Момент

      Ужин с госпожой Мэбуи и её сыном в этот раз должен состоятся у них дома. Идти куда-то после тяжёлой тренировки не хотелось, руки от нее дрожали держа палочки, но все делали вид что ничего не замечают. Дом в котором жила эта семья можно описать одним словом — безвкусица. Дороговизна всего поражала, но сам дизайн был... его не было. Когда мы с Цумуги вошли к ним в первый раз, мне показалось будто в этот дом просто впихнули все самое дорогое, совершенно не заботясь о стиле и сочетании вещей друг с другом. На самом деле, имеет ли это значение учитывая приближающуюся войну? Я не видела смысла в этих встречах, которые Цумуги называла семейными. Просто игнорировать этих людей было не сложно, со мной напрямую почти не разговаривали, будто я совсем ничего не значу. Для них, похоже, так и было. Этот мужчина, Акаши, надоедает сильнее всех. Он каждое это застолье клал еду мне в тарелку и учтиво подливал воды. Стоит ли говорить что во время трапезы в мой желудок не попадало и двух столовых ложек еды? Хотя и те потом возвращались обратно. Нормально есть так и не получается. Может он и пытался корчить из себя хорошего жениха, но проблема в том что невестой был ребёнок. В ответ я всегда одаривала его лучшей своей улыбкой. Почему он от неё терял собственную, вопрос другой. Если верить словам Шио, до начала войны осталось уже тридцать два дня. С начала более усиленных тренировок прошёл считай месяц. Атмосфера в команде разительно изменилась. Странным образом все стали уделять мне внимание, тем или иным образом. Шио давил с изучением стихийных и не только техник, физической подготовки, бесконечно повторяя что мы должны уметь сражаться даже с помощью одного куная или голых рук, чтобы защитить жизнь. Свою или товарищей, он не уточнял. Тадао начал разговаривать со мной исключительно дружелюбным тоном и не прекращал попыток завязать разговор. Пока дела у него шли не очень. Дэйки... в основном выглядел побитой собакой когда смотрел на меня, очевидно думая что я не вижу. Все ещё абсолютно не разговаривая, но только со мной. Будто хотел извинится, но не мог набраться смелости. Чтож, его извинения мне абсолютно не нужны, но то что человек сожалеет это хорошо. Может он больше не будет вести себя как последний ублюдок. Всегда прекрасно когда человек хочет измениться к лучшему. Может у него даже получится, если выживет. Забавно что для того чтобы он изменил свое мнение обо мне, довелось пройти через подобное. Видимо это действительно потрясло его. Акаши прервал мои размышления положив в тарелку кусочек рыбы. В ответ я слегка улыбнулась и глядя на него, демонстративно взяла немного риса вместо того что положил он. Лицо его дернулось в раздражении. Это все такой абсурд. *** Оказавшись наконец в своей комнате я облегчённо выдохнула. Это все слишком выматывает. Тренировки на которых Шио каждый раз напоминает что если мы не приложим максимум усилий, то умрём. Цумуги с её вечными поучениями " Веди себя разумно, это твой будущий муж ." Сами эти ужины, то у нас дома, то у них. С удовольствием разлегшись на кровати и прикрыв глаза я уткнулась лицом в подушку. Наверное новый уклад жизни должнен меня раздражать или напрягать, но в итоге я ощущала лишь усталость смешанную с безразличием. Шио пугает нас смертью. Ну умру и умру. Цумуги давит замужеством. Я надеюсь не дожить до пятнадцати. Все просто. Я слишком устала бояться и злиться. Это так выматывает. Тишина разрывается урчанием желудка и момент умиротворения исчезает. Цумуги после этого чудесного семейного ужина ушла к Кэори-сан, своей подружке подпевале, так что в доме лишь я. Что даёт определённую свободу. Поднявшись с кровати и неспешно выйдя из комнаты, разглядывая столик и тумбочку в гостиной будто вижу впервые, я держала путь на кухню, лениво размышляя о