Момент

      Неожиданный пациент толком не приходил в себя уже третью неделю. Чихару воспринимала это как хороший прогноз, с такими ранами вообще удивительно что девушка все ещё жива, а раз спит, значит набирается сил. Женщина уже почти сварила бульон на обед, скоро девочка придёт в себя и сможет немного поесть. Она кормила ее не тяжёлой едой и почти всегда в моменты приема пищи девушка была лишь в полусознательном состоянии. Впрочем, даже так, заставить ее поесть было трудно. Женщина бросила взгляд на две печати приклеенные к животу подростка, и помешав бульон накрыла кастрюлю крышкой. Она подошла к шкафу и достав коробку с пустыми печатями подготовила ещё несколько на замену. На ночь Чихару клеила четыре таких, благодаря чему могла спать до утра спокойно, не переживая о том что очаг девочки переполнится пока она беззаботно видит сны. К восходу солнца три из них были полными. Такими темпами её запасы скоро иссякнут, и пусть медик уже использовала несколько из печатей для своих мазей, травы зимой имеют свойство заканчиваться, причём быстро. Лучше бы ей поскорее прийти в себя. Неожиданное копошение за спиной заставило резко обернуться и замереть глядя на сидевшего пациента. Чихару восстановила её кожу головы и часть шеи благодаря своим специальным мазям, практически полностью вернув лицу первоначальный вид, лишь на шее и части левой щеки можно заметить что тон кожи странными кляксами светлее. Но это можно скрыть одеждой. На остальное тело мази не хватило, а нужные травы растут только летом, так что пришлось использовать что есть. Средство пользуется популярностью у жителей деревни, ведь лечит шрамы от порезов и ожогов, Чихару бывает обменивает его на продукты, а поскольку жители не так часто травмируются, то и делает она его не много. Девчонке вообще повезло что у неё было хоть что-то от подобных шрамов. Хоть женщина и была неплохим ирьенином, а удалять последствия ожогов чакрой все равно не умела, практически всему что знает она научилась во время лечения раненных из-за войны, ко многому пришла своими силами и умом. Тогда было главное спасти жизнь, а шрамы играли даже не второстепенную роль. Так что девчонке придётся мириться с тем, что есть. Она смотрела на бабушку своими словно ночь глазами с пустым лицом, но все что видела Чихару — два чёрных пятна на фоне белой кожи. Похоже истерики не будет, а это хорошо. Женщина усмехнулась. — ... итак, как себя чувствуешь, земляное чудище?

***

Я отвела глаза от незнакомой бабушки проигнорировав ее слова и осмотрелась. Смутно помню как попросила у неё помощи, значит сейчас нахожусь в её доме. Чувствую себя значительно лучше, и пусть заколоченные окна вместе с печью напоминают сказку о бабке Яге, женщина напротив меня не выглядит угрожающе. Пока что. Я посмотрела на свои руки и тело, оно было в новых бинтах, а непонятные печати на животе заставили насторожится. Что это? И раз она уже похоже вылечила меня, то к чему они? — ... кто вы? Женщина подошла ко мне и я слегка отодвинулась. Её рука на моём лбу заставила вздрогнуть, а в следующую секунду отбить чужую ладонь с громким шлепком. Шок на ее лице заставил ощутить вину от настолько бурной реакции. — ... я... простите. Я отвела взгляд не в силах смотреть на неё. Стало стыдно. Из-за ее помощи моё состояние значительно улучшилось, но в ответ она получает удар. Отвращение от касания оказалось сильнее любой