Зарево

      Защита прошла как сплошной поверхностный сон, из которого запомнились лишь поздравления с новой должностью. Испытывал ли он особую радость по этому поводу? Куникудзуши Райдэн не был уверен. Он испытывал крайней степени усталость, а зрительные раздражители становились просто невыносимы в этот период – стоило заметить цветастые пятна, и голова начинала раскалываться от боли, вынуждая задерживать дыхание. Ни одно лекарство, доступ к которым был у парня, ему не помогало. Даже собственный дом уже не казался ему безопасным местом.       Вернувшись домой в один из перерывов накануне защиты, Дзуши был растерян – эти тихие причитания с кухни и возню он бы ни за что не перепутал со звуками работающего телевизора. Он застыл на пороге, вслушиваясь в настолько знакомое материнское бурчание, что даже не заметил, когда всё перед глазами утратило чёткость, а из ослабевших рук выпали вещи. В какой момент он сорвался на бег, со всего размаху впечатываясь плечом в косяк, оставляя на паркете чёрные полосы от обуви в попытке завернут в коридор? Не важно, что она будет ругаться на него за это. Не важно, если заместо объяснений его заставят начищать пол, шлёпнув перед этим полотенцем, как она всегда это делала. Ничего из этого уже не имело значения.       Не контролируя себя, Дзуши вбежал в кухню, где его ждало лишь разочарование и пустое тёмное пространство, изредка разбавляемое капанием воды из-под крана. Тогда он впервые столкнулся со слуховыми галлюцинациями, и он прекрасно понимал, что в этом состоянии не последнюю роль сыграло переутомление. Подобное повторялось несколько раз, и каждый из них он обманывался как впервые.        Когда он думал, что всё осталось позади, его мозг решил устроить новую шутку: вот мать прошла позади него, словно невзначай коснувшись плеча, попросив о чём-то, что Дзуши так и не смог расслышать. Лишь изредка при резких движениях ему удавалось поймать её расплывающийся образ, доказывающий, что с каждым разом всё сильней – он не в порядке. В другой же раз Эи настойчиво продолжала звать студента из гостиной, напомнив этим один из вечеров, когда те немногие друзья семьи должны были собраться у них дома. Даже закрытая дверь не помогала отвлечься от мыслей о ней, с каждой секундой подогревая соблазн спуститься, ответить на неё зов. Возможно, только возможно, но это может быть тот случай, когда она действительно вернулась, разве нет?        Именно подкрадывающееся безумие стало спусковым механизмом для его изоляции в Академии, в стенах которой Куникудзуши, странным образом, не чувствовал присутствия матери. Даже её лаборатория, в которой та проводила достаточно времени, была спокойной. Брюнет был весьма благодарен за этот островок тишины, даже если это была вынужденная мера.       Он не мог с точностью сказать, глядя на барахло, которое успел перетащить сюда из дома, сколько ему времени потребуется, чтобы перевезти всё это обратно, но и оставаться здесь дольше он уже не мог, соскучившись по общению.       Пока таксист загружал его монатки в машину, пока они ехали у него было достаточно времени подумать о дальнейшей жизни, радостных моментов в которой он с каждым днём находил всё меньше.        Обвешанный сумками с вещами, Куникудзуши нехотя вышел из машины. На некоторое время он завис перед входом в дом, готовый сегодня, как никогда прежде, игнорировать всё, что только сможет возникнуть перед его глазами. Он не даст своей усталости взять верх, он теперь дриош, он со всем справится. Никакое недоразумение не сможет сбить его с пути к полноценному отдыху.       Хоть он уже был готов встретиться с непонятной чепухой, однако чепуха, встретившая его, оказалась куда более реальной и приземлённой – коробками и деревянными ящиками был занят весь коридор.  