еде. Во-первых, думаю стоит съесть хоть немного и не выблевать это потом. Нужно попытаться. Хотя-бы. Во-вторых, еда точно должна быть не противна мне, лучше если бы я хотела её съесть, но до этого пока далеко. У меня и так были проблемы с тем чтобы поесть, но настолько плохо как в последнее время... с этим нужно что-то делать. В последний месяц я совсем почти не могла есть и заметно похудела. Хотя куда больше? И так была костлявой. С учетом того что и рост у меня достаточно высокий для почти тринадцати, выглядит это так себе. Благо что никто не акцентировал внимание на сбросе веса, только этого мне не хватало. Взяв немного риса и тушеных овощей я отправилась в свою комнату, а не села за стол. Есть за ним то же, что и снова сделать себе больно. Ассоциации не самые лучшие, Цумуги всегда била меня когда мы ели вместе, морально или физически, не важно. Часто она душила резким взглядом наполненным презрением, будто смотрит на дохлую муху, а не на единственного родного человека. Для неё наше родство никогда не было важным, а для меня тем более. Я решила сесть за рабочий стол, от взгляда на кровать и мысли о том чтобы поесть сейчас там, неприятно кольнуло воспоминанием о том как захлебывалась лапшой и собственной рвотой глотая эту смесь. Рука на шее была неплохим стимулятором. Нужно отбросить эти воспоминания, иначе я точно сегодня не поем. Мотнув головой и взяв палочки в руку, замерла. Есть не хотелось, пусть желудок и урчит. Почему-то от мысли о том чтобы положить в рот еды становилось плохо и кажется словно все моё существо против этой идеи. Словно я пытаюсь убедить себя принять яду, а не поесть хоть раз в сутки. Умом я осознаю что такое отторжение пищи вызвано по многим причинам, например, травма в детстве, что как-бы я не хотела, но повлияла на меня и моё восприятие процесса принятия еды. Есть собственную рвоту захлебываясь ею... подобное не проходит бесследно. Думаю и есть за одним столом с человеком что всегда морально уничтожает тоже влияет. В итоге, предполагаю что в моем подсознании мне всегда кажется что на меня смотрят и оценивают когда я ем перед кем-то. Даже когда я ела с Аикой, это стоило огромных усилий. Сейчас не думаю что смогу повторить это. Плюс, аппетит полностью исчезает при стрессе. А он в моей жизни постоянно. Кто-то заедает его, кто-то не может есть вообще. У меня второе, и оно разрушает не меньше чем первое. Вероятно я и сейчас оттягиваю момент этими размышлениями, чтобы не есть. И тем не менее, даже понимая что и почему, сделать с этим что-то совсем другое дело. Неприятное и тяжёлое. Удрученно выдохнув я перехватила палочки поудобнее и взяла немного риса. Нужно. Я постоянно делаю то что нужно, но этот раз отличается. В этот раз это не потому что у меня нет выбора и я должна подчиниться. Необходимо сделать это ради себя. Ради собственного здоровья. Хотя-бы физического. Повторяя про себя эти слова я закрываю глаза и чувствую вкус холодного риса на языке. Медленно жую и пытаюсь не морщится от противного ощущения внутри. Будто вся моя сущность противится тому чтобы есть. Хочется выплюнуть, но вместо этого я продолжаю тщательно жевать, в конце концов глотая. Самое сложное сделать первый шаг, дальше будет легче. Убеждая себя в этом я снова беру немного еды и продолжаю эту пытку. Ладно, нет, это не правильно. Если я изначально настрою себя на то что есть — равно пытке, то у меня так ничего и не выйдет. Нужно справиться с этим. И первым шагом будет съесть всю порцию. Вторым, не выблевать её потом. Когда тарелка пуста, а идеи отвлекающие от мыслей о еде заканчиваются, я слышу хлопок двери. Цумуги дома. Сегодня воскресенье и весь выходной прошёл в одиночестве пустого дома, она ушла ещё до того как я проснулась, так что надеюсь Цумуги оставит меня хотя-бы до завтра. Взгляд цепляется за