Момент

      Цумуги сказала что мы идем к Хокаге домой. Это удивило, если не больше. Сейчас тугая традиционная прическа натягивала кожу лица, а неудобная юката стесняла движения. — Недавно госпожа Мито приютила у себя наследницу клана Узумаки, Кушину, но девочка была похищена. Какой-то парень спас её, так что мы, как родственники одного из старейшин, идём навестить девочку. Минато? Кажется Кушину похитили когда они ещё учились в школе, сейчас события произошли позже? Хотя не важно. Мы собираемся ступить в дом Хокаге будучи никем, но Цумуги уже называет себя родственницей. Помолвка заключенная на словах и нескольких ужинах, а она уже возомнила о себе непонятно что. Как-же стыдно. Мито ведь тоже это понимает. Все понимают. Её попытки войти в круг влиятельных людей деревни откровенно жалкие. Глупая старая женщина жадная до власти вызывает отвращение. Если бы она вела себя достойно, может у неё было бы больше шансов вызвать уважение и желание кого-то высокопоставленного находится в её компании. Если бы. В нежно голубой юкате было холодно. Тонкие белые носки и деревянные неудобные сандали мешали нормально идти, они постоянно съезжали с ноги. Цумуги была одета в коричневую, её подол украшали журавли. Идя так по улицах мы привлекали внимание, отчего я чувствовала себя ещё больше неуютно. Пара Учих что патрулировали около дома Хокаге скосили на нас глаза, но пути не преградили когда Цумуги потянула за маленькую верёвочку, которая заставила прикреплённый к ней колокольчик издать звон. Часть меня волновалась из-за возможной встречи с Цунаде, но я успокаивала себя малой вероятностью этого, надеясь что она занята из-за войны. Как бы это не звучало. Спустя несколько минут послышались шаги и мужчина средних лет открыл деревянную высокую дверь. Осознание реальности этой ситуации все ещё казалось странным и глупым. Цумуги вежливо поклонилась. — Здравствуйте господин, я и моя внучка пришли навестить госпожу Кушину, вас должны были предупредить. Елейность в её тоне почти заставила меня скривиться, но я послушно поклонилась с вежливой улыбкой. — Здравствуйте, вообще-то меня не предупреждали, но если хотите я могу уточнить. На мгновение выражение лица женщины превратилось в маску и она кивнула. Хлопок двери перед лицом лишь усугубил ситуацию. Уже понятно чем все это закончится для неё. Я бросила быстрый взгляд на её подрагивающие руки внутренне напрягаясь. Знаю что она не станет бить на людях, но ничего сделать с возрастающим опасением не получается. Мужчина вернулся спустя шесть минут и по извиняющейся улыбке я уже поняла его ответ. — Мне очень жаль, но никакой информации о гостях нет, так что вам придётся уйти. — Значит проверьте снова. Я Цумуги Андо, а это — невеста Фукушимы Акаши, племянника господина Фукушимы Акиры, старейшины деревни! Вы понятия не имеете с кем разговариваете?! Она перешла на крик и я заметила как некоторые прохожие с интересом обратили на нас внимание. От стыда я опустила голову пытаясь спрятаться. — Госпожа Андо, если вы не прекратите, я буду вынужден позвать полицию. Я понятия не имею кто вы и ваша внучка, так что прошу уйти пока мы ещё можем все уладить мирно. Голос мужчины был твёрд и Цумуги через зубы выдохнула больно схватив меня за руку. — Чтож... это ещё не конец. Она грубо дернула меня, потащив за собой. Как собаку, честное слово. Кое как перебирая ногами я ежилась от холодного ветра пытаясь успеть за ней. Глаза смотрели в землю, мне хорошо было известно что как только мы войдем в дом она сорвёт свою злость на мне. Думаю её проблемы с головой сильно прогрессировали за последние пару лет, раньше Цумуги бы не стала кричать на людях, показывая свое гнилое нутро. Обычно она принимала вид милой и доброй женщины перед другими, никогда не позволяя себе проявить истинную личность, но сегодня похоже что-то пошло не так. Что-то мне подсказывает что вся эта