благодарности. Чувствую себя странно, секунду назад я из последних сил пробираюсь через землю закрывая глаза чтобы она не засыпала их, а в следующую осознаю себя в неизвестном доме рядом с незнакомой бабушкой и обклеенная непонятными печатями. Хотя, были моменты когда я ощущала как кто-то трогает меня за живот и руки, или видела непонятные кошмары о том как Цумуги снова пытается заставить меня есть, пусть и ощущалось это очень реально, но мне казалось что это сон, а сил чтобы все осознать в полной мере, не было. Сил не было ни на что. Видимо все это были не сны и не бред. Но касания сейчас и раньше, это совершенно разные вещи. Тяжёлый вздох вырвал из мыслей и заставил снова посмотреть на неё. Она недовольно хмурилась и я видела как сильно женщина прищурилась пытаясь... быть угрожающей? С милым фартуком в цветочек у неё это не очень получалось. — Значит так, я спасла тебя и лечила не один день, так что будь повежливее, поняла? Мой быстрый кивок немного разгладил её морщины от нахмуренных бровей. — Это первое. Меня зовут Чихару, можешь обращаться ко мне Чихару-сан, это второе. Сейчас время обеда и тебе нельзя пропускать приёмы пищи, так что ты обязана съесть все до последней ложки чтобы выздороветь, поняла? — А... — А на твои вопросы я отвечу после того как увижу пустую миску. И я немного заторможенно приняла полную миску бульона с мелко нарезанным мясом и ложку. Наблюдая как жир плавает на поверхности и никак не решаясь начать есть, я бросила быстрый взгляд на чужую немного сгорбленную спину в потрепанном кимоно синего цвета. Чихару-сан что-то нарезала и тихий стук ножа о доску убеждал меня в реальности происходящего. Я вытянула ноги из-под одеяла и тоже повернулась к ней спиной, нерешительно зачерпнула немного жидкости с мясом. Может и не стоит подставлять спину, но... да плевать. Хотела бы она причинить вред, могла сделать это до того как я очнулась. Желудок ныл от голода, но есть... есть не хотелось. Ладно. Нужно просто проглотить немного еды. Я медленно поднесла ложку к лицу и стараясь не думать ни о чем связанном с пищей, проглотила. Нужно поесть как можно быстрее, размышляя о чем-то отвлеченном, например об этих странных печатях на моем животе, или о том какой сейчас месяц. Зима же ещё не закончилась? Я была не настолько долго в том месте чтобы пропустить целый сезон, верно? Тело болело от сна на этой кровати, она была полностью деревянной и от этого ужасно неудобной. Даже сидеть неприятно. На сколько сильно я потеряла в весе из-за всего этого каламбура в своей жизни, подумать страшно. Костлявые руки показывают что много. Не то чтобы внешность играет сейчас очень важную роль, но всё-же... моё лицо. Секунду. Быстро отложив миску рядом с собой я прикоснулась к своему лицу, ощупала голову без волос и почти задохнудась от осознания того что кожа нормальная. Без бинтов и бугристых шрамов, она ощущалась как обычно, как раньше. Это просто... почему-то от этого открытия вдох застрял в горле и я застыла, не в силах принять факт здорового лица полностью. И лысой головы. Я выжила... на самом деле выжила и теперь свободна? Это не сон и не недостижимая мечта, а реальность, реальность в которой моя жизнь принадлежит мне. Неожиданная и непривычная, до дрожи и поджатых пальцев на ногах, радость охватила меня вызвав глупую улыбку. И внезапно ничего больше не имело значения, важно лишь то, что я ощущаю себя свободной.

