Зарево

      Ещё из самолёта можно был заметить, насколько багряны земли Натлана. Для подготовившегося к поездке студента это стало полной неожиданностью.       Соседняя страна всегда была на слуху как регион множества спящих вулканов, жаркого лета и первобытных ритуалов. Жители Натлана настолько познали эту жизнь, что даже некоторые их национальные блюда готовились исключительно при помощи природных источников. Увидеть эту первозданную мощь вживую, хоть и не совсем близко, было достаточно, чтобы все просмотренные до этого фотографии померкли на фоне возможности сделать свои.       Впереди у них было около двух недель на поиски зацепок, чтобы объездить все места из записей Эи и поговорить с местными.       Когда их встретили в аэропорту, Куникудзуши весьма прямолинейно отправили забрать вещи. Мико же со следователем отправились вместе с переводчиком и начальником охраны аэропорта в его кабинет.       Хоть Куникудзуши они и смогли записать к себе в качестве доверенного лица, владеющего несколькими языками местных племён, только вот всё это было лишь на бумаге. На деле парень просто воспользовался возможностью провести своё собственное расследование.       Мико, конечно, обещала припомнить эту поездку Аару, однако ехавший с ними субедар, словно и без того знающий о чём-то, сам подначивал женщину заехать в эту деревеньку. Для их сопровождающего это было якобы для приобретения определённых специй, производящихся в деревне с использованием редких скарабеев. На деле же, куда они с его тётей пропали на те сорок минут, парень даже знать не хотел. Его целью была беседа с главой Аару, но из-за его плохого самочувствия добиться встречи так и не получилось — Дзуши лишь привлёк с себе внимание хранительницы деревни, удивительным образом напомнившую ему Кэйю, когда тот снял повязку. От этой девушки не шли такие мурашки, только её копьё за спиной невольно заставляло проявлять осторожность в разговоре.       Защитница, представившаяся Кандакией, оказалась весьма приятной девушкой. Но даже она не смогла назвать точной даты последнего приезда учёных к ним, лишь, что это было около двух с половиной месяцев назад. Она запомнила это из-за пропажи нескольких учёных, покинувших пределы деревни в одну из бурь, и, поскольку их не смогли найти, была вынуждена сообщить об этом в Академию.       Зато местные ребятишки, заметив светлокожего человека в берете, все бегали вокруг него, пытаясь обменять свои игрушки на что-нибудь из его рюкзака по типу бумаги на орехи, поскольку многая провизия не доезжала до деревни из-за нападения пустынников, а бумагу в этих местах дети не видели очень давно; не говоря уже о книгах.       Подошедшая к тому моменту полицейская пообещала поговорить об этом в управлении и поднять тему недостаточной безопасности караванов.       Ещё при сборе документов Дзуши был вынужден рассказать женщине об имевшихся у него подозрениях, чтобы у той не возникло никаких сомнений в собственном племяннике. После его рассказа она хотела сразу же отправиться за ордером на обыск, но парню удалось её отговорить: поскольку у них действительно не было никаких веских доказательств, она поддержала идею повременить, а уже затем зачистить весь нижний этаж Бирмастана. Чтобы ни у Академии, которая может покрывать все эти исследования, ни у самого врача не было шанса избежать наказания.       Райдэн горел желанием рассказать о произошедшем в клубе. Только он не мог. Он не мог разглашать информацию о таком, даже если к ним всё же заявлялась полиция в тот день. Кадзуха говорил о каком-то конкретном вышестоящем полицейском. И будет весьма странно, если он такой:       — Тут на мероприятии в Рассвете человека подорвали; с ней тоже какие-то опыты проводили. Ты ничего не знаешь от этом?       Да Мико ему таких пиздюлей вставит за его образ жизни, что её тюремное заключение в юности будет просто нелепой шуткой по сравнению с этим. И не важно, что он почти совершеннолетний.       Так что, пока они занимались непосредственной причиной своего визита в страну, Куникудзуши слонялся по аэропорту, рассматривая нечто похожее на бутики, предлагавшие прилетевшим разные сувениры из кожи ящериц, оружие из камней и древесины, украшенные различными кристаллами. Брюнет даже присмотрел необычный меч, рукоять которого была украшена резьбой, демонстрирующей отсечение головы существу с закрученными в спираль рогами.       Консультант лениво следил за посетителями взглядом, словно не особо был вообще заинтересован в продаже. Парень привык к шумной жизни сумерского базара, на котором каждый торговец стремился привлечь внимание к своей продукции, расхваливая качество и материалы. Торговцам Натлана явно стоило у них поучиться.       Не найдя ничего особо интересного для себя, Куникудзуши покинул магазинчик. Обведя взглядом зал, он потащил свой чемодан к стойке с хот-догами. Запах от них был весьма неплох.       — А какое в них мясо?       — А какое тебе нужно?       Девушка со смуглой кожей оторвалась от журнала, поправляя белые косички справа от лица, на концах которых висели разноцветные бусины. На её голове была широкая повязка с геометрическим узором, закрывающая большую часть волос, заплетённых в короткий хвостик. На секунду студенту показалось, что он видел длинные уши, свисающие из-под повязки.       Девушка повернулась к холодильнику, начав перечислять:       — Козье, львиное. Есть мясо ягуара, крокодилье — оно дороже.       Дзуши пытался рассмотреть на лице девушки хотя бы намёк на шутку, только та была максимально серьёзной. Их молчаливые гляделки очень быстро ей надоели. Она вздохнула.       — Если не собираешься ничего брать — не отвлекай.       — Извини, — замахал он руками. — У нас только крокодилы водятся, вот я и растерялся, что из перечисленного стоит попробовать в первую очередь.       — Откуда ты? — девушка не особо заинтересованно покрутила щипцы для сосисок, поглядывая на сумки у парня за спиной и большой чемодан.       — Из Сумеру.       — Далеко, — кивнула она сама себе. — У вас же там тигры живут? Возьми льва или ягуара. У них мясо не особо сильно отличается на вкус, будет не так непривычно. Коза жёсткая, оставит не самые приятные впечатления. Запах из рта потом тоже так себе.       — Лев тогда, — достал он кошелёк, на что торговка покачала головой.       — Мы не используем деньги. Хочу твою резинку.       Если бы брюнет сказал, что удивился, то лучше вообще ничего не говорить. Сняв самую обычную, на его взгляд, резинку с волос, он передал её девушке. Пока та крутила её в руках, рассматривая тонкую серебристую ниточку, которой та была украшена, он достал уже более неприметную чёрную, вновь скрепляя свою косу.       — У тебя нет жуков в волосах? — растянула резинку светловолосая как можно сильней, вновь довольно хмыкнув.       — Нет, — уточнять, про каких именно спрашивала девушка, он не стал.       — Дай мне немного времени, и твой хот-дог будет готов, — выдала она едва заметную улыбку, впервые за весь их разговор, принявшись нарезать овощи. И, тем ни менее, Дзуши был в растерянности.       — Значит, ты работаешь за бартер?       — Бар…что?       — Обмен.       — Какое сложное слово ты придумал, — торговка вытащила из гриля сосиску, укладывая её на салат и посыпая зелёными порошком — водорослями, как она потом пояснила.       — Наш народ обеспечивает себя сам. Деньги нам не особо нужны — тратить их негде. Это в больших странах всё покупается за монеты. Их хранит у себя глава племени. Мы приносим ему товары, меняем на нужное нам, а он потом меняет добытое нами в специальных иностранных домах в обмен на монеты. Потом меняет монеты на товары из их страны. Так мне отец говорил. Всё просто.       — А это мясо и техника, на которой ты его жаришь, тоже выменяны? — ещё не до конца собранный хот-дог в руках девушки вызывал слюнки.       — Да, — показывая пальцем, она принялась перечислять:       — За это мы отдали шесть шкур лавовой ящерицы, за это — гриву льва. За это отцу пришлось несколько дней просидеть в засаде на южной стороне реки, в нескольких днях ходьбы от дома, чтобы поймать синюю водяную змею. Она его укусила, и он пролежал несколько дней с лихорадкой. Зато мы можем работать здесь аж до следующего месяца, — девушка радостно передала ему пакетик с едой, сложив руки на стойке.       — А мясо наше. Что-то поймали, что-то обменяли. Это выгодно.       — Действительно.       Хотелось присесть, но, как назло, нигде поблизости не было видно ни кресел, ни скамеек.       — А если бы я захотел взять пуму, чтобы ты попросила взамен?       — Твои волосы, — последовал незамедлительный ответ.       Парня передёрнуло. Спроси любого человека из любого региона, чем знаменит Натлан, и тебе скажут: вулканы и магия. Как таковая она изжила себя, но удивительным образом коренное население продолжало верить в силу проклятий и приворотов, используя заклинания в своей повседневной жизни.       — Вижу, ты из тех, кто верит злым языкам, — девушка не обиделась, лишь взгляд тёмных глаз стал чуть более холодным. — Таких тёмных волос я давно не видела даже среди приезжих. В свободное время я изготавливаю кукол. Детям в племени нравится. Чаще шью из шкур или шерсти, но иногда просят сделать куколку в виде ребёнка с волосами родителей, чтобы отпугивать злых духов, когда дитя спит. Проклятия сложно накладывать, нужно больше, чем волосы.       — Например?       — Кровь, семя, даже слёзы. И обязательно имя. Без него ничего не получится. Вот меня зовут Аяжавэгижигоквэ, но ты его не запомнишь, так что и сделать ничего не сможешь. Даже соплеменники знают меня под именем Ая́ж, а большое количество букв защищает меня. Пока я не знаю твоего истинного имени, всё будет хорошо.       Сгрузив свои сумки на пол, Куникудзуши размял затекшие плечи. Он распаковал хот-дог, делая первый укус.       — М-м-м-м, — невольно закрыл он глаза. Может, дело было в голоде и скудном питании на самолёте, однако сейчас у него во рту словно происходил взрыв из разных вкусов. Он явно не ошибся, доверившись обонянию и придя сюда.       — Это ты ещё пуму не пробовал! — Аяж гордо вскинула подбородок. Бусины в её волосах звонко стукнулись друг об друга. — Наши соусы для мяса одни из лучших.       — В следующий раз обязательно попробую, — завернул он оставшуюся половину обратно в пакет. — А не подскажешь, где можно посидеть?       Следуя указаниям, Дзуши поднялся по лестнице на второй этаж, находя несколько свободных лавочек в виде полукруга, стоящих прямо под вазонами с искусственными пальмами. Для бедной страны, выезд из которой для коренных жителей был запрещён, сам аэропорт выглядел очень даже современно. Было сразу видно, что кто-то вбухал в это место достаточно средств. Будь он более заинтересованным, то обязательно поискал об этом информацию. Но сейчас его больше беспокоило отсутствие нормального подключения к интернету и пропадающая в аэропорту связь.       От сидения в самолёте больше четырёх часов его ноги продолжали гудеть даже после недолгого хождения. Хотелось прилечь.       Сколько ему придётся ждать своих сопровождающих? Хотелось вздремнуть прям в здесь и сейчас, только вот страшно. Хоть и было заметно, что торговцы не особо проявляли навязчивость, пока путешественник не проявит интерес или не спросит о чём-то, но как бы за сумки всё равно приходилось переживать. Особенно, когда напротив себя Куникудзуши заметил расположившегося прямо на полу торговца, лицо которого закрывала большая треугольная деревянная маска. Красновато-оранжевые полосы и круги на щеках, бордовые узоры вокруг прорезей для глаз создавали добродушное впечатление и желание подойти поближе. Но это не помешало Райдэну вздрогнуть в первые секунды при виде него.       Со своего места парень не видел выставленных товаров, а что тот мог попросить за них, даже представить не мог.       