окно. Вечереет. От того что завтра начнётся рабочая неделя ощущается тоска. Сколько себя помню, приговор наступления завтрашнего дня всегда вгонял в апатию. Я всегда говорила в шутку о том что может повезёт и он не наступит. Это была не шутка. Никогда. Но не могу же я открыто признать при ком-то что не хочу просыпаться? Верно? С начала моей второй жизни ощущение безнадёжности и тоски перед " завтра " умножились в десятикратном размере. Чего я действительно не могу понять, так это почему этот... " шанс " грубо говоря, достался мне, а не кому-то кто хочет жить. У меня здесь нет никакой цели, кроме обретения свободы, никто не появился передо мной в пустоте и не сказал что только я могу спасти этот мир, поэтому необходимо пройти сквозь тренировки, испытания, найти друзей, влюбиться и спасти всех и всё. Никто могущественный и непостижимый не сказал что выбрал меня потому что я подхожу или что-то типо такого. Никто даже не сказал что все это просто шутка, развлечение. Я просто открыла глаза от боли в животе из-за голода. Без объяснений и заданий. Одна. Так что я действительно не понимаю что делаю здесь. Но наверное это не главная моя проблема. Помимо отсутствия желания жить и разговаривать с кем-то, помимо мыслей о смерти и ощущении безнадежности, действительно важно то, что через месяц начнётся война и я буду участвовать. И это давно решенный вопрос. Пусть. Смерть не пугает. Дрожь в пальцах вызывает мысль об убийстве. В момент когда я чувствую себя хуже всего и думаю о том что мне абсолютно плевать на все, я задаю себе вопрос о принципах. Мои принципы, то из-за чего я могу назвать себя человеком. И если мне действительно плевать, стала бы я убивать? Нет. Значит это безразличие не всепоглощающее. От этого становится... немного легче. Когда-то я пыталась придать им цельный вид. Облечь их в слова и номера. Первый принцип, второй, третий... Но бросила это затею спустя пол часа. В итоге эти правила формирующие меня как личность выглядят как ощущения того что так нельзя. Например предать друга каким-либо способом. Сама мысль об этом вызывает отвращение, не то чтобы поступок. Я не буду обсуждать своего друга за его спиной. Не буду бить в самое сердце, по самым больным местам даже когда мы ссоримся. Не буду разносить грязные слухи даже если мы больше не общаемся. Не буду радоваться его неудаче и завидовать успеху. Понятие дружбы для меня всегда было чем-то особенным. Ведь если мы так близки, значит должны дорожить и уважать этой связью. Проблема в том, что людей моего возраста думающих также я не встретила. В прошлом уж точно. А в настоящем и искать не хочется. Проблема в том, что на что-то другое я не хотела соглашаться. Хотя не сразу. Она... её голубые глаза наполненные презрением и злобой так ярко запомнились. Мы дружили с детства и я не сразу выстроила для себя понятия как я вижу общение с друзьями. Много плохих слов и действий пришлось перетерпеть и проглотить прежде чем закончить все это. Прежде чем я осознала что в моем видении мира так не дружат. Осознала что хочу разорвать эту связь и что теперь буду общаться лишь с похожими на меня людьми. С теми, кто как и я видят этот мир, и как я относятся к друзьям. Жаль что в тот день крыша была мокрой. *** Я затягиваюсь снова и держу глаза полуприкрытыми, наблюдая за тем как Дэйки и Тадао переговариваются пока ждут Шио. Стоя на другой стороне улицы, в самом тёмном углу переулка, выдыхаю дым и отвожу от них глаза. Докуриваю и потушив окурок о стену, одним точным движением отправляю его в мусорный бак что находится достаточно далеко от меня. Попадаю. Неудивительно, столько тренироваться. Подавив желание выкурить ещё одну выхожу из тени. Я взяла у Асумы всего две и хотелось бы растянуть удовольствие еще на один раз. Медленно идя к парням пробегаюсь взглядом по