Момент

      Цумуги знала что близится война. Знала что рано или поздно Харухи окажется в её центре, в конце концов именно так умер её муж и дочь. Она не могла рисковать. Поэтому Цумуги искала способы. Так она познакомилась с уважаемой госпожой Мэбуи и её сыном. По счастливом стечении обстоятельств Мэбуи-сан была сестрой одного из старейшин деревни и могла повлиять на кое что. В частности, на безопасное пребывание команды Харухи во время боевых действий в тылу. Никаких схваток и битв с врагами, лишь патрулирование территории и охрана незначительных объектов. Правда с чего бы Мэбуи-сан просто так помогать чете Андо? Поэтому они договорились. Сначала госпожа не хотела брать в невестки неразумное и наверняка своевольное дитя, но после долгих рассказов Цумуги о достоинствах Харухи, её покорности старшим и успехах, а главное здоровье, женщина согласилась. В конце концов это значит что девчонка сможет родить её сыну талантливых детей. Жаль что Акаши получил травму и ушёл в отставку, он был неплохим шиноби и мог многого достичь. По крайней мере так считала его мать. Жаль что она была всего лишь двоюродной сестрой, хоть и то что она была последней живой родственницей немного улучшало её позицию, но жена брата все равно не стеснялась тыкать ей в этот факт дальнего родства. Война спутала все ее планы насчёт будущего Харухи, но стать родственницей одного из старейшин Конохи... в итоге она сумела все вывернуть даже лучше чем хотела изначально. Смерть Харухи единственное что могло по настоящему уничтожить её фантазии. Но даже об этом она сумела позаботится! Слава Ками! Впервые от рождения этого ребёнка Цумуги была по настоящему счастлива. Правда в том, что на самом деле она никогда не хотела быть шиноби. Цумуги Андо мечтала о славе и восхищении её персоной. Мечтала о власти. Карьера шиноби могла дать ей это. Она просто приняла желание быть ниндзя за истинное, упуская из виду то, чем оно продиктовано. Узнав что этот путь для неё абсолютно не пригоден женщина решила заполучить желаемой славы и власти через свою дочь. Конечно, узнай люди что вон та сильная куноичи, героиня Второй Мировой Войны Шиноби была вырощена женщиной что не имела чакры и своей силой обязана чуткому руководству матери, все бы обратили на неё внимание. Все бы восхищались ею. С Цумуги бы считались. Её слова имели бы вес. Трагедия смерти дочери ударила сильно, выбив почву из-под ног. Никто даже не подозревал в насколько извращенном смысле. В конце концов свое чувство неполноценности женщина всегда успокаивала тем, что даже без чакры она все равно оставалась особенной, не такой как другие. Что она заслуживает всеобщего признания и высокого положения в обществе. Встреча Харухи со своими будущими родственниками прошла даже хорошо. Девчонка не проронила ни слова стоило ей узнать что она выйдет замуж за Акаши, но Цумуги удалось заверить Мэбуи-сан что это от шока настолько радостной новости. Харухи в шоке, но женщина не думает что от радости. Её желания не имеют значения, так что ничего страшного. Поплачет и смирится. Скоро, совсем скоро она будет купаться в роскоши и власти что принадлежат ей по праву. Осталось лишь пережить войну. *** Выдохнув дым в ночное небо Асума смотрел на сияющие звезды, сосредоточив свое внимание исключительно на них и ни о чем не думая. Он вздрогнул когда тело шумно приземлилось рядом с ним на лавочку. — ... Харухи? Девушка лишь бросила на него мимолетный взгляд и потянулась к пачке сигарет лежащей между ними. — ... Вишневые? Вот так и поздоровались. Сначала она не приходит в обычное время, хотя позже он услышал от дежуривших шиноби у врат, что какая-то команда новичков с неприветливой и дерзкой малявкой ушла на свою первую миссию за пределами деревни и понял почему, а теперь просто заявилась и недовольно прикуривает чужие сигареты. — Раз не нравится, отдай. Харухи в ответ затянулась и бросила на него безразличный взгляд. Асума выдохнул дым и