Куникудзуши размял ноги и, выбросив уже пустой пакет от хот-дога, подошёл к человеку в маске. Ему показалось, что торговец приветственно прищурил глаза. Юноша сделал то же самое.       На большой жёлтой ткани стояли резные статуэтки из прозрачных минералов. В некоторых из них были видны вкрапления других камней, что смотрелось весьма необычно. Некоторые из них изображали вулканы и большую птицу с красноватым оперением, разных животных и странных непонятных существ с шестью руками. Были и украшения.       Взяв ожерелье с большим зелёным цветком в руку, Куникудзуши покрутил его со всех сторон. Лепестки были настолько искусно выполнены, каждый отдельный лепесток не был похож на другой, от чего украшение смотрелось как живое.       — Это раковина хоташу, глубоководный моллюск, — приглушённый деревом голос звучал хрипло. Складывалось впечатление, что мужчина был уже достаточно пожилым, однако не утратившим энтузиазма.       — Молодые люди нашего племени добывают его возле главного русла Запредельной реки на юго-востоке.       — Это где бывший торговый путь? Возле Пепельного моря?       — Верно, молодой человек. Вы много знаете.       Куникудзуши сел напротив, скрестив ноги. Украшение слегка грело его руку, пока пальцы невольно поглаживали цветок.       — Разве там остался хоть какой-то водоём? Я читал, что вся территория близ моря выжжена, и ни один звук не разносится над этой пустошью. Даже с самолёта была видна огромная чёрная пелена. Где там река?       — Под, — только и сказал старик, взяв в ладони браслет из похожего материала. — Это место и сейчас продолжает извергать из себя тьму, способную загубить любое живое существо. Воды Запредельной реки, чем ближе к поверхности, тем горячей. Их жар совсем не изменился со времён моей юности. От того эти раковины столько прекрасны и зелены, что иначе им не удалось бы выжить в подобной среде. Молодёжь нашего племени наследует пхатарику, берегущую их от жара. Жаль, со временем она утрачивает силу, а детей у нас появляется не так уж и много.       Зацепившись за очередное непонятное слово, брюнет вызвал у старца смех. Он взял статуэтку птицы в руки, невесомо приходясь по её изящным крыльям.       — Это дар богини Чичоко, оставленный нам в память о ней.       — Никогда не слышал о ней. Она правила до падения Архонтов? — Куникудзуши переложил рюкзак на колени, поудобней складывая руки. Включив диктофон, он подсел немного поближе.       — Чичоко жила задолго до начала их войны. Мы — горстка потомков её, не смеющих мечтать о могуществе наших предков. В царстве Гарза жизнь кипела. Утроба богини год за годом порождала семя жизни. Не было голода, нищеты и несправедливости. Это было счастливое время. Но когда Небесный Остров вздумал диктовать правила, решив избрать лишь семерых, богиня не смогла смириться с предательством друга своего, и гнев поглотил её. Наши люди верят, что гнев её был настолько велик, что земли Гарза и по сей день извергают пламя ярости, ненависти и скверны. Цветущие сады больше никогда не смогут принять детей богини, покуда осквернены они страстями человеческими. Жалкими и мелочными. И лишь юности подвластно спасение. Дар, позволивший кровным детям её покинуть цветущие земли до падения их.       Мужчина вернул статуэтку на ткань. Взгляд едва ли не прозрачных серых глаз смотрел на юношу неотрывно, пробирая его изнутри.       — Мы верим, что, если откажемся от наших стремлений, нашей скверной человеческой сущности, сможем встретиться с ней. В знак этого мы носим маски первой охоты, символизирующие нашу готовность быть унесёнными ею в самое сердце Запредельной Пустоши.       — Хотите сказать, то царство некогда находилось на территории Пепельного моря?       Подобное предположение ему приходилось слышать впервые. Множество теорий строили учёные о природе возникновения пепелища и сошлись во мнении, что это лишь природная аномалия, для изучения которой пока недостаточно развиты технологии. Множество отважных путников стремились покорить эти земли. И лишь единственному, носящему имя Ступающий по Лаве, удалось это сделать. Только вот правда это или же вымысел, никто так и не мог с уверенностью сказать, поскольку даже в отделе библиотеки, посвящённом скитаниям Странствующего Ансамбля, не сохранилось записей — в те времена рыцари были увлечены разрешением проблем, а не внесением их в анналы истории.       Информация, пусть даже настолько противоречивая и не до конца правдоподобная, учитывая, что это с лёгкостью можно определить в героический эпос лишь при наличии одной истории, не особо вызывает доверие. Но то, с каким чувством старик её рассказывал, не могло не подкупить.       — Оно и сейчас там находится, — деревянная маска затряслась, словно её обладатель беззвучно смеялся. — Наше поселение рядом, на границе безопасности. Иногда ночью можно услышать шорох крыльев богини, пролетающей высоко в небесах. Она всё ещё ищет своих детей, но никак не может найти. Каждый из нас приносит для неё жертву в свою первую охоту. Богиня обязательно почует запах крови и явится за каждым из нас в уготованное время.       — Получается, после смерти она по…запаху…подношения много лет назад, находит людей из вашего племени и забирает их с собой?       — Это то, во что мы верим.       — Жуть, — не сдержался парень, отключая диктофон.       — Жуть — это твои разговоры с аборигенами, когда ты даже не замечаешь присутствия посторонних, — как внезапный удар молнии в беззащитного путника в безоблачный день, раздался над его головой насмешливый голос.       Яэ Мико сидела, сложив руки в замок на колене скрещённых ног, слегка качая стопой. Бесполезная сейчас шляпа, которую она зачем-то таскала с собой, покоилась поверх чемодана. Её спутника поблизости не наблюдалось.       — Я уж думала, ты мне соврал, лишь бы мы взяли тебя. Ан нет, ты действительно на что-то способен.       — Где твой начальник? — было неловко отвлекаться от разговора с мужчиной, когда такой материал привалил. Только любопытство было сильней.       — Забирает чемодан Эи, — махнула она рукой, подходя ближе и присаживаясь на корточки, разглядывая товары.       — Как прошло? — на её недовольный взгляд брюнет примолк, приберегая вопросы для более личной беседы.       Пока женщина рассматривала некоторые украшения, Куникудзуши задал ещё несколько вопросов, в итоге приобретя у Но’альде, оказавшегося старостой своего поселения, о чём и говорило его имя, ту самую статуэтку богини, сделанную из вулканического стекла.       Выйдя с кучей чемоданов на улицу, Куникудзуши понял ещё одну ужасную вещь про Натлан — здесь. пиздецки. жарко!       Выходя из, как ему казалось, душного здания аэропорта, он надеялся хотя бы на немного прохладный воздух, учитывая творившуюся за окном облачность. Только его мечтам так и пришлось ими остаться, поскольку реальность была жестока, а духота явно стремилась к отметке в красной зоне.       Ладно, духота в Сумеру хотя бы сопровождалась влажностью, а в пустыне песок всегда отдавал зноем. Но даже она, по сравнению с выжженной солнцем равниной, на которой и расположился несчастный аэропорт, теперь казался тропическим оазисом.       Алая, жёлтая и просто плохо выглядящая трава стелилась всюду, куда ни взгляни. Даже камни, казалось, готовы были треснуть от жара, упади на них хоть одна капля прохладной жидкости.       Пустое алое ничто.       И большой вулкан, возвышающийся по одну сторону от аэропорта. Он, конечно, был весьма далек, но его размеры впечатляли, невольно заставляя задуматься: «не из-за него ли здесь настолько невыносимо?» и «а он нас здесь не погребёт?».       Только вот вместо паники студент начал фотографировать на телефон «многообразие» видов вокруг, особенно своё счастливое и не очень лицо для открыточек друзьям.       Наблюдавшая за его кривляниями тётя лишь слегка посмеивалась в кулак, изредка подталкивая серьёзного мужчину в солнцезащитных очках и с каким-то непонятным напитком в руках в бок.       Когда Дзуши посчитал свою миссию завершенной, он даже сфотал Мико. Только та не совсем уж и по-взрослому показала ему фак, за что Аято накрыл её руку своей, слегка прикасаясь губами к пальцам. Стоит ли говорить, как следом за этим в мужчину полетел сандаль? Тем ни менее Куникудзуши снял на память и это.       Пока они не перешли к более серьёзным действиям — а драка полицейских вам не шутка — Дзуши всучил тёте телефон, расплетая косу и собирая волосы в низкий хвост. Взял чемодан матери, который они так удачно получили и, встав возле автобусной остановки, слегка улыбнулся, едва прикрывая глаза.       Руки женщины дрогнули — она тоже знала, какую фотографию решил повторить племянник.       — Тебе стоит встать рядом с ним, — забрал телефон Аято, едва касаясь лопаток коллеги. — Воспоминания нужно творить совместно.       — Господин Камисато, тогда и вам стоит встать рядом с нами, — бросил студент в шутку, на что Мико лишь цокнула.       Но Аято покачал головой:       — Семья — одна из важнейших вещей для человека. Не хочу вам мешать, — щёлкнул он несколько раз, забавно выкручивая свой стакан с напитком, который уже чуть ли не выливался.       — Вот именно поэтому и встань, — устав слушать его глупые оправдания, Мико сама дёрнула мужчину за локоть. — Просто заткнись и улыбайся. Когда ты вообще сестре что-нибудь отправлял?       — Я разговариваю с ней каждый день. Не думаю, что она ещё не устала от меня.       — Улыбнитесь! Раз-два-три!       Ту фотографию с недовольной тётей и целующим её в щёку коллегой Дзуши попытался отправить Кадзухе, как и множество других, сделанных с таким старанием перед этим. Только вот, как оказалось, за пределами помещений связь в Натлане отсутствовал из-за слишком сильной вулканической активности, в здании с которой боролись магнитными стабилизаторами, а о благах цивилизации где-то далеко от поселений можно было и вовсе забыть. Оставалось лишь надеяться, что такси не заставит их слишком долго ждать и скоро Куникудзуши насладится всеми прелестями общения в сети.       Если гостинице не будет интернета, он потребует вернуть его обратно в Сумеру хоть в багажном отделении: как он должен слушать свои любимые подкасты?!       Ничем не примечательная гостиница встретила туристов тишиной. Если уж прям честно, машину они ждали дольше, чем заняла вся дорога в целом. Из окна маленького номера с большим деревянным панно на всю стену был виден аэропорт. Уже не столь величественный, утративший свои размеры на фоне вулкана, с этого расстояния казавшегося ещё более величественным. Должно быть, местные, видевшие всё это буйство природы с самого рождения, настолько привыкли, что и не обращают внимания, где селиться. Но лично в студенте такое соседство вызывало ужас.       Мягкая большая кровать была самым лучшим местом, в котором он побывал за целый день. Привыкший к свежести Куникудзуши с непривычки впитывал аромат чего-то очень терпкого, слегка вяжущего, исходившего от подушки. Очень расслабляющего. Телефон на полу пищал, оповещая хозяина о множестве сообщений. Сил подняться у него не оставалось, так что, лениво перекатившись по кровати к рюкзаку, он разблокировал всё ещё валяющийся на полу телефон, пролистывая некоторые не особо важные сообщения. Напротив иконки Кадзухи стояли оповещения об ошибке с не ушедшими фотографиями, которые пришлось загружать заново. Пока в группе его однокурсники спорили о задании какого-то профессора, пытая их старосту, парень просто отправил их разборки в архив — эти проблемы в ближайшее время его никак не касались.       Удивительно, но фотографии, отправленные другу, прогрузились без проблем.       Горо       10.14 18:29       Ого, я тоже хочу (       Горо       10.14 18:30       Они прям по улице так ходят? А спят как? Спроси у него. Они вообще снимают эту маску?       Горо       10.14 18:30       После Инадзумы и Сумеру вид прям унылый. Там же не вся страна такая?       Горо       10.14 18:34       Тоже хочу куда-нибудь, а не вот это вот всё