***

— ...каким-то образом твой очаг впитывает природную чакру и перерабатывает её в обычную, но проблема в том, что он делает это постоянно, а твоя система циркуляции явно имеет пределы и не может вместить так много, потому я клеила эти печати, чтобы они поглощали лишнее, иначе ты бы давно уже покоилась на моем заднем дворе, понимаешь? Я дотронулась до одной из печатей. Чихару-сан мыла посуду попутно толкуя мне обо всем что узнала за то время пока лечила. — Значит, мне придётся постоянно куда-то девать чакру чтобы жить? — Я это только что и сказала. Мои печати не бесконечны, так что придумай что будешь делать с этим как можно скорее. Я кивнула не осознавая что она не видит меня и задумалась. Это объясняет мои боли раньше и их временное исчезновение после использования техник. Но я же не могу постоянно делать клонов или использовать стихийные техники, это привлечёт много внимания. А мне, вообще-то, нужно слится с толпой, а не вызывать шумиху. Сейчас все ещё идёт война, ну, я так думаю, а значит высовыватся точно нельзя. В первую очередь необходимо придумать куда девать чакру. Единственным вероятным выходом на ум приходит хенге. В скрытые деревни я идти не собираюсь, так что и процент риска что меня разоблачат сильно падает. С другой стороны, страны? Совсем другое дело. Например даже страна Огня имеет другие селения и города кроме Конохи. Коноха в свою очередь, это вся военная сила страны, что сосредоточена в одном месте где рождаются и растут шиноби. Дайме имеет не меньшую власть чем Хокаге, но правит не одним селением, хоть и является обычным человеком. И так в каждой стране. Я могу просто обходить скрытые деревни десятой дорогой, если решусь путешествовать. Ну, об этом пока рано думать, на данный момент нужно полностью выздороветь. Чихару-сан спасла мне жизнь и мне хочется чем-то оплатить ей. Подняв глаза на спину женщины я аккуратно отлепила исписанные мудреными символами от живота, отмечая что она приклеила их рядом с очагом, видимо чтобы лучше поглощали излишки, и сложила несколько печатей. Секунда и вот я выгляжу на несколько лет старше. Благодаря высокому росту, а теперь ещё и немного повзрослевшим чертами лица, я напоминаю пятнадцатилетнего или шестнадцатилетнего подростка. Хотя фигуру я практически не поменяла, так что разобрать мой пол может быть сложно. Так даже лучше. Чем сильнее иллюзия отличается от оригинала, тем больше чакры, а соответственно и контроля, нужно для техники. На большее меня сейчас не хватит. Да и слишком сильно менять внешность не хочется, я уже к ней привыкла. Меня все равно никто не знает чтобы раскрыть. Чихару повернулась ко мне и снова прищурилась. Я начинаю думать что это не проявление раздражения, а следствие желания разглядеть что-то. Похоже у неё плохое зрение. Мне стало вдвойне стыдно за грубый удар и осознание того что она лечила меня имея такие сильные проблемы со здоровьем. И даже понимание того, что это было ее решение помочь, а моя реакция на касание произошла раньше чем я подумала, совсем не успокаивало. Мне хотелось извинится и поблагодарить. И нужно сделать это сейчас. Я вдохнула побольше воздуха ощущая волнение. Нужные слова никак не хотели складываться в голове, так что подготовить речь заранее не получалось. Глаза неотрывно смотрели в деревянный пол. — Я... Чихару-сан,— руки вцепились в край кровати и пальцы стали бесконтрольно мять простыню,— простите меня за... за удар. И спасибо вам за лечение, как я могу вам отплат— — Хватит лепетать себе под нос, я все равно половины не услышала. Я неловко взглянула на неё из-под лба. Она кивнула на ведро в углу комнаты. — Если думаешь что у тебя столько сил, чтобы предлагать отплатить, то принеси воды из реки. Денег у тебя все равно нет. Говорит что половины не слышала, но видимо, к "отплатить" это не относится. Ладно, так я не буду чувствовать себя настолько обязанной, да и ощущаю себя практически отлично, лишь мышцы болят от сна на неудобной кровати и лёгкая слабость. С этим можно справиться. Удивительно, но даже шрамы практически не ощущались. Чихару дала мне тёплые старые чёрные ботинки и заношенную куртку, я натянула её поверх темно-зеленого свитера. Стоило выйти из маленького дома, как стало ясно насколько в нем было тепло, по сравнению с температурой на улице. Холод колол иголками забинтованные руки пока я шла к реке, благо она была не далеко, всего в пяти минутах быстрого шага. Теперь понятно почему Чихару не потрудилась объяснить где её искать. Быстро зачерпнув ледяной воды я вздрогнула когда случайно намочила руки. Действительно холодно. Полное ведро воды не позволяло на той же скорости вернуться в дом, так что я сосредоточилась на лучшем рассмотрении местности. Очевидно это был лес. Старый, с чёрными голыми деревьями подпирающими небо, и белым одеялом снега в котором утопали мои ноги почти по щиколотки, а посреди всего этого стоял он — крошечный домик из дымохода которого выходил серый дым. Действительно, как баба Яга. Почему-то это заставило меня засмеятся. Удивительно насколько абсурдной была моя жизнь.