выбросив окурок, достал ещё одну сигарету. День сегодня выдался дерьмовый. В последнее время отец все чаще недоволен каждым его вздохом, так что подросток находил отдушину в этих встречах. Хоть и не всегда. Например, как сегодня. В эту ночь было особенно паршиво на душе. И похоже, не ему одному. С Харухи было тихо. Она ничего не требовала и не переходила границы что были установлены сами по себе между ними. Он отвечал тем же. Его все устраивало. На самом деле Асума не сказал бы что они близки. Это не так, совсем нет. Просто с первой встречи им было комфортно. Может потому что он видел что-то знакомое в чужих глазах. Что-то, что находил в своих глядя в зеркало. И смотря на неё сейчас, Асума задаётся вопросом, впервые с их встречи. Сколько тайн скрывает этот ребёнок? Он даже не уверен что хочет знать о ней больше чем уже узнал. Нужно ли это? Да и зачем? Иногда Асума думал, что Харухи... была чем-то странным и непонятным в его жизни. И он не мог объяснить почему так казалось. Но, факт оставался фактом, в этой тишине они понимали друг друга. По взгляду и незаметной для других тоски в глазах. По вкусу сигарет что он покупал теперь для двоих. По одиночеству в котором они оба жили. И пусть по сути ничего парень о ней не знал, в одном он был уверен точно. Харухи совершенно одна. Может, даже больше чем он. Может, когда-то она скажет, почему. Может и он когда-то расскажет. Это была странная связь, но обрывать её не хотелось. По крайней мере, пока. *** Этой ночью Дэйки не спал. В соседней комнате мирно сопела мама, пару часов назад они отпраздновали её день рождения и он прошёл действительно хорошо, но ожидаемого счастья он не чувствовал. По правде сказать даже наоборот. Дэйки мучила совесть. Перед глазами все ещё стояла картина сгорбленной фигуры что так пугающе безэмоционально рассказывала о том что Кадзуо делал той ночью. Впервые в его голову закралась мысль что её подобный тон это следствие боли, а не высокомерия. Он отгонял мысли о том насколько часто его слышал. Дэйки своими глазами видел как сначала Андо давила рыдания, а в следующий миг у неё будто исчезли все эмоции. По крайней мере так казалось. Это было впервые когда он услышал всхлип от этого человека. В голове не укладывалось. И в тот момент Кимура впервые подумал о том... может он ошибался? И эта мысль переворачивала все внутри. Дэйки чувствовал себя последней сволочью. Он просто... просто всегда считал что такие как она не плачут. Такие как она презирают всех вокруг себя и подобные эмоции боли и страха ей не знакомы. Сейчас эти мысли казались ему величайшей дуростью. Он чувствовал себя паршиво. И вина давила все сильнее. Дэйки удрюченно выдохнул и сел на кровати. Неужели... неужели он ошибался все эти годы? Неужели он... перед глазами всплыла картина. Это был четвёртый год обучения и Кимура помнит что в тот день настроение было особенно паршивым. Он помнит с каким остервенением избивал Харухи на спарринге, вымещая свои эмоции, используя её как средство для этого. Он помнит как в его голове пронеслась мысль о том что полноценного человека в тот момент Дэйки в ней не видел. Просто вещь что помогла выпустить пар. Помнит как замер и не мог вдохнуть стоило столкнуться с этими пустыми глазами что смотрели сквозь него. Будто он был не больше чем пыль под её ногами, даже валяясь на земле побежденной, Харухи сумела заставить его чувствовать себя ущербным. И увидев её тогда, в допросной, столкнувшись с тем что все в чем он был убеждён годами — ложь, Дэйки было противно. В этот раз — от себя. Ему было шесть и мир тогда делился на чёрное и белое. Девочка что грубо повела себя с ним раздражала. Он подумал что она высокомерная и невоспитанная. Со временем, так и не увидев что его суждения о ней ошибочны, он только укрепился в их верности. В итоге детская неприязнь переросла в ненависть. По сути, это было суждение основанное на плохом первом знакомстве, что дальше подкреплялось