Вы

10.14 18:47

Мы пока в пределах плато. Потом скину ещё

Вы

10.14 18:48

Я этого старика не успел спросить, купил тебе маленькую копию их масок. Ты же любишь собирать всякую фигню)

Тут короче даже речка какая-то есть. Либо старейшина наврал, либо они реально в это верят. Я пока не решил

      Горо       10.14 18:49       «Sushi       10.14 18:48       Я этого старика не успел спросить, купил тебе маленькую копию их масок. Ты же люб…»       Покажииииииииии

Вы

10.14 18:48

Когда переименуешь нормально

      Горо       10.14 18:49       Ну нееет, мне так нравится

Вы

10.14 18:48

Тогда потом увидишь

      Повыпендривавшись, он всё же отправил фотографию маски, слушая последовавшие за этим восторженные вопли лингвиста в голосовом.       Кадзуха молчал. Сейчас у них уже ночь; наверняка вампир снова нагрузил себя работой с головой.       Когда студент заходил к нему перед самым отъездом, тот выглядел не самым лучшим образом. Как Дзуши и обещал, он действительно настоял взять у него полноценный пакет крови на случай непредвиденных обстоятельств, и хотя бы на этот счёт мог не волноваться.       И всё же стоило взять номер телефона Люмин. Так, на всякий случай. От общения с девушкой у него остались приятные впечатления. Яркие, как взрыв, ага. Уж она наверняка могла бы успокоить его разбушевавшиеся переживания относительно программиста.       Пока он всё размышлял над сообщением Кадзухе, в дверь легонько постучали, а следом заглянула растрёпанная розовая голова.       — Я не разрешал входить, — сел парень на кровати, недовольно опираясь на руки позади.       — Я мог быть занят тут кое-чем, а ты так врываешься.       — Я постучала, — бросила она безразлично, словно это было действительно достойной причиной. Позади себя она тащила багаж Эи, обклеенный множеством термонаклеек, многие из которых Куникудзуши ещё в детстве налепил на чемодан матери. «Чтобы ты смотрела, вспоминала меня и улыбалась», — в то время это казалось очень важным для него.       Многие наклейки уже имели не самый лучший вид, были потрёпанными и выцветшими. Местами под ними был виден рассохшийся клей. Тем ни менее, хозяйка чемодана не торопилась избавиться от них, скрепив, пусть и не очень аккуратными, но надёжно стежками, пришив их прям к ткани.       Лишь одна наклейка возле ручки выделялась своей белизной, и только Куникудзуши знал, что этот цветок в своё время был нежно-розовым. Он самолично вышил его в начальной школе, в тихую приклеив, пока мать собирала свои последние вещи перед поездкой, и очень боялся, что она заметит. Из той поездки от неё долго не было вестей, а вернувшись, она привезла ему высушенный цветок, удивительно похожий на его собственный.       — Подумала, что нам стоит открыть его вместе, — голос Яэ Мико звучал надломлено. Да и в целом она двигалась как-то заторможено с тех пор, как они сели в машину. Лезть в её душу парень не видел смысла, лишь пошлёпал по кровати рядом с собой, приглашая сесть.       Она цеплялась за ручку чемодана, как за спасительную соломинку в водовороте, выбраться из которого ей не суждено.       — Не знаю, где ты взял то видео, но на камере не было ничего подобного. Все другие люди — да, но не эти двое. Мы показали запись охране. Они были не очень довольны, но представитель их местной полиции обещал помочь с поисками. Высокий мужчина, скорее всего, из местных, его поиски лишь вопрос времени, — тяжело вздохнув, она завалилась на спину, раскидывая руки в стороны.       — Это похоже на страшный сон. Доказательств нет, зацепок — тоже. Даже расследование не может продвигаться нормально без посторонней помощи. Ничего сама не могу. Я готова поверить в собственное безумие, но этот чемодан, который не мог оказаться здесь просто так; подозрительные люди, крутящиеся вокруг дела и вставляющие палки в колёса…       Она молчала долго, и студент уже подумал, что та ничего не скажет, погрузившись в океан самобичевания, однако Мико резко села, упираясь ладонями по обе стороны от коленей. Её подавленный вид никуда не делся, но в глазах появилась та самая искра, которую Дзуши видел каждый раз, когда в женщине открывалось второе дыхание.       — Какие там места она посещала последними? Ты нанёс их на карту, как я просила? У нас мало времени. Нужно максимально выложиться, прежде чем потребуют отчёт!       Карта была разложена на кровати. Мико записывала названия особо близких деревень, выстраивая дорогу, а Дзуши…всё не мог перестать гипнотизировать чемодан. Было ясно как архонтов день — тётя просто тянула время, и он не мог её за это винить. Иногда проще довольствоваться догадками и мнимой надеждой, нежели столкнуться с жестокой реальностью и разочароваться.       — Думаю, нам сначала стоит осмотреть её вещи.       Женщина так и замерла с фломастером во рту. Она даже не повернулась на него, когда Куникудзуши завалил чемодан на стол, слегка похлопав по нему.       — Она всегда брала с собой дневники. Наверняка там есть записи касательно поездки. Мы с тобой просто тычем в небо, когда самое важное и так уже под носом.       — Ты прав, — она с испугом глянула на фиолетовый чемодан. — Мы должны это сделать.       Среди нескольких практически одинаковых комплектов одежды, коробочек с инструментами по камню им удалось найти небольшой блокнот. Только вот в нём не было особо важной информации, лишь список предметов, которые женщина взяла с собой и перечень документов, необходимых для поездки. Они и сами собирали подобный пакет, за исключением студента, которому пришлось предоставить документы из полиции о причастности к делу и отпускной лист из академии. Ни видеокамеры, которую Эи так часто брала с собой, ни чего бы то ни было ещё.       Они даже попытались нащупать потайные карманы, но даже там не нашлось ничего стоящего, за исключением нескольких коробочек с берленго, которые исследовательница так часто заказывала из Фонтейна.       Надежда рухнула слишком быстро. Разбросанные по столу вещи уже не было сил вернуть обратно. Яэ вместе с племянником сидели на полу, продолжив составлять маршрут по старым записям, всё же надеясь преуспеть хотя бы в этом.       Они потратили на это больше часа и только сейчас кое-что дошло до Куникудзуши:       — А где твой ухажёр?       — Он не мой, — недовольно пробубнила Мико, даже не оторвавшись от своих каракуль.       — Ну не меня же он всё время пытался за спинку придерживать, пока мы машину ждали. И уж тем более не я с ним целовался, — брюнету было сложно остановиться, всё его напряжение так и стремилось выйти наружу.       — Он так смотрит на тебя. Думаешь, я поверю, что между вами ничего не происходит? Полицейская отложила фломастер, исподлобья смотря на племянника. Его противная ухмылочка напоминала ей своё же лицо, и быть на месте того, над кем подшучивают, оказалось не очень приятно.       — По-твоему, я совсем тупая и тоже этого не вижу? Он учился вместе со мной в академии. У него было прекрасное будущее в Инадзуме. Мы с ним даже попали в одно отделение на своей последней практике. Весёлое было время, — встав, она размяла ноги, доставая сигарету из заднего кармана шорт.       — Понятия не имею, что именно им движет — такие, как он, не станут руководствоваться одними лишь чувствами; от этого я и не хочу подпускать его ближе.       — Если он влюблён, вполне очевидно, что он не оставит тебя в тяжёлое время, — Дзуши открыл дверь на балкон; закинул ноги на перила, усаживаясь на подоконник.       — Либо же за свою помощь однажды он потребует слишком высокую цену, — клубы дыма вырвались наружу, на секунду скрывая печальный взгляд розовых глаз. — Я ведь издевалась над ним. Вечно подшучивала, прятала материалы дел, чтобы опозорить его перед руководством. Сестрёнка у него милая, конечно. Твоя ровесница, кстати. Только вот даже ради неё он не остался в стране, оставив её одну разбираться с их семейным бизнесом. Я не уверена, насколько могу ему доверять. Сейчас он, может, и помогает нам, но я не хочу полагаться на него слишком сильно.       — Боишься потерять свою независимость? — эти слова заставили женщину горько усмехнуться. Она вышла наружу, присаживаясь рядом.       — Мы с Эи всегда держались друг друга, но были всегда независимы в своей личной жизни. Когда она собралась переехать… Я была зла. Просто в бешенстве: как она посмела сделать такой выбор, не посоветовавшись со мной? Ставит свои исследования выше ценностей нашей маленькой семьи. Я сорвалась и сбежала из дома, но даже это не смогло переубедить Эи. Даже маленький ты её не особо останавливал. В тот день меня случайно нашёл Аято. А я соблазнила его. Иногда я думаю, что если бы ни этот поступок, то и жизнь наша сложилась иначе.       — Нельзя соблазнить того, кто этого не хочет, — Куникудзуши с важным видом поднял палец вверх, вызывая у женщины лёгкую улыбку.       — Ты бы понял, будь у тебя сложные отношения. Это не так работает, милый.       Невольно бросив взгляд на телефон, который крутил всё это время в руке, он неопределённо пожал плечами.       — Ой ли? Неужели и на твоей душе возможна весна, — заметила Мико его взгляд на телефон и последовавший за её словами румянец на щеках.       Куникудзуши не умел смущаться нормально: его лицо сразу же становилось красным, лишь изредка покрываясь небольшими алыми пятнами. Вот и сейчас он чувствовал, как его лицо горит, выдавая все его чувства и без того слишком наблюдательной женщине.       — И кто она? Красивая? Фотка есть?       От обилия вопросов парень натянул на голову футболку. Вот как знал, что не стоит подкалывать её.       — Я…не уверен, что именно чувствую. Мне нравится проводить время вместе, нравятся наши разговоры. Он старше меня, бывал во многих местах, и меня это иногда смущает. Он, бывает, так посмотрит, и все сомнения улетучиваются. Чувствую, что меня не осудят, поддержат. Хочется узнать о нём как можно больше. Я не знаю, что могу дать ему, я всего лишь студент. Зачем ему мои проблемы? Но выкинуть из головы его образ не получается. Каждый раз мысли возвращаются к нему: его мягким рукам и тихому голосу.        Мико молчала. Достав ещё одну сигарету, она без вопросов протянула её племяннику, постучав его по плечу.       — Поздравляю с влюблённостью. Она сильно старше тебя? — даже если это был кто-то из преподавательского состава, в чём женщина всё же сомневалась, само наличие подобной симпатии у её нелюдимого племянника вызывало радость.       А ведь действительно, насколько? Они никогда не поднимали вопрос о возрасте. Даже если бы он и знал, то не смог сказать об этом Мико. При любом раскладе пришлось бы врать.       — Девять лет, — ляпнул он первую попавшуюся цифру, слыша облегчённый вздох.       — С твоими увлечениями я прям побоялась услышать, что ты влюбился в старушку, — полицейская хохотнула, возвращаясь в комнату. Собрала бумаги с пола, складывая их в аккуратную стопку. Карту она положила на стол, вновь вставая у балконных дверей.       — Если мысли об этой женщине не дают тебе покоя — признайся ей. Даже если страшно, стоит сделать этот шаг и перестать мучать себя. Ты молод, перспективен. Твоя жизнь не закончится на одном отказе. Да и потом, как можно отказать такой обворожительной мордашке, — потянула она щёки племянника в разные стороны, прекрасно помня, каким щекастеньким он был в первые годы своей жизни. — Уверена, Эи сказала бы то же самое. Она, как никто другой, следовала за своими мечтами.       Яэ Мико оставила лёгкий поцелуй на лбу Куникудзуши, лицо которого всё ещё не вернуло себе нормальный цвет. Женщина гладила его длинные волосы, в точности как у её сестры, невольно забывая на мгновение, зачем они здесь собрались. Ей давно не хватало такого единения. Всё же семья для женщины всегда была на первом месте, даже если она отказывалась это признавать.       — Отоспись как следует: в ближайшее время такой мягкой кровати нам не светит, — подмигнула она ему, уходя с балкона. Женщина собралась выйти, когда в дверь постучали, а следом заглянула светлая голова Аято.       «Они друг друга стоят», — подумал Куникудзуши, с насмешкой глядя на этих двоих. Рядом друг с другом они смотрелись на удивление гармонично, словно сошедшая с картинки пара. Немного раскосые глаза Аято пробежались по бардаку в номере. Он лишь хмыкнул, полностью открывая дверь.       — Я купил местной еды. Как насчёт раунда сябу-сябу?       — Мы не будем в это играть. Иди отсюда, — упёрлась Мико в грудь мужчины, пытаясь вытолкать его в коридор. — У нас нет времени лечить кишечник после твоих экспериментов. Просто иди спать.       — Что за сябу-сябу?       Вцепившегося в проход лицо мужчины озарила улыбка. Совершенно не обращая внимания на старания коллеги он перехватил её руки, прижимая к своей груди. Теперь уже Мико пыталась вытянуть свои ладони, чтобы уйти подальше от этого экспериментатора и его глупой жертвы, купившейся на дурацкое название игры.       — Мы смешиваем различные продукты между собой и пытаемся угадать, из чего было сделано блюдо. Угадавший два из трёх сможет загадать желание.       — Нам что, по четырнадцать? Какое в бездну желание? — только и оставалось возмущаться женщине, отчаявшейся вернуть свои руки.       — Ничего криминального, клянусь. — Мико отвела взгляд, не выдержав этого молящего выражения в лице напротив.       — Раунд. Без желаний, — сдалась она, жалея заранее о своём согласии.       Так Куникудзуши и оказался напротив непонятного нечто, лишь отдельно напоминающего суп, если так вообще можно было назвать это месиво. Перепробовав все ингредиенты, он так и не смог определить, что туда добавили, а вот его желудок всё же не сдержался, заставив студента покинуть стол самым первым. Возвращаться к этой парочке он не рискнул, заслышав весьма конкретные тяжёлые вздохи возле двери их номера. В сообщениях было без изменений.       Дзуши скинул ещё несколько фотографий вампиру, интересуясь его делами. Оставшись наедине со своими мыслями, он несколько раз прокрутил слова тёти в голове. Все его реакции на присутствие Кадзухи рядом, на его слова и действия. Юноша был действительно не против чего-то большего, хоть и боялся быть ведомым. Отрицать собственный интерес он уже не мог. Стоит ли идти на этот риск?       В груди он ощущал давление, как если бы огромная лапа придавила его к поверхности, не давая вздохнуть, стоило лишь подумать, как вампир переключит своё внимание на кого-то другого. Даже если он всё в итоге потеряет, он рискнёт, как только вернётся в город. Никуда Кадзуха от него не денется.       Мико явно преуменьшила их дорогу, когда рассчитывала примерный маршрут.       Первые несколько деревень были относительно близко — им потребовалось всего несколько часов, чтобы расспросить местных, обменять некоторое свои вещи на припасы и поехать дальше. Вся их информация сводилась к: да, приезжала; нет, ничего не говорила; спрашивала о том, да об этом. На этом все обрывалось. Куда едет, для чего, женщина не отвечала, лишь упоминала вскользь, что собирает материалы для работы.       