***

Дыхание Чихару-сан рядом не позволяло расслабиться и заснуть, хоть усталость была сильной. Мы недавно поужинали, выпили горячего чая из принесенной мной воды, непонятные травы которые она положила туда оказались вкусными, а сейчас пытались уснуть лёжа на одной кровати. Точнее пыталась лишь я, дыхание Чихару выровнялось ещё сорок минут назад. Оказывается, все это время пока лечила меня, она уступала мне свою постель, а сама спала на старом футоне на полу. Зимой. Старая женщина. Мои уговоры поменяться местами не возымели эффекта, а видя её твёрдость я не решалась спорить и дальше. В конце концов, если бы она решила выгнать меня, то куда бы я пошла? В итоге мы решили, в одностороннем порядке, что спать будем вместе. Я бы предпочла старый футон и деревянный пол. Чихару лежала всего в нескольких сантиметрах от меня и это нервировало. Слишком мало места, незнакомый человек. Пусть и спасший мою жизнь. Я гладила большим пальцем указательный, медленно вырисовывая каждую неровность расплавленной кожи. Руки казались чужими, неестественными. Я сняла бинты перед сном, но ощущалось это так, словно стянула слой кожи. Осознание того, что почти все моё тело навсегда останется таким изменённым, изуродованным, заставляло поджать губы и подавить слезы. Я должна быть благодарна что эта добрая женщина спасла мне хотя-бы лицо, и это так, я рада этому, но всё-же... больше бинты снимать не буду. Так легче. Ведь если не видишь, значит проблемы и нет, верно? Плюс, можно наложить сверху хенге, что я и сделаю утром. Мне пришлось признаться Чихару что в бессознательном состоянии я не смогу поддерживать технику, так что она снова наклеила на мой живот печати. Нужно в срочном порядке улучшить контроль чакры, пока её печати не закончились. Я должна постоянно поддерживать технику, пусть её и не совсем достаточно, лёгкая боль в очаге все ещё присутствует, но это намного лучше, чем использовать более... заметные методы. Полная темнота вокруг напрягала, сквозь заколоченные окна не проходил и лунный луч света. Сейчас, когда эмоции от осознания свободы поутихли и я осталась почти наедине с собой, встал вопрос будущего. Что будет после того как полностью поправлюсь? Чихару выгонит меня? А если да, то куда мне идти, учитывая что идёт война и я не знаю особо местность. Даже карты нет. Как и денег, одежды, обуви. У бабушки всего одна куртка с ботинками. Положение довольно жалкое, я сейчас полностью завишу от доброты Чихару-сан. Что мне вообще делать? То есть нет, я рада что теперь сама руковожу своей жизнью, но... что дальше? Как начать жить ту мирную и полную радости жизнь о которой я мечтала все это время? Почему-то раньше мне казалось... я думала что главное обрести свободу, а потом как-то что-то, и вот она, вся из себя передо мною, жизнь наполненная счастьем. Но что для меня значит счастье? Если я окружу себя всем что дарит мне его, то стану счастливой? Что мне вообще нравится? Почему я никогда раньше не задавала себе эти вопросы? Это странно, но похоже что я совсем не знаю себя. Может мне вообще стоит придумать себе другое имя. Это логично, учитывая что я буду вести совсем другую жизнь с этого момента. Но мне не хочется что-то кардинально отличное от того которое имею сейчас. Нужно что-то простое и запоминающееся. Харухи... Рухи? Звучит как-то не так. Хару? Хару... может быть. Теперь меня зовут так, просто Хару, без фамилии. Волнительная улыбка появилась на лице сама собой. Ну и что что я себя плохо знаю, это лишь означает что теперь у меня есть время познакомиться с собой лучше. Ну и что что очаг работает плохо, я уже почти нашла выход, осталось лишь подтянуть контроль, чтобы постоянно поддерживать технику, и все будет в порядке. Шрамы это конечно неприятно... мягко сказано, но жить