отстранённостью и безразличием Харухи. Не то чтобы у него не было поводов неправильно понять её. С тем чтобы додумать почему она так себя ведёт Дэйки справился на отлично. И вот, человек которому как он думал незнакомы человеческие эмоции кроме презрения к окружающим, избил его. Тогда эта вспышка гнева вызвала недоумение. Кимура настолько свыкся с тем что Андо только и делает что молчит и никогда не отвечает, что такие яркие эмоции на чужом лице были почти так же сильны как её удары. В какой момент он решил что она не человек, раз скрывает все что чувствует? Увидев насколько разбитой Андо была в допросной, Дэйки поразился. Впервые на его памяти он видел Харухи такой. И осознание того что он совсем её не знает, поразило словно молния. Кимура думал что знает. С другой стороны ему стоило задать себе важный вопрос. Почему он так зациклился на ней? Почему не мог просто игнорировать раз считал её неприятной? Почему решил что издеваться вместо того чтобы забыть — правильно? Дэйки... не знал. Возможно потому что думал что сможет изменить её влепив несколько затрещин. Что совершенно глупо. Но что ещё можно ожидать от шестилетнего ребёнка считающего что все в мире истинно такое каким он это видит? Он решил что в его силах повлиять на другого человека и в качестве способа выбрал насилие. В картине мира что он представил себе, никто не смотрит на него с превосходством. Никто не смотрит на него так, будто Дэйки лишь пыль на дороге. Так что с годами образ Харухи обрастал все более демоническими чертами, а его ненависть лишь крепла. Все начало рушится ещё когда он услышал это "Помогите!" И какая ирония, спас её именно он, Дэйки. Спасибо так и не прозвучало, но сейчас его отсутствие не раздражает, как было до того допроса, на котором в его понятном мире пошла первая трещина. Как оказалось не стоило судить книгу по обложке. Как оказалось Андо тоже человек. И ей больно. Почему для того чтобы понять это, пришлось пройти через подобное? Не ему, Харухи. Удар был настолько сильным, что многолетняя выдержка дрогнула, обнажив ту ее часть о которой он и не догадывался. А самое главное, что ему теперь делать? Дэйки так и не смог уснуть, он не уверен больше ни в чём. *** Меня вырвало стоило Цумуги выйти за дверь дома приказав до этого убрать со стола. Я не успела добежать всего два метра к туалету. Есть совершенно не получалось. Глядя на сегодняшний завтрак часом ранее, в голове против воли всплылвали воспоминания к чему привел последний раз как я ела. С учётом всего, это было почти двое суток назад. Тело била дрожь, но рука все равно подносила ко рту еду. Цумуги наблюдает. Я почти ничего не съела, но не продержалась и двух минут стоило женщине уйти. Сейчас, глядя на лужу желчи в перемешку с небольшим количеством еды, пришлось плотно закрыть глаза. Все плыло, а разноцветные пятна что я видела не то чтобы помогали. В голове звенела единственная мысль. Надо убрать пока её нет дома. Медленно я сползла на колени, прислонилась к прохладной стене. Даже собственное тело настроено против меня. Даже поесть не могу, насколько же я искалечена? Сумасшедшая. Раны без обезболивающих постоянно болели, но это была меньшая из моих проблем. Ничего не хотелось. Постепенно я скользила в сторону по стене, но ничего с этим не делала. Упав на бок и положив голову на здоровую руку я согнула её в локте. Лужа что растекается где-то у ног почти не волновала меня. Собственные пальцы нежно зарылись в волосы и я попыталась расслабиться. Слезы сами скатились на пол. Лицо Кадзуо надо мной вызвало всхлип. Почему я вспоминаю об этом? Почему я плачу? Пальцы продолжали перебирать волосы, нежно поглаживая. Голова коснулась коленей когда я пыталась спрятаться от всего в этом мире. Рука что была в волосах опустилась на плечо, обнимая. Сдавленнный скулеж разрушил тишину когда я вспомнила чужие руки на себе. Казалось прикосновения до сих пор ощущались кожей. Лицо стало мокрым, из носа текло, но