оживленной улице высматривая Шио. Наверняка от меня можно будет учуять запах сигарет, но, честно, без разницы. Шио не сказал Цумуги о том что случилось на миссии, не сказал что я не ем, не сказал что у меня плохо получается найти общий язык с командой, не сказал о том что я избила Дэйки в приступе агрессии. Много чего не рассказывал. Так что без разницы, он и в этот раз промолчит. Курение меркнет на фоне попытки изнасилования её внучки, если уж он об этом не донёс, то о запахе сигарет от меня тем более не скажет. Тадао замечает меня первым, Дэйки стоит спиной, так что видя внезапную улыбку на лице Учихи поворачивается. — Доброе утро. Он как всегда в последнее время дружелюбно улыбается и я слегка киваю в ответ. — Привет. Дэйки отворачивается ничего не говоря. Судя по всему разговор что они вели до моего прихода не для чужих ушей, парни замолкают и повисает тишина. Я прислонилась к столбу и засунула руки в карманы штанов. Тадао бросил беглый взгляд на Дэйки и подойдя ближе скопировал мою позу. — Как выходные? Что делала? — Нормально. Ничего. Мой тон бесцветный, а по лицу можно точно сказать что я не заинтересована в диалоге, но он почему-то продолжает приставать с беседами ни о чём уже месяц. Сначала я думала это из-за того что ему меня жаль, в конце концов я плакалась в его объятиях. Я ненавижу себя за это. Также он слышал о том что произошло той ночью, но в последнее время эта теория кажется все больше не верной. Не знаю что ему от меня нужно. Радует только что не упоминает ничего из той миссии. Я поднимаю глаза и сталкиваюсь взглядом с чужими, беспокойство которое Тадао поспешно прячет отворачиваясь, было подмечено мной уже не в первый раз. Вторая теория, о том что он просто беспокоится все ли со мной в порядке после пережитого, кажется все более верной. Хотя это не значит что на самом деле верны они обе. В любом случае это не имеет значения. От его беспокойства и жалости мне не жарко и не холодно, эти чувства не изменят того что произошло и никак не помогут мне. В самом деле, что с того? Я зеваю прикрывая рот и зажмуриваю слезящиеся глаза. Снова не выспалась нормально из-за кошмаров и бессонницы. Теперь сны стали разнообразнее, к тем где меня убивают или я убиваю, добавилось насилие иного рода. Даже этим утром, хотя четыре утра я бы все ещё посчитала ночью, проснулась в слезах и дрожащими руками накрыв лицо пролежала так по меньшей мере полтора часа прежде чем сумела найти в себе силы принять душ. О том чтобы спокойно выспаться остаётся лишь мечтать, нормальные ночи я могу посчитать на пальцах одной руки за этот месяц. Хотя кошмаров стало меньше, они вернулись с удвоеной силой после ублюдка Кадзуо. Я так и не спрашивала что с ним стало. С радостью продолжу этого не делать. Я пытаюсь забыть и вычеркнуть из памяти, будто ничего не было. Не думать и не вспоминать. Не то чтобы у меня очень это получалось, но пытаться стоит. Шио появляется внезапно с помощью шуншина и кунай летит в Дэйки. Секундное непонимание проходит быстро. Тадао отражает его в последнюю секунду, парни срываются вдвоём как по команде к сенсею я отстаю на секунду. Оружие в руке появляется пугающе быстро и естественно. Шио уклоняется легко от каждого лезвия и сильно бьёт в печень, краем глаза замечаю что не одна я кривлюсь от боли. Он успел ударить каждого из нас при этом не получив и царапины. Поразительно. Боль в боку сильная и я стискиваю челюсть подавляя мычание. — Неплохо, но реакция все ещё плохая. Особенно твоя, Харухи. Вы должны ожидать удара всегда. Абсолютно. Я бурчу " Постоянная бдительность " вспоминая Грюма из Гарри Поттера. Тадао слышит это и на его лице мелькает улыбка. После небольшого приветсвенного покушения утром, мы отправляемся на наш полигон чтобы продолжить тренировки. Физическая активность даётся тяжело в