можно, ничего, привыкну. Главное что? Цумуги, как и Конохи, в моей жизни больше нет. Осталась лишь я и Чихару, чей храп крепнет с каждой минутой. Звучит как отличное начало. Самая большая проблема на данный момент, это отсутствие сигарет, вот что действительно заставляет грустить. Секунду. Сигареты. Рюкзак. Цукахаги! Я же отдала ему рюкзак когда мы убегали от преследования. Там вроде было ещё две пачки, кажется. Воодушевленная перспективой выкурить пару сигарет подряд, я тихо встала с кровати и кое как натянув в темноте куртку Чихару и обувь, вышла на улицу. Мгновенно пробила дрожь холода, ночью температура значительно упала. Глубоко вдохнув и выдохнув я сосредоточилась на технике призыва и попыталась выполнить её. Закрыв глаза для лучшей концентрации и быстро сложив печати, услышала тихий "бух" и как снег захрустел под появившимся телом. — Харухи! Я слегка улыбнулась. — Привет, Цукахаги. Как дела? Паук раздражённо выдохнул и подошёл ближе, выглядело это даже угрожающе. Он что, вырос с нашей последней встречи? Достаёт мне уже до груди. — Ты исчезла почти на два месяца, хотя сказала что все будет нормально! Мне не следовало слушать тебя тогда, глупый человек... Он что, переживал? —... если бы я потерял моего первого призывателя так рано, это был бы позор, особенно после всех ссор с отцом и кланом! А, ну да. Такой смешной когда ворчит. — Да ладно, все же нормально закончилось, я жива и рада тебя видеть. Кстати ты вырос или мне кажется? Твои шесть глаз смотрятся теперь более угрожающе. Он фыркнул и отвернулся, кажется смущаясь. Боже, у меня такое хорошее настроение, что хочется не переставая улыбаться. Почему я так радуюсь? — Настоящий хищник прямо-таки, очень крутой. Цукахаги зло зыркнул, но моя улыбка стала лишь шире. — Смеёшься надо мной? Я сделала вид что задумалась и отвела взгляд к небу. — ...возможно? Ты так думаешь? Паук замер от этого ответа и уставился на меня всеми глазами. Такой забавный. Холодный порыв ветра заставил вспомнить о сигаретах. — Цукахаги, мой рюкзак ведь все ещё у тебя? Можешь принести его? Он без слов исчез после моей просьбы, видимо вернулся в совой мир, а это значит что мне нужно снова призвать его. Знакомые печати и вот, рядом приземляется Цукахаги, а сумка падает у моих ног. Я приседаю и начинаю копаться во всех вещах пытаясь найти пачку сигарет. Лунного света не слишком хватает чтобы рассмотреть, но похоже у меня теперь есть немного больше одежды, ну, помимо старой зелёной кофты и таких же чёрных штанов, много раз штопаных. Я и забыла о других вещах, кроме свитков и сигарет здесь. Наконец ощутив под пальцами нечто напоминающее сигареты, радостно достала их. Как наркоман, честное слово. — Черт, зажигалка. И я снова начала искать в полутьме спички или зажигалку. Рукава куртки мешали, так что пришлось немного закатать их. А потом я услышала удивлённый возглас. — Что с твоими руками?! Это из-за тех людей что преследовали тебя тогда? Ты сказала что все нормально закончилось, это ты называешь "нормально" ?! Я поморщилась от его крика и вздохнула. Знать что практически все тело такое, кроме головы и части шеи, ему явно не нужно. Такой шумный и суетливый. Хотя конечно, ему сейчас сколько лет по меркам людей, двенадцать? Или четырнадцать? Или точнее будет сказать что дело не в возрасте, а в характере. Хотя и возраст играет роль. — Ты что, игнорируешь меня?! — Знаешь, если ты продолжишь кричать, то милая бабушка что приютила меня, может проснуться, и думаю гигантский паук перед её домом вызовет... пару вопросов. Как минимум. Будь тише пожалуйста. И нет, я не игнорировала тебя, просто задумалась. Цукахаги молча уставился на меня, а я наконец вытянула спички из рюкзака. Пару секунд и вот идёт первая долгожданная затяжка, становится сразу спокойнее, будто мешающий узел где-то внутри наконец развязался. Я глянула на притихшего Цукахаги и смягчилась. Это ребёнок. И он переживал. Ладно, может я была немного резкой с ним. Снова затянувшись и присев на корточки в попытке согреться, вздрогнула от ледяного ветра. Шапку я не надела, а капюшон не защищает от холода должны образом. Особенно когда нет волос. Моя лысая голова все ещё ощущается странно. — ...