За неделю троице удалось объехать порядка семи племён, как потом выяснилось, относившихся к одной и той же вере. Эти племена поддерживали между собой связь, имели родственные корни, а брак между их представителями приветствовался, в отличие от тех, кто жил ближе к бесплодным землям Пепельного моря. Местные называли представителей того племени мальдеките. Их отличительной чертой были большие устрашающие маски, так что Куникудзуши очень надеялся встретить если не самого Но’альде, то хотя бы кого-нибудь из представителей этого племени.       По выражению лица местных в этот момент было видно, как они сдерживаются от плевка в сторону Пустоши, но причину данной неприязни назвать не могли — так было принято издавна, а причины уже и не были нужны.       Если бы эти деревушки находились на более приличном расстоянии друг от друга, то и ночевать несколько дней подряд под открытым небом Натлана путешественникам не приходилось. Единственным плюсом во всём этом брюнет мог назвать лишь виды, наблюдать которые ему приходилось из окна. Среди выжженных дорог с редкими кустарниками встречались резкие обрывы, в низинах которых деревья алой кроной тянулись к небосводу. В полной тишине можно было даже расслышать едва слышное пение птиц, только спускаться в эти натлановские оазисы никто из них не решался — запах серы близ них был просто невыносимым.       В одном поселении им рассказали о священных источниках, в которых некогда богиня войны избавлялась от следов сражений. Кровь врагов, смываемая с неё священными водами, впитывалась в растения и чем алей растительность вокруг, тем ожесточённей была битва.       Единожды прогулявшись с главой деревни к одному из таких источников, галерея Дзуши пополнилась множеством новых фотографий, а память — не самыми лучшими воспоминаниями. О жертвенном алтаре, покрытым тёмными засохшими разводами, вспоминать не хотелось тем более.       Казавшийся таким сухим и испепелённым, Натлан действительно удивлял своим разнообразием жизни. И хотя встретить пум или крокодилов — к счастью — им так и не удалось, но козы с их рогами произвели на парня неизгладимое впечатление. А чего стоили их горизонтальные зрачки!       В той деревне Мико едва удалось уговорить сфотографироваться с местной диковинкой — огромными рогами, принадлежавшими некогда одному из священных животных, якобы служившего богине. Женщина всё кривила лицо, пытаясь вернуться обратно в машину, однако у Аято получилось уговорить встать её в нужную позу после нескольких минут яростных уговоров.       Стоит ли упоминать о полностью забитом рюкзаке парня, который тащил сувениры из каждого посещённого места? Он даже пытался набрать с собой еды, только вот не особо рассчитал и часть из его провианта пришлось выбросить, когда в машине начал ощущаться запах тухлятины.       Мико всё ругалась, что во всём виноват хлеб, который туземцы выпекали в земле у источников, так что избавилась и от него, пока никто не видел, и чувствовала себя после этого прекрасно.       Особо засушенные продукты, правда, никак не пострадали, так что Дзуши со спокойной душой мог привезти их домой, в надежде, что это хотя бы немного понравится родным.       Впереди у них оставалось последнее поселение, ехать до которого предстояло больше суток.       Мико, надев повязку на глаза, сладко посапывала на заднем сидении — после небольшого привала ей предстояло вести машину этой ночью. Куникудзуши руль они не доверяли. Тот и не рвался, с особым усердием записывая свои мысли в сообщения, используя диалоги с друзьями в качестве личного дневника. Все эти сообщения не прогружались больше недели, поскольку в поселениях напрочь отсутствовал интернет, так что парням в Сумеру придётся знатно намучаться, прослушивая и просматривая всё, что тот для них приготовил.       Начали опускаться сумерки. Аято съехал с дороги в сторону, заглушая машину.       — Щас бы чаю, — устало потёр мужчина руками лицо, пока брюнет вываливался из машины, разминая затёкшую задницу.       — Там ещё должна была остаться заварка.       Выудив из-под головы тёти рюкзак, Куникудзуши начал рыться в нём, с огромным трудом находя заветный пакетик. Возившийся с углями для переносного костра субедар облегчённо вздохнул, когда парень высыпал остатки заварки в чайник, подвешивая его над углями.       Ночи в Натлане были жаркие, разводить костёр, чтобы согреться совершенно не было смысла. В ночное время даже фонарь был не особо нужен — многие камни близ дороги источали мягкое жёлтое свечение. В первый момент это напомнило студенту коридор в лаборатории матери, где пол точно так же подсвечивался при его первом визите.       — Тапиоки бы сюда, — натянувший на себя плед Аято крепко держал кружку, вороша угли. Чем ближе они подъезжали к границе Пепельного моря, чем холодней становился воздух. Это было удивительно. Они заметили это лишь недавно, ещё днём, когда проехали знак с большим чёрным квадратом. Это не ощущалось как-то резко, напротив — приятная прохлада сквозила в машине едва ощутимо, но чем ближе солнце склонялось к горизонту, тем сильней становился ветер. Куникудзуши могло показаться, но даже природа в этом месте с каждым километром становила более…мёртвой. И без того редкие деревья приобретали более неестественную форму, птиц становилось всё меньше, а дорога — хуже.       — Ты ешь слишком много сладкого, — за это время они неплохо сблизились, периодически объединяясь против Мико и подначивая её на различные действия. Аято казался ему неплохим человеком и, в отличии от своей тёти, Куникудзуши не стремился увидеть в мужчине намёки на выгоду в этом общении. Изредка парень ловил его на долгих взглядах, словно он всё хотел что-то спросить, но не решался, лишь качая головой при обращении.       — Как думаешь, если я наберу несколько килограммов, она перестанет так беситься при виде девушек рядом со мной? — внезапно спросил Аято, вынуждая брюнета поперхнуться чаем.       — А она бесится? — Мико всё ещё спала, периодически махая руками перед лицом. Одна её нога виднелась на спинке сиденья, и ей явно было удобно.       — Ну… Она не говорит об этом, но я прям чувствую её прожигающий взгляд, — неловко почесал щеку следователь. — Иногда я совсем не понимаю, чего она хочет.       Дзуши не хотел вмешиваться. Его бы и самого не устроило, скажи кто-то посторонний о его чувствах к Кадзухе, но зная отношение женщины к происходящему между ними, он не мог молчать:       — Тебе стоит быть более прямолинейным. Хоть я и родился в Инадзуме, но этой привычки ходить вокруг да около никогда понять не смогу. Если она важна для тебя — скажи об этом прямо. Она иначе не поймёт. Сама она не сделает этот шаг, как та собака, что лает, но не кусает. Дать ей время не самая лучшая идея. Поговори с ней, — заметив возню в машине и встрёпанные розовые волосы, крутящиеся из стороны в сторону, Куникудзуши приободряюще улыбнулся, наливая себе ещё чай. — Я немного погуляю.       Он специально не уходил слишком далеко, готовый в любой момент вернуться в машину. Сев на бревно он глядел на звёзды, так внезапно показавшиеся ему одинокими. Такие виды точно созданы не для личного созерцания — на их фоне он ощущал себя крохотной песчинкой, одной из миллиарда других. Холодных и потерявшихся.       Настроив камеру на ночную сьёмку, Райдэн долго выбирал ракурс, пока не остановился на созвездии близнецов, всегда казавшихся ему властелинами этого неба. Даже если ему не ответят сейчас, потом Кадзуха непременно сделает это, он верил в это.