основном из-за не проходящей слабости в теле. Недоедание делает свое дело, но я пытаюсь есть хотя-бы немного. Сейчас Шио помогает Тадао отрабатывать какую-то огненную технику, а мы с Дэйки учимся самостоятельно, пытаясь довести использование своих техник до автоматизма. Я складываю печати, пытаясь делать это быстро и в то же время следить за окружающей средой. Кунаи бросаемые Шио время от времени призваны научить складывать печати не отвлекаясь на атаки противника, не сбиваться из-за одного удара. Слегка отклонив корпус мне удаётся избежать попадания. Тот факт что он использует настоящее смертоносное оружие побуждает быть особенно осторожной. Я складываю последнюю печать и земляные пули бьют в и так потрепанное дерево. Ещё немного и мне удастся свалить его. Не тратя время попусту принимаюсь на этот раз за водяные лезвия. От куная прилетевшего со спины уклоняюсь в последнюю секунду, но он все равно режет мою щеку и застревает в дереве. Концентрация полетела к чертям. Я касаюсь пальцами глубокого пореза ощущая стекающую кровь и поворачиваюсь назад. Хьюга Тэкэра довольно ухмыляется, а Аика неодобрительно хмурится глядя на неё. Имя парня что с ними в одной команде я не помню, но выглядит он скучающим и явно не удивленным. Сзади всех нежданных гостей идёт молодой джоунин, видимо их сенсей. Его я тоже не знаю. Судя по виду он не старше Шио. — Ну и ну! Вижу ты осталась все такой-же слабачкой! Жаль твою команду, быть постоянно с кем-то вроде тебя это– Подзатыльник что влепил ей джоунин наставник впечатляет. Достойно аплодисментов. Аика качает головой и тихо шепчет о том что предупреждала что так и будет. Я стираю кровь замечая как она смущенно смотрит украдкой на кого-то позади и обернувшись сталкиваюсь взглядом с Тадао. Да ну. Ей же нравился другой парень, ну, раньше. В любом случае это не моё дело. — Кенджи. Какими судьбами? Моё внимание сосредотачивается на беседе наставников, так что на подошедшего Тадао что неслышно прошептал все ли в норме я бросила лишь короткий взгляд. Дэйки продолжил молча наблюдать как и я. — Подумал что ребятишкам будет полезно сразиться с новыми противниками. И твоим, и моим. Как считаешь? Шио думает не долго и кивает. Кенджи и сенсей отходят о чем-то разговаривая, а мы остаёмся вместе с другой командой. Повисает тишина. Аика мнется и ей явно неловко. — Харухи, прости за Тэкэру, она просто... не в духе. Я бросаю на неё взгляд и пожимаю плечами. — Мне все равно. Хьюга поднимает брови и в её глазах мелькает вызов. — Значит ты не против чтобы я хорошенько врезала тебе ещё раз? — Попытайся. Она идёт на меня и выглядит действительно угрожающе. Я стою расслаблено и выгляжу совершенно невпечатленной. Суть в том что мне взаправду все равно. Изобьет она меня или нет, выиграю я в этой схватке или буду унижена. В любом случае. Ничего. Нового. Так что плевать. Правда и ударить несколько раз по этому милому лицу я не откажусь. Тэкэра ниже меня на пол головы, а я действительно высокая, так что стоит ей подойти вплотную как я растягиваю губы в ухмылке смотря на неё сверху вниз. Похоже она готова взорваться от злости. — Стойте-стойте! Давайте все успокоимся, ладно? Незачем устраивать сейчас бой, мы и так скоро будем сражаться друг с другом! Аика хватает девушку за руку и оттаскивает Тэкэру на пару шагов назад. Та грубо вырывается отталкивая её. — Тогда тем более нет смысла оттягивать. Решим все сейчас. Мой голос спокоен, а в груди поднимается что-то пугающее. Предвкушение? *** Дэйки не может объяснить что чувствует глядя на то как Андо нарывается на драку, но это точно не предвкушение того что её побьют. Он думает что покопаться в чувствах может и потом, а сейчас важно сосредоточиться на происходящем. Тадао сказал ему утром чтобы он поговорил с Андо, потому что избегать её постоянно не