ты когда нибудь курил? — ...Нет. Он замялся из-за резкой смены разговора, видимо ожидал продолжения спора, но у меня нет настроения ссориться, так что в другой раз. — А пауки вообще курят? — Редко. Я видел как глава нашего клана курил трубку и его несколько приближенных. Но вообще Огумо не курят, мы сдержанный и гордый клан, просто нынешний глава позволяет себе слишком многое, он не уважает предков и презирает традиции. Так говорит отец. — Хмм... а ты что думаешь? Курить трубку значит не уважать предков? Цукахаги задумался. Любопытно. Похоже я связалась со сложными существами. Ну, возвращаться к ним в гости мне не за чем, так что это не проблема. Какая мне разница как у них там заведено и что это за традиции которым все следуют. — Я... не знаю. С одной стороны глава что-то меняет и принимает новые законы, благодаря ему нас начали обучать разным приёмам и больше рассказывать о боевых навыках клана, но с другой... — Он плюёт на устоявшиеся законы которым следуют столетиями? И это раздражает много взрослых. Верно? А курение лишь подкрепляет их гнев, потому что никто раньше не делал так. — Ага... как точно сказано. Да, думаю это так. Они просто боятся нового. Я потушила о снег бычок и прикурила вторую. Какой хороший вечер. Или точнее ночь. — Но ты сказал что вас начали учить клановым приёмам? А раньше было не так? — Старейшины считают что глава хочет снова начать заключать контракты, потому и учит новое поколение более тщательно. Вообще-то, я мало что об этом знаю, но слышал что когда-то мы часто заключали контракты с людьми и сражались с ними на одной стороне. Правда потом что-то произошло и тогдашний глава приказал разорвать все связи с миром людей, вроде его дочь убили в какой-то войне, или что-то такое. Говорят он сошёл с ума от горя. Но не подчиниться главе нельзя было, так что мы разорвали контракты и ушли. — Погоди, что? Как вы разорвали контракт? Я думала это возможно только если... — Да. Если одна из сторон умирает. Каждый кто заключил тогда контракт должен был убить своего призывателя, а иначе изгонялся из клана. — И что? Все так и сделали? Никто не пошёл против? Цукахаги покачал головой. — Все не так просто. У всех есть семьи, дети, родители. Прямо этого не говорили, но насколько я понял, то им угрожали. Тогда много кто потерял кого-то близкого из-за человеческих войн, так что значительная часть поддержала решение главы. Не знаю что было с категорически несогласными, но мы все равно разорвали любые связи с миром людей. Мой дедушка ушёл. Тётя рассказывала что он не смог отказаться от человека с которым прошёл столько ужасов. Она говорила что дедушка всегда рассказывал о своём человеке как о друге, о ком-то родном. Отца это всегда залило. Он до сих пор считает его уход позором нашей семьи. Но Цукахаги говорит о нем как о ком-то на кого он хочет быть похож, кого он уважает. Это видно по его тоне когда речь зашла о дедушке. Он сильнее чем я думала. Пошёл против всего клана и заключил контракт с человеком. Настоящий бунтарь здесь не глава который вводит новые законы и курит трубку, настоящий революционер это Цукахаги. Похоже я ошиблась, он не ребёнок. Невольно внутри появилась какая-то гордость за него, уважение. — Твой отец презирает дедушку, а ты в итоге заключил контракт с человеком. Полагаю у тебя проблемы? Что они говорят тебе? Чтобы ты убил меня? Цукахаги отвел