затея со свадьбой провалится, раз уж Мэбуи не организовала возможность попасть в этот дом. Или я чего-то не знаю. Путь что казался невероятно длинным до дома Хокаге, обратно пролетел за минуты. Так показалось. Когда она пихнула меня в дом, нога пошла вбок и боль прострелила сустав, с трудом, но удалось не упасть. Я сжала зубы чтобы не замычать от ноющей пульсации. Грубым рывком меня развернули и сильная пощечина обожгла кожу. — Ты бесполезное ничтожество! От тебя никакого толку, только и делаешь что жрёшь и спишь! Ещё один удар пришёлся на другую щеку. — Из-за тебя! Из-за тебя я не смогла попасть в дом Хокаге! Лучше бы ты умерла в животе своей поганой мамаши, чем рождалась такой никчёмной! Что-то в груди от этих слов резануло и я внезапно не смогла вдохнуть. Она схватила меня за край юкаты на груди и притянула к себе, ткань отодвинулась оголяя кожу. Я вскинула руки прикрываясь. — Смотри-ка, грудь то уже начала расти, не думаю что придётся ждать до пятнадцати! Ты ляжешь под Акаши раньше, хоть какой-то толк от тебя будет! А что ты прикрываешься? А? Знаешь что он будет делать с тобой? Ты, маленькая дрянь, знаешь!? Отвечай! Слезы катились без остановки, пальцы дрожали пытаясь оттолкнуть чужие руки и не позволить ей раздеть меня больше. — ... Пусти! Отпусти меня! Цумуги зло засмеялась и сильно толкнула меня. Боль в затылке от удара о пол была почти незаметной, голову занимало желание спрятаться. Я сжала края юкаты у шеи и вжала голову в плечи. Подавить всхлипы и льющиеся слезы не получалось как не старалась, но волосы которые выбились из причёски отчасти закрывали лицо даря мнимое ощущение безопасности, закрытости. — Бесполезная тварь... Я напряглась когда она прошла мимо и вздрогнула услышав сильный хлопок двери. Резкими рваными мыслями отметила что ушла. В свою комнату. Все закончилось. Медленно пытаясь дышать, стараясь подавить истерику, я заставила себя подняться. Без раздумий пошла сразу в душ — ощущение грязи на себе не давало покоя, занимая все мысли, заставляя чувствовать лишь ненависть и отвращение к своему телу. От фантомных рук Кадзуо на коже новые слезы размыли зрение, и я до острой боли укусила ребро ладони чтобы не зарыдать в голос. Не нужно привлекать её внимание напрашиваясь на второй раз унижений. Горячая вода и небрежно скинутая одежда, сейчас её аккуратное сложение даже не пришло в голову. Ногтями, мочалкой, я пыталась отдереть вместе с кожей не уходящее чувство грязи, касаний, слов. Кулак больно опустился выше колена и я ударила себя снова не понимая толком зачем. Хотелось избавиться от захлеснувших эмоций, но как не знаю. Кажется что если ничего не сделать, то просто умру от этого, так что ногти с силой впивались в кожу и тянули красные полосы вверх. Немного крови сразу смыла вода, я снова ударила, на этот раз по свежим царапинам. Из-за почти смытых черных рисунков это было похоже на месиво. Четыре красные полосы на правом бедре заставили всхлипнуть. Неужели в моей жизни недостаточно боли? Почему же я причиняю её ещё и сама себе? Почему? Почему я такая слабая? Я же не хотела ранить себя, обещала не переходить эту черту. Чувство вины разливается по венам, захватывает целиком. Рука медленно тянется к крану выключая воду. Я кое как вытираюсь и обрабатываю царапины найдя в аптечке всё необходимое. Хорошо что она находится в ванной. Хорошо что я когда-то додумалась оставить ее здесь. Пальцы аккуратно касаются наливающегося синяка и мне жаль что мазь закончилась. Даже сквозь размытые пятна сейчас уже непонятных клякс я видела синеющую кожу. Я не взяла одежду на смену, и необходимость дойти к своей комнате в одном полотенце пугает до дрожи, почти до ужаса. Что если она увидит? Сорвет с меня его чтобы посмотреть достаточно ли я созрела для того чтобы уже завтра лечь под мужика? В глазах снова стоят слезы и я давлю ладонями на них пытаясь прекратить