показалось, что я что-то слышал, — включил он дурачка, слегка почесав нос. Вновь обернулся к шкафу, в котором так удачно просидел вчерашний вечер и открыл дверь, будто действительно что-то искал.       Приподняв бровь, Гольшан заглянула следом, придерживая норовивший съехать чепчик. Не увидев ничего подозрительного, она прикрыла дверь, ещё раз окидывая парня взглядом.       — Я как раз шёл к своему отцу, когда мне показалось, что я что-то слышал.       — Близится сезон дождей, многие насекомые и рептилии пытаются проникнуть в здание как можно ниже и охладиться. Вполне возможно, что именно это ты и услышал.       — Да, наверное.       — Кто твой отец? Я провожу, — предложила девушка, как только проверила его бейдж.       — Массо, Массо Дрэго.       — Посиди здесь немного, он скоро должен прийти.       Парню повезло и Гольшан не задавала больше никаких вопросов. Он едва не спросил её о произошедшей вчера эвакуации, но вовремя промолчал. Как только девушка оставила Куникудзуши одного — он сразу же ринулся к отцовскому стеллажу с той уродской рамкой. Ему безумно хотелось опустить её изображением вниз, однако это бы определённо вызвало проблемы. По той же причине он оставил мысли залезть в наверняка запароленный компьютер, в котором было бы больше шансов найти хоть какую-то информацию.       Парень и сам толком не мог понять, что ему нужно, хоть какой-то маленький намёк на обоснование веской причины начать подозревать отца не без основательно. Пока же это казалось одной сплошной паранойей.       Все чувства Дзуши обострились. Он изредка дёргался от звуков, прислушивался и сразу же аккуратно расставлял вещи на место. Его трясущиеся руки ему безумно мешали, но на это уже нельзя было обращать внимания, однако парень едва не выронил одну из папок, когда отец прямо за дверью кабинета начал на кого-то кричать. Парень едва успел занять место на диване, когда тот влетел в кабинет, яростно хлопнув дверью.       — Как можно быть таким кретином и запороть элементарное задание? Разве я так много прошу? Дзуши!       От его вскрика названый слегка вздрогнув — он видел криво вставленный обратно в шкаф файл и это, пожалуй, нервировало даже больше отцовских криков.       — Ты мне скажи, насколько сложно выполнить перевозку груза по пустыне?       — Если не брать в расчёт возможный набег пустынников, то даже при буре это тянет на три бала из пяти. Смотря, правда, на какое расстояние и с каким провиантом, — сразу же подключился парень к акаше, продолжая боковым зрением наблюдать за отцом. Брюнет был безумно рад, что его нервозность не дала ему возможности концентрироваться на чём-то ещё.       — Вот именно! — ударил доктор Дрэго ладонью по стеллажу, заставив и без того криво стоявший файл окончательно вывалиться. Куникудзуши вздохнул после этого спокойно, практически расслабившись, пока отец аккуратно поправлял свои папки.       — Они должны были за день доставить материалы, однако вместо них мне прислали письмо с извинениями о задержке. Я что должен, их бумажку сраную вместо руки пришивать? Так и знал, что нельзя полагаться на этих людей. Переплатил бы рабочим из Ли Юэ, так хоть проблем бы не было.       — Сильная задержка?       — Два-три дня, — мужчина запустил пятерню в волосы, приглаживая их. — Эти механизмы из Фонтейна мне и так несколько недель ждать пришлось, а тут ещё и это. Словно назло.       — Зато будет немного времени передохнуть перед важным событием.       — Наотдыхался уже, — пробубнил Массо, постучав пальцами по столу.       — А ты зачем пришёл?       — Ну…ты вчера с таким приподнятым настроением ушёл. Подумал, сразу за то сухожилие взялся. Удалось выяснить что-нибудь?       — Ничего особенного, — махнул рукой мужчина, падая в кресло. — Всего-лишь мумифицированная часть ноги волка. Конечно, у нас таких не водится и Эи могла привести её из Мондштадта, но, если честно, я надеялся на что-то более…необычное. Не бери в голову. Ты только за этим пришёл?       Окинув сына быстрым взглядом, он хмыкнул, подперев подбородок кулаком.       — Как твои успехи с лабораторией?       — Большую часть я перенёс в дальний угол; пока просмотрел лишь несколько книг, но там нет ничего интересного, если тебя не интересует устройство Инадзумы периода правления Трикомиссии.       — Такое только вам понравится, — хохотнул мужчина, откидываясь на спинку кресла. — Что-нибудь посовременней нашёл?       — Только трактат о взаимодействии пневмусии, — пожал плечами парень. — Но для нас он бесполезен, если мы не поедем в Фонтейн.       — Может быть, может быть, — Массо слегка отъехал от стола, вновь барабаня по подлокотнику. — Ты бы мог взять связанную с этой энергией тему в будущем. Вряд ли она столь популярна где-то за пределами Фонтейна.       — Мне бы свою защитить, — неловко улыбнувшись, Дзуши встал, отряхивая невидимые пылинки со штанов, разглаживая ткань мантии.       — Знаешь, вообще-то, я бы хотел взять отгул на несколько дней.       — Что-то серьёзное?       — Хочу подготовиться к рецензированию, — тяжело вздохнув, Дзуши поглядел в алые глаза, желая увидеть сейчас совершенно иные. — Всё же это моя первая серьёзная работа, не хотелось бы облажаться.       — Ты мой сын, такого не случится, — Массо похлопал парня по плечу, направившись вместе с ним к двери. — Ты умный парень, не верю, что есть хоть что-то, способное тебя смутить и заставить растеряться.       «Зато Кадзуха прекрасно знает несколько способов».       — В любом случае выспись сегодня хорошенько. Я сегодня останусь на дежурство, так что не буду тебе мешать своими поползновениями по дому.       Как-то незаметно они вышли к саду и распрощавшись с отцом, парень отошел к обрыву.       Едва ощутив на своём лице потоки тёплого ветра Куникудзуши прикрыл глаза, отключая акашу и наслаждаясь пением птиц. Он чувствовал, как комок доселе необоснованных подозрений выстилается перед ним ровным полотном, пусть ещё и не до конца понятным, с дырами и проплешинами, но уже более похожим на истину, которую придётся не искать из ничего, а лишь дополнять новыми сведениями. Студент вздохнул поглубже, медленно открывая глаза.       Отец соврал.       Он настолько был убедителен в своих словах, что не будь у Дзуши того блокнота или отдай он его сразу же вместе с находкой, то и мыслей о лжи в его голове не возникло. Только вот его забывчивость сыграла ему на руку. Сухожилие, что он забрал было найдено в одной из гробниц нижнего Сетеха и скорее всего принадлежало кому-то из рода валука шуна, служивших в своё время Алому Королю. По крайней мере именно это было написано на одной из страниц. Этот мумифицированный объект проводили через множество испытаний, а энергия, заточённая в нём, была практически израсходована, однако её потенциал не был равен нулю. Как возможный катализатор — для чего именно Куникудзуши так и не смог понять по приведённым в блокноте расчётам — эта конечность ещё могла послужить.       Только вот зачем отцу нужно было врать? Какая ему с этого выгода?       Куникудзуши просто обязан это выяснить.