Вы

10.22 21:14

*Вложение*

Моя тоска по тебе столь же ярка, как звезда в цветке девы,

озаряющей этот мир своим светом всегда

со своим благородным спутником.

Вы

10.22 21:14

В Натлане люди верят, что звёзды — это души предков, направляющие их. Каждое созвездие принадлежит одной семье в племени и, когда они в отчаянии, они обращаются к ним, прося совета. Так станешь ли ты моим созвездием, не дающим сбиться с пути?

      Перечитав последнее сообщение, он порывался удалить его сразу же, только вот приложение не позволило этого сделать, пока сообщение не будет нормально прогружено. Выругавшись, Куникудзуши вздрогнул от гудка машины, зовущего его обратно.       — Почему у тебя такие чёрные волосы? Почему ты такой белый? Почему твои глаза похожи на ягоды карику? Ты ведьма? — наперебой интересовались дети, обступив путешественников со всех сторон. Их звонкие голоса смешивались в мешанину звуков и восклицаний для полицейских; Дзуши единственный, кому приходилось с этим разбираться.       В прошлых местах жители хоть и приняли их компанию радушно, но дети не рисковали подходить к незнакомцам слишком близко, предпочитая глазеть на них со стороны. Здесь же, стоило машине подъехать к территории племени, как люди обступили их, явно не с особой радостью приветствуя новые лица. Наставив копья, они заточили машину в круг, своими жуткими масками с клыками и свирепыми узорами отбивая любое желание вылезти и поприветствовать их. Ситуацию спасла из ниоткуда возникшая Ая́ж, вызвавшаяся сопроводить гостей к старейшине.       — Нужно было идти пешкой от столба. Стражи не жалуют вторженцев, — сказала она и скрылась за дверью.       Эта самая стража всё ещё стояла на главной площади, как окрестил её студент. Дома в этой деревушке строились кругом, сильно напоминая ему своеобразную крепость, в центре которой было свободное место для встреч и бесед. В отдалении стояли жители, не занятые работой. Среди них было намного больше разнообразия во внешности, нежели в виденных до этого племенах. Их роднила лишь бронзовая кожа, но даже так её цвет очень сильно варьировался от золотистой до едва ли не чёрной. На лице каждого, не считая детей и подростков, была надета маска, скрывающая его истинный облик, но не настолько большая, как у стражи: за ними можно было рассмотреть сложные причёски местных жителей. Куникудзуши подметил, что узоры и цвета на их масках выделялись более плавными линиями и тусклой краской.       — Они тоже будут жить с нами? — долетел до него шёпот ребёнка, на что женщина шикнула на него:       — Не говори ерунды, такие люди приходят лишь за…       За чем они там приходят он так и не разобрал, вновь встречаясь с льдистыми глазами, скрытыми бордовыми узорами.       Парень улыбнулся.       — Здравствуйте, Но’альде. Хорошо ли вы добрались к своим людям?       Следившие за каждым его словам люди зашушукались, не ожидая, что их визитёры знакомы со старейшиной.       — И трёх небесных огней погаснуть не успело, юный Ти’ле. Были бы зваными гостями, скажи ты сразу о визите.       — Мы не думали, что в вашем племени у нас тоже будут дела. Но я рад, что так сложилось.       — Торговля?       — Нет.       Он махнул рукой своим людям и те спокойно разошлись, продолжив заниматься своими делами. Аяж также незаметно вернулась к стражам, уводя их в сторону леса.       — Отдохните немного. Время близится к часу Ястреба — это не лучшее время дли личных бесед.       И именно тогда дети окружили их, обсыпая вопросами. Они не позволяли себе прикасаться к незнакомцам, хотя и был виден их интерес к одежде и не только, однако присутствие старейшины, или же воспитание, сдерживало их любопытство.       Одна из девочек умудрилась впихнуть в руки Куникудзуши початок кукурузы, на что старейшина       — А не рановато ли тебе думать о таком, дорогая?       — Но, дедушка, он такой красивый, — залепетала она, уткнувшись в халат мужчины.       Сам старейшина не выделался ростом, а девочке было на вид лет восемь — не больше, но даже она практически доставала старейшине до груди.       — Сестра Мара говорит, что нужно рано посадить зерно, иначе, когда взойдёт семя, хищные вороны не дадут ему раскрыться, — хоть она и пряталась за стариком, но взгляд её золотистых глаз был серьёзен; она неотрывно следила на понравившимся ей человеком.       Но’альде покачал головой, забирая из рук студента кукурузу:       — Побереги своё сердце, тебе предстоит долгая жизнь.       Девочка убежала, встав поодаль от гостей, но своего уверенного выражения лица не утратила, продолжая следить за брюнетом. Её бордовые хвостики перебирал лёгкий ветер, пока Дзуши старался не сильно обращать внимание на её пронзительный взгляд.       — Что происходит? — только и бросила Мико, неотрывно следившая за развернувшейся драмой. Она ни слова не поняла, но происходящее показалось ей крайне занимательным.       — Я читал, что в Натлане кукуруза символизирует продолжение рода. Так что твой племянник едва не обзавёлся невестой, — хохотнул Камисато, с искоркой в глазах глянув на парня.       Невольно Куникудзуши отвёл взгляд, осознав всю серьёзность ситуации.       Ебать, у этой девчонки и то больше уверенности, чем у него. Почему он тоже просто не может дать Кадзухе кукурузу без лишних проблем, а дальше все будут жить долго и счастливо?       — Старейшина, надеюсь, вы просветите нас об особенностях жизни в вашем племени. Однако наш вопрос не ждёт благого часа, — достав фотографию матери, Куникудзуши передал её старейшине, вглядываясь в провалы глаз в надежде увидеть в них ответ.       — Мы ищем эту женщину. По её записям мы выяснили, что она приезжала к вам. Вы узнаёте её? Помните ли, о чём она спрашивала вас? Для нас важна любая информация.       — Эи, — только и сказал мужчина, возвращая фотографию. Он был первым, назвавшим её по имени, в отличии от остальных старейшин, использовавших простое «путешественница».       — Она совсем не изменилась. Спросите любого в деревне, и он назовёт её имя. Хорошая была женщина, — махнув рукой в сторону домика, старейшина устроился на низком подобии деревянной кушетки. — Любопытная, задающая правильные вопросы. Я ещё не был главой, когда она приехала со своим маленьким ассистентом. Они исследовали влияние Пустоши на изменение в каких-то…полях. Снимали данные. Женщина всё порывалась отправиться вглубь пустоши, но её ассистент останавливал её. Они прожили с нами бок о бок несколько месяцев: занимались хозяйством, охотой. У её помощника очень хорошо это получалось. Будь он одним из нас, непременно смог бы принести жертву богине в столь юном возрасте. Ему даже маску присвоили, представляете? А ведь мальчишка был не старше моей внучки.       Переводивший его слова своим компаньонам Куникудзуши невольно вспомнил фотографию людей в масках, которую Горо ему показывал.       — Не помню никаких ассистентов, — приложила кулак к губам Мико. — Она всегда уезжала одна. Если это был кто-то из коллег — у меня нет мыслей.       — Они пользовались коробочкой для записи, — сложил старик пальцы квадратом, явно намекая на фотоаппарат. — Мы предлагали им остаться подольше, но они очень спешили — её помощнику стало плохо, он подцепил лихорадку и был очень слаб. Постоянно бредил. Мы подумали, что Чичоко пытается забрать его, но это ведь невозможно.       — Больше они не приезжали?       Старейшина покачал головой.       — Спасибо, — тяжело вздохнула женщина. — Дайте, пожалуйста, знать, если вспомните ещё что.       — Конечно. На втором этаже вы можете отдохнуть, поздней побеседовав с остальными.       Лишь они собрались подняться на второй этаж, когда старейшина остановил Аято, перехватив его за рукав.       — Дитя луны, проследуй за мной.       — Что он хочет? — шепнул тот, не сводя настороженного взгляда со старика.       — Чтобы ты пошёл за ним, — обернувшиеся люди были слегка в недоумении.       — Зачем?       — Я не причиню тебе вреда, — Но’альде держал крепко, явно не намереваясь отпускать мужчину просто так.       — Я не смогу с ним говорить. Что он хочет?       «Я лишь покажу тебе кое-что. Следуй за мной», — голос в голове Аято заставил его вздрогнуть. Несмотря на все сомнения, он махнул рукой компаньонам, чтобы те как следует отдохнули.       Они двигались в тишине, обходя дома по окраине. Лишь несколько детей пробежали мимо, словно не заметив их присутствия.       «Что вы покажете мне?» — Мужчина и не надеялся услышать ответ, и какого же было его удивление, когда он последовал:       «То, что уготовано тебе предками».       Остановившись под старым деревом с мощными ветвями, старейшина распахнул ткань шатра, приглашая Аято пройти вовнутрь. Немного помявшись, он всё же выполнил просьбу, ощущая внутри сомнительный травяной запах.       Запахнулась за мужчиной ткань шатра. Деревня погрузилась в тишину.