плакать, прекратить вспоминать об этом. Хватит, не думать, просто не думать, не вспоминать. Прерывистый вдох и я почти радуюсь возникшей идее. Два клона получается создать лишь на третий раз, сконцентрироваться никак не выходило. Копии меня без слов превращаются в штаны и кофту чёрного цвета и я спешно одеваюсь. Переодевшись в своей комнате в нормальную одежду я замираю от пришедшей мысли. Несколько секунд и копия меня снова стоит напротив. Я думала создать маму, но её образ слишком чист и дорог в моих воспоминаниях, так что сотворить её подделку кажется неправильным. Другая я тепло улыбается и раскрывает руки приглашая в объятия. Подобной улыбки на своём лице я не видела кажется никогда. — Ну же, иди. Но ноги не двигаются с места и мне внезапно становится стыдно от желания получить поддержку хотя-бы от своего клона. Броситься в свои же объятия показывая как нуждаюсь в этом, кажется жалким. Но если я не могу быть честной даже с собой, с кем тогда смогу? Нерешительный маленький шаг сделать оказалось невыносимо сложно, но вот за ним следует ещё один. И ещё. И снова шаг. Руки обнимающие меня на удивление тёплые, в отличие от моих холодных, даже несмотря на горячий душ. Мы ложимся под одеяло и я прикрываю глаза утыкаясь лбом в чужую-свою ключицу. Рука нежно перебирает мои волосы пока слезы бесшумно скатываются по щекам. — Все будет хорошо... слышишь? Ты не ничтожество и не бесполезная... Шепот над головой заставляет зажмурится. — ...Ты не грязная и не отвратительная. И я знаю что клон говорит лишь то, что мне хочется слышать, но сказать ей замолчать не спешу. Точнее даже не собираюсь. — Я люблю тебя, Харухи. От этих слов становится стыдно, мне кажется что я не заслуживаю их слышать, что я не достойна их. Перебороть это чувство не получается и от этого сильнее зажмуриваюсь, до пятен перед глазами. — ... не правда. Но мне бы очень хотелось. Любить себя.

***

Царапины зудят постоянно напоминая о моём срыве. Клон исчез незаметно, во сне я даже не ощутила этого. Воспоминания объятий и мнимое чувство хотя-бы какого-то покоя перекрывает полное отвращение к своей слабости. Я не знаю почему просить утешения и помощи кажется мне настолько отвратительным. Будто нуждаться в поддержке стыдно и я никогда не должна этого делать, ведь это значит что я слабая. Слабой быть позорно. Отделаться от этой установки не получается, она намертво вцепилась в мозг давно пустив корни. Я кажусь себе беспорядком "должна" и всех сопутствующих эмоций этого проклятого слова. Хаосом ненависти к себе и этому миру, нежелания жить и что-то делать, отрицания. Бесконечного да и нет, кажусь комком неуверенности и страха, комплексов, разочарований. В общем кем-то, с кем бы точно не общалась. Жить ненавидя свое тело сложно. Больно до ужаса и тяжело мучительно. Жить ненавидя свою личность— уничтожает всё. Стоя в который раз перед закрытой дверью своей комнаты я пытаюсь настроиться на завтрак с Цумуги. Тихо повернув ручку и неслышно пройдя в коридор ведущий от моей комнаты в гостиную и кухню, я все-таки замираю прежде чем показаться ей. Рука нащупывает пачку сигарет спрятанных в подсумке и их наличие немного успокаивает. Как выйду из этого проклятого дома, закурю. Войдя на кухню и поздоровавшись я быстро накрыла на стол. Сейчас делать вид что все нормально сложнее, ощущаю себя натянутой струной которая может лопнуть в любой момент. Раньше она никогда не акцентировала внимание на мне как на женщине, но вчерашние слова о моем теле были до отвращения унизительными. Будто то что я расту и взрослею грязно, порочно. Это ударило по мне так сильно, что находится рядом с ней стало невыносимо в край. Я не знаю существует ли предел её жестокости и безумия. Что должно быть внутри у человека чтобы говорить такое своей родной внучке? Хотя этот вопрос можно задать на каждое её действие и слово. Она так и не сказал мне ничего за весь