Зарево

      Дзуши проснулся в тяжёлом состоянии – голова его нещадно гудела. Пока он пытался разлепить слезящиеся веки, руки уже во всю избавлялись от проклятого одеяла. Ноги были сильно спутаны, он даже не мог точно понять, где начинается и заканчивается ткань. Лишь после студент смог заметить, что помимо одеяла его скручивает нечто более тёплое и крепкое. Извернувшись, Куникудзуши уставился на мирное выражение лица Кадзухи, который потёрся щекой о макушку брюнета и крепче прижал его к себе.       Это было интересное ощущение. Пожалуй, из всех его предыдущих пробуждений за практически двадцать лет просыпаться подобным образом Райдэн предпочёл бы почаще. Лёгкое приглушенное свечение, исходившее от головы вампира, было приятным. И хотя вчера Дзуши успел вдоволь налюбоваться на странную фигню на головах своих знакомых, залипая на их обручи под видом алкогольного опьянения, сейчас ему не нужно было притворяться.       На близком расстоянии обруч не ощущался как нечто объёмное, скорее, это было похоже на рассеянный свет. Было ли это связано с состоянием вампира на данный момент? Очень интересно.       Куникудзуши приподнял руку, касаясь обруча по краю и слегка просовывая кончики пальцев внутрь него. Ощущения от этого напомнили ему погружение в тёплую воду, но более вязкую, как клей или слайм. Он водил пальцами, внимательно следя за выражением лица Кадзухи, изредка хмурившегося, когда пальцы брюнета погружались глубже. Когда вампир резко выпустил его из объятий и отвернулся Дзуши почувствовал себя немного расстроенным.       Зато теперь он мог утверждать, что через эту штуку можно копошиться в чужой голове. Не совсем понятно, как и на что можно влиять, но точно можно.       По большему счёту в его голове сейчас творился полный сумбур. Однако, часть события вчерашнего дня очень даже хорошо отпечатались в памяти. Особенно неудачный поцелуй, который таковым он и не считал, так, несчастный позорный чмок, от которого даже сейчас хотелось провалиться на месте.       Проведя ладонью по спине Кадзухи, Куникудзуши осторожно сполз с кровати, выискивая на полу футболку – спать рядом с блондином оказалось невероятно жарко. Они не поехали домой сразу, Кэйа их просто не опустил, а вернувшийся среди ночи брат администратора разогнал всех по кроватям. Было даже немного жаль, что именно его на внешность Райдэн совершенно не мог вспомнить.       Дзуши оказался не единственным, кто проснулся в такую рань – Лайла спокойно сидела на кухне, обхватив кружку руками, пока её взгляд был сосредоточен на экране телефона. Он думал, что она его не заметит, но девушка обернулась практически сразу, как только он пересёк порог.       — Доброго утра, — спросонья его голос звучал более низко, чем он привык; студент прокашлялся.       — Доброе.       Пока он бродил от холодильника к столешнице, а оттуда до чайника девушка не сводила с него глаз. Парню же было чрезвычайно неловко, словно она знала нечто, что могло сбить и без того находящееся в смятении сердце брюнета ещё больше. Благо, Лайла перестала его сверлить, когда он уселся напротив, вцепившись в кружку чуть сильней, чем было необходимо. Непонятные звуки исходили от её телефона и Дзуши невольно вслушался.       «Ну ладно, судьба! Если мне предстоит всенародное унижение, то оно произойдёт на моих условиях!»       — Что ты такое сморишь?       — Предсказание, — пожала она плечами, по-прежнему глядя на экран.       Лайла была так сосредоточена, что даже не заметила, насколько пристальным был взгляд Куникудзуши на неё.       Ясней не стало, а по сменяющимся звукам он понял, что та смотрит какой-то мультик. Первые услышанные слова персонажа на удивление хорошо отображали суть произошедшего вчера. Вот уж действительно унижение на его условиях.       Куникудзуши задумался. Пожалуй, на Лайлу было не грех залипнуть: она была единственной в компании, кто не имел никаких приблуд вокруг головы, но её аура была настолько нестабильной, что переливы из зелёного в голубой были похожи на цветные пятна на заставке монитора старой программы для прослушивания музыки, которой раньше он часто пользовался.       Самым интересным было наблюдать, как зелёный свет концентрированно пульсировал с правой стороны тела девушки, тонкими лучами растекаясь в стороны, когда Лайла смеялась.       