Даже кушетка и ящик для обуви были заставлены так, что ему пришлось оставлять обувь на небольшой коробке, лишь бы не закрывать единственное свободное пространство у порога. С трудом Куникудзуши пролез к узкому коридорчику, ведущему в гостиную – отец подписывал очередной ящик, постукивая пальцами по крышке.        Он не сразу заметил сына, нога которого ни в какую не желала вылезать из захвата коробок.       — Ты чего там копаешься? — Массо протянул сыну руку, помогая вылезти. Возле мужчины было подольше свободного места, хотя даже так развернуться было проблематично. Переставив некоторые из ещё неупакованных вещей на пол, доктор похлопал рядом с собой по дивану. Райдэн окинул взглядом пространство, уже прикидывая дорогу по этому бедламу до лестницы на второй этаж.       — Что это?        — Коробки.       — Это я понял, — сбросил он на пол свои сумки, облокачиваясь на спинку. От удобного дивана спина заныла; Дзуши вытянул ноги вперёд, немного сползая вниз.       — Тебя снова уволили?       Тема была не особо приятной – его слова могли триггернуть отца, однако тот лишь коротко рассмеялся, беря в руки очередную коробку, занося данные с неё в планшет.       — Напротив – повысили, — мужчина гордо посмотрел на сына, также откидываясь на диван. — Несколько месяцев монотонных исследований дали свои плоды – мы сильно продвинулись в понимании сути управления элементальной энергией без использования механических анализаторов. До полного управления ещё, конечно, далеко, но, поверь мне, сынок, не за горами тот день, когда людям станет доступно то, на что были способны лишь боги.       Его глаза заблестели, пока он сжимал и разжимал пальцы на планшете. Доктор Дрэго казался невероятно счастливым. Куникудзуши уже давно не приходилось видеть отца в настолько приподнятом настроении. Только было нечто, что интересовало его сейчас намного больше всех научных прорывов и исследований:       — Ты решил закончить свой проект дома? Что это за ящики?       — В моей лаборатории недостаточно места для подобных проектов. Как кандидату в мудрецы мне полагается свой кабинет в храме Сурастаны, так что, как только там закончится ремонт, все эти коробки отправятся туда.       — А их обязательно здесь ставить было? Есть же подвал, — брюнет взял ближайшую к себе коробку, крутя её из стороны в сторону. Внутри чувствовалось перетекание жидкости, а сверху на крышке была наклейка «ХРУПКОЕ! НЕ ПЕРЕВОРАЧИВАТЬ!» без какой-либо подробной информации.       — Там уже тоже стоит.       — Сколько же у тебя вещей, — неловко пробормотал Куникудзуши, вновь окидывая взглядом пространство перед собой. — А нельзя было переехать в новую лабораторию уже после ремонта? Как мы тут жить будем?       — Ну, ни ты, ни я не находились дома всё это время. Как-то я не думал, что ты вернёшься сегодня.       Отец говорил это крайне пренебрежительно, словно это был не их общий дом, а очередное внерабочее место встреч для обсуждений. Даже если он действительно воспринимал это место таким образом, Куникудзуши не мог его в этом винить, но и понять тоже не мог.        Несколько дней подряд парень отсыпался. Забросив телефон подальше, новоиспечённый странствующий учёный просто наслаждался отдыхом от учебной нагрузки. Этаким отпуском, который полагался каждому после защиты научной работы. Он прикидывал, чем бы ещё ему стоило заняться, когда все проблемы решатся и можно будет жить спокойно. Он бы хотел съездить на родину своей матери. Инадзума всегда казалась ему манящим местом, грозовые территории которой были полны неизведанного. Несмотря на то, что вместе с ним обучались люди с тех земель, они не были особо похожи на типичных представителей Инадзумы, коими он их себе представлял. Они выбивались. Не сильней знакомого вампира, конечно, но тоже весьма ощутимо. Кадзуха… Нужно будет связаться с ним в ближайшее время.       Только вот это «ближайшее время» наступило намного раньше, когда в его окно прилетел камень. Игнорировать подобное он не был намерен. В их районе жило несколько детей, но ни один из них никогда не доставлял неприятностей соседям.       