завтрак, хлопнув дверью уйдя куда-то по своим делам. Я выдохнула и расслабилась бросив взгляд в свою тарелку. Так и ничего не съела, лишь перемешав все что было на ней и выпив немного воды. Не важно. Быстро убрав со стола и не найдя нигде готового бенто я принялась собирать его сама. Чтож, видимо она так сильно поглощена вчерашней неудачей войти в дом Хокаге, что забыла, оно и к лучшему. Собрав такой-же обед как эта женщина делает для меня обычно, я бросила его в рюкзак и вышла на улицу. Листья хрустели под ногами, а сильный ветер срывал оставшиеся с деревьев неся их куда только желал. Я достала пачку сигарет и уже через пару секунд затягивалась. То что от дома отошла лишь на несколько метров меня не волновало, как и возможность быть увиденной соседями. Даже если они расскажут потом ей, сейчас единственное что заботит— выкурить вторую после этой. Идти на встречу с командой не хочется, но все стало серьёзно после официального объявления о войне, так что прогул не останется незамеченным. Надоело.

***

Цумуги вошла в дом Фукушимы Мэбуи со злостью и уверенным желанием потребовать объяснений. Старуха пила чай в своей роскошной гостиной и никак не отреагировала увидев Андо напротив себя. Запыхавшийся не молодой мужчина что служил ей, поклонился с извинениями. — Госпожа, я пытался остановить её чтобы сначала предупредить вас, но– — Достаточно. Оставь нас. Ещё раз поклонившись он ушёл плотно прикрыв дверь. Поскольку предложения присесть не последовало, Цумуги сама уселась напротив Мэбуи, которая даже не удосужилась предложить ей чай из вежливости. Хотя-бы. — Здравствуйте, Мэбуи-сан. Не буду оттягивать, спрошу сразу и прямо. Голос её, словно змеиный, сочился ядом и гневом, который Андо пыталась сдержать помня кто перед ней. Или скорее о выгоде что она может извлечь от этой карги. — Говорите, я хочу услышать причину вашего столь пылкого незваного прихода. Уголок тонких губ дернулся в раздражении. — Вчера я хотела навестить наследницу клана Узумаки узнав об инциденте случившемся с ней, и вы, как мне казалось, должны были предупредить дом Хокаге о гостях. Но мне сказали что никаких гостей не ждут. Как это понимать? У нас есть сделка! Под конец её тон сорвался почти в крик отчего Мэбуи-сан нахмурилась. Медленно женщина поставила чашку с чаем на стол. — Видете ли, Цумуги-сан, пока вы собирались наслаждаться тёплым приёмом дома Хокаге-сама, я исполняла основной пункт нашего договора, а именно, пристраивала Харухи в безопасном месте. Цумуги замерла, даже дышать прекратила. Постепенно её лицо растянулось в уродливой улыбке удовлетворения. — Пришлось постараться, но она и её команда не достанут оружие ни разу на протяжении всей войны, можете быть уверены. Самодовольство в тоне Фукушимы можно почти потрогать, но в следующий миг лицо её снова стало серьёзным. — Свою часть договора я исполнила, надеюсь вы также добросовестно исполните свою. — Можете не переживать, Харухи станет послушной женой. Для неё это честь — родить ребёнка вашему сыну. — Или нескольких. Она молода, до тридцати может не раз успеть пополнить наш клан новыми талантами. — Вы правы, Мэбуи-сан, как всегда проницательны и дальновидны. Пусть их клан практически уничтожен, а её сын является последним молодым его членом, от брака с этим ребёнком у них может получиться возродить свое былое величие. Она была не самым лучшим вариантом, но практически никто не хотел отдавать свою дочь в семью, которая ничего кроме давней всеми забытой славы и немного денег, дать больше не может. Положение её брата также не считалось слишком значимым, но и оно кое что давало. Договориться о нахождении троих детей в самых тылах на протяжении всей войны могло. Основную роль успеха сыграл их возраст и недавно полученный ранг генина, будь они чуунинами ничего бы не вышло. Но небеса благоволят Мэбуи. Благоволят Цумуги. Они были уверены в этом.

