Protect and serve (Защищать и служить)

Год спустя...       Дин просыпается один в ещё тёплой постели.       Он потягивается, морщась, когда его позвоночник и плечи выпрямляются и встают на место, а затем снова сворачивается калачиком, подавляя зевок. По выходным Кас рано выходит на пробежку. Иногда ему удаётся выскользнуть из постели, побегать, принять душ и снова забраться обратно, причём так, что Дин даже не просыпается.       Сегодня не одно из таких утр. По положению солнца, пробивающегося сквозь занавески, Дин догадывается, что Кас почти закончил свою пробежку, и это предположение оказывается абсолютно верным, когда он слышит, как открывается дверь. Дин переворачивается на живот, пряча улыбку в ворохе подушек и одеял.       Он может определить передвижение и действия Каса только по одним звукам. Звон ключей о столешницу, тихий щелчок открываемого холодильника, глухой топот кроссовок по полу. Грохот пустой бутылки, попавшей в мусорное ведро. Кровь Дина начинает пульсировать в жилах, когда едва слышный звук шагов Каса распространяется по коридору и приближается к спальне.       Дверь приоткрывается с тихим шелестом, нижняя часть задевает ковёр с мельчайшим намёком на шум. Дин представляет себе движения Каса — мягкие подушечки его ступней, направляющиеся к кровати. Тень, которая падает на него, когда Кас останавливается рядом с ним.       «Это чертовски жутко — смотреть, как кто-то спит», — говорил ему Дин, причём, говорил множество раз, но при всём своём интеллекте, похоже, этот урок Кас упрямо игнорирует. Кроме того, предполагается, что Дин спит, а это значит, что у него нет никакой возможности упрекнуть Каса.       Возможно, в его плане есть изъян. — Дин, — голос Каса — ласковый шёпот, когда его пальцы прокладывают путь между лопатками Дина, вниз по позвоночнику. Трудно не сдвинуться с места, тем не менее, Дину удаётся держать себя в руках. Он сжимает ладони под одеялом, но Кас не Супермен. Он не может этого видеть. — Ты такой красивый, — продолжает Кас, и, к чёрту самоконтроль, он не может справиться с мелкой дрожью, которая пробирает его при этом. Сколько бы раз он ни слышал эти слова из уст Каса, он никогда не сможет привыкнуть к этому чистому обожанию в его голосе, когда он их произносит.       Дин — это буря, он обрушивается на мир со всей силой, ничего не оставляя позади, устрашающий, но с присущими ему оттенками спокойствия и да, даже красоты. Но Кас… Кас — это океан, нескончаемый и мощный, непреклонный и разрушительный. Его глубины достаточно, чтобы сделать Дина слабым большую часть дней.       Кровать прогибается, когда Кас забирается на матрас, ловко перемещаясь так, чтобы оказаться над Дином. Даже сквозь одеяла и одежду Каса Дин чувствует его жар. Когда Кас проводит губами по шее Дина, он не может сдержать короткий стон, вырвавшийся из его рта. — Я знаю, что ты уже проснулся, — выдыхает Кас, прижимаясь лбом к плечу Дина. Дин ощущает, как капли пота оседают на его коже, и это должно быть отвратительно. Но всё, что он чувствует, это смутное подобие восторга. — Потому что ты меня разбудил, — бормочет Дин, не желая отрывать голову от подушек. — Лжец, — тепло и нежность сквозят в голосе Каса, когда он покрывает поцелуями его спину. Дин не может устоять, он вжимается бёдрами в матрас, оценивая трение о его всё более заинтересованный член. — Ты не спал.       В конце концов Дин приподнимает голову. — Кто здесь должен быть детективом? — он прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. — Ты ведь знаешь, что моя работа требует определённых следственных навыков? — Да, да, ты настоящий грёбаный Шерл… Ах! — Дин шипит, когда зубы Каса впиваются в чувствительное место чуть ниже шеи. Его бёдра бездумно толкаются в матрас, боль посылает всплеск удовольствия по его телу. Он оглядывается через плечо, сузив глаза в лучшем подобии раздражения. — Ты ведь знаешь, что твой пот пачкает простыни? — Сегодня выходной, мы их поменяем.       Кас сдвигается, и Дин чувствует его интерес к этому вопросу. Он ухмыляется, наблюдая за тем, как Кас снимает с себя футболку. В этом движении нет ничего соблазнительного, если только не считать абсолютно бессознательную торопливость, которая, как выясняется, может быть чертовски сексуальна.       