все что я могла, это продолжать себя оплакивать. От боли в груди хотелось зарыдать в голос. Воздуха стало не хватать и мне пришлось заставить себя поднять голову и приподнятся, правая рука отдалась болью когда я забывшись оперлась и на неё. В груди сдавило и дышать совсем не получалось, рот судорожно открывался пытаясь вдохнуть побольше, но воздуха не хватало как-бы я не пыталась. Озноб охватил тело, руки покалывали, а перед глазами плясали чёрные пятна. Кажется мне было страшно. *** Стоило продрать глаза как я скривилась от головной боли. Тело ныло от долгого лежания на полу, а в доме стало темнее. Видимо солнце начало садится. Медленно поднявшись терпя боль, взглядом зацепилась за рвоту о которой совершенно забыла. Противный запах вызвал тошноту. Кажется Цумуги все ещё нет, так что нужно поспешить с уборкой. Забравшись под тёплые струи воды я закрыла глаза. Воспоминания того как задыхалась перед потерей сознания всплыли сами. И что это было? Может тело просто не выдержало всех тех эмоций что сводили с ума, не знаю. Раньше такого не было. С другой стороны, раньше я не подвергалась попытке изнасилования. Внутри ощущалась привычная опустошенность. После эмоционального срыва недавно, это нормально. Хотя не то чтобы слово " срыв " точно описывало ситуацию. Если попытаться объяснить, то я просто не знала как дальше жить с подобной прорвой боли внутри. Казалось что она уничтожит, пожрет меня заживо. Секунда и сердце не выдержит, остановиться. Ещё никогда мне не было так плохо. И не то чтобы сейчас лучше. Просто теперь на месте удушающей, уничтожающей, колючей эмоции что по ощущениям каленым железом въедалась во внутренности, была пустота. И это чувство было так-же хорошо знакомо, как и первое. Оно полностью лишало чувств, любых, но в то же время от этого не было легче. На самом деле я не знаю даже что хуже. Мне ничего не хотелось, ни что-то делать, ни о чем-то думать. Все потеряло смысл. Больше всего не хотелось жить. Но и смерть не выглядела привлекательной. Я думала о том что было бы хорошо исчезнуть. Просто раствориться, без боли и мгновенно. Навсегда. Закончить, прервать свое бессмысленное существование. Какой смысл во всех этих мечтах о свободе, если можно просто умереть освободившись уже навсегда. Какой смысл в том чтобы держатся за мораль на которой я выросла, если проще было бы умереть? В чем вообще заключается смысл моей жизни? Имеет ли она хоть какую-то ценность? Нет, вопрос поставлен не верно. Имеет ли моя жизнь ценность конкретно для меня? Секунда тишины что разрушается потоком воды и губы сами шепчут ответ. — ... Нет. На самом деле причин для продолжения своего существования нет. Зачем? Чтобы испытать ещё больше боли? Даже если кто-то скажет что я сама виновата во всех своих бедах и принятые решения — ошибка, это ничего не изменит. Даже если это действительно правда, легче мне не станет. Дыра в груди не исчезнет. Желание жить не появится. Ничего не изменится. Возможно все было бы иначе будь на моем место кто-то более умный, весёлый. Кто-то другой, кто обязательно бы справился со всем лучше. Но на этом месте была я. И этим все сказано. *** В семь утра на знакомом до каждой ямы и неровности полигоне, Шио смотрел на нас настолько мрачно что я знала точно. Новость будет плохая. — Приблизительно через два месяца начнётся Третья Мировая Война Шиноби. От этих слов мрачная улыбка растянула мои губы. — Данные достоверные и совершенно секретны, вы должны молчать. Я говорю вам это потому что хочу чтобы вы отнеслись к тренировкам так, будто от них зависит ваша жизнь. Что так и есть. Давай же, мир шиноби. — Изначально обучение стихийным техникам должно было начаться позже, но у нас нет времени. – Шио посмотрел каждому из нас в глаза и никак не изменился в лице увидев мою улыбку. — Никто из вас не умрёт. Сделай то, что у тебя так хорошо получается. Загуби ещё одну жизнь. Это был бы самый лучший подарок на мой день рождения.