Голубая аура перемешивалась с зелёной и было невозможно понять, чего именно было больше, но у Куникудзуши складывалось впечатление, что он уже видел нечто подобное.       В какой-то момент Райдэн поднял руку, желая прикоснуться к цветному завитку в волосах Лайлы, а зелёное свечение увеличилось в размере, когда та перехватила его запястье. Черты её лица неожиданно показались более грубыми.       — Какая дерзость. Ты разве не знаешь, что тянуть свои руки куда попало может быть вредно для здоровья?       — Ты…тоже?       — А? Уже не в первый раз слышать подобное приходится?       — Мне часто говорят, что чрезмерное любопытство однажды до добра меня не доведёт, — говорил он, пока зеленая энергия увеличивалась в размерах, полностью заполняя место вокруг головы. Неровные щупальца начали тянуться в сторону парня. Лайла нахмурилась, взгляд её потускнел в следующую секунду сменяясь озорством. Губы растянулись в усмешке – она сильней сжала запястье Дзуши, пытавшегося выдернуть руку.       — Значит, ты видишь это? — неопределённо обвела она своё лицо. Подперев подбородок кулаком, девушка прищурила глаза, то сжимая, то разжимая чужую руку.       — Боишься? — она следила за лицом брюнета, взгляд которого по-прежнему оставался сосредоточенным.       — Нет.       — Ты уже встречал подобных мне? — протянула она разочарованно, отбрасывая его руку от себя. Куникудзуши потёр покрасневшую кожу, глядя на втягивающиеся обратно щупальца. Аура девушки пошла рябью. Лайла скрестила руки на груди, откидываясь на спинку стула.       — А вас много?       Дзуши случайно сказал об этом, вновь невольно вспоминая мужчину в больнице своего отца. Он не был уверен, что эти два случая могут быть похожи и всё же не мог не видеть сходства. И если со всем остальным он смирился, видя в людях практически одно и тоже, то Лайла и Харид были, по его мнению, уникальны. Множество вопросов роилось в его голове, озвучить которые он не решался, продолжая гипнотизировать собеседницу.       — Можешь не отвечать, я и так прекрасно вижу ответ на свой вопрос.       Лайла опустила руки на стол, возвращая взгляд к телефону. Она, казалось, утратила интерес по отношению к нему, но студент видел стекающееся зелёное свечение к той стороне, с которой он сидел. Не смотря на отсутствие прямого взгляда ощущение наблюдения никуда не исчезло.       — Спрашивай, — девушка окончательно убрала телефон в сторону. В отличие от её вчерашнего полувялого тона сейчас она казалась весьма энергичной.       — Ты не человек, я прав?       Золотые глаза следили за ним не отрываясь, пока он возбуждённо облизнул пересохшие губы.       — Но ты и не вампир. Твоих сородичей много среди людей?       — Надеюсь, что нет. Некоторое время я пыталась найти их – совсем недолго мне и казалось, что я их чувствовала совсем близко… У меня давно не было возможности прогуляться без опасений быть схваченной; я не знаю, возникнет ли это ощущение вновь. С тех пор как это тело… — она бросила короткий взгляд Дзуши за спину, тяжело вздохнув. Вновь сосредоточившись на нём, девушка покачала головой.       — Я не хотела здесь быть. Никого из моих родных не осталось, но, когда мне выпала возможность вновь обрести свободу, я лишь воспользовалась этим. Лайла чудесная девушка, и даже несмотря на её слабость, я очень ей благодарна. Лишь из-за уважения к ней я не хочу забирать это тело полностью, меня всё устраивает, как и её. Возможно, я для тебя лишь паразит, но нам нравится думать, что это симбиоз.       — А ей какая выгода от тебя?       «Лайла» пожала плечами.       — Я поддерживаю её жизнь.       — Как ты…       — В теле Лайлы течёт древняя кровь, — от голоса Люмин Дзуши вздрогнул, сразу же оборачиваясь. — Корни её предков уходят настолько глубоко в историю этого мира, что уже и не докопаться. Сила их рода осталась в легендах, а ныне живущим остаётся довольствоваться лишь мнимым бессмертием, на деле являющимся всего-то иммунитетом к большинству существующих болезней и химических соединений. Уникальная способность, не находишь?       Прислонившись к стене, девушка сложила руки на груди. Её лицо выражало абсолютное ничто.       — Мне бы не стоило рассказывать тебе, только, боюсь, ты сам найдёшь способы впутаться и привлечь ненужное внимание.       Райдэну ничего не оставалось, как потупить взгляд на эти слова – спорить не имело смысла, она говорила чистую правду.       — Пусть кровь народа Лайлы сильно смешалась с человеческой, но некоторые характерные признаки сохраняется всегда – в случае Лайлы это заострённые уши и нестандартный цвет глаз. — Говорить, что глаза Люмин тоже необычного цвета расплавленного золота, он не стал. — Ты уже наверняка наслышан об отвратительных деяниях ваших прекрасных учёных? Думаю, тебя не удивит, если я скажу, что они ставят эксперименты на людях.       Это бы удивило его некоторое время, но сейчас он даже и не думал говорить что-то против, лишь немного сморщился, вспоминая одно из видений при очередном посещении больницы.       — Мне просто повезло, — Лайла говорила тихо, вырывая парня из неприятных воспоминаний. Сложно было понять, говорила ли это она настоящая – аура девушки превратилась в одно сплошное разноцветное месиво.       — Долгое время они держали меня в темноте. Я помню лишь постоянный непрекращающийся холод и вспышки боли, словно моё тело разрывало на куски; от него отрывали части, а потом снова и снова, снова и снова – нескончаемый круговорот боли. Для меня, утратившей все физические ощущения давным-давно, это было намного хуже смерти.       Сюрпнув чаем, эльфийка встряхнула головой.       — Это длилось настолько долго, что уже и сказать нельзя, когда именно я услышала голос, молящий о спасении. Он был тихим, едва различимым. Каждый раз от него по моему телу разливался жар. Каждую секунду она звала меня, обещала спасение от боли, обещала дать мне отдохнуть. И я поверила. Тебе когда-нибудь приходилось испытывать боль, сравнимую с сжиганием заживо, пока температура твоего тела падает в настолько огромный минус, что даже все рядом находящиеся объекты начинают промерзать насквозь? А ты лишь жаждешь содрать с себя кожу, дать этому рвущемуся пламени выйти наружу, даже если после от тебя ничего не останется?       Лайла была похожа на безумную. Её хватка на кружке была настолько мощной, что кончики пальцев побелели. Лишь после Дзуши заметил тонкую корку льда поверх её некогда горячего чая.       — Часть лаборатории, в которой держали Лайлу, была найдена лишь благодаря огромным кристаллом льда, пробившим скальную поверхность. Ни войти во внутрь, ни узнать точно, кто за всем этим стоит, нам так и не удалось — когда мы вернулись образовавшиеся пещеры были подорваны. Даже если там кто и оставался, их, скорее всего, похоронили вместе с делом всей их жизни.       Люмин накинула свою кофту на плечи девушки, положив ладонь ей на голову. Брюнет не в первый раз приходилось видеть её способности в деле, но впервые он видел, как практически всё её тело на короткое время вспыхнуло тёплым светом, прежде чем сияние сконцентрировалась в ладони, заставив обруч померкнуть.       Лицо Лайлы расслабилось. Она прикрыла глаза, некоторое время наслаждаясь наполняющей её тело энергией. Её аура снова стала более стабильной, разделившись на конкретные цветные пятна.       — Кстати, я вчера всё видела, — приоткрыв глаза, эльфийка хитро улыбнулась. Расслабленно встряхнув запястьем, Люмин выбрала сесть между ними двумя, заинтересованно переводя взгляд.       — Видела что?       — Как ты его поцеловал.       Куникудзуши пискнул, закрыв голову руками, пока Люмин, хихикая, хлопала его по спине.       — Мы можем обсудить это в другой раз?       — Он был ошеломлён, — подключилась Люмин. Она настолько давно знала Кадзуху, что даже если на его лице не дрогнул ни один мускул, она с уверенностью в девяносто три процента могла назвать обуреваемые его чувства.       — Я не хотел на виду у всех, — слова студента звучали как жалкое оправдание, пока он бубнил из-под локтя. — Мне просто…нужно было проверить кое-что.       — Куникудзуши, — несмотря на весёлый тон слова блондинки были серьёзными. — Кадзуха не из тех, кто скажет тебе напрямую о собственном дискомфорте, но, ради Селестии, тебе стоит пересмотреть свою позицию, если ты решил ставить на нём социальные эксперименты.       Её аура вспыхнула, подтверждая всю серьёзность слов.       — У меня и в мыслях такого не было! Я просто… В Натлане я понял, насколько сильно привязался к нему. Не было ни дня, чтобы я ему не написал. Там практически не было возможности связаться друг с другом, поэтому у меня было достаточно времени на размышление. Кадзуха ведь проявлял ко мне интерес и если…если это не просто жажда крови, я решил…почему бы не проверить самого себя?       Девушки слушали внимательно, а когда он замолчал ещё некоторое время не сводили с него глаз, прежде чем переглянулись между собой.       — Будет весьма неловко, если он увидит меня в таком состоянии, а потом отошьёт.       — Почему?       — Я не уверен, что он испытывает ко мне. Всё наше общение какое-то странное. Не думаю, что такой скучный человек, как я, мог его серьёзно заинтересовать.       От мыслей об этом студент помрачнел. Он не питал особых надежд на иной вариант развития событий. Что значит человеческий короткий срок по сравнению с вампирским? Это не те байки, в которых им можно стать от простого укуса – это он уточнил ещё при первых встречах. Да и где гарантия, что он не надоест вампиру? За свою долгую жизнь тот наверняка встречал множество интересных людей, куда обычному студенту тягаться с ними?       — Не думаю, что ему не понравилось, — протянула Лайла задумчиво, вспоминая, с каким лицом Кадзуха сидел на шезлонге, пока все остальные бесились в воде. Его внимательные алые глаза, не отрываясь следили за человеком, изредка кривя губы в лёгкой улыбке.       — Поговори с ним.       Он хотел поговорить, правда. Даже уже спланировал что и как, а в итоге, загруженный множеством новой информации о новой знакомой, предпочёл заказать такси до дома, пока объект его тревожных мыслей продолжал спать.       Последующие несколько дней у Куникудзуши совершенно не было времени думать о личных проблемах – защита научной работы подкралась незаметно, вынуждая с головой окунуться в собранные за всё это время записи, приводя их в богоугодный (для руководителя) вид. Думать о конкретных причинах поцелуя — при том, что назвать это поцелуем было очень сложно, так, просто едва ощутимый чмок — совершенно не было времени.       Для него это было к лучшему – не приходилось отвлекаться на различные факторы. Хотя и понимал, что нужно было взять на себя ответственность, поговорить по душам. Он мог бы спихнуть всё на алкоголь, что слишком соскучился по своему клыкастому товарищу, но это было как-то слишком.       Так что он врал. Врал бессовестно даже самому себе, прекрасно понимая, что так долго не протянет. В его понимании лучшей ложью была та, что на сорок процентов состояла из правды, так что, оборвав связи со всеми, он засел в лаборатории матери, в которой его никто не смог бы достать даже при желании. Вся имевшаяся тоска и потребность отошли на второй план, погрузив парня в бездну недосыпа, отчаяния и тишины.       В те редкие моменты, когда студенту было необходимо покинуть надёжные стены, он предпочитал сидеть в саду неподалёку от храма Сурастаны и таращиться в небо, слушая перезвон телефона, связь которого совершенно не ловила внутри помещения.       В эти дни его единственным гостем становился Горо, которому невольно приходило исполнять роль курьера и приносить несчастному студенту продукты, чтобы тот окончательно не откинулся. В одну из таких встреч лингвист даже присвистнул, удивляясь заёбанности своего друга, мешки под глазами которого сгодились бы для сбора урожая.       — Ты вообще когда солнце видел в последний раз? Скоро плесенью покроешься в этих катакомбах.       Интуиция так и кричала, что принесенных продуктов хватит с натягом дня на два, и то, скорее всего, Райдэн уничтожит их уже сегодня, но постесняется попросить принести ещё раз. Белая рубашка, некогда идеально сидевшая на парне, сейчас висела в плечах, делая его бледную кожу вовсе болезненной.       — Ээ, — глядя на розовеющее небо на западе студент так и не смог вспомнить, сколько дней он провёл за работой. Глаза его уже давно слипались от усталости, он просто мечтал завалиться в тёплую постель, перед этим как следует отмокнув в ванной. Дайте ему тех студентов, которые романтизируют учёбу – он с радостью в них плюнет.       