Гневно открыв окно, парень был готов начать кричать, но счастливая физиономия соседа заставила его закрыть рот. Подбросив в руке ещё один камешек, который наверняка собирался только запулить в окно, Кадзуха откинул его в сторону, скрещивая руки на груди.       — Как-то ты не очень свежо выглядишь.        — Разве с такого начинают разговор после долгой разлуки? — хохотнул Дзуши, немного нервно выглянув в сторону парковки – машины отца не было на месте. Студент был уже далеко не в том возрасте, чтобы смущаться приводить кого-то в дом, но если подозрения парня не были безосновательными, то в последнюю очередь ему хотелось стать свидетелем встречи Кадзухи и отца.       — А разве не ты сам игнорировал меня всё это время? — Как ни в чём не бывало взмахнул рукой вампир. Ему не особо нравилось кричать, но раз этот человек отказался открывать ему дверь, что ж, он поиграет по его правилам. Окно комнаты Куникудзуши находилось всего в четырёх метрах от земли – весьма маленькая высота для кого-то вроде него. Однако, наличие солнечного дня и отсутствие озеленения на участке учёного затрудняло прыжок и доставило бы кучу проблем, если бы кто-то вдруг стал невольным свидетелем. Так что вампир лишь недовольно поднял голову, сдерживая желание дать своему собеседнику затрещину.        — У меня были причины.       — Да неужели? Думаешь, мне будет достаточно одного дня? Мы не виделись почти месяц…       — Всего три недели.       — …а потом ты вламываешься в мой дом, целуешь меня и снова пропадаешь. Хотелось бы объяснений, господин Райдэн. Вы же приличный человек, так что же ведёте себя столь недостойно?        Каждое слово блондина было пропитано издёвкой. Куникудзуши и без него прекрасно знал, что поступил не самым лучшим образом. Не то, чтобы ему было неловко…Ладно, было. Но не мог же он прямо сказать: «Вообще-то я хотел засосать тебя, но наличие посторонних не позволило расслабиться». Видимо, его лицо снова стало слишком задумчивым, поскольку вампир цокнул, бросив ещё один камешек в раму рядом с его головой.       — Может, ты спустишься, и мы поговорим? Не очень удобно кричать, знаешь ли.        Дзуши даже не удосужился переодеться, обувая кроссовки. Ноябрь в Сумеру выдался тёплым в этом году, так что, даже будучи одетым в шорты, брюнет не испытывал особого дискомфорта, пока вампир тащил его за руку в ближайший сквер в полной тишине.       О чём он думал, пока так сжимал его ладонь? Кадзуха изредка оборачивался, словно ощущение чужой руки не было достаточным что тот точно идёт за ним.        Лишь уже в сквере, когда он усадил брюнета на скамейку, Каэдэхара смог немного расслабиться. Ему было что сказать, но он не думал вываливать все свои мысли на и без того загруженного человека, избегающего его взгляда и глядящего в землю. Он просто встал перед ним, требуя объяснений.       — Как прошла твоя защита? Можно поздравить?       — Сдал. Теперь могу пользоваться материалами библиотеки, прежде находившимися под запретом. Я постараюсь найти полезную для вас информацию, не волнуйся, я не отказываюсь от своих слов, — голос Куникудзуши звучал тихо, он скорее бубнил себе под нос, нежели действительно хотел говорить это. Он старательно отводил взгляд, когда вампир присел перед ним на корточки. Куникудзуши и без того выглядел уставшим, блондин не хотел, чтобы в его присутствии тот испытывал ещё больший стресс.        Кадзуха вздохнул. Сложив руки в замок, он опёрся локтями о колени, наблюдая за бледным лицом человека, пока говорил:       — Думаешь, меня это сейчас волнует? Я не буду говорить, как сильно перепугался, когда ты перестал выходить на связь, — парень опустил голову ещё ниже, так, что Кадзуха теперь и вовсе не видел его лица.        — Я не думаю, что тот поцелуй был под влиянием момента. Если ты сожалеешь о своём поступке, мы можем сделать вид, что ничего не было. Только мне бы этого не хотелось. Все твои сообщения из Натлана…       Каэдэхара перехватил чужую руку, растирая его холодные пальцы. Ему безумно хотелось поругать юношу за его внешний вид, что этот мерзляк и без того может простудиться, но лишь сжал его пальцы крепче, когда Дзуши неуверенно потянул руку на себя. Некоторое время они молча боролись, пока Райдэн не запрокинул голову вверх, тихо рассмеявшись.       — Ты можешь уже просто сесть рядом и не прожигать во мне дыру? Я не убегу.       — Кто тебя знает, — хмыкнул вампир, всё же присаживаясь рядом, но и не думая отпускать чужую руку.        Куникудзуши перевернул ладонь, переплетая их пальцы. Перед глазами было уже не так ярко, можно было не беспокоиться, что кольцо вокруг чужой головы вновь начнёт его слепить. Пожалуй, это был один из тех приятных глазу цветов, на которые парень мог бы смотреть дольше, если бы его в целом не тошнило от всего происходящего. Разве он не заслужил отдушину? Даже если это всё временно, даже если всё в конечном итоге исчезнет, разве он не заслужил хотя бы немного спокойствия?        Дриош положил голову на плечо вампира.       — Мне нужно было готовиться к сдаче научной работы.       — Когда она?       — Прошла несколько дней назад, — Райдэн натянул на пальцы свободной руки толстовку, сжимая руки изнутри. Он чувствовал – вампиру быстро надоест вытягивать из него слово за словом, так что вздохнул поглубже, принялся тараторить на одном дыхании:       — Мои чувства к тебе только мешали сосредоточиться на проекте. Постоянно приходилось выключать телефон и убирать его подальше, лишь бы не поддаться соблазну написать тебе первым. Сроки и без того поджимали, а когда я сорвался и решил поцеловать тебя, хотя, архонты свидетели, это и поцелуем не назвать, так, неловкий чмок, мне хотелось найти тебя и объяснить всё это недоразумение. Руководитель начал давить, мне пришлось торчать в Академии несколько дней, лишь бы всё это закончить. А потом защита, постоянное напряжение, эти пятна ебучие перед глазами, что у меня уже крыша от звуков ехать начала. Я просто хотел отоспаться, мне тяжело, понимаешь?!        Он даже не заметил, когда успел сорваться на крик, а руки задрожали. Напряжение всех этих дней, отсутствие нормального отдыха лишь больше с каждым днём давило на его нервную систему.        — Ты знал, что слёзы помогают очистить душу? — Кадзуха говорил тихо, слегка покачивая его в своих объятиях.       Дзуши чувствовал себя грёбанной истеричкой, цепляясь за блондина. Весь скопившийся стресс выходил слово за слово и вот он уже в который раз вынужден переживать не самые приятные моменты, вынудившие его спрятаться в стенах Академии.       В первый раз он услышал голос матери, вернувшись с вечеринки в честь дня рождения Кадзухи. В тот раз ему примерещилось, как мать заходит в кабинет, захлопывая туда дверь и проворачивая ключ в замочной скважине – она так часто делала, если не хотела, чтобы её кто-то беспокоил. Только вот стоило дернуть дверь, и она открылась, отсвечивая его тень на полу среди тёмного пространства.       Спустя несколько таких «встреч» Дзуши даже привык видеть проходящего мимо человека, решив, что сходит с ума; что вместо благословения Чичоко прокляла его за чрезмерную жажду знаний. Всё это усугубляло и без того его подвешенное состояние. Кадзуха молчал, не в силах помочь в этой ситуации. Единственное, что было в его силах – быть рядом, пока брюнета не отпустит, прижимая его дрожащее тело и выслушивая не до конца понятные жалобы.        — Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим, — изредка говорил он, прижимая парня к себе крепче.        — Я должен вернуться, — невнятно бормотал Дзуши, — Я больше не вынесу.       — Посмотри на меня. Куникудзуши, посмотри.на.меня.       Кадзуха обхватил заплаканные холодные щёки, заглядывая в невероятно голубые глаза парня. Большими пальцами он стёр слёзы, утыкаясь лбом в лоб.       — Ты слишком много думаешь о том, на что повлиять не в силах. Твой разум уже не справляется с этим, он ищет защиту. Да, она бьёт по тебе ещё сильней, но что ты ей оставляешь с таким отношением к самому себе? Сейчас наиболее важные проблемы позади, ты можешь сделать перерыв. Если тебе станет легче от этого, я пойму и не стану трогать тебя, но лишь если это принесёт тебе пользу. В противном случае я не хочу знать, что попытка улучшить твоё самочувствие привела лишь к большему ухудшению.       Куникудзуши всхлипнул, прижимая свою ладонь поверх ладони вампира. Сжав её, он уткнулся в неё губами, оставляя поцелуй на ладони, закрывая глаза. Всхлипы ещё периодически рвались из его груди; он корил себя за очередное проявление эмоций, но вместе с тем чувствовал облегчение.       — Извини.       — Это мой выбор. А просто хочу, чтобы ты не надумывал лишнего, доводя себя до очередной истерики. Если тебя что-то напрягает – я выслушаю. Если тебя что-то беспокоит – помогу. Не нужно больше убегать.       Кадзуха говорил и говорил, пока его руки перебирали тёмные взлохмаченные волосы. Пока Куникудзуши изредка посмеивался с нелепых историй вампира из прошлого на Алькоре, пока на улице не начало сильно холодать. За их спонтанной прогулкой парни успели обмусолить проблему брюнета несколько раз, пока Кадзуха не накинул на его плечи свой плащ, утаскивая обратно в сторону дома.       — Ты понял? — вновь повторил Кадзуха, крепко сжав воротник пальто на шее брюнета. Серьёзным взглядом он прошёлся по его лицу, и, не удержавшись, похлопал парня по покрасневшим щекам.        — Звони сразу, как только потребуется. В любое время, в любом месте. Понял?       — Понял.       — А ну-ка повтори, — ущипнул он его за щёки, потянув их в стороны, вызывая у Куникудзуши смех.       — Кадзуха, прекрати!        Дзуши попытался отмахнуться от его рук, получая щелбан в лоб. Пока он недовольно потирал кожу, Кадзуха убрал его руку в сторону, оставляя на месте удара поцелуй.        — Доброй ночи, Куникудзуши. До завтра.       Учёный смотрел на удаляющийся силуэт, ощущая, как быстро бьётся его сердце. Достав ключи, он открыл дверь. Счастливая мелодия так и рвалась наружу.       — Дзуши…       Он замер, не решаясь открыть дверь до конца. Коридор был тёмным, даже свет с улицы словно боялся проникать внутрь. Из рта вырвалось облачко пара. Студент досчитал до трёх, резко толкая дверь вперёд.       Ключи упали на пол. Эи стояла раскинув руки в стороны, приглашая в свои объятия. Она улыбалась ему, слегка наклонив голову к плечу.       — Ты сегодня поздно, милый. Тяжёлый день?        Ни одна галлюцинация ещё не обращалась к нему напрямую. Ни одна галлюцинация не смотрела на него так проникновенно и с любовью.        — Чего ты стоишь?        Несколько шагов вперёд, и он заключил в свои объятья лишь пустоту, падая на колени, продолжая обнимать сам себя. Слёзы застилали глаза, но образ матери никуда не исчез – она стояла немного дальше, продолжая сохранять дистанцию и улыбаться.        Уткнувшись в пол, Куникудзуши только и мог сдерживать свои рыдания, не в силах даже закрыть дверь. Он определённо спятил. Окончательно и бесповоротно сбрендил, растеряв все остатки здравого смысла. Он такой жалкий…       Утерев слёзы, Куникудзуши встал. Злость на себя, на сложившиеся обстоятельства начала пробуждаться в его сердце; он с ненавистью глянул на образ матери, но его гнев сразу же угас, когда она вновь протянула к нему свою ладонь. Едва их пальца соприкоснулись — она растворилась, появляясь в проходе на кухню. Она вывела его к двери в подвал и студенту ничего не оставалось, как открыть дверь, следуя её зову.          Свет замигал, освещая заставленную коробками лестницу. Эи стояла в самом низу, оглядываясь по сторонам. С каждым новым шагом Куникудзуши Эи подходила к дальним ящикам. Остановившись возле одного из них, она замерла и, кратко кивнув, растворилась, оставив после себя лёгкий холодок.       