Наконец он переворачивается, позволяя своим глазам насладиться видом раскрасневшейся груди Каса. Его волосы растрепались, глаза дикие, и если Дин беспокоился, что, возможно, их искра угаснет, то, как оказалось, она стала только сильнее. Нет такой части Каса, которую бы он не хотел, снова и снова, до тех пор, пока Кас не поумнеет и не бросит его на обочине дороги…       Он останавливает эти мысли, опуская руки на бёдра Каса. Он проводит большими пальцами по мягким волоскам на его ногах, забираясь ладонями под свободные штанины спортивных шорт, почти, но не совсем, касаясь члена Каса. — Я хочу, чтобы ты оседлал меня, — говорит Кас, широко раскинув руки на груди Дина. — Чёрт, звучит как отличный план.       Они занимаются этим уже давно, настолько давно, что их движения похожи на танец. Кас сползает с него, сбрасывая при этом шорты. Он устраивается у изголовья среди подушек и выглядит как султан, блистающий в своём обнаженном великолепии. Его член изгибается у живота, покрасневший и уже влажный на самом кончике.       Дин не может остановиться; он наклоняется и вбирает головку в рот, медленно скользя языком по верхушке. Он улыбается, слыша низкий стон Каса и ощущая рваный толчок его бёдер. На его язык стекает капелька предэякулята, и он уверен, что мог бы довести Каса до грани только вот так, с его толстым и твёрдым членом во рту, с руками Каса, перебирающими его волосы, но это не то, о чём он просил.       Кас требует от него так мало, что всякий раз, когда он это делает, Дин не может не подчиниться.       Он всё ещё не отошёл от вчерашнего вечера и это как раз то, что нужно, его ободок слегка припухший и чувствительный, когда Кас обводит его смазанным пальцем. — Хорошо? — спрашивает он, глядя на Дина. В ответ на его быстрый кивок, он легко погружает палец до самой костяшки.       Подготовка идёт быстро, Дин извивается на руке Каса, наклоняясь и целуя его, пальцы запутываются в беспорядке его тёмных волос. Боже, это всегда так хорошо, так чертовски хорошо, когда он выпрямляется, и ладонь Каса на его бедре помогает ему опуститься.       Кас целует его в приоткрытый рот, руки плавно скользят по спине Дина, когда он начинает медленно раскачиваться. Дин приподнимается, опираясь одной рукой на плечо Каса, другой — на изголовье кровати, задавая томный ритм. Это лениво и сладко, и это всё, чего Дин когда-либо мог желать от утреннего секса: пот Каса на его языке, руки Каса, шарящие по его телу, словно Кас до сих пор не может поверить, что он настоящий, тяжёлое дыхание, смешивающееся с его собственным.       Он помнит об их планах — позже они собираются поужинать с Сэмом и Джесс. Это праздничный ужин в честь повышения Сэма в офисе Окружного Прокурора Лоуренса, хотя Дин надеется на новость о помолвке. И дело не в том, что Сэм застрял на первой передаче, скорее в том, что он, похоже, не может найти сцепление. Не то чтобы Дин был тем, кто может рассуждать на эту тему — они с Касом уже год в отношениях, живут вместе шесть месяцев (жильё Каса было больше и уютнее, а Дин проводил там столько времени, что уже чувствовал себя как дома, так почему бы, чёрт возьми, не переехать к нему, когда подошёл срок окончания договора аренды его квартиры?), и ни один из них, похоже, не хочет или не может дать название тому, что между ними происходит.       Дин не сомневается — в конце концов, Кас поймёт, что он достоин большего, чем какого-то идиота, едва окончившего школу, и бросит его, чтобы найти кого-то под стать себе, но до этого дня Дин будет держаться за всё, что у него есть.       Он обхватывает лицо Каса обеими руками, наклоняя так, чтобы осыпать его поцелуями. — Ты чертовски великолепен, — бормочет он, раскачиваясь на Касе, чувствуя, как он проникает в него всё глубже. — Господи, я люблю тебя.       Кас стонет, напрягаясь, и кончает под ним. Дин целует его, выдыхая хвалебные слова в приоткрытый рот Каса, даже когда сам сжимается вокруг его размягчающегося члена, ища собственного освобождения. Ему не стоит об этом беспокоиться: ладонь Каса обхватывает его и начинает двигаться в быстром темпе, безжалостно подталкивая его к неизбежной разрядке.       