Горо покачал головой, махнув в сторону одной из беседок, предлагая скрыться от взгляда прохожих и без того кидавших на них заинтересованные взгляды. В итоге они решили продвинуться немного глубже в сад, где вид на закат был бы таким же приятным, но уже без любопытных зевак.       — Основную часть хотя бы закончил? Им больше будут важны твои практические способности, а не та вода, которую требует руководитель, — они неспешно прогуливались, пока Куникудзуши боролся со слишком крепкой упаковкой на пите. Лингвист с болью и сочувствием наблюдал, как его друг вгрызается в тесто, невнятно мыча. — Ты б лучше дома всем этим занимался. Не то, чтобы это моё дело, но ты уверен, что запереться в академии и безвылазно заниматься научной работой такая хорошая идея? Почему ты не попросишь помощи у отца?       — Мне нужно только добить стиль, мне не нужна его помощь, — вытирая майонез с губ промямлил тот, разыскивая в пакете бутылку с чаем. Было слишком долго объяснять, по какой причине дома он точно не сможет сосредоточиться, вечно отвлекаясь и выглядывая в окно на соседнюю улицу, а дёргать отца, когда его собственный руководитель был занят более важными делами, он точно не собирался.       — В любом случае твоя система не совсем здорова.       А он вообще здоров? Этот вопрос возникал в его голове не единожды и с каждым днём Куникудзуши убеждался в отрицательном ответе всё больше.       Пусть Но’альде предсказывал ему возвращение зрения на круги своя, только даже спустя столько времени видения и не думали исчезать. Студенту пришлось научиться их игнорировать: проходя мимо людей он стараясь не смотреть на них – он глядел в землю, боковым зрением видя всполохи вокруг некоторых. К его счастью, такое происходило очень редко. Райдэн был счастлив, когда первое время не видел совершенно ничего, даже порадовался, что божественное благословение не испортит ему жизнь. Но раз, другой и среди толпы незнакомцев на рынке, среди снующих людей в порту в выходной день он продолжал видеть то, о чём никогда прежде и не подозревал. Мог ли он сказать об этом другу? Мог ли он вообще затянуть во всё это кого-то ещё?       Даже Лайла и поселившаяся в её теле сущность точно не знали, как их союз выглядит со стороны. Люмин же сказала, что её способ избавления от зрения не сможет ему помочь, поскольку они не относятся к одному виду. Напрягать друга, пусть и не совсем человека – как оказалось – ему совершенно не хотелось лишний раз.       — Знаю, знаю, но что я могу сделать? Я лишь несчастный студент, брошенный на растерзание этим старым маразматикам, потому что хоть кто-то с нашего потока должен защититься в этом году. Я же такой умный, как я могу всех подвести?       — Видели бы тебя сейчас твои одногруппники, — скептически изогнул бровь парень, наблюдая, как майонез стекает по пальцам Куникудзуши, падая прямо на разросшуюся клумбу. — Сразу бы поняли, что такому человеку нельзя доверять судьбу потока.       — Совершенно не важно, как ты выглядишь, все равно найдется человек, который считает тебя самым прекрасным существом на свете, — пробормотал брюнет, улыбаясь сам себе.       — О да, до того привлекателен, что страшно смотреть. Особенно мне нравятся эти твои разводы соуса на рубашке.       — Ты просто не знаешь того, что знаю я.       Их разговоры не были особо важными, но Куникудзуши почувствовал себя намного более бодрым после их короткой встречи. Отжав у лингвиста пачку влажных салфеток, он только ещё больше испачкал одежду, пытаясь привести её в порядок.       — Звони сразу, если вдруг снова понадобится еда, — бросил Горо напоследок.        Чем дальше тот уходил, тем сильней на Куникудзуши вновь накатывала апатия, высасывая ещё минут назад полные энтузиазма мысли.       — Горо, — прошептал парень, когда его друг отошёл на достаточное расстояние. Едва заметное очертание ушей на макушке лингвиста дёрнулось в его сторону, парень замедлился, словно прислушиваясь, но не обернулся. Через несколько секунд Дзуши прилетела смс:       Горо       11.13 19:52       Не забывай делать перерывы. Иногда ты заставляешь меня сильно волноваться       Понаблюдав за облаками некоторое время, Дзуши вернулся в свой подвал в надежде найти там ещё хотя бы одну чистую рубашку.