Райдэн поёжился. В обычное время подвал пустовал, изредка родители складывали сюда рабочее барахло, но долго оно никогда не задерживалось. Заставленное коробками и ящиками помещение навевало тревогу, как если бы это была вовсе не часть их дома, а он – грабитель, возжелавший присвоить себе чужое.        Брюнет постучал по ящику, обошёл его вокруг, но не нашёл ничего подозрительного. Немного подумав, он оторвал крышку на ящике.        Множество пенопластовых шариков наэлектризовались сразу же, прилипая к крышке и одежде парня. Внешне ничего особо не бросалось в глаза, большая часть вещей наверняка находилась внутри, надёжно упакованная, чтобы случайно не разбить. Немного помедлив, студент всё же принялся шурудить руками внутри, ещё больше облипая шариками. Если что он скажет отцу, что слышал странный звук внутри коробки и предпочёл проверить. Один за другим он доставал склянки с растворами, внутри которых плавали разные кусочки животных – ничего особо примечательного. Даже белка в растворе, органы которой просвечивались насквозь не вызвала у него особого интереса. Тогда почему мама так настойчиво вела его сюда?        На секунду мелькнула мысль, что идти на поводу у видений было не самой лучшей идеей, но даже у шизофреников галлюцинации всегда характеризовались их страхами и имели логическое объяснение. Он явно был более здравым, чем они. Ящик с хрупкими предметами доходил брюнету почти до груди, так что, вдохнув поглубже, он слегка подпрыгнул, погрузившись в него с головой, повиснув на нём. Он понятия не имел, что именно искал, но, когда в его руки попала прямоугольная коробка в деревянном каркасе, обосновавшаяся на самом дне, он практически физически ощутил потребность её вскрыть.       Аккуратно вытащив коробку из досок, Куникудзуши замер, гложимый волнением. Время шло. Отец мог вернуться в любую секунду, но он бы наверняка успел услышать шум колёс машины и вернуть всё на свои места, пока тот будет парковаться. Райдэн открыл крышку, нахмурившись, а после – вскрикнул, роняя свою находку. Вывалившись из коробки, серебристая банка из закалённого стекла укатилась к стене.        Он в ужасе попятился.       Банка замерла и на него не моргая глядели фиалковые глаза, похожие на которые ему приходилось видеть каждый божий день в зеркале. Их расфокусированное выражение смотрело прямо в душу. Дзуши почувствовал слабость, падая на зад. Он начал неосознанно отползать, мотая головой.       — Это не она. Это не может быть она. Нет-нет, это просто невозможно.       Короткие волосы женщины закрывали лицо от неправильного положения, но, сколько бы парень себя не убеждал, взгляд в бездушное мёртвое лицо был сильнее всяких доказательств.       — Ну и зачем ты полез сюда? — Массо стоял на лестнице. Не было ясно, как давно он там и сколько успел увидеть, но его алые глаза были прищурены, пока пальцы отбивали ритм по перилам. Куникудзуши вздрогнул от его безразличного голоса, отползая к стене. Он схватил банку в руки, прижимая её к груди. Главное не смотреть на неё, не вглядываться в содержимое, но руки свело, внушая ужас, побороть который он не мог.       — Поставь. — Массо говорил холодно, медленно спускаясь в подвал. — Поставь банку и мы поговорим.       Дзуши пятился назад, упираясь спиной в стену. Рядом не было ничего, чем он мог бы отбиться от отца. Банка в руках словно источала холод, но проходившие по ладоням разряды тока не позволяли выпустить ужасную находку. Вибрация поднималась всё выше, пока окончательно не добралась до головы. Тихий голос настойчиво требовал разбить банку, бросить её настолько далеко, что и шанса не останется на сохранение.        Отец был практически рядом, своим спокойным, уже более тёплым и понимающим голосом пытался убедить, что это его попытка создать двойника Эи, та самая работа, за которую его удостоили повышения и для продолжения которой требуется более продвинутое оборудование. Только вот Куникудзуши как бы он ни хотел поверить – не мог. Он не мог позволить себе ещё больше погрязнуть во лжи некогда близкого человека, не хотел терять и его, а голос становился всё настойчивей, отказываясь признавать доводы разума.        