***

— Вы отправитесь в деревню Микэри, она относительно далеко от границ где будут сражения. Дэйки нахмурился. — Но почему? Разве не каждый боеспособный шиноби важен? Шио вздохнул и опустил голову погрузившись в свои мысли. Так это выглядит, по крайней мере. — Эта так, ты прав. И при необходимости вам отдадут приказ немедленно прибыть в какую-то точку, от Микэри удобно добираться. Но мы сделаем все что в наших силах, чтобы вчерашние выпускники не участвовали. "Мы" это все шиноби рангом выше генина, наверное. — А ты? Голос Тадао звучал расстроенно, выглядел он грустным, хотя и пытался притвориться безразличным. Даже на "Вы" забыл обратиться. Рабочие и семейные отношения они всегда разделяли. Или пытались. Тот факт что он не знал о нашем новом назначении в другое место и дальнейшей судьбе Шио наталктвал на мысли. Они не общаются между собой дома? — Я с вами не пойду, вы будете только втроём. Так что постарайтесь не ссорится и прикрывать спины друг друга. Это было прощание. Он не знал встретимся ли мы снова, выживем ли мы, или сам Шио. Почему-то я думала что он будет с нами, хотя логично предположить что опытного джоунина вроде него отправят заниматься чем-то существеннее, чем сидеть в забытой всеми деревеньке. Немного грубо, но правда. — Отправитесь завтра в шесть. Не знаю что чувствую по этому поводу. Расстроенна ли я? — Значит мы... прощаемся? Голос Дэйки звучал немного неуверенно и слышать подобный тон у него было непривычно. Улыбка почти появилась на моем лице от мысли что не увижу Цумуги долгое время. Я не печальна из-за этой ситуации, а наоборот, радостная. — На время. Точно, но даже день вдали от этой старухи будет праздником. Хотя Шио имел ввиду другое "На время". Разговор сошёл на нет и между нами повисла неловкая тишина. Никто не знал что сказать и нужно ли вообще это делать, а если да, то какие слова будут уместны. Все понимали что на войне может произойти что угодно, что любой из нас возможно умрёт завтра. Или скорее вероятно. Шансы были неплохими. — ...Вы придёте нас проводить? Столько открытости и сентиментальности от Дэйки я действительно не ожидала. Он звучал с такой надеждой. Похоже ему нелегко переносить всю эту ситуацию, раз говорит и ведёт себя так. Может он привязался к Шио. — Я бы хотел, но уже через час ухожу на миссию. Как я и думала, кто-то вроде него не будет отсиживатся в тылах. Сенсей подошёл сначала к Тадао, его ладонь опустилась на макушку и нежно взьерошила волосы. Дэйки откровенно не знал как реагировать когда Шио проделал с ним то же самое, глупо застыв. Он встал напротив меня и я смотрела прямо в чёрные глаза с безразличным выражением. Медленно Шио протянул руку для пожатия. Мысль о касании вызвала что-то тревожное и неприятное внутри. Лучше использовать слова. — До встречи. Вместо того чтобы ответить ему на жест я помахала на прощание ладонью. Спустя пару секунд Шио опустил руку. — Увидимся. И он исчез.