Достаточно одного нажатия большого пальца Каса на головку его члена и прикосновения зубов Каса к его нижней губе, и Дин кончает, забрызгивая их животы. Он толкается в кулак Каса, преодолевая последние волны, а затем опускается, уткнувшись лбом в его плечо. Под ним Кас сдвигается, выскальзывая из него, и это должно быть неудобно (так оно и есть), но всё, что Дин может чувствовать, — это тихий, приятный гул удовольствия в животе. — Ты так хорош для меня, — бормочет он, слизывая поцелуями капельки пота с виска Каса. — Так хорошо. — Выходи за меня, — произносит Кас, хрипло и затраханно, и Дин замирает.       Он отшатывается назад, сердце начинает бешено колотиться в груди, ужас и надежда вступают в яростное противостояние, когда он смотрит на Каса. По шокированному выражению его лица он понимает, что тот не собирался этого говорить. — Мы можем забыть об этом, — предлагает Дин едва слышно. Что угодно, лишь бы стереть это выражение с лица Каса. То выражение, которое говорит ему о том, что Кас собрал все кусочки воедино и понял, что Дин никогда не станет тем, кто ему нужен. — Это ничего не значит, мы можем просто забыть об этом, как будто ты никогда этого не говорил, ну же…       Он понимает, что ведёт проигрышную битву, когда чувствует, как Кас отстраняется от него. Он больше не может определить выражение его лица — там всё ещё есть намёк на удивление, но оно затуманено чем-то другим, чем-то более тёмным. Чем-то, напоминающим обиду. — Ты серьёзно? — его голос негромкий, полный горечи. — Ты… ты не задумывался об этом?       Дин замирает. Предполагалось, что это будет просто лёгкий утренний секс. Он не рассчитывал на то, что его самые потаённые опасения будут обнажены, подобно тому, как сдирают струп с раны. — То есть… я вроде как всегда думал… — он сдвигается, неловко ощущая холодную струйку спермы Каса, стекающую по его бедру. — Да ладно, Кас. Ты и я…       Он не хочет этого произносить. Неужели Кас действительно собирается заставить его сказать это? Что он и Кас — два разных человека, из двух разных миров? Что ему удалось украсть время Каса так надолго, но это не может длиться вечно?       Выражение лица Каса — грозовая туча. И с каждой секундой оно становится всё мрачнее. — Я люблю тебя, — говорит Кас, его низкий рык не оставляет сомнений в правдивости его слов. Чтобы убедиться, что внимание Дина не рассеянно, он запускает пальцы в его волосы. — Понимаешь? Я люблю тебя, и ничто в этом мире не убедит меня в обратном, — он нежно прикладывает свободную ладонь к белому шраму, всё ещё извивающемуся на боку Дина. Это яркое напоминание о том, как далеко они оба зашли. — Я хочу провести с тобой остаток жизни. И если это не то, что нужно тебе, ты должен дать мне знать, но если ты хочешь этого, и только твои представления о собственной значимости останавливают тебя…       Кас прерывается, впервые выглядя потерянным. — Дин, ты выйдешь за меня?       Радость вспыхивает в груди Дина. Кас всегда говорит именно то, что имеет в виду. И если Кас говорит, что любит его, если Кас считает, что Дин того стоит… — Я думаю, ты совершаешь чёртову ошибку, но да, конечно.       Охваченный восторгом, он целует Каса до тех пор, пока лёгкие не начинают гореть, а губы не становятся чувствительными и влажными. Он не может перестать улыбаться, ласково поглаживая взъерошенные волосы Каса. Его член полузаинтересованно подрагивает, но ему достаточно того, что он находится здесь. Что он может просто прикасаться к Касу.       Что Кас может принадлежать ему, чтобы он мог прикасаться к нему вот так, всегда. — Люблю тебя, — выдыхает Дин, прижимаясь лбом ко лбу Каса. — Я так сильно тебя люблю. — И я тебя, — Кас проводит костяшками пальцев по щеке Дина. Он выглядит ошеломлённым. Как будто сокровище всей его жизни упало ему на колени.       Дину всё ещё трудно поверить, что он может быть этим сокровищем. — Выходи за меня, — шепчет он, пробуя слова на вкус. Они восхитительны, спелы, полны потенциала. Они как солнечный свет и ясное утро, как солёный привкус океана и настойчивость поцелуев Каса. — Выходи за меня замуж, Кастиэль. — Да, — отвечает Кас, глубоко целуя его. — Всегда. Навсегда.       Дин прижимает ладонь к груди Каса, чуть выше того места, где колотится его сердце. Это сердце принадлежит ему. Он обязан следить за тем, чтобы оно продолжало биться. Когда-то это была его работа. Теперь это его страсть.       Защищать и служить.