Массо успел коснуться банки, практически забирая её из рук сына, когда тот неожиданно замахнулся рукой, разбивая банку о голову мужчины. Осколки смешались с формалином и кровью. Массо повалился на пол, пока взгляд Куникудзуши был затянут поволокой. Голова женщины вместе с остатками стекла выпала из ослабевших рук, с глухим ударом откатываясь в сторону.        В воздухе запахло озоном.        Райдэн не смотрел на распластавшегося подле него отца; ему было абсолютно всё равно дышит ли тот. Глаза его матери начали светиться. Или это кровь застилает его собственные глаза?? Шипение и треск разносились со всех сторон, воздух казался ужасно тяжёлым, давящим на грудь.        Куникудзуши закашлялся, стараясь встать, несколько раз поскальзываясь и едва не падая, но всё же смог подойти к голове. Он чувствовал себя сонным, едва ли он отдавал отчёт своим действиям, когда поднимал её на руки, приглаживая назад мокрые волосы.        Она была холодной. Холодной и липкой. Но кожа на лице матери была всё такой же мягкой, словно не было этих месяцев разлуки, словно он снова, как и раньше, был маленьким мальчиком, желающим добиться внимания и прижаться к родному человеку.       — Мама, — вырвался первый всхлип. — Мама... Почему?        — Ты и сам знаешь, — болезненные хрип позади заставил юношу замереть. Его плечи задрожали, он крепче прижал голову к груди.       — Вы во всём превосходите людей, подобным вам нет никакого дела до суетного короткого века людей. Но я другой. Только я могу дать людям то, чего они заслуживают. Только я могу помочь им превзойти богов. Будь благодарен, что я оставил себя в живых. Мама? Ты серьёзно полагаешь, что боги способны на такое? Они самовлюблённы, тщеславны и эгоистичны. Эи была слаба, она была недостойна своей силы, — Массо хрипел, держась за голову и пытаясь встать. Перед его глазами всё плыло, голова пульсировала от боли, но мужчина не собирался сдаваться – не для этого он так долго шёл к своей цели.       — Ты… убил её?       — Дал возможность послужить во благо. Возрадуйся, это могло бы коснуться и тебя, окажись ты хотя бы немного похож на неё. Не знаю, в какой дыре Эи тебя подобрала, но в тебе нет ни капли от её величия. Уж поверь, за эти годы я успел неплохо покопаться в тебе. Я уважал её как исследователя, завидовал её знаниям, но кто бы мог подумать, что именно она окажется тем, что мне нужно? Я смогу приблизиться к божественному величию, мне нужна лишь среда, способствующая исследованиям. И я не позволю тебе помешать мне.       Массо медленно приближался, пошатываясь. Он держал кусок доски с гвоздями, которой некогда был заколочен ящик, открытый студентом. На мокром полу ноги мужчины скользили, но он даже не морщился, когда наступал на осколки. Куникудзуши чувствовал, как в его груди, к которой он прижимал последнее, что осталось от матери, вибрирует нечто, разливаясь по всему его телу. Электрический треск в ушах, казалось, усилился неимоверно, рискуя взорвать его барабанные перепонки. Руки жгло, но уже далеко не от холода, вынуждая тело согнуться пополам.        Переведя взгляд вниз, Куникудзуши увидел вместо головы в руках электрическую сферу, которая наполовину вошла в него, заставляя сгибаться всё сильней и сильней от боли, когда его плеч коснулась доска. Массо явно не ожидал, что его удар не достигнет цели – мужчину откинуло в сторону, а земля под ногами сотряслась, выбивая окна из нескольких ближайших домов в их районе.        Небо, давно затянутое тучами, разразилось громом и молнией, оглашая весь город воем сигнализаций припаркованных машин.       Кадзуха, едва успевший отскочить в сторону от падающего на его участке дерева, услышал аромат крови.