выход. Что нужно просто поговорить. Как жалко. Он не находит в себе смелости чтобы вступится за неё сейчас, ноги будто приклеились к земле, но был полон уверенности когда так-же как и Тэкэра пускал ей кровь наслаждаясь этим. Видеть в Хьюга себя оказалось невыносимо противно. Харухи уклоняется от кулака почти играючи и бьёт в печень,Тэкэра принимает удар и блеск лезвия в руке появляется за долю секунды. Кончик куная пролетает в миллиметр от шеи. От этого у него выступил холодный пот. Какого черта? Она приняла удар чтобы попытаться её убить? Дэйки оглядывается чтобы убедиться что сенсей наблюдает и хмурится понимая что это так. Почему тогда не вмешивается? Если бы у Харухи реакция была хоть немного хуже, её горло бы вспороли. Пока он думал об этом Андо заработала рваный порез на руке блокируя удар в сердце. Уклониться она не успевала. С силой схватив её за руку с оружием она потянула Хьюгу на себя мощно заехав коленом в живот. Дэйки наблюдал как Тэкэра морщится и не теряя времени бьёт пяткой в чужой подбородок демонстрируя идеальный шпагат. Харухи задевает слегка, она сбивает девушку с ног пока та находится в неустойчивом положении и повалив её на землю приставляет кунай к горлу. Оружие Хьюги вылетело из хватки и отлетело достаточно далеко. Они тяжело дышат, но Тэкэра начинает ухмыляться. — Тебе конец. Лезвие в руке копии давит на горло Харухи пуская кровь. Андо медленно растягивает губы и от этой улыбки ему становится жутко. Подобного выражения лица он никогда раньше у неё не видел. — Достаточно. Кенджи хватает Харухи за воротник и стаскивает с Тэкэры. Пока девушка поднимается он внимательно осматривает спокойно поправляющую одежду Андо. Взгляд задерживается на рваной ране. — Рана несерьёзная, пусть Аика тебя вылечит. Хиросэ услышав свое имя отмирает и поспешно подходит уже выставив руки для лечения. — Нет нужды. Харухи не смотрит на Кенджи дольше двух секунд и обходит Аику идя к нему и Тадао. Шио сенсей все время наблюдал молча, стоя немного в стороне. Выглядел он задумчивым. — Харухи. Шио прерывает Тадао что начал осыпать девушку вопросами все ли в порядке. Она поворачивает к нему голову. — Следующим пойдёт Дэйки, Тадао, наблюдай и анализируй бой. Махнув головой зовя с собой Харухи он уходит не дожидаясь ответа. Она молча следует за ним. Они отошли не слишком далеко и присев на лавочку Шио взглядом велит сесть тоже. На минуту воцарилась тишина. — Что, по твоему, это было? — ... Проигранный бой? Он сверлит её взглядом и сжимает губы. — Ты поддалась. — ... Это не так. Насмешливый хмык показал достаточно ярко что он думает об этих словах. — Если бы ты достала оружие одновременно с ней или раньше, то могла бы ранить её не хуже чем она тебя. Ты намеренно проигнорировала минимум две возможности нанести удар кунаем, достав его лишь когда исход боя был очевиден. Думаешь все вокруг тупые и не понимают что ты специально это сделала? Думаешь она этого не поняла? Ты даже клона не потрудилась создать. Тишина что осела после этих слов давила на неё заставляя пальцы дрогнуть, противное чувство в груди скручивалось подобно змее вокруг своей жертвы. — Хватит играть и быть настолько высокомерной. Я пытаюсь сделать вас сильнее перед предстоящей войной, но похоже ты намерена подвести не только себя, но и погубить всю команду. Приди в себя наконец, и пойми что от твоих действий зависят другие люди. Она смотрела перед собой невидящим взглядом молча слушая все слова. — И прекращай курить. Услышу запах сигарет ещё раз — придётся поговорить с твоей бабушкой. Шио поднялся и не глядя на Харухи вернулся обратно к полигону. Девушка продолжала сидеть не двигаясь. От последних слов стало особенно больно. Почему это ощущалось как предательство? — ... Пошёл ты. Она вытянула из кармана помятую сигарету и зажигалку. Пошли все они.