пару глаз. Значит да. — Много кто настаивает на этом, но глава говорит что они все идиоты. Я замерла, а потом рассмеялась. Этот глава начинает мне нравится. — Похоже он классный, ваш новый глава клана. — Ага. Немного странный моментами, но классный. Недавно он научил мою группу стрелять паутиной которая одновременно высасывает чакру жертвы, так она может держатся значительно дольше и будет крепче. Правда после этого начал рассказывать как подцепить красивую паучиху, Ками, какой это был позор... Я улыбнулась на это, а потом резко подняла голову к нему. Секунду. — Ты сказал что умеешь делать паутину которая высасывает чакру? — Эм, ну да, но у меня еще плохо получается, учитель говорит нужно больше тренироваться. Я не то чтобы самый слабый из группы! Просто... — Ты не слабый, Цукахаги, я знаю. Просто мне нужно... не мог бы ты дать мне немного этой паутины? Паук недоуменно наклонил голову вправо и уставился на меня всеми черными шестью глазами. — Я могу, но зачем она тебе? В ответ я немного нервно затянулась и отвела взгляд. Думаю он снова поднимет шумиху, если узнает что мои проблемы не ограничились шрамами. — Ну... просто нужно. Очень. Я потом расскажу, ладно? Или нет. Но об этом ему знать не обязательно. — ...Ладно. Но позже ты мне все расскажешь. Мы команда. От последней фразы мою улыбку отчего-то перекосило. Команда... это в прошлом. Я не должна скучать, лучше просто забыть. Точно. Без разницы что там с ними. Наверняка все отлично. Дадут нового члена команды. Все нормально, они живут свою жизнь, я свою и все счастливы. Я не вернусь. Ни за что. Не к ней. Надеюсь карга сошла с ума когда узнала что я умерла. — Я принесу завтра, если ты не против. В ответ машинально кивнув и выдохнув дым, закусила губу и опустила глаза. Настроение упало. Стряхнув пепел и так и не сделав новую затяжку просто уставилась на тлеющую сигарету. Что-то уже ничего не хочется и чувствую себя не очень. Вот зачем он сказал это? Команда. Аж тошно стало. — ... Харухи? Все в порядке? Почему ты– — Хару. — Что? — Называй меня Хару. Ладно? — Почему? Это же не твоё имя. Я затянулась чтобы не дать себе съязвить в ответ. Не нужно быть грубой, он ни в чем не виноват. Вдох и выдох. — Мне так больше нравится, так что с этого момента называй меня только так. Ладно? Тон последнего слова заставил недовольно нахмурится. Не сдержалась. Атмосфера непринуждённсти исчезла в мгновение ока. Из-за меня. Противное чувство вины говорящее мне что я все испортила, что я не умею нормально общаться, знакомо заставило почувствовать себя ничтожеством. Боже, почему я такая отстойная? Ничего не могу сделать нормально. — ...ты научишь меня курить, Хару? Я подняла голову и удивлённо уставилась на Цукахаги. Что? Он сейчас серьёзно? Он не обижается? Все нормально? — Если... если ты хочешь... — Хочу. Не понимаю что в этом такого, раз ты куришь уже которую по счету сигарету. Я хмыкнула. — Всего-то вторая, не так уж много. Ладно, иди сюда. Цукахаги подошёл ближе и я достала новую сигарету. Невольно вспомнилось как Асума когда-то учил меня курить. Как быстро идёт время, вот уже я сама учу кого-то. Секундное напряжение между нами развеялось, и все благодаря Цукахаги и его мирному характеру. Я рада и пожалуй благодарна за это. Почему-то маленькая сигарета во рту у огромного паука и его недоуменные шесть глаз выглядят до невозможности смешно. Теперь понятно почему их глава курит именно трубку. Я смеялась от этой картины и упала на колени выронив дотлевший окурок. Цукахаги рядом кашлял и это только сильнее рассмешило меня. Почему-то паук не оценил моей реакции и недовольно бросив что-то о том, что я ненормальная, раз курю эту дрянь, исчез. Луна стояла высоко в небе когда я